Фортепьяно
19 ноября 2018 г., 13:00
Как и ожидалось, на следующий день Тэхена перевели из помощника Мин Юнги к Чон Хосоку. Хен принял это решение Намджуна вполне спокойно, а на Тэ не держал зла. Лишь похлопал по плечу, когда заметил поникшего тонсена за заполнением амбулаторных карт.
Пару раз Ким замечал Мина в коридоре, он видел как тот полусонный выходил из ординаторской. «Снова дремал», — улыбаясь самому себе, подумал Тэхен.
Он продолжал наблюдать за хеном со стороны, осторожно, не приближаясь. Младший твердо решил, что в этот раз он будет следовать рекомендациям Намджуна беспрекословно; он хотел еще раз увидеть эту широкую улыбку Юнги, услышать его звонкий смех.
Апрель дарил надежду Тэхену каждый раз, когда он встречал Юнги в том самом переулке возле заброшенного дома, к которому ноги несли сами. Иногда он приближался к кошечке и даже подкармливал ее консервами, купленными заранее в магазине неподалеку.
Сначала этот серый комочек не хотел подходить к странному блондину, но под его настойчивостью сдался и уже через пару недель с удовольствием мурчал в его руках. Почему-то, Тэхену в такие моменты становилось особенно хорошо — было ощущение какой-то особенной близости с хеном, словно это невидимая ниточка, которая связывает их.
Чонгук периодически наведывался к ним в клинику с новыми презентациями, но на этих собраниях Юнги уже не появлялся. Намджун даже не звал его, наперед предугадывая ответ друга.
И в такие дни, когда Гук присутствовал в здании, Тэхену никак не удавалось ускользнуть от его внимания. Так и в этот раз:
— Привет, Тэхен, — прозвучал бархатный голос за спиной Кима, когда тот покупал себе сок в вендинговом автомате. Тэ вздрогнул, но не повернулся.
— Добрый день, Чон Чонгук, — Тэхен нажал на кнопку с нужным напитком. — Ты, как я посмотрю, вообще не намерен сдаваться?
— Ну… Я же говорил, что я очень настойчивый? — Чонгук встретил Тэхена широкой улыбкой, когда тот развернулся с купленным соком в руках.
— Тебе вообще говорили, что ты на кролика похож? — Тэхен хотел, чтобы это прозвучало обидно.
— Вообще, говорят, что похож на зайку, а не на кролика, но да, ты прав, — и он заулыбался еще шире. Тэхен лишь приподнял бровь, а потом втянул сок через соломенную трубочку.
— Слушай, — устало произнес Тэхен, — я не нуждаюсь в дополнительной подработке. Серьезно, ты думаешь, что после всей этой фигни я стану работать с тобой?
Чонгук приблизился к Тэ и застыл на опасном расстоянии — не более десяти сантиметров.
— Но ведь и с Юнги ты больше не работаешь, так? — его голос стал тихим, обвивающим, липким.
— Тебя это не касается, — Тэхен посмотрел на Чонгука исподлобья, сжимая свободную руку в кулак. «Еще чуть-чуть и я двину ему в зубы», — подумал он.
Чонгук сделал еще один шаг к Тэхену, заставляя того прижаться к стене. Ким опешил и опустил руку, роняя сок на пол. Чон оперся рукой о стену, не давая Тэ шансов на отступление.
— Кабэ-дон? Серьезно? — почти рассмеялся Тэхен, отворачивая лицо от Чонгука.
Ухо обожгло горячим дыханием, когда Чон сильнее навалился, буквально вдавливая в бетон.
— Конечно я серьезно, Тэхен-и, — зашептал Чонгук, протягивая последнюю гласную слащаво, млея. — Я уже месяц наблюдаю за твоей работой, за тобой, за твоим поведением и, поверь, ты даже не представляешь насколько сильно я тобой заинтересован, — Чон выдохнул и облизнул губы, — не только в профессиональном плане.
Чонгук медленно наклонился к ногам Тэхена и поднял с пола почти пустую коробку сока.
— Почти весь разлился, — наигранно грустно сказал Гук.
Тэхен лишь продолжал смотреть в одну точку где-то в конце коридора, боясь пошевелиться.
— Эх, — склонил голову Чонгук, делая глоток тэхеновского сока.
Тэ, дернувшись, вышел из ступора, когда Чонгук выбросил пустую коробочку в стоящее рядом мусорное ведро. Он немигающим взглядом посмотрел на младшего и понял, что ему страшно. Он боится смотреть на Чонгука, на его красивое лицо, на его изящные изгибы тела, на длинные пальцы, вдыхать его дурманящий одеколон. Ему страшно осознавать, что Чонгук пробирается в его разум, захватывает внимание, увлекая за собой.
Чонгук на прощанье подмигнул Тэхену и уверенной походкой, словно по подиуму, пошел к выходу. А Тэхен сделал первый за эти долгие секунды вдох. Легкие обожгло и он закашлялся, прижимая руку к горлу. «Какого черта?» — Тэ задрожал и медленно сполз по стенке.
На ватных ногах Тэхен добрался до своего этажа и поплелся в ординаторскую. Он невольно заглянул в открытую дверь знакомого кабинета.
Мин Юнги все так же молчаливо сидел на стуле возле пациента и занимался его лечением. Здесь не было ни приглушенной музыки, как у Хосока, ни болтушки-медсестры, как у Чимина — только мерный шум бор-машины. Горько вздохнув, он прошел мимо, не привлекая к себе внимания.
Войдя в ординаторскую, Тэхен сначала опешил, а потом, впервые за долгое время, искренне улыбнулся и воскликнул:
— Джин-хен! — воскликнул Тэхен и с разбегу накинулся на мужчину.
— Уоу! — Джин еле успел поймать Тэ и тот обвился ногами за талию хена, словно лемур. — Тэтэ, как твои дела?
— Ох, — чуть поник Тэхен, утыкаясь в шею хена, — столько всего произошло… А что ты вообще тут делаешь, хен?
Тэхен немного отстранился и с удивлением заглянул в глаза хена.
— Так… это… — Джин отвел глаза в сторону.
— Хеееен… — взгляд Кима сменился на угрожающий.
Ким Сокджин и Ким Тэхен впервые встретились на лекции в Сиэтле, куда Тэ приехал со своими коллегами из клиники при правительстве. Их отправили туда и для дополнительной практики, и для получения свежих знаний в области стоматологии. Там-то Тэхен и встретил Джина, сразу влюбившись в этого человека. Нет, не в романтическом плане, а как в человека, профессионала, друга и просто отличного хена.
Все то время, что они пробыли в Америке, Джин заботился о тонсене и помогал всем, чем только мог. После Сиэтла они общались уже и в Корее, иногда ходили на концерты и просто отлично проводили время.
А потом хен уехал в Китай и его не было слышно почти год. Иногда они переписывались в мессенджере, а вот в последние пару месяцев от Джина не было слышно ни слова.
То, что Джин-хен не простой доктор, Тэхен понял сразу: дорогие часы, множество знакомых на лекции — из Японии, Китая, Кореи, Америки и Европы — все тянулись к нему и спешили обменяться новостями, он носил только дорогие костюмы, а на прогулки выбирал хоть и свободного стиля одежду (в основном розового цвета), но по цене, пожалуй, дороже, чем все добро Тэхена.
— Ну, я пришел, чтобы… проверить, как тут мои любимые и дорогие, — его взгляд уперся куда-то за спину Тэхена. И тут же раздался ультразвук в исполнении Хосока.
— Джииииин! — хен запрыгал как сумасшедший и кинулся к Джину. — Почему не сообщил, что прилетаешь?
— Хотел сделать сюрприз.
— Что за крики? У Чимина инфаркт почти, а пациент чуть без щеки не остался, — в ординаторскую вошел Намджун и остолбенел. Он пару раз молча моргнул, а потом тепло улыбнулся. — Привет, Джин.
— Привет, Моня, — Тэхен такой улыбки ни у начальника, ни у старшего никогда не видел. В ней была какая-то необыкновенная магия, распространяющаяся по всему помещению, она заставляла улыбаться и других. — Ну что, справляется Тэтэ с делами?
Намджун-хен запустил руки в карманы халата и покачался с носков на пятки.
— Да, справляется, — как-то грустно ответил хен.
— Что-то случилось? — усаживаясь на диван спросил Джин.
— Да как-то много всего, — почесал затылок Хосок.
— Подождите, — перебил всех Тэхен. — Мне может кто-то объяснить, что тут происходит?
Джин похлопал ладонью по подушке дивана, подзывая тонсена присесть. Хен чуть виновато улыбнулся.
— Дело в том, Тэтэ, что я руководитель корейского филиала BTS. Не только стоматологического отделения, но и общего направления.
Ким попытался было подобрать челюсть, но вышло не очень; его любимый хен — большая шишка? И он молчал?!
— Но… п-почему ты, — попытался задать вопрос Тэ, но Джин его тут же перебил.
— Потому что ты мне все уши этим BTS прожужжал, Тэ, — виновато отвернулся хен, — я и без того постоянно нахожусь в центре внимания из-за специфики своей работы и должности, все постоянно спрашивают меня про клинику, про знаменитостей, про вакансии — все это неимоверно утомляет, Тэхен-и. А мне очень нравилось общаться с тобой свободно, мы проводили отлично время, разве нет?
Хен улыбнулся и похлопал младшего по коленке.
— Но после какого-то нашего с тобой очередного разговора, где ты из меня душу вынул своими: «У них там так здорово!», «Там современное оборудование», «Там такие классные врачи», я все же связался с Намджуном и попросил его пристроить тебя хоть как-нибудь.
— Это было непросто, знаешь ли, — вставил Мон, — мне около двух месяцев пришлось выбивать эту должность. Меня все спрашивали: «А чем это отличается от медбрата?»
На это фразе Тэхен поперхнулся, а Хосок лишь прыснул в кулак.
— То есть, это благодаря тебе я здесь, хен? — Тэхен посмотрел удивленными глазами на Джина.
— Разве это плохо, что кто-то посоветовал хорошего, целеустремленного и интересного врача в клинику под стать его амбициям?
Ким чуть стушевался.
— Спасибо, — тихо пробурчал Тэ.
— Ты виноватым-то себя не чувствуй, — подбодрил его Хосок. — Тут ты скорее жертва дурных экспрмт, — последнее слово было сказано в ладонь; рука Намджуна легла на рот Хосока и тот вытаращил глаза.
— В смысле? — Тэхен резко повернулся в сторону хенов.
Дверь ординаторской раскрылась и в комнату зашел Мин Юнги. Настроение Кима изменилось на сто восемьдесят градусов, принимая апатично-депрессивный характер. Юнги же спокойно подошел к Джину и протянул ему руку. Ким улыбнулся и, поднимаясь с места, протянул руку в ответ, а затем заключил Юнги в объятия.
— Давно не виделись, — слышать Юнги-хена так близко было приятно до коликов, до мурашек где-то внизу живота. Он так соскучился по его спокойному, такому размеренному голосу.
— Да уж давненько! — Джин-хен смотрелся очень колоритно рядом с Юнги-хеном. Они были просто диаметрально противоположными личностями. Джин любил веселье, был громким и постоянно шутил (хоть порой и не очень смешно), любил яркие цвета, одаривал своим теплом всех, кто его окружал; Юнги же — наоборот — был тихим и спокойным, любил лишний раз вздремнуть на кушетке в ординаторской, был молчалив, выбирал преимущественно темные цвета в одежде. Что связало этих двоих — для Тэхена пока оставалось загадкой. Джин продолжал обнимать Юнги, похлопывая того по спине, — и так давно, должен тебе сказать, что ты успел избавиться от своего шикарного цвета волос!
— Избавиться? — не выдержал Тэ и тут же прикусил язык, поймав на себе взгляд Юнги.
— Угу, Шуга достаточно долго ходил с мятным цветом волос. А до этого он был у нас блондинчиком. Ох, каким он только не побывал, — звонко засмеялся Джин. — Ладно, как у вас тут дела в целом?
— Да все так же, — бросил Юнги, усаживаясь в соседнее кресло и откидывая голову. — Работаем, читаем, работаем — вот и вся наша жизнь.
— Как там с Чонгуком дела?
От этих слов у Тэхена все ухнуло внутри. Огромным таким камнем упало, утягивая за собой, кажется, даже легкие, так как дышать в один момент стало категорически сложно. В комнате воцарилось молчание: Хосок перестал улыбаться и сел рядом с Юнги на подлокотник кресла, Намджун кашлянул в кулак и чуть помялся. И только Мин Юнги даже не дернулся.
Джин переводил взгляд с одного врача на другого, а те усиленно прятали глаза.
— Все очень сложно, — начал Намджун. — Сейчас, кажется, даже сложнее, чем пару месяцев назад.
Джин нахмурился, оглядывая Мона.
— Что у вас опять случилось? Вроде же утрясли все, — растеряно начал Сокджин.
Внезапно Юнги хлопнул по креслу, поднимаясь.
— Ладно, я понял, — проворчал он, — потом пообщаемся, хен.
— Юнги, — крикнул ему вслед Джин, но тот молча закрыл за собой дверь, оставляя этих четверых. — Он все еще злится на Гука?
— Гука? — удивленно спросил Тэхен.
— Ох, — спрятал лицо в руке Хосок, плавно падая в кресло.
— Ну, рано или поздно он должен был узнать, — пожал плечами Намджун.
— А вы ему еще не рассказали ничего? — почти прокричал Сокджин.
— Ну ты попросил сохранить по-максимуму, мы и не стали ничего рассказывать, — пожал плечами Хосок. — Он только про репетиции узнал. И то, только потому что следил за Шугой.
— Я, конечно, предполагал, что Юнги придется по вкусу Тэтэ, — Джин повернул голову в сторону тонсена и хитро улыбнулся, — но чтобы следить… Тэхен, я такого от тебя не ожидал.
Ким смутился и отвернул покрасневшее от стыда лицо.
— Да… оно как-то… я не хотел, — забубнел себе под нос Тэ, но Джин лишь засмеялся и похлопал Тэхена по плечу.
— Да все нормально!
— Аащщщ, — скривился под тяжелой рукой Сокджина Тэ, — больно, хен.
— Да нормально все, нормально. Я ж почти глажу тебя, — и продолжил хлестать того по спине. Намджун и Хосок, словно ощущая ту же боль, скривились. Мон даже попытался вступиться.
— Да в тебе ж силы, как в дурном. Ты ею пользоваться совсем не умеешь.
— Что?! В смысле не умею?
— Это все, что тебя волнует в его высказывании? — прыснул в кулак Хосок.
— Эээ? Ты сейчас о чем?!
«Вот они и съехали с темы», — подумал Тэхен, когда его хены начали истерично ржать и подшучивать над Джином. Он бы, наверно, присоединился к ним, но уж больно голова гудела от полученной информации.
Ким тихо начал выбираться из ординаторской, но нос к носу столкнулся с Юнги, который зачем-то решил вернуться.
— Прости, — Тэхен поклонился.
— Вот уж этого точно не надо, — хмыкнул Юнги, отодвигая Тэ с прохода и входя в ординаторскую.
Все так же холоден, все так же безразличен. Ему настолько плевать на Тэхена, что он даже с ним заговорил, отказавшись от его поклона. Это же насколько он его презирает?
А самое главное — за что? Тэхен вскипел, потому что он не понимал, за что удостоился такого презрения? Да, он сильно накосячил, да, он облажался. Игнорировать — пожалуйста, смотреть своим взглядом мертвой рыбы — на здоровье, но вот относиться с презрением к поклону — это, сука, край!
— Эй! — Тэхен влетел в ординаторскую раскрасневшийся и заведенный, в глазах мелькали яркие пятна, а в крови бушевал адреналин. — Я сказал, эй!
Юнги лишь молчаливо развернулся и с удивлением посмотрел на тонсена. Остальные присутствующие тоже вытаращили глаза, смех прекратился.
— Какое право ты имеешь со мной так обращаться? А?! — у Тэхена дрожал голос, тряслись поджилки и вообще было пипец как страшно, он путался в словах и буквах, но последняя капля все же упала в переполненную чашку, вызывая поток эмоций. — Да, я сплоховал. Да, я обманул твои ожидания. Но я не делал ничего такого, за что меня стоило бы ненавидеть и презирать. Что я сделал такого, а, хен?!
Последнее слово он протянул, словно оно не просто являлось обращением к Юнги, а было указанием на то, что он старший.
— Что? Вот именно, ничего! Я согласился встретиться с человеком, который гарантированно обеспечил бы мне просто невообразимый рост в карьере. Да! Мне, сука, важно, чтобы у меня был стабильный доход. Да, я хочу много зарабатывать, я хочу быть успешным и знаменитым врачом, как Джин-хен. Почему у меня нет на это права?
Голос Тэхена становился все громче, иногда срываясь на крик. На шум прибежал Чимин и постарался его успокоить, но Тэхен лишь пихнул друга в сторону к хенам.
— Почему я не могу делать того, чего я хочу? Почему чувства других всегда должны стоять на первом месте? А?! Даже ты, — он ткнул пальцем в Чимина, — с тобой мы расстались только потому, что ТЫ устал, ТЕБЕ надоели эти отношения. Но ничего, — Тэ сделал глубокий вдох и выдохнул через нос, разводя в стороны руками. — Чимину можно. Чимин парень, который со мной через огонь и лёд прошёл, из какого дерьма только не вытаскивал. А ты?!
Ким перешёл уже на абсолютно неформальный язык общения с Юнги-хеном, а тот и бровью не повел — лишь молча смотрел, слушал.
— Что ты сделал для меня такого? А? Ну да, влюбился в тебя, как придурок. Да, вот эти твои волосы очешуенные так и манят, да пальцы эти твои сучьи… залипаю на них иногда. Шепелявость эта твоя бесит, сука, не могу! Рэп твой тоже, бесит! Сука, в тебе все какое-то идеальное… что бесит!
Запал Тэхена начал понемногу спадать, и когда он осознал, что и кому, и где наговорил, стушевался.
— Я… Я лишь хотел сказать, что… Что я тоже личность, человек, который хочет раскрыть свои таланты. Хочет, чтобы его заметили, зауважали, приняли. Сейчас я не значу для общества ничего — я не сделал ничего такого, за что люди бы говорили «О… он такой превосходный…». Ничего. Совершенно. И я не сделал ничего такого, чтобы ты начал меня ненавидеть. Я лишь встретился с ним. Один единственный раз… ты мне даже объясниться не дал.
Слезы ручьем полились из глаз Тэхена — горячие, опаляющие щеки струйки.
— Тэхен, — тихо пискнул Хосок.
Ким, не дожидаясь того, пока хены выйдут из ступора, вылетел из ординаторской. Ему предстоит объясниться перед Намджуном, извиниться перед Джином и Хосоком, выплакаться Чимину, а пока — бежать. Сломя голову нестись куда подальше.
***
Тэхен выбрал местом своего самобичевания неприметный бар недалеко от клиники. Дело в том, что бежать от хенов хотелось, но спустя минут десять — уже не моглось. — Ну ты даёшь, — присаживаясь рядом, легко похлопал Чимин Тэхена по плечу. — Я, честно говоря, думал, что тебя тут же уволят, ан-нет. — Что сказал Намджун? — спросил Тэ, делая глоток виски. — Мне конец, да? — Да нет, — Чимин хихикнул в кулак. — наоборот! Они либо просто все больные на всю кукушку, либо ты и правда какой-то инопланетной силой владеешь. — Да говори уже! — тряхнул Тэ Чимина за грудки, скорчив при этом самую свою страшную мину. — Буэээээ, — отодвинул от себя друга Пак, положив руку ему на лицо. — Вот как в тебе сочетается девяносто процентов секса и десять — самые ощутимые — отвратного уродца?! Вот как? — Мне плохо! — продолжал канючить Тэхен. — Я, блин, в любви признался самому прекрасному на свете человеку, при этом нахамил ему, как бродяге какому-то, ещё тебя обидел… — Ким сложил руки на барной стойке и плюхнул на них голову. — Ну, меня ты и не так оскорблял после расставания. А вот Юнги-хен прифигел знатно. На этих словах Тэ снова выпрямился и превратился весь в одно большое внимание. — Ну, можно ли считать нормальной реакцией на то, что ты ему сказал, смех? — Смех? — тупо переспросил Тэ. — Ну не то чтобы он прям заливался, но знаешь, — Чимин изобразил позу с кулаком у рта и отведенным в сторону лицом, — такой хихикающий гном. — Не называй Юнги-хена гномом! — Так это и не я! Это Джин его так назвал. А ещё, — Чимин тепло улыбнулся, — Сокджин позвал нас всех к себе в гости вечером. Говорит, что херню какую-то все натворили, а ему, мол, расхлебывай. — В гости к хену? — шмыгнул носом Тэ. — В гости-в гости, потому я за тобой и пришел — тёплая рука Чимина легла на голову Тэхена. — Везучий ты все-таки, Тэхен. Столько вокруг тебя людей, и все, как на подбор, офигенные и добрые. — Прям все? — фыркнул Тэ, но тут же рассмеялся. — Ты на кого намекаешь?! Эй! Пак так и продолжал шуметь на весь бар, пока они пробирались к выходу.***
Дом Джин-хена был скромным, несмотря на достаточно дорогие аксессуары и украшения. Это была студия с большой кухней и не менее просторной комнатой. Когда Чимин и Тэхен пришли, их встретил Хосок и проводил ко всем на диван под какой-то замысловатый рэп своего сочинения. Там было что-то про худых мальчишек и глупых младших. — Присаживайся, — подозвал к себе Тэхена Джин. — Сейчас у нас будет семейный просмотр кино! — Кино? — переспросил Чимин. — Кино-кино, — заулыбался Сокджин. — Хоум видео. Джин как-то странно подмигнул Намджуну и включил видео на ноутбуке, а затем вывел изображение на телевизор. Сначала Тэхен не понял, что происходит и кто все эти люди на видео, но позже, когда стал узнавать голоса и лица, вздрогнул. Руки похолодели, а глаза стали испуганно бегать от телевизора к хену, который сидел как ни в чем не бывало и с наслаждением смотрел в экран. Джин установил камеру и подбежал к четверым людям. Глаза их горели, они заливались смехом и говорили что-то, перебивая друг друга, вставляя друг за друга слова. — И, раз-два-три! — громко сказал Намджун. — Группа «Непробиваемые» приветствует вас! — хором отозвались ребята. — Название у нас хоть и идиотское, — начал оправдываться Хосок, чья прическа в те времена вызывала умиление у Тэхена и смех у присутствующих. — Но мы отличные ребята! — В смысле «идиотское»? — возмущенно прокричал Джин. — Всем привет! — отозвался парень с асимметричной стрижкой и выкрашенными в чёрный с белым мелированием волосами. Тэ тут же перевёл взгляд на полного смущения Намджуна, а тот лишь помахал рукой и отвернулся. — Меня зовут Рэп Монстр! Я буду рад выступать для вас. — Привет-привет, — тут же отозвался Хосок. Его улыбка и тогда была такой же безумной и заражающей позитивом. — Меня зовут Джей Хоуп, я ваша надежда! Хосок задорно улыбнулся и его в бок ткнул Мон с фразой: «Какая ещё надежда?» — Всем привет, я — Джин. Я обязательно стану звездой номер один в мире! — тут же его захлопали по спине с криками «Не говори таких смущающих вещей!». Сейчас же Сокджин сидел и с умилением смотрел за тем, какими они были. — Привет. Я — Мин Юнги. Можете звать меня Август Ди. — Какой еще Август Ди? — выкрикнул Хосок. — Договорились же, что Шуга! — Да иди ты в жопу со своим Шугой. Я с этим именем с подросткового возраста хожу. — И что? — не сдавался Хоуп. — Август — не так мило, как Шуга. — А Рэп Монстр прям милота беспредельная? — фыркнул Юнги. В те времена у него была короткая стрижка с высветленными до бела волосами. Он выглядел одновременно и мило, и вызывающе. Тэхен чуть подзалип, пока не начал представляться последний участник. — Привет. Меня зовут Чон Чонгук, и я — единственный, кто в этой группе умеет петь. В комнате опять зашумели, засмеялись и налетели на молодого парня. Тогда Чонгук уже выглядел как секс символ: высокий, приятные — не грубые — мужские черты лица, уверенный взгляд. Но вот розовый цвет волос заставил Тэхена прыснуть в кулак. Джин переключил на следующее видео, где съемка велась из зала. Ребята выплясывали на сцене, словно айдолы, заставляя Тэхена открывать рот, как выброшенную на берег рыбку. Они много смеялись и баловались на сцене, шутили со зрителями и, что самое главное, они просто умопомрачительно пели. Рэп Юнги был особенный — захватывающий. Каждое сказанное им слово вызывало новый поток эмоций, заставлял задумываться. Как и голос Чонгука — оказалось, у него просто божественные вокальные данные. Если бы он не решил, по какой-то причине, стать обыкновенным менеджером, то он наверняка бы добился небывалых высот на сцене. Ким отметил, что Юнги-хен улыбался каждый раз, когда пересекался взглядом с Чонгуком. Они много баловались и шутили. Было ещё около десятка видео, в которых ребята вместе куда-то ездили, играли в настольные игры, ходили в парки развлечений и везде, абсолютно везде, Чонгук крутился рядом с Юнги, прыгал ему на спину, щекотал и получал в ответ бурю положительных эмоций. Это все совсем не похоже на то общение и атмосферу, что царила между ними сейчас. Видео закончилось. Хены притихли, переваривая эту огромную бурю воспоминаний. У них было безумное прошлое, в котором было место всем, кроме Тэхена. И, кажется, Ким понял о чем с ним хотят поговорить — ему не место в их жизни. То, что он узнал их секрет случайно — просто исключительное везение, не более. Его не собираются вводить в этот старый добрый клуб «Непробиваемых». Он лишний. — Шуга и Чонгук дружили с детства, — нарушил тишину Джин. — Изначально ребята просто читали рэп втроём. Потом к ним пришёл я и мы стали разбавлять выступления простой лирикой… — Хотя Юнги был категорически против, — влез Хосок. — Угу, — продолжил старший, — но он достаточно быстро сдался, когда наступил третий курс и в числе перваков прибыло. Чонгук пришёл за своим хеном, хотя тяги к медицине у него и не было никогда, поэтому он выбрал кафедру менеджмента. Шуга без разговоров принял Чона в группу и даже начал писать более лиричные песни, сопровождая их все большим числом попсовых партий. — Тут уже я был недоволен, — влез Намджун, за что был ущипнут Джином. — Не лезь, когда старшие говорят, — беззлобно пожурил Сокджин. — Как рассказывал Юнги, они стали дружить с Чоном в то время, когда младший потерял семью и остался с бабушкой. Ему категорически не хватало мужского воспитания и он тянулся к старшему соседскому мальчишке по имени Мин Юнги. Он бегал за ним хвостиком и в школе, и в университете. Если видишь одного, второй наверняка тут же замаячит где-то на горизонте. В момент, когда Юнги признался нам в своей ориентации и начал встречаться со своими первыми парнями, Чонгука просто накрыло. У нас не было ни одной репетиции без мало мальской истерики: то ему мешали парни Юнги, то они отнимали слишком много его времени, то Юнги пропустил или опоздал на репу из-за них. Были и другие нелепые отговорки, но как факт — испорченная атмосфера. Ближе к пятому курсу, когда я уже выпустился, Чонгук пришёл ко мне в слезах и с разбитыми кулаками. Он побил одного из ухажеров Шуги. Ну, как побил, отправил того в больничку с черепно-мозговой. Он рыдал, наматывал сопли на кулак и то и дело твердил: «Я люблю его. Почему не я?» А я ничего ему не мог ответить, ибо мои слова только сильнее ранили бы его; «слишком поздно», «ты для него просто брат и близкий сердцу человек», «он не видит тебя в статусе парня». Это был первый случай, когда Юнги сильно рассорился с Чонгуком. Вторая ссора произошла прямо перед одним из наших выступлений. Тут Чонгук вообще выкинул что-то невообразимое: он тупо отбил у Шуги парня. Ну, то есть ты понимаешь, что тут началось? Шуга поставил нас перед выбором: либо он, либо Чонгук. Лично я выбирать не стал, так как Чон для меня был такой же младший брат, как и все остальные. Ну я и ушёл из группы. Следом вышел Юнги и сам Чонгук. Сам понимаешь, выступать вдвоём ребятам уже не было резона. Ты же знаешь про историю с препаратом? — Тэхен закивал головой. — Чонгук мне недавно сказал, что в этом нет его вины. — Так и есть, — Джин грустно улыбнулся, — Чон тут совершенно не при чем. Шуга просто сильно увлекся этим парнем, у них закрутился роман. Чонгук это прознал и снова решил вмешаться в отношения своего хена, провернув трюк с «что твое — мое». Но тут Юнги и не выдержал: набил морду одному и второму. Еле удалось замять все это, выдав за использование некачественного препарата. О гейской натуре тот парень распространяться не хотел, разумеется, поэтому согласился на такую вот легенду. И вот эта история стала последней каплей для Шуги, хотя он умудрялся прощать своего тонсена раз за разом. Сокджин выдохнул и в комнате снова воцарилась гнетущая тишина. У Тэхена от всей этой информации разболелась голова: она гудела, проворачивая внутри себя желоба, словно мясорубка, перемалывая каждую фразу, каждое слово и букву. После того как пришло осознание, из-за чего именно злился Юнги-хен стало особенно противно и стыдно за свою выходку днём. Тэхен опустил голову в колени, но на неё тут же упала горячая и большая ладонь. — Не переживай, Тэтэ, — ласково произнёс Джин. — Ты не мог знать. Я бы, наверно, тоже так отреагировал. — Да это все твоя ж вина, — внезапно возмутился Намджун. — Сидит он тут, речи сладкие толкает. Тэхен и Чимин уставились на хена, который усердно пытался спрятать своё лицо. — Это ты о чем, хен? — с прищуром спросил Чимин. — Ну… просто, я же с Чонгуком-то все так же общаюсь… ну… — Короче, он проболтался Гуку, что Юнги на тебя глаз положил. — Чего? — глаза Кима стали такими огромными, что хены вздрогнули. — Ну просто я был так рад, когда вы мне позвонили… а потом я как-то заболтался с Гукки, и оно как-то все… само, — последние слова Джин произнёс куда-то себе под нос. Но Тэхену уже было не важно, что и кто кому-то там сказал. Его интересовало другое: — Джин-хен, а когда ты узнал, что я нравлюсь Юнги-хену? — Так в первый же день. Эти двое мне позвонили, когда в каком-то баре напивались, — на этой фразе хен как-то сурово посмотрел на Мона, — и заливали о том, что Юнги им всю плешь проел своими криками о том, какой Тэхен классный, какой у него голос, какой у него з… кхм. В общем, Тэхен. Жизнь твоя — американские горки, как я посмотрю. Поэтому пристегивайся и получай удовольствие. Улыбка Джин-хена стала такой широкой и такой довольной, что он стал похож на объевшегося сметаны кота. И Киму стало так… хорошо. Так свободно и легко, что захотелось петь, плясать, кричать, визжать и просто сходить с ума. Он нравится Юнги-хену! С первого, сука, раза понравился! Улыбка Тэхена стала слишком дикой даже для Чимина. — Ты не мог бы так вот сильно не радоваться? — скривился Пак. — Смотреть страшно. — Да пусть радуется, — веселился Хосок. — У него ж считай второе дыхание у отношений открылось. — Третье, — перебил его Намджун. — Не было у них никаких отношений ещё. Так… в ординаторской поигрались. — Чего? — вскинул брови Джин. — Я чего-то не знаю? Мон хитро улыбнулся и показал язык, из-за чего впервые Тэхен увидел его таким по-мальчишески довольным. Хены снова начали шуметь, греметь и ругаться. Тема с Тэхена как-то плавно переключилась на какое-то выступление «настоящих рэперов» и Ким решил под шумок свалить. Пак поймал его уже в прихожей: — Куда собрался? — скрестив руки на груди, уставился на друга Чимин. — Да так… в одно место нужно заглянуть, — Тэхен посмотрел на наручные часы — полдевятого вечера. — К Юнги-хену собрался? — глаза Чимина сузились до тонюсеньких щелочек, а кожа на переносице превратилась в гармошку. — Не делай так, фу, — передразнил его Тэхен. — И все же? — Нет, не к нему. — Удачи тебе, — чуть подождав сказал Чимин. Его улыбка была такой тёплой, что Тэ не удержался и крепко обнял друга. Сначала Тэхен бежал, потом перешел просто на быстрый шаг, а позже, когда стал виден свет фонарей и заброшенное здание, стал чуть ли не ползти. Ким знал, что Мин Юнги после работы приходит подкармливать бездомную кошку, и он знал, что смена хена сегодня, как и каждый четверг, до девяти. И сейчас он наверняка здесь его встретит и… и что? На удивление Тэхена возле изгороди никого не было, лишь одна кошка мирно-тихо вымывала свою мордочку. И, судя по миске, она только что покушала. «Опоздал…» — подумал Тэ, но тут же услышал звуки из заброшенного дома. Это были звуки фортепьяно. Мелодия была такой грустной, такой одинокой, что подходя к дому, Тэхен боялся сделать даже вдох. За старым, расстроенным и почти полностью разбитым инструментом сидел Мин Юнги. Его профиль освещался одним лишь светом от луны, что пробивался сквозь разбитое окно. Ким отчетливо мог разглядеть каждую эмоцию на его лице, он видел как блестят его глаза, как он грустно улыбается, проговаривая слова. Голос хена струился, как теплый шёлк, как нежные потоки воды, он струился по всему дому, заставляя разбиваться сердце Тэхена каждый раз по новой. Пальцы скользили по клавишам, голос Юнги становился все громче, переходя почти на крик:Ты был со мной и говорил: «Сука, ты реально, справишься с этим», Да, да, я помню это. Когда я был усталый и потерянный, И потом меня затянуло в трясину отчаяния…
В горле застыл острый ком, и Тэхен прикрыл руками рот. Он присел за стенкой бесшумно, чтобы не потревожить хена, не помешать в такой интимный момент. Тэхен понимал, что прямо сейчас он смотрит в прошлое Юнги-хена, он вторгается в его личное пространство, бесцеремонно срывая белые пыльные простыни со старых воспоминаний. Он видел те слёзы, что пролил Юнги над погибшей дружбой с Чонгуком, над предательством и обманом. Ему больно и, кажется, Тэхен чувствует эту боль через песню. Сердце защемило и Ким всхлипнул, когда палец старшего упал на клавишу в последний раз. — Хен… — прохрипел Ким, смотря в полные слез глаза Юнги.
Примечания:
Для атмосферности включайте First love (обожаю эту песню...)
