Glass Heart

Он вошел в отель, вздохнув с облегчением от осознания того, что ему не нужно было регистрироваться, и того факта, что Луи был в другом отеле, как и остальные судьи. Так же расслабленно, как он должен был чувствовать себя, входя в свою комнату, он вспомнил, что Найл отстает и не будет здесь еще час или два. Он принялся распаковывать вещи. Он никогда не понимал, почему люди живут на чемоданах во время путешествий. Джемма всегда так делала, и это выводило его из себя, когда она не могла что-то найти. Одежда мялась, а он ненавидел помятую одежду. Кроме того, он носил ткани, которые дерьмово выглядели, когда сминались. Он оглядел комнату и вздохнул. У продюсеров не было проблем с тем, что он попросил номер с дополнительной кроватью, но они сняли большой номер. Его поселили в номере с еще одной кроватью через дверной проем. Он не думал, что это так уж сильно обеспокоит Найла. Резкий стук вывел Гарри из задумчивости. Прежде чем он успел полностью открыть дверь, человек протиснулся внутрь. — Неужели, Найл? Блондин только широко улыбнулся, притягивая к себе более высокого парня. — Гарри, это было так давно. — Не прошло и месяца. И я был единственным, кто страдал. — Страдал? — Хоран оглядел его с ног до головы. — По-моему, ты выглядишь прекрасно. — Фигура речи, и ты опоздал. — Да. Извини. Но сейчас я здесь, и я весь твой до четверга. Кроме того, я ожидал увидеть Луи. — Он в другом отеле или пентхаусе. Я правда не знаю, и я предпочел бы не думать о нем до завтра. Найл бросил сумку на пол и плюхнулся на кровать. — Я все еще не понимаю, почему ты останавливаешься в таких номерах, когда знаешь, что они заплатят и за презеденский. Гарри нахмурился. Они говорили об этом много лет назад, но он сомневался, что Найл помнит. Он никогда не любил больших пространств, когда был один. Ему нравились уютные помещения, которые казались интимными. — Я уже говорил тебе и не хочу повторяться. Второй парень выглядел так, будто хотел возразить, но передумал. — Окей. Справедливо. Итак, я могу завтра пойти с тобой? Стайлс был бы только рад, но он не был уверен, можно ли приводить гостей — или, если быть точнее, может ли он приводить гостей. — У Луи есть Зейн, — возразил Найл и спрыгнул с кровати. — Зейн здесь. — Зейн — ведущий, — невозмутимо ответил Гарри, подходя к кровати. — Так вот. Они друзья, и ты знаешь, что они говорят о тебе всякое дерьмо. Гарри повернулся к ирландцу и уставился на него. — Какого черта, Найл? — Не делай вид, что ты шокирован! Луи делает это в Твиттере. Ты знаешь, что он делает это сейчас, потому что ты здесь. Стайлс застонал и опустился на край кровати. Он уронил голову на руки. — Я знаю, Найл. Мне не нужно было напоминать. Сегодня у меня выходной. Мы можем не говорить о Луи? Эта мысль не давала ему покоя уже несколько дней. Он знал, что Луи не может ничего твитить. Им не разрешили это сделать до выхода шоу в эфир. И он был рад, что у Луи нет его номера. Он был уверен, что если бы Луи остался, то дал бы свой номер. Он знал, что независимо от того, как прошла бы та ночь, они все равно оказались бы здесь. Жаль только, что он не пожалел о том, что отдался Луи. Он сожалел, что позволил чувствам затуманить рассудок. Это была его вина, что сейчас все так. Не Томлинсона. И если Найл узнает, что он так думает, то, скорее всего, убьет его. Он сам вляпался в эту историю. Он думал, что Луи такой же, каким его показывали в прессе. Но он с грустью доказал, что-то, что в СМИ — это всего лишь маска. Или, может быть, только ему достался другой Луи. Он был добр в интервью. На гастролях и общении с поклонниками. И когда Луи дразнил его, поклонники поддерживали его, заставляя чувствовать себя дерьмом. Одно дело, чтобы твиты исходили от Луи, но говорили и поклонники. Когда-нибудь он заслужит уважение Томлинсона. Может быть, если бы он выиграл Х-фактор, или десять лет спустя, или, может быть, в трагической автокатастрофе. Он не хотел умирать, но, возможно, это было бы единственное, что он мог сделать, чтобы заставить Луи уважать его. А может, и никогда не узнает. — И прошло всего десять дней. Я думаю, что еще слишком рано судить Луи. Даже он знал, что лжет. Он мог судить о Луи по всем тем годам, когда его унижали. Это не изменится. Его единственной надеждой была победа, а до этого дня им было далеко. — Прости, Хаз, — он сел рядом с Гарри и толкнул его локтем. — Ну и как это по сравнению с гастролями? Намного меньше людей, да? — Да. Гораздо меньше, но больше придурков, которые спорят с тобой и которым ты не нравишься. Кроме того, я единственный, от кого отмахиваются больше всего. И Луи делает все, чтобы это произошло. — Мне бы хотелось посмотреть, как Луи справляется с этим. Гарри нахмурился и нахмурился. — А почему тебя это волнует? — А меня и не волнует. Но я хочу знать, как этот придурок справляется с тем, что видит тебя и вынужден с тобой работать. — Наверное, ему все равно. Бьюсь об заклад, он борется с тем, что ему не разрешают твитить. Я думаю, что пройдет совсем немного времени, прежде чем Луи начнет лично участвовать в стычках. Это уже происходит. Не настоящая драка, но он обидел Гарри своими словами. Он думал, что Луи будет трусом и спрячется. Нет. Он ошибался. Когда дело касалось его, для Луи не существовало никаких правил. — Пожалуйста, позволь мне прийти, чтобы я мог это увидеть. Пожалуйста. — Я правда не знаю, можно или нет. я бы очень этого хотел, но я не знаю, можно ли тебе прийти. — Тогда спроси. И скажи мне завтра. Гарри вздохнул и потянул себя за волосы. — Ты правда не оставишь это? — Нет. И ты должен мне за то, что я приехал сюда. — Я думал, ты здесь, чтобы поддержать меня! Найл ухмыльнулся и плюхнулся обратно. — Так и есть. Но забавно смотреть, как ты защищаешься. — Я такой, потому что мне пришлось защищаться. Хоран сел и смущенно улыбнулся. — Ты прав. Извини. — Все в порядке. Эй, я хотел спросить тебя, но не хотел говорить это по телефону… — Что ты… — Может, ты заткнешься и дашь мне закончить? Парень смущенно улыбнулся и пробормотал «прости». — Так вот, — протянул Стайлс. — Будешь моим гостем в доме судей? — Серьезно? — Найл оживился. — Ну, да. На самом деле я не знаю никого достаточно хорошо, и твои продажи альбомов достаточно хороши. Хоран ахнул и толкнул Гарри. — Ты придурок. Я был знаменит до тебя, и только потому, что ты опередил меня в продажах, не значит, что я больше не продаюсь. Гарри выругался. — Да. Да. Так ты сделаешь это? Найл хмыкнул, делая вид, что размышляет. — Просто ответь, Найл. Ты хочешь увидеть это дерьмо. Я даю тебе шанс. — Конечно, буду. Они сказали, где будет твой дом? — Еще нет. Возможно, еще слишком рано, но мы снимаем эту часть в конце августа, я думаю. Он будет уверен, что дом, в котором он будет, будет больше, чем ему требуется. У него был дом, но он намного меньше, чем у Найла, но он не жаловался. Он подумывал о том, чтобы купить дом побольше. Через несколько лет, когда он будет подольше в индустрии. Это было своего рода хвастовство. Показать, сколько у тебя денег. Ну, так он думал, когда смотрел в прошлом году и видел все дома. Но все это фальшивка. Он решил, что в этом есть доля правды. Интересно, будет ли у Луи тот же дом, что и в прошлом году? Саймон и другие судьи в прошлом никогда не были в одном и том же месте. Что только доказывало, что дома им не принадлежали. — Большой временной разрыв. — Да. А живые выступления — в начале октября. — Ну, я знаю, где буду. Изводить тебя до чертиков. — Ты правда будешь на каждом шоу? Он не мог в это поверить. У Найла была своя жизнь, и он записывал альбом. Однако, шоу было ночью. Так что, возможно, Найл имел это в виду. — Может, и не на всех, но я там буду. — Я говорю, не приходи до середины. Это немного скучно, пока это не становится серьезным. Найл отодвинулся, прислонившись спиной к изголовью кровати. Он вытянул ноги, отталкивая Гарри в сторону. — Не думаю, что тебе следует говорить это как судье. — Наверное, ты прав. Но ты не можешь этого отрицать. — И то правда. Но это похоже на большинство шоу. Я должен сказать, что лучшая часть этого шоу — это испытание шести стульев. Можно увидеть самую жесть. Гарри пошевелился, повернувшись лицом к Хорану. — Я не буду таким. Это роль Луи. У него нет проблем с тем, чтобы говорить людям, что он думает. Или Саймон. Они одинаковые. На самом деле, его мнение о Томлинсоне, как судье, было слишком предвзятым. Он был совсем не похож на Саймона. Честный, но не такой суровый, как Коуэлл. Он был лучшим судьей в этом шоу. Он действительно смеялся, но какой судья не смеялся хотя бы раз? — И все же. Я не могу дождаться, когда увижу, что ты должен быть сам по себе. Я этого не пропущу. Гарри почувствовал, как его охватывает ужас. Через несколько недель они будут снимать испытание шести стульев, и он не готов. Он и сам не знал почему. Он привык к такому вниманию. Так и должно быть. Но на этот раз все было по-другому. На концерт его поклонники пришли, потому что хотели. Он знал, что с шестью стульями кто-то согласится, а кто-то возненавидит его. Не было возможности угодить всем. — Ты же знаешь, что это будет мучительно. Я должен сам решать, кого хочу видеть в своей команде. Без всякой помощи. По крайней мере, на живых выступлениях есть голосование. — Может быть, для тебя. Для меня это будет очень интересно. Быть судьей — это не для тебя. — Эй! Что, черт возьми, это значит? — огрызнулся Гарри, свирепо глядя на блондина. — Я не говорю, что ты не можешь этого сделать. Но даже ты должен признать, что для тебя это новая роль. Ты помогаешь людям. Но для этого нужно разрушить несколько мечт. — Знаешь, ты говоришь совсем как Луи. — Прости. Но даже твои поклонники пишут об этом в Твиттере. Но они очень взволнованы. И я тоже. Я также хочу увидеть, как ты уничтожишь Луи и, наконец, победишь. Гарри усмехнулся и ухмыльнулся. — Я первый. Просто надеюсь, что люди, которых я получу, достаточно хороши, чтобы выиграть. Я буду стараться изо всех сил. Несмотря ни на что. — Рад за тебя, Хаз. — У нас еще есть пять дней прослушиваний, а затем тренировочный лагерь, а затем мы узнает свои категории. — Кого ты хочешь? Если бы у тебя был выбор? — Я не хочу тех, кто старше, — сказал парень, не подумав. Это не выходило у него из головы с самого Ливерпуля. — Но потом я понял, что если я получу девочек, то снова пойдут слухи. Они не будут сосредотачиваться на пении. Они, вероятно, просто подумают, что я выбирал их по их внешности. А еще мне нужно носить футболки. Найл нахмурился и наклонил голову. — А ты как думаешь? — Ты же видел статьи. Когда я начал менять свой внешний вид, они всегда говорили, что-то, как оставлял несколько пуговиц расстегнутыми на рубашках, было немного сексуально. — И твои поклонники любят этот образ. Я не думаю, что они будут возражать. Они все говорили, что ты выглядишь сексуально с твоими волосами, узкими джинсами и рубашками. — Я тоже так думаю. Ну, я должен. Я же это выбрал. Просто иногда статей становится слишком много. — Только последствия, с которыми тебе придется иметь дело. И к черту то, что они говорят. Твои поклонники думают, что ты выглядишь сексуально. И я должен согласиться. Стайлс ухмыльнулся и выгнул брови. — Что? Меня устраивает моя сексуальность. Я могу признаться, когда думаю, что парень хорош собой. — Ну, спасибо? — Просто завладей этим. Я знаю, что ты можешь. Ты в порядке. Гарри кивнул и обхватил себя руками. Он был уверен в своем образе. Он больше чувствовал себя самим собой. Он мог быть самим собой. Это же публика. Но Найл был прав. Он должен завладеть это. Он больше не ходил в школу. Он был свободен быть самим собой. Ну, столько, сколько ему позволит руководство. Что довольно обосновано. Ему было позволено одеваться так, как он хотел. Так что он был рад, что вышел из шкафа к тому времени, как подписал контракт. Они не позволяли ему иметь публичного бойфренда, но он был уверен, что индустрия знает, общественность нет, но спекулирует. Девушки, с которыми они его свели, не были подружками по слухам, но руководство не отрицало этих слухов. Может быть, если он выиграет, то сможет официально выйти. Он должен был спросить. — Спасибо, Найл. Я все еще не хочу девочек, — пошутил он, слегка смеясь. Он по-прежнему не хотел категорию «старше». — Ну, раз уж тебе приходится работать с Луи, я думаю, ты должен получить то, что хочешь. — Что ж, будем надеяться, что продюсеры согласятся. Завтра было первое прослушивание в Лондоне, и он очень хотел, чтобы Найл пришел, но он был уверен, что ему не разрешат его там видеть. Может быть, если бы он присоединился через несколько лет, тогда у него было бы больше права голоса. — В любом случае, — Хоран вскочил и захлопал в ладоши. — Я покончил с этим сердечным дерьмом. Пойдем поедим. — Знаешь, ты можешь хоть раз не заедать проблемы? Найл только улыбнулся и потянул Гарри к двери. — Нет.

*****

Их провели в судейскую комнату, которую они приготовили для их пребывания в Лондоне. Гарри был счастливее, чем за всю эту неделю. Он засиделся допоздна, что, вероятно, было не лучшим вариантом, с Найлом. Было приятно иметь кого-то под боком и не нужно было звонить, и это того стоило. Интересно, каждый ли судья устает после прослушивания? Он не мог быть единственным. Может быть, это было просто потому, что он был новичком. Он взглянул на Луи, который смотрел в свой телефон. — Ладно, вы готовы? — спросил один из членов команды, и Саймон дал сигнал к старту. Это был первый день из трех. Надеюсь, Найл был не единственным хорошим человеком в Лондоне. Он чуть не поссорился с Хораном, когда тот возразил, что приехал сюда ради Гарри, а не ради гостиничного номера. Хотя он напоминал об этом парню каждый раз, когда они звонили. Он помирился с парнем, предложив взять его с собой и заплатив за все это. Что, вероятно, будет плохо. Всякий раз, когда предлагаешь Найлу бесплатную еду, он этим пользуется. Первой была группа под названием 'Rewind', которая была…нормальной? Они были действительно хороши, но их название не работало. Если они пройдут, Саймон может заставить сменить его. Он правда в прошлом делал это с несколькими группами. Они получили четыре «да», но было слишком рано говорить, будет ли сегодня хороший день. Однако это продолжалось. Был только полдень, но у них было уже четырнадцать конкурсантов. Он только что вышел из туалета, отвечая на сообщение от Найла. Он подпрыгнул и чуть не выронил телефон, когда услышал, что кто-то зовет ему. — Черт, — выдохнул он, когда поймал свой телефон. Он не хотел ломать этот, когда Найл случайно сломал его другой в прошлом месяце. — Полегче, Стайлс. Ты же знаешь, что это опасно, когда ты отвлекаешься. Гарри посмотрел на самого мужчину, прежде чем уйти. — Знаешь, нехорошо игнорировать кого-то, когда он с тобой разговаривает. Особенно когда они работают с тобой. Зейн рассмеялся, отчего Гарри стало жарко внутри. Он ненавидел, когда Малик был рядом. Эти двое всегда были противны друг другу. Не то чтобы это было не так, когда они были по одиночке. Просто хуже всего было, когда они были вместе. — Смешно. Я думал, ты просто комментируешь. Он повернулся и просто уставился на них. Луи все еще ухмылялся, ничуть не испугавшись. А почему бы и нет? Это он затеял весь срач. Он не отступит. Он не понимал, почему вдруг почувствовал такой прилив уверенности, когда оказался рядом с Луи. Но по ночам он нервничал из-за того, что говорил он и что говорил Луи. Он был фальшивым. — И еще, как будто ты не игнорируешь меня? О, подожди, — сказал Гарри с притворным пониманием. — Ты предпочитаешь затевать драки. Шатен шагнул вперед, и Гарри признал бы, что Луи был горяч, когда злился, если бы не старался держать свои нервы в узде. В последний раз кто-то сделал это с ним в последний день в школе, его ударили. Он полагал, что Луи этого не сделает, но все равно боялся. — Таблоиды правы: ты такой фальшивый, — а потом Луи ушел, Зейн последовал за ним. Он почувствовал, как слезы жгут ему глаза, и снова бросился в туалет. Он не собирался плакать там, где его могли увидеть. «Быть фальшивкой» было одной из первых вещей, которые были в статье после того, как он был слишком веселым в интервью, и с тех пор он столкнулся со статьями и слухами, что-то, что люди видели, было притворством. Он хотел позвонить Найлу, но знал, что если позвонит, то расплачется. У него не было на это времени. Он посмотрел на себя в зеркало. Он откинул волосы с лица и уставился на свое отражение. Его глаза остекленели от непролитых слез. Если он позволит им скатиться по щекам, то все поймут, что он плакал. Им не нужно было знать, что он был слабым, а также «фальшивым». Если бы люди заглянули внутрь, они бы подумали, что он слишком остро реагирует на простой комментарий. Простой для всех, кроме него. Люди не знали, что годы издевательств, насмешек и издевательств не мешали ему быть самим собой, но, видимо, в этом мире все играли. По крайней мере, так казалось. Он плеснул себе в лицо водой и посмотрел на свое отражение. Он одернул рубашку и застегнул ее, оставив расстегнутой только одну пуговицу. Сейчас он чувствовал себя слишком уязвимым. Он взглянул на свой телефон и выругался. Он выскочил из туалета и бросился к креслам. Он был первым и не должен был доставлять Луи удовольствие тем, что он заставил его опоздать. Прослушивания продолжались. Без происшествий. Ну, для Гарри. Было несколько ужасных прослушиваний и несколько высокомерных людей. Его как будто не было здесь. Он продолжал улыбаться, чтобы камеры не засняли его поражение. Он не вел себя так, будто был счастлив. Он вел себя так, будто был счастлив рядом с Луи. Это была его игра. Когда у них был последний перерыв в тот день, Гарри просто остался сидеть в своем кресле. Он подождал, пока все уйдут, потом встал и обошел вокруг стола. Он двинулся туда, где стояли все конкурсанты. Это было пугающе. Интересно, подумал он, все ли чувствуют то же самое, когда входят сюда? Должно быть, тяжело, когда четыре человека судят тебя, когда ты становишься уязвимым. Если бы он не был здесь в качестве судьи, он бы прошел? Скорее всего, нет. Попробывал ли он вообще? Возможно. Он все еще будет учиться в школе фотографии. Ему просто повезло. Вот и все. Было время до универа, когда он лелеял идею попробовать. Эта идея длилась до тех пор, пока он не понял, что будет шанс, что его прослушивание выйдет в эфир, и ему не нужны были люди, ненавидящие его. Ночи с открытым микрофоном в пабах были самыми безопасными. Его бы не показывали по телевизору. Он подошел и встал перед местом Луи. Он не знал обо всех остальных, но его сторона была пугающей. Был бы Луи так же суров к нему, если бы не ненавидел его? Если бы он был никем. Если бы он все еще учился в школе, то, наверное, даже не стал бы так одеваться. Он останется тем же мальчиком, который не поднимает головы и не разговаривает. Только он будет счастлив. Делать то, что ему нравится. Однако, именно это ему и нравится. Он просто хотел, чтобы у него не было так много ненависти. Почему он не может быть таким, как Луи? Он вернулся в центр и глубоко вздохнул. Как же он был счастлив, что оказался за столом. Он ничего не заметил, но Луи стоял в стороне, скрытый в тени, и наблюдал за Стайлсом.

*****

Когда Гарри вошел в свой номер, он почти вырубился, когда упал на кровать. Лондон должен был быть лучше, чем предыдущие города. Но это было хуже всего. Он всегда мог справиться с поддразниванием Луи — если это можно было так назвать. Здесь все было по-другому. Луи затронул тему, которая всегда делала его чувствительным. Это был всего лишь прослушивание. Что же будет дальше? Он как раз закрывал глаза, когда его телефон завибрировал. Он никак не мог заснуть. — Черт! — воскликнул он, прочитав сообщение. — Мне так жаль, Найл, — вырвалось у него, когда он взял трубку. — Я забыл. Я уже еду. Найл лишь рассмеялся, и этот звук чуть не заставил его заплакать. Он не знал почему, но когда уходил, он увидел, как Зейн и Луи перешептываются. Было слишком тихо, чтобы расслышать, но он уловил свое имя и чуть не упал. Он ни о чем не беспокоился и пошел в свой номер, когда должен был встретиться с Найлом в пабе. — Ты в порядке, Эйч? Если ты устал, мы можем пойти потусить перед тем, как ты отправишься в Суррей. — Нет. Нет, — ответил Гарри, хватая свою ключ-карту. — Я уже иду. Я буду через пятнадцать минут? Хоран снова рассмеялся. — Не торопись. Я могу развлекаться, пока ты не приедешь. — Я скоро буду, — сказал он, прежде чем повесить трубку. Когда он вошел в паб, Найл болтал с девушкой. Найл болтал с девушкой, когда Гарри вошел в паб. Он действительно был не в настроении общаться с людьми. Он хотел остаться в своем номере и валяться. Но Найл приехал сюда из-за него, он мог выйти на улицу для Найла. — Эй, извини, что опоздал. Найл и девушка обернулись, когда появился Гарри. — Наконец-то ты здесь. — Наконец-то, — повторил Гарри и улыбнулся девушке. — Привет. Я Гарри. Девушка хихикнула и взяла его за руку. — Парень, который трясется, мне нравится. Я Сэм. Гарри покраснел. Он не стал комментировать, когда пожимал людям руки. Кроме того, кому-то это понравилось. — Я просто составлю ей компанию, пока не вернется ее подружка. — Надо было позвонить, — объяснила Сэм. — И он просто подошел, и мы начали говорить о футболе. Гарри выгнул брови и ухмыльнулся. — Эй, она говорила всякую ерунду. — Как будто твоя защита была лучше. Гарри действительно не понимал, как Найл мог просто начать разговор с кем-то и продолжать его. Высокая женщина с каштановыми кудрями подошла и обняла Сэм. — Привет, детка. Прости за это. Привет, — сказала она Найлу. — Меня зовут Джессика. Хоран кивнул и улыбнулся. — Я Найл, а это Гарри, — он махнул большим пальцем в его сторону. — Привет, — сказал Гарри. — Приятно познакомиться. В любом случае, я готова идти, — сказала она, поворачиваясь к Сэм. — Да, — она поднялась с табурета и улыбнулась обоим мальчикам. — Было приятно познакомиться с вами. — И мне, — сказал Найл, махнув рукой. — Ладно, садись, — он похлопал по пустому сиденью. Стайлс скользнул на мягкий стул и повернулся лицом к другу. — Итак, чем ты сегодня занимался? — спросил Гарри, когда Найл допил свою пинту. Интересно, сколько он уже выпил? Он не собирался пить. Он не хотел напиваться. Когда он был с Найлом, он всегда пил больше, чем обычно. А сегодняшний день был неподходящим. — Просто гулял. Пришел сюда около часа назад. — И сколько ты уже выпил? Потому что я не хочу иметь с тобой дела, когда ты в говно. — Это всего лишь вторая, — сказал он. — Я знаю. Спокуха. — Я просто перекушу, — он махнул девушке, которая обслуживала двух людей, сидевших рядом. Он заказал чипсы и стакан воды. — Я правда хотел бы напиться, — пробормотал Гарри, потирая лоб, когда женщина ушла. — Ну, после шестого тебе не придется снимать до девятого. Хочешь напиться в это время? — Да, — вздохнул Стайлс. — Спасибо, — он схватил свою воду, как только ее поставили на стойку вместе с чипсами. — Хорошо провел день? Гарри хмыкнул, делая глоток воды из стакана. Неужели он правда хочет рассказать об этом Найлу? Он должен был выйти из номера и наслаждаться этим. Вне съемок он должен был отдыхать. — Я расскажу тебе чуть позже. Сегодня я просто хочу повеселиться. Все было хорошо. — Если ты так уверен. Ты уверен, что не хочешь выпить? — Уверен, — ухмыльнулся Стайлс, стараясь вести себя как можно обычнее. — Если я начну, то вряд ли смогу остановиться после сегодняшнего дня. — О! — Найл усмехнулся. — А вот и история. — Да, — согласился Гарри. беря несколько чипсов. — Только не сейчас. Не думаю, что это подходящее место. И это не то, что ты думаешь. — Паб — неподходящее место для болтовни о дерьме? — голос Найла звучал оскорбленно, и Гарри пришлось закатить глаза. — Так и есть. Но я не могу говорить здесь. Ты не должен знать это дерьмо, пока оно не выйдет в эфир. Найл что-то промычал и придвинул к себе корзину с чипсами. — Вполне справедливо. Но ты расскажешь, когда мы вернемся. Гарри кивнул и придвинул к себе корзинку. — А теперь отдай мне чипсы. — Просто закажи еще. Гарри покачал головой и с улыбкой вздохнул. — Я должен был знать, что с тобой невозможно делиться. — Ты только сейчас это понял, — рассмеялся Найл, делая глоток из своей кружки. — Кроме того, это твое угощение. — Нет. Я просто забыл. У меня был дерьмовый день. Оставь меня в покое. — О, я знаю. Я хочу вернуться и услышать, что сделал Луи. Гарри нахмурился и склонил голову набок. — Откуда ты знаешь, что это был Луи? — Ну, я сомневаюсь, что это был Саймон. Хотя, я в шоке, что этого еще не произошло. — Наверное, скоро произойдет. — Ты можешь хотя бы рассказать мне истории успеха? Младший парень огляделся. Одна хорошая вещь в пабе — люди либо слишком пьяны, либо общаются. Никто не обращал на них внимания. — Мне понравился мальчик по имени Оливер. Луи не понравилось, но он проошел. Луи очень понравилась девушка по имени Эмма, и я рад, что она и мне понравилась, потому что я был не в настроении драться. Кроме того, Питер, который понравился Саймону и Шэрон, но Луи в конце концов согласился, что он не был таким уж великим. — Здесь должно быть «но», — ухмыльнулся Найл из-за края своего бокала. — Я уступил и сказал «да». — Ну, я уверен, что все будет не так уж плохо. Если бы голоса разделились изначально, я сомневаюсь, что он далеко продвинулся бы. — Возможно. Есть несколько человек, которых я помню из Ливерпуля, и это не очень хорошо, когда твой… — Ты действительно помнишь всех этих людей по тренировочному лагерю? Типо, я уверен, ты запомнишь нескольких, но не всех же. Я очень в этом сомневаюсь. — Наверное. Но я чувствую, будто мне не рассказали какой-то секрет или что-то в этом роде. — Может быть, но ты не должен беспокоиться о них. Даже о Луи. Найл махнул женщине, чтобы она принесла гамбургер. Гарри подумал, что ему нужно что-то большее, чем чипсы и вода, но его желудок скрутило от этой мысли. — Я здесь ради тебя, Эйч. Но ты должен впустить меня. Я не проболтаюсь. Я знаю, как держать рот на замке. — Я знаю, Найл, — вздохнул Гарри. — Я просто чувствую, что слишком остро реагирую на все происходящее. — Может быть, это так, а может быть, и нет. Это просто показывает, что у тебя все еще есть чувства и… — Ты имеешь в виду слабость? — Нет.Ты думал, что это будет новое начало, а потом… — Я знаю. Я знаю, — вздохнул брюнет. — Мы можем подождать, пока не окажемся в номере? Это твоя ночь. Найл поджал губы, но промолчал. Он знал, когда Гарри не нужно было подталкивать.

*****

Гарри посмотрел на себя в зеркало. Скоро ему нужно было идти в судейскую комнату, но он не мог. Его раздели. Он носил все, что хочет в туре. Но только не сейчас. На нем была простая белая футболка и черные узкие джинсы. Единственное, что он сохранил от себя, — это крестик и сапожки. Он снял свои кольца. Обычно если он не хотел их носить, то просто надевал одно или два. Луи сказал, что он фальшивый. Так что теперь он был раздет. Не за чем было прятаться. Он гадал, будет ли Саймон жаловаться на футболку, но ему было все равно.Он носил каждый раз, когда он был на шоу. Увидев Гарри, Найл заскулил, утверждая, что он позволяет Луи победить. Он только пожал плечами, заставляя старшего парня выскочить из комнаты. Он знал, что Найл прав. Он не мог стереть годы физического и словесного насилия без чьей-либо помощи. Так что он шел к тому, что знал лучше всего. Найл тоже ушел, прежде чем Гарри успел удивить его тем, что он может присоединиться к ним сегодня. Он снова был один. Глубоко вздохнув, он вышел из комнаты и направился к судейскому столу. Все готовились к выходу. Шэрон поприветствовала его, а Саймон просто кивнул. Луи уже сидел, так что он не мог смотреть на него. Все было нормально. Сейчас он не нуждался в комментариях по поводу своей одежды. Он был одет так же, как и два года назад. И он не признавался, что ему это нравится. Он носил этот наряд, когда был дома или навещал свою маму. Просто это был наряд, который нравился прессе, и он не хотел, чтобы они думали, что он вернется, потому что это не так, и теперь его поклонники любили его новый образ. День начался великолепно, как и вчера, но он не рассчитывал, что это продлится очень долго. Не после того, как вчера все прошло. День начался с тридцатипятилетней женщины. Ее голос был приятным, но в нем не было глубины. Ей просто медведь на ухо наступил. Вот и все, поэтому он был удивлен, когда оказался единственным, кто сказал «нет». Когда Шэрон и Луи сказали «да», он понял свою ошибку. Это было только первое прослушивание, и он дал Луи свободный проход. Он был в жопе. Когда это было возможно, Гарри ждал ответа Томлинсона, прежде чем сказать самому. Это было совсем непрофессионально, и он получит от Найла пиздюлей, но он был готов терпеть все, что угодно, лишь бы Луи оставил его в покое. К сожалению или к счастью, он не знал, но это случалось редко. Казалось, что каждые десять прослушиваний Луи будет говорить раньше Гарри. Может быть, ему повезло. У него была работа. Он не должен позволять своим чувствам мешать его суждениям. Когда вышел восемнадцатилетний мальчик, его лицо осветилось, как и у Гарри. Мужчина был занят тем, что улыбался в ответ, не замечая пристального взгляда Луи. — Привет, — сказал Гарри, беря все на себя. — Привет, — сказал мальчик, все еще улыбаясь. — Как тебя зовут? — Эшли, но мои друзья зовут меня Эш. — Отличное имя, — ухмыльнулся Гарри. — А сколько тебе лет? — Восемнадцать, — мальчик явно нервничал, говоря это. Не похоже, что он был единственным семнадцатилетним, кто пришел сюда. Он также не был самым молодым. — Хороший возраст, — сказал Гарри. Для него так оно и было. В тот год он, наконец, пришел к своей семье и помог снять груз, который он нес в течение трех лет, когда он понял, что он гей. — Спасибо. Немного страшно, когда на тебя давят и принуждают тебя решить, что ты будешь делать после школы. Гарри помнил те дни. Но он всегда знал, что хочет заниматься фотографией. В то время пение было просто мечтой. — Согласен. Итак, что ты собираешься спеть для нас? — спросил он, прежде чем Луи успел вмешаться и сказать ему, чтобы он перестал вести себя так, будто это свидание. Саймон и Шэрон посмеялись над этим. Он бы его отшил, если бы камеры не записывали. — 'Perfect' Эда Ширана. — Окей. Гарри не хотел быть предвзятым, но мальчик был лучшим, кого он слышал, и на самом деле был его любимчиком. Он просто надеялся, что все остальные тоже так думают. В этот момент Гарри понял, какую он хотел бы категорию. Если бы у него был выбор, он бы выбрал мальчиков. Он просто хотел, чтобы получение мальчиков было знаком того, что это хороший выбор. Эш получил четыре «да», и Гарри пришлось скрывать свое волнение. Если бы он показал свое волнение, и Луи увидел бы это, он мог бы оспорить его. Это было бы непрофессионально, и он не думал, что Томлинсон будет так относиться к конкурсантам. Однако Гарри просто знал. У них было еще три дня прослушиваний. Все может начаться в тренировочном лагере или на испытании шести стульев. Наверняка на живых шоу. Часть с домами судей должна была стать его безопасным убежищем. Луи там не будет. И он мог выбирать без участия Луи. Они просмотрели еще несколько человек, прежде чем сделать перерыв. Гарри все еще не входил в комнату, где судьи должны были расслабляться. В это время ему нравилось быть одному. Он также избегал этого места после того, как в Манчестере столкнулся с Зейном и Луи. Он хотел написать Найлу, но собирался встретиться с ним сегодня вечером. Лучше приберечь это, чтобы им не пришлось сидеть в тишине. Он услышал приближающиеся голоса и выругался, когда понял, что это Луи. Он оказался в коридоре без дверей. Не то чтобы это имело значение. Он был здесь первым. Он поднял голову и встретился взглядом с шатеном. Он выгнул брови, когда Луи остановился. Только на этот раз Томлинсон промолчал. Он опустил глаза, нахмурившись в замешательстве, когда пробежал взглядом вверх и вниз по телу Гарри. Он продолжал смотреть вперед. Он чувствовал на себе взгляд Зейна, но не собирался отводить взгляд. Когда Луи наконец поднял голову, его рот был слегка приоткрыт, как будто он собирался что-то сказать. Вместо этого он схватил Малика за руку и пошел прочь. Ему хотелось гордиться собой, но он не знал, о чем думает Луи. Все, что он знал, это то, что он, наконец, лишил его дара речи. И вовсе не потому, что-то, что он считал слишком грубым. Он знал, что Луи не мог держать язык за зубами, когда дело касалось его. Одно очко в пользу Гарри. В конце концов они нашли двух девочек — Лору и Стеф — и группу под названием 'Elegance'. Не самое лучшее название, но они одна из лучших групп, которые они слышали из всех прослушиваний.

*****

Гарри остался одетым, как в девятнадцать лет. Луи все еще странно смотрел на него, но ничего не говорил. Как бы сильно он не ненавидел, когда Томлинсон комментировал, как бы красиво это ни было сказано, он хотел этого. Он хотел знать, что думает Луи. Это было болезненное осознание, но он был зависим. А потом ему стало больно. Это был бесконечный цикл, и Гарри не знал, зачем это ему нужно, но сразу же возненавидел это. Он не собирался говорить об этом Найлу. Он был уверен, что ирландец отправит его в больницу. Луи открыто смотрел на него, по-прежнему ничего не говоря. — Да? — он пытался понять, заговорит ли Луи. Тот подскочил, словно не понимая, что Гарри видит его пристальный взгляд. Луи просто наклонил голову, словно пытаясь понять его. Он ушел, ничего не сказав. Гарри покачал головой и пробормотал. — Ну и кто кого сейчас игнорирует. Он последовал за Луи к судейскому столу. Это был их первый день в Суррее и предпоследний день прослушиваний перед тренировочным лагерем. Сейчас действительно не было никакого волнения. Было то же самое с тех пор, как они начали. Он нуждался в переменах. Пока они ждали следующего выступающего, Гарри почувствовал, как чей-то взгляд прожигал дырку в его лице. Он повернулся и встретился глазами с Луи. Стайлс почувствовал, как у него резко пересохло в горле. Впервые за сегодняшний день он позволил себе посмотреть на Луи. Сегодня он выглядел мягким. Они просто смотрели друг на друга, пока Шэрон не заговорила. Оба подскочили и посмотрели вперед, чтобы увидеть мужчину лет двадцати восьми, стоящего перед ними. Гарри провел рукой по волосам, закручивая локон. Он очень надеялся, что камера не сфокусирована на них. Мужчину звали Дэниел, и он был из Лондона. Как только он запел, Гарри вернулся в то время, когда ему было шестнадцать. Он пел песню для прослушивания Луи. Песня с которой все началось. Ему очень хотелось посмотреть на Луи. Посмотрим, понял ли он. Если так, то Томлинсон должен был это сделать. Когда он закончил, Саймон заговорил: — Я помню другого мальчика, который пел эту песню на прослушивании. Стайлс практически мог почувствовать, как глаза Луи закатились, а может, это ему только показалось. — Но я скажу, что ты справился лучше, приятель, — подбодрил Луи, глядя на Саймона, а затем на Дэниела. — Ты тоже был хорош, — пробормотал Гарри и поднял глаза, когда понял, что у него в руках микрофон. Если быть честным, версия Луи была лучше и это не было предвзято. Этот человек не мог взять высокую ноту так высоко, как Луи. Шэрон просто продолжала, и Стайлс был благодарен, что они вели себя так, будто ничего не слышали. Он надеялся на это. Когда он заговорил, все, что он сказал, было то, что он был великолепен, и он хотел бы услышать больше. Он сказал «да», просто чтобы прикрыться. Следующей была группа, и Гарри пришлось сохранять нейтральное выражение лица. С ними все было не так. Он знал, что не может судить по внешности. Но они были похожи на тех мальчишек, которые превратили его жизнь в ад. Их позиция, их отношение и их внешний вид, что было хуже всего. На самом деле, хуже всего было то, что они были действительно хороши, и Гарри пришлось похоронить свою гордость. Это был почти переломный момент, когда один парень спросил его, кто он такой, и Луи рассмеялся. Саймон чуть не поперхнулся глотком воды. У Шэрон хватило совести попытаться скрыть ухмылку. Этот день был постоянным напоминанием о его школьных годах. Он вспомнил, как попал в пару к мальчику по имени Спенсер Хейл и ему пришлось спросить учителя, кто он такой. Он изобразил улыбку и просто назвал свое имя. Мальчики получили четыре «да», так что им было все равно, кто он такой. Его так и подмывало сказать «нет», но они все равно бы прошли. — Я удивлен, что кто-то не знает тебя, Стайлс, — усмехнулся Луи после того, как группа ушла. Шэрон хихикнула, а Гарри лишь беспечно пожал плечами. В этот момент он отверг его комментарий. Сегодня он жалел, что был так мил с Луи. — Похоже на то. И он был уверен, что этот момент будет именно таким. Зрителям было смешно, когда конкурсанты не знали, как зовут судей. И это только доказывало, насколько он отстал от Луи. Он просто никогда не встречал никого, кто действительно сказал бы это. Даже Луи. Он был в тени Саймона и Шэрон. Но они не писали твиты. Вероятно, он узнал о нем только тогда, когда подписал контракт. Ну, Шэрон. Саймон, должно быть, знал это с тех пор, как попросил его стать судьей. Может быть, он никогда не выйдет из тени Томлинсона, если так думает публика. Сейчас ему не нужны были группы. Если они пройдут тренировочный лагерь, ему придется иметь с этим дело, и он не знал, дадут ли ему возможность отправить их домой. Он не хотел, чтобы у них был шанс победить. Он знал, что не должен сравнивать свою личную жизнь, но этот день уже истощал его. Что дальше? Парень по имени Мэтт? Он правда может уволиться и разобраться с нарушением контракта. В перерыве он отважился войти в гостиную и уселся в кресло, стараясь не допустить, чтобы Луи присоединился к нему. Он писал сообщение Джемме, которая была единственной, кто ответил. Найл ничего не написал, и он знал, что у него не было записи, поэтому он понятия не имел, что происходит. Ты сделал это, братец, вот что сестра прислала ему сегодня утром, и на тот момент да, он это сделал. Сейчас же, сообщение было ложью. Он не справлялся. Он хотел рассказать ей о группе, но это было бы слишком трудно сделать в сообщениях. Эта ситуация не может быть решена с помощью переписки. Спасибо, Джемс. Я позвоню вечером? Он уставился в стену, ожидая ответа. Он подумал, не рассказать ли Джемме о Луи. Он никогда не рассказывал ей о том, что произошло на Brits и что происходит сейчас. Она знала, что СМИ раздувают между ними вражду. Он не рассказал, насколько правдивы были части Томлинсона. Он никому не скажет. Он ничего не скажет маме. Он привык справляться с этим самостоятельно. Он сам пережил школу. Он мог бы справиться и с этим. Как только шоу начнет выходить в эфир, они будут писать или звонить ему, как только увидят, что говорит Луи. Он не хотел, чтобы они думали, что это просто вина Луи. Он дал Луи шанс. Он попросил о нем. Его телефон зажужжал и он выронил его. Слова Луи о том, как опасно отвлекаться, отозвались эхом. Это было так громко, что он подумал, что Луи был в комнате. Он улыбнулся, читая сообщение. Она просто написала о том, что ему потребовалось несколько часов, чтобы ответить. Он не хотел вдаваться в подробности, поэтому был рад, что сможет избежать этого до вечера, когда ему придется рассказать Джемме о мальчиках. — Гарри? На этот раз он не подпрыгнул. — Да? — Мы готовы. Он посмотрел на часы и подпрыгнул. — Дерьмо. Извини, заговорился, — он помахал ей телефоном и улыбнулся Шэрон. — Ты не опоздал. Я просто проходила мимо. — Но все равно спасибо. Они вернулись в комнату, готовые к последнему раунду прослушиваний на сегодня. Этот день был сплошным флэшбеком, но сейчас он не чувствовал потребности плакать или кричать. Это было не так уж необычно, когда люди забывали его имя. Он всегда считал, что они должны обращаться к нему «тень Луи Томлинсона». До тех пор, пока ничего больше не произойдет, он сможет уйти относительно невредимым. Если бы только это было правдой. Он заговорил слишком рано. Вышел следующий мальчик. Мальчик из Брайтона, высокий, двадцати четырех лет. — А как тебя зовут, приятель? — спросил Луи. — Мэтт, — ответил тот. Гарри почувствовал, как кровь застыла в жилах, а сердце рухнуло. Прежде чем он понял, что делает, он заговорил. — Прости. Что? Он почувствовал на себе взгляды всех судей, когда Мэтт повторил свое имя. Гарри кивнул и пробормотал «извините». Этого не может быть. Что это за день? Этот день как призрак его прошлого. Из всех имен, это обязательно должен быть Мэтт? Мальчик, который превратил его жизнь в ад в школе. Мальчик, который ставил подножки, пинал и бил его. Мальчик, который однажды разбил его очки. Вселенная ненавидела его или что? Это не было простым совпадением. Это было наказанием, потому что он слишком легко вышел из шкафа. У него было добрых четыре года, минус Луи, и теперь его время истекло. Он хотел стукнуться головой об стол, но камеры напомнили ему, что это невозможно. Он должен был сказать себе, что это не Мэтт Эванс. Это Мэтт… на самом деле, он не знал его фамилии. Ему казалось, что он тонет. Во-первых, мальчики были копией группы, которая преследовала его. Тогда никто не знал, кто он такой. А теперь ебаный Мэтт? Он собирался просто встать и уйти. На него могут подать в суд. Ему было все равно. У него вспотели руки. Сердце забилось сильнее. И он сто процентов был близок к обмороку. Он скорее задержит дыхание и потеряет сознание, чем позволит всем в комнате понять, что теряет самообладание. А может, и нет. Ему не хотелось падать в обморок на пол. Что еще хуже, он услышал только конец песни, но мальчик мог петь. Блять. Ему придется проглотить свою гордость и сказать ему «да». Как он и ожидал, Мэтт получил четыре «да». Ну, три и одно неохотное. Дальше проблем не было. Гарри практически подпрыгивал на стуле, желая вернуться и позвонить Джемме. Следующей была девушка, и по энтузиазму Луи он понял, что она ему нравится. Ее звали Оливия, и ей был двадцать один год. Она была блондинкой, худой и высокой. Ну, высокой для девушки. Он вспомнил о девочках в школе, но она была лучшей участницей конкурса сладостей, который у них был. В отличие от Мэтта, его «да» было искренним. День закончился еще после нескольких конкурсантов и когда ему разрешили уйти. Он пожелал всем спокойной ночи и поспешил к своей машине. Ему очень хотелось самому сесть за руль, но сегодня он был рад, что у него есть водитель.

*****

Той ночью Луи был в своем номере с Зейном, который звонил Лиаму по скайпу. — Итак, — сказал Лиам через экран. — Как Гарри? Сегодня были какие-нибудь стычки? — Лиам, — сказал Малик и подвинулся так, чтобы Луи мог его видеть. — Что? Я просто спрашиваю. Он жалуется на него с самого первого дня. — Да, но лучше просто дать ему волю, — возразил Зейн. Шатен закатил глаза и встал позади друга. — Он был такой странный сегодня. Ну, даже не знаю, как объяснить. Там был один парень, Мэтт, и Гарри как молнией шибануло. Он просто сказал «да» и больше ничего. — Когда я с ним разговаривал, он казался нормальным парнем. — Очевидно, все, кроме Гарри, так и думали. Лиам вздохнул и закатил глаза. — Я не понимаю, зачем так реагировать на мальчика. Что он сделал? Луи не знал, каков был настоящий ответ на этот вопрос. Если бы он знал, он бы уже схлестнулся с Гарри. Но было забавно видеть, как тот нервничает. Ему нравилось возиться с мальчиком и добиваться от него реакции. Он никогда не делал этого до Ливерпуля. Это доказывало, что Стайлс прятался за телефоном. Луи наконец увидел мальчика таким, каким он был. Слава действительно меняла людей. И если бы Гарри был таким до конца съемок, они бы не поладили. Он был рад, что Зейн здесь. Иметь дело с Гарри было проще. — Я ничего против него не имею. Он игнорировал меня в течение первого дня, и то же самое было каждый день. Лиам хмыкнул и переводил взгляд с одного парня на другого. Он не выглядел убежденным, но это Лиам. Он всегда старался найти лучшее в людях, прежде чем вынести решение. — Честное Слово, Лиам. Если мы оба говорим тебе одно и то же, то это не ложь, — отрезал Томлинсон. — Зейн, например, ничего не говорит. Ты никогда не задумывался, что это это все из-за тебя? Может, ты ему надоел, — возразил Пейн. — А почему ты с ним согласился? Зейн закатил глаза. — Я не соглашался. Мне просто легче вообще ничего не говорить. Я не разговаривал с Гарри напрямую и ничего не писал в Твиттере. — Пока что. Ты… — Когда ты вернешься, ты все увидишь, — сказал Луи, прерывая Лиама. Речь шла о Гарри, а не о нем. Кроме того, после Ливерпуля Лиам и Зейн больше ссорились из-за Луи. Он не любил, когда с ним не соглашались. Даже несмотря на то, что это была ошибка, которая пришла с работой. Иногда Зейну приходилось говорить ему, чтобы он заткнулся, если он не принимал критику. Он действительно хотел быть готовым к встрече с Гарри. Если бы он знал о мальчике раньше, то был бы готов. Не то чтобы он не мог справиться с этим, но было бы неплохо получить хотя бы небольшое предупреждение. Хотя, он мог признать, что это была его вина. Ему следовало бы прислушаться к тому, кто заменит Николь, когда она объявила, что уезжает. — Хорошо, — согласился Лиам, но он все еще не выглядел убежденным. Малик решил сменить тему. Лиам, вероятно, не хотел слушать нытье, когда его концерт только что закончился. Луи знал, что он, должно быть, устал, и ему было неприятно говорить об этом Лиаму. Всякий раз, когда он заканчивал концерт, ему хотелось запереться в своей комнате и заснуть. Он, вероятно, ожидал просто поговорить с Зейном, но Луи был в комнате и требовал внимания к своей ситуации. Он пошел принять душ, дав им обоим немного времени. Он знал, что Зейн все больше скучал по Лиаму, пока продолжался его тур. Но скоро наступит октябрь, и Пейн вернется. Когда он вышел, обернув полотенце вокруг талии, Зейн и Лиам все еще разговаривали. — Вы двое все еще разговариваете? Зейн раздраженно вздохнул, когда Луи прервал Лиама. — Да, — отрезал он, прищурившись и глядя на шатена. — Ты не единственный, кто может говорить. Но у нас разговор. Лиам подавил смешок. — Что ты такое говоришь? Зейн застонал и повернулся к Луи. — Я говорю, что, когда ты уходишь, ты никому не позволяешь это комментировать. И когда они это делают, ты их прерываешь. — Ну и что? — Это раздражает, и я разговариваю со своим парнем, а не с тобой. Луи изумленно уставился на него. Да, Зейн становился раздражительным, когда разговаривал с Лиамом, и его прерывали. — Ладно. Простите, — Томлинсон подошел к своей сумке и вытащил спортивки. — Я дам вам поговорить и заткнусь. — Ты не будешь ссориться со мной, Луи. Пока у тебя не появится кто-то и ты не начнешь говорить о том, как сильно скучаешь по нему, заткнись нахуй. — В этом утверждении много неправильного. Я не хочу выходить замуж… — Ты так говоришь, а потом через десять лет жалеешь о своем выборе. — Может быть, но сейчас я этого не хочу. После этого я вернусь обратно. — Твои поклонники будут в восторге. Перестанешь получать твиты, с просьбами вернуться. — Я не стану ничего объявлять, пока не буду уверен, — Луи схватил свою одежду и вышел из комнаты. Обычно он просто переодевался в комнате, но с Лиамом чувствовал, что не может. Переодевшись, он подошел к кровати и плюхнулся на нее. Долгий день тяготил его, и он должен был повторить все это завтра. По крайней мере, у них будет перерыв, прежде чем снимать лагерь. Он планировал поспать, напиться и найти парня, с которым можно трахнуться. Он открыл глаза, когда его матрас прогнулся. Зейн пошевелился, садясь на край. — Как ты справляешься с тем, что не видишь каждый день? Малик не смотрел на него, когда передвинул ноутбук и схватил подушку, положив ее на колени. — А что? Не похоже, что у тебя кто-то есть. — Нет. Но ты с кем-то встречаешься и почти не видишь его. — Понятия не имею. Просто живу с этим, я думаю. В чем же настоящий вопрос? — Как это… — Ты никогда не спрашивал, как у меня дела без причины. Скажи мне. — Это немного… личное. — И это должно меня отпугнуть? Когда что-то между нами было секретом? Луи вынужден был согласиться. У них действительно не было ограничений, когда дело касалось друг друга. — Окей. Хорошо. Как ты справляешься без секса? Зейн рассмеялся, чуть не упав с кровати. Шатен нахмурился, чувствуя, что его осуждают за любопытство. Это было не самое худшее, что он или Зейн когда-либо спрашивали друг у друга. — Извини, но ты мог бы сказать и получше. Извини, — пробормотал Зейн, все еще ухмыляясь измученному Луи. — Я говорю серьезно. — Понятия не имею. Это одна из тех вещей, с которыми приходится иметь дело. Если ты хочешь трахнуть кого-то, просто сделай это. Ты не обязан соблюдать целибат. — Нет. Но я не могу быть пойманным. Я снимаюсь и ничего не могу сделать так, чтобы мое имя попало в прессу. — Я правда не знаю, почему помогаю, когда ты споришь со всем, что я говорю. И Лиам со мной согласится. — Да. Потому что он трахает тебя. Внезапно в лицо Луи прилетела подушка. — У нас уже были разговоры на эту тему, ты же знаешь. И мы оба согласны, что ты невыносим, когда не занимаешься сексом неделями или когда говоришь о Гарри. У нас есть решение. — Хочу ли я это услышать? — Томлинсон скептически посмотрел на него, зная, что ему не понравится то, что он услышит. — Скорее всего, нет. Хочешь услышать? Луи устало вздохнул, задаваясь вопросом, зачем он начал этот разговор, если должен был закончить. — Конечно. Почему бы и нет? — в самом деле, почему бы и нет. Он еще пожалеет об этом. — Трахни Гарри, — сказал парень без промедления и с дерьмовой ухмылкой. Луи отбросил подушку назад, почти сбив Зейна с ног. — Отнесись к этому серьезно. Я не в настроении шутить. — Это было забавно. Но серьезно, просто смирись с этим. Как с прессой. Гарри не может сильно отличаться. Малик был прав, но это будет трудно, когда ему придется работать с этим парнем. Единственный перерыв, который у него мог быть, это когда он будет в «своем» доме. Этот день не мог наступить так скоро. Ему было интересно, какую категорию он получит в этом году. В прошлом году у него были группы, так что он сомневался, что в этот раз получит то же самое. Сейчас ему было двадцать шесть. Он мог видеть, что продюсеры имеют больное чувство юмора и могут дать ему «старше 25». Он так нервничал в прошлом году, когда получил группы. Он никогда раньше ни с кем не работал. Он был соло и два года назад с Little Mix, чтобы сделать для них песню. Он занимался своим делом и никогда не делал совместных песен. Может быть, ему следовало бы это сделать. Или нет, все и так было достаточно хорошо. — Я не буду этого делать, Зейн. Я просто выйду и буду осторожен. — Если ты уверен. Итак, все идет своим чередом. Скоро мы будем в лагере, — Зейн решил двигаться дальше, зная, что Луи больше не будет развлекать его этой ночью. — Да. Вообще-то мне нравятся шесть стульев. Довольно забавно слышать, как зрители приветствуют и освистывают всех, кто пел или был выгнан. — Ты уверен, что сможешь судить? — Конечно. И ты не можешь отрицать, что это забавно. — Наверное. Но разве не я должен говорить это, а ты сказать мне, как ведущему, что я должен сочувствовать участникам? — Эм, мы можем поменяться. — Если бы кто-нибудь знал, что мы такие, он бы хотел, чтобы нас выгнали. — Это точно. Но это не хуже того, что делает Саймон. — Саймон заправляет всем этим и имеет репутацию мудака. Люди ждут этого. — О, пожалуйста. Я не похож на Саймона. Хотя, Гарри, кажется, так думает. Слышал, как он разговаривал по телефону с Найлом Хораном. — Я не сравнивал тебя с ним, но продолжай в том же духе, и я сделаю это. Кроме того, я все еще говорю, что это странная дружба. Луи кивнул и вспомнил интервью с Найлом, где женщина спрашивала о Гарри. — Я действительно не понимал этого тогда и до сих пор не понимаю, — Найл был слишком счастлив быть рядом с кем-то вроде Гарри. С тех пор, как Гарри несколько дней назад пришел сюда, это превратилось из забавы в пытку. Ему действительно нужно было отгородиться от Стайлса. Когда его попросили вернуться, он отказался. Он не был готов вернуться. Все еще нуждался в перерыве. Пять лет безостановочных гастролей были изнурительными, и ему требовалось больше года отдыха. Вот почему второй год был идеальным. Ну, идеальным, пока он не увидел Гарри. Он не знал, сказал бы он «да», если бы знал, что Стайлс будет судьей. Вероятно, нет, но все, что он мог сделать, это догадаться. У него никогда не было шанса, и, возможно, это было к лучшему. Или нет. Лиам и Зейн, вероятно, хотели, чтобы Луи провел свое исследование и выяснил, что Гарри был судьей за минуту до того, как они начали снимать. Теперь его жизнь превратилась в большое «а что, если», что было забавно, потому что прошло меньше месяца. За прошедшее время произошло еще больше дерьма, и почему-то ничто из этого не шло ни в какое сравнение с этим. Но теперь он знал только, что Гарри сводит его с ума. Это было глупо, потому что они только что закончили прослушивание. Он действительно хотел победить или, по крайней мере, чтобы победил кто угодно, кроме Стайлса. Гарри не заслуживал победы в свой первый год. А если он выиграет, он был в индустрии дольше, чем Гарри. — Я просто хочу поскорее покончить с этой частью и позволить всему идти своим чередом. И, возможно, Гарри успокоится, когда поймет, что быть наставником нелегко. Это правда. Когда он только начинал, он был совершенно не в себе. Но он, должно быть, хорошо поработал. Его группа победила. — Ну, он скоро узнает. — Не могу дождаться этого момента.

*****

— Контракт — это единственное, что удерживает меня от ухода, — выпалил Гарри, как только Джемма ответила. Сейчас он вел себя немного драматично. Для его семьи и Найла решение было простым: игнорировать Луи. Легче сказать, чем сделать. Обмен историями из прошлого помогал, но они не знали бы, через какой ад он прошел, не испытав его на себе. Это похоже на все. Люди могут притворяться, что понимают, но если они не знают, на что это похоже, они не должны говорить ему, чтобы он преодолел это. Как бы ему этого хотелось. Каждый неотвеченный твит заставлял его надеяться, что Луи получил сообщение. Он этого не сделал, и теперь он был здесь. Найл и Джемма устали от его дерьма. — И тебе привет. Я хорошо. Спасибо, что спросил. Как твои дела? — Я говорю серьезно, Джемма, — он скинул сапоги и забрался на кровать. Он скучал по Найлу. Он скучал по тому, что у него есть с кем поговорить. — Окей. Хорошо. Что происходит? Он услышал какое-то шарканье, и ему захотелось спросить, что она делает, но сначала нужно было разобраться с этим. — Там был мальчик по имени Мэтт, и нам пришлось его пропустить. Или я это сделал. Было бы неплохо, если бы он не прошел, но он прошел. Я слишком остро реагирую? — на одном дыхании произнес он. Джемма хмыкнула и на мгновение остановилась. — Возможно. Я имею в виду, он не тот Мэтт, но это не поможет. — Нет, — ответил он. — Но он почти такого же роста и такого же цвета волосы. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда он сказал свое имя. — Мне кажется, ты драматизируешь, Гарри. Ты… Может, и так, но он не мог винить себя. Верно? Когда он рассказал маме и Джемме о том, что произошло, то кое-что пропустил. Главное. Он должен был просто позвонить Найлу. Он знал всю историю. Но это было очень личное, и он нуждался в своей сестре. Он всегда знал, что в школе был невидимкой. Он стоял позади Луи. Забытый. Сегодняшний день показал это. — Вовсе нет. Я словно вернулся в школу. Меня толкали к стенам или ставили подножки. Впрочем, мне не следует судить. Он может быть хорошим человеком. Просто у него неудачное имя. — Это твоя работа, Гарри. Я знаю, что это отстой, но ты должен быть профессионалом. — Я знаю. Я знаю, — простонал он в отчаянии. Он устал слышать это от Найла и от себя самого. — Я так делаю. Просто надеюсь, что завтра все будет хорошо. Последний день. Это то, что он постоянно повторял, но результат не менялся. Луи был мудаком, или конкурсанты, проходившие прослушивание, были придурками, или у него были воспоминания. В его жизни было только две вещи, которыми он никогда ни с кем не делился, даже с Найлом. — Ты это заслужил. А как поживает Луи? — Все такой же козел. Просто хуже всего, потому что он говорит дерьмо мне в лицо. — Мы с мамой подумали, что ты сошел с ума, когда сказал нам, что снимаешься в Х-фактор с Луи. Гарри рассмеялся и принялся теребить свои джинсы. — Поверь, я сомневался в этом, когда подписывал контракт. Но руководство сказало, что это хорошая реклама и может помочь с продажами. Кто знает. Все, что я знаю, это то, что я сожалею об этом. — Все будет хорошо, Гарри, — сказала Джемма, и Стайлс мог слышать ее улыбку. Он всегда чувствовал себя спокойнее после разговора с сестрой. Даже если это было всего за несколько часов до того, как он должен был пойти в школу и повторить все снова. — Спасибо, Джемс. — Всегда пожалуйста, братишка. Я должна тебя отпустить. Держу пари, ты устал. — Да, — согласился он, и он был измотан, но ему нужно было поработать, чтобы заснуть. — Я скоро позвоню, — пообещал он. — Тебе лучше пойти спать. Спокойной ночи, Гарри. Завтра будет лучше. Гарри кивнул, когда она повесила трубку, и он надеялся, что ее слова были правдой.

*****

Гарри сидел на диване в студии и смотрел запись Найла. Он не был в такой с тех пор, как ему исполнился двадцать один год, записывая свой второй альбом. Это было два года назад, но он должен был помнить, что только что вернулся из тура и думал о песнях. Но прямо сейчас это отодвинулось на задворки его сознания. У него был Х-Фактор. На этой неделе он снимал тренировочный лагерь и хотел навестить Найла до того, как ему снова придется встретиться с Луи. Он не сказал парню о Мэтте. Он не хотел портить этот визит. Кроме того, он хотел сначала почувствовать мальчика. Хуже всего было то, что он был старше его. Он также знал, что Найл будет ругать парня, когда услышит его имя. Он знал все, что эта задница делала с Гарри в те годы, вплоть до выпуска. Ну, не все. Но его мнение, вероятно, понравится ему, и парню нужно сначала получить беспристрастное суждение. Когда Гарри сказал ему после года дружбы — он хотел быть в безопасности — он вел себя так, как вела бы себя его мама. Вот только он не рассказал ей всего. Кроме того, он не думал, что его мама использовала бы язык, который использовал Хоран. Это заставляло его чувствовать себя немного лучше, чем если бы кто-то был на его стороне. Найл вышел из будки через полчаса. Он стащил у Гарри бутылку с водой и сел рядом. — Эй! Это было мое. — И мне это нужно, — сказал Найл между глотками. — Сходи за другой. Вместо того, чтобы спорить, он просто подошел к столу и взял новую. — Итак, как идут дела? — спросил он, открывая бутылку. Найл допил бутылку, прежде чем заговорить. — Все идет. Мы застряли на этой одной песне. Тексты песен просто не соответствуют музыке, которую мы используем. Мы пробовали ее в разных темпах. Я чувствую, что просто сломаю все. Слишком много работы, и мы должны сделать все к октябрю. — Это песня, которую я слышал? Найл имел привычку звонить в любое время дня и ночи, когда у него была идея песни или когда он только что закончил ее. Он заявил, что сначала хочет услышать честное мнение, прежде чем лейбл сообщит ему свое. Мнение «исключительно о том, сколько денег, по их мнению, они могли бы заработать», — однажды сказал Найл. Однажды Хоран позвонил в три часа ночи и не отключался до шести. И это было, когда у него было утром интервью. Спасибо, Найл. — Думаю, да. Но мы изменили текст, высоту тона и темп сотней разных способов. Кроме того, название. Так что, может, и нет. Забавно было видеть нервничающего Найла. Это было не весело. Он уже был в такой же ситуации. Но переживающий Найл — большая редкость. Если ему что-то не нравилось, он обычно бросал это. Итак, он не знал, что с этой песней. Он отказался от песен, которые просто были не тем. — Почему бы тебе не бросить ее? Правда, я не видел, чтобы ты так волновалась из-за чего-то. — Мне нравится эта песня. — Но ты сказал, что это даже не ты написал. — Да, — Хоран вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — У меня еще есть два часа, но я хочу домой. Я не знаю. Может быть, я просто забуду ее и использую для следующего альбома. Может быть, в этом и проблема. — Может быть. Я говорю, что если не можешь идти дальше, вернись. Или просто уйди. Что я и сделал. Однако в первом альбоме я не мог многого сказать. Я думаю, что смог написать только три песни, и одну в соавторстве. Это было то, чем я больше всего гордился. — Это здорово, когда ты делаешь песню, и они пускают ее на альбом. Сколько тебе разрешили сделать в последний раз? — Две песни писал только я. Я чуть не заплакал, когда мне написали, что они в порядке. А остальное я написал в соавторстве. Может быть, после Х-фактора, они позволят мне сделать больше. — Можем только надеяться. Внезапно к ним подошел сурового вида мужчина. — Перерыв окончен, Хоран. Возвращаемся в кабинку. Найл закатил глаза и вскочил. — Успокойся, Райан. Я уже иду. Если бы Гарри не знал их так долго, он бы уже задавался вопросом о динамике между ними. Райан работал с Найлом с самого начала, и эти двое, казалось, были друзьями. Если можно быть друзьями с человеком, с которым работаешь. В любом случае, это не имело значения. Найл со всеми ладил. Хоран подмигнул Гарри, прежде чем последовать за мужчиной. — Два часа, и я твой. — Похоже на свидание, — поддразнил Гарри. — Ты должен постараться получше. — Ладно. Я заплачу за ужин. Господи, все, что тебе нужно было сделать, это попросить. Гарри только ухмыльнулся и пожал плечами. — Как будто ты вообще о чем-то просишь. Ты просто говоришь без предупреждения. И я имею дело с Саймоном и Луи. Вообще-то, только с Луи, — поправил он. Саймон мало что делал, если он просто играл по его правилам. — Это не имеет значения. Я работаю в этой отрасли гораздо дольше, чем ты и я…  — На два года, — возразил Гарри. — Все еще имею преимуществе над мой юный Гарри. Но я заплачу. Скоро ты увидишь Луи, и кто знает, вернешься ли ты, — драматично фыркнул ирландец. — Я не собираюсь воевать, ирландский ты болван! — Все. Я лучше пойду, — сказал он, когда Райан закричал. — Я уже иду. Спокуха! Хоран ворвался внутрь, оставив смеющегося Гарри позади. Им всегда было весело, когда они навещали друг друга в студии. Найлу не нужно было всю ночь висеть на телефоне, чтобы узнать мнение друга. Обычно он часто навещал Найла, когда тот записывался. Но в этом году он был слишком занят Х-фактором. У него было совсем немного времени между испытанием шести стульев и домами судей. К тому времени, однако, Найл будет близок к завершению альбома. Скоро будет тренировочный лагерь, а затем испытание шести стульев. Время пролетит незаметно, и тогда они будут снимать прямые эфиры, и конкуренция между ним и Луи действительно достигнет пика. Это было бы похоже на награждение. Только на этот раз Гарри почувствовал, что дело гораздо серьезнее. На Brits было больше людей против него и Луи. Здесь не было никакой разницы. Решали фанаты. Но сейчас все было по-другому. Казалось, что они соревнуются только друг с другом, а не с двумя другими людьми. Он должен был продлиться десять недель, а не один день. Он знал только то, что это будет интересно.