Дареному коню в зубы смотрят!

      Мин Юнги смотрел отрешенно, словно сквозь Тэхена. Глаза, наполненные слезами, блестели при свете луны. Тэ сидел на коленях в ногах хена и крепко сжимал его пальцы рук. Хотелось отдать все тепло, всю доброту и нежность; Тэхен, словно это возможно, старался отдавать частичку себя через прикосновения.       Юнги сморгнул серебряную капельку с ресниц и тихо спросил: — И что ты тут делаешь? — его голос звучал спокойно, без вызова или укора. — Пришел покормить кошку, — глупо ответил Тэхен, неловко улыбаясь. — И как? — Она уже сытая, оказывается. Видимо, хен покормил, — Ким нежно улыбнулся, протягивая руку к щеке Юнги. — Да… Ведь я в ответе за того, кого приручил, — Мин не стал отворачиваться, а лишь уткнулся носом в протянутую ладонь.       Он был похож на маленького, напуганного котенка, которого бросили одного, и он не знал, куда ему деваться, что делать. Сердце Тэхена готово было разорваться на части. — Ты хороший, хен. Такой добрый, ответственный, любящий и нежный, — последнее слово Тэ издал с придыханием, поймав тёплый взгляд. Хотелось раствориться в этих глазах, поселиться где-то на подкорках мозга хена, впитаться и постоянно напоминать о себе. — Ты же ничего не знаешь, — ответил с грустной улыбкой Юнги. — Джин-хен рассказал, — Тэ немного помялся, — о тебе и Чонгуке.       Мин Юнги ничего не ответил на это, продолжая грустно улыбаться и всматриваться в глаза Тэхена. От этого взгляда младшего просто плавило, разваливало на мельчайшие кусочки, на атомы.       Ким встал на ноги, подтянулся чуть ближе и положил руки на щеки Шуги. Они были такими мягкими и нежными, словно весь Юнги-хен — это одна маленькая зефиринка, которая вот-вот и растает в твоих ладонях. Невольно по губам Тэ побежала улыбка. — Чего ухмыляешься? — чуть обиженно спросил хен. — Ты милый, — коротко ответил Тэхен. — А ты — глупый, — парировал старший.       Тэхен возмутился и сильнее сжал щеки, делая из губ старшего симпатичный бантик. Он смотрел на эти пухленькие розовые бутончики слишком долго и не заметил, как облизнулся. Юнги вскинул бровь и попытался что-то пробурчать, но Тэхен накрыл своими губами его. Мин шумно выдохнул через нос и тут же обхватил Тэхена за талию.       Тэ чуть расслабил руки на щеках, превращая невинный, чуть детский поцелуй, во взрослый, горячий; дыхание Юнги обжигало, распаляло желание в Тэхене ещё сильнее. Нежный язык скользнул по мокрым губам и Тэхен издал стон, больше похожий на рычание, из-за чего Юнги сильнее прижал к себе тонсена, нежно опуская руки на бёдра.       Шуга чуть коснулся пальцами холодной кожи, зацепившись за край брюк, оттягивая их, царапая кончиком ногтя. Ким продолжал дышать через нос, выдыхая горячий воздух все напористее и громче. Казалось, что сердце сейчас просто разобьётся о кости — так сильно оно билось, меняя ритм с привычного, рядом с хеном, быстрого на бешеный галоп.       Язык Тэхена проникал все глубже, изучая каждый миллиметр хена: дёсны, язык, зубы, губы. Он сладко причмокивал, отрываясь, чтобы сделать хотя бы глоток воздуха. Но лишь ненадолго. Полуприкрытые, по-кошачьи суженные, глаза хена говорили, что нельзя останавливаться — не сейчас. Все это слишком хорошо, чтобы прерываться хоть на минутку.       Крепкие руки Юнги сжимали узкие бедра, иногда сдавливали ягодицы, вызывая все новые стоны у Тэ. Он еле сдерживался, чтобы не застонать жалобно, не начать молить хена о том, чтобы освободил его от сдавливающих брюк. Тэхен положил руки на шею Юнги, мягко оглаживая кончиками пальцев позвонки, зарываясь в волосы на затылке. Мягкие, пушистые и такие соблазняющие волосы струились между пальцев, из-за чего Тэхен натужно простонал в рот старшего, за что тот схватил его за нижнюю губу и чуть оттянул, заглядывая в глаза.       А глаза Кима — они щенячьи, молящие о новой порции поцелуев, о новых прикосновениях. Ведь сейчас он — Ким Тэхен — в руках самого лучшего в мире мужчины, самого доброго, пусть и строгого, временами холодного Мин Юнги. Но Тэ знает, он понимает, что этот лед может как спугнуть тебя своим холодом, так и обжечь своей страстью. И сейчас Тэхен обжигался, раз за разом касаясь кожи, языка, впитывая глубокие выдохи, глотая каждый звук, произнесенный хеном.       Руки старшего скользнули по кромке брюк к животу и одним движением расстегнули пуговицу и ширинку брюк. — Хен, что ты делаешь? — не открывая глаз и почти не отрываясь от поцелуя спросил Тэхен.       Мин не отвечал, он лишь молча спустил брюки Тэхена и одним резким движением усадил его на клавиатуру фортепиано — черно-белые клавиши просели под весом парня и издали трепетный звук. Сердце младшего застучало громче, зрачки расширились, полностью скрывая цветную радужку. — Хен, нет… — голос Тэ был слишком неубедительным, слишком дрожал, слишком молил, он был просто слишком… для Юнги.       Старший нажал на регулятор стула и спустился ниже, оказываясь аккурат напротив паха Тэхена. Ким пытался произнести хоть какой-то звук, но облизывающийся, такой довольный и томный образ хена заставлял столбенеть. — Нет, не сейчас, хе… я... я ж-же не, — смущение, страх, неловкость перед старшим — все это вмиг пропало, когда горячий язык коснулся кожи на члене.       Мин Юнги взял его полностью, весь, заглатывая почти до слез. Тэхен лишь смог издать стон, откидываясь на фортепиано, расставляя руки на клавиатуре, играя какую-то мелодию. Звуки фортепиано смешивались с прерывистым дыханием младшего, отражаясь о стены старого обветшалого дома.       Ловкий язык старшего скользил мягко, нежно, касаясь головки и обводя каждую венку на члене младшего. Он отсасывал Тэ, отчего у того кружилась голова — его любимый хен, такой скрытный и отстраненный, прямо сейчас берет в рот у своего нерадивого тонсена.       Каждый раз, когда горячие губы опускались на лобок, Тэхен содрогался, закусывал губу, простанывал имя Юнги на выдохе. Когда движения старшего становились все грубее, быстрее, а звуки смущали все сильнее, Ким запустил руку в волосы Мина. Он пропускал сквозь пальцы его темные волосы, наслаждался, возбуждался настолько, что готов был в любую секунду кончить.       Хен положил пальцы на почти сжавшиеся яички и с нежностью покрутил их, поглаживая и оттягивая. В голове Тэхена заиграла целая симфония из чувств и эмоций, сердце кричало о помощи, тело взмолило о пощаде, а сам Тэхен хотел еще. Он, ухватившись за волосы Юнги, сильнее насадил голову на член, чуть подаваясь вперед бедрами.       Ким стонал уже не смущаясь, он кричал, просил еще: — М… да, хен. Пожалуйста, еще. Кончик языка коснулся уздечки, слизывая смазку, которая обильно сочилась, заставляя член чуть вздрагивать, подергиваться. — Ащщщ, — зашипел Тэхен, возвращая тело в вертикальное положение. Образ хена, который предстал перед ним, просто разбил мир вдребезги. Поделил жизнь на «до» и «после». Все, что смог произнести Тэ, это невнятный стон, похожий на скуление. Юнги, продолжая дрочить Тэхену, медленно помогал себе, скользя от головки члена к ее основанию; то медленно, то чуть ускоряясь, вздрагивая и выгибаясь.       Тэхен опустил руку на свой член, накрывая пальцы Юнги-хена, и продолжил ласкать себя, не разрывая зрительного контакта. Он смотрел на старшего, хотел запомнить такое его выражение лица, он хотел выжечь этот образ в своей памяти навсегда.       В момент, когда их руки уже почти устали, голос охрип, а спина взмокла настолько, что пот стекал крупными каплями, Тэхен прохрипел: — Я… сейчас…       Юнги губами коснулся лишь головки члена, а Тэ тут же обильно кончил хену на лицо. Ким, задыхаясь, начал судорожно махать руками, что-то лепетать, но был резко одернут: — Дай… мне кончить, — сквозь зубы прошипел Юнги. Тэхен похлопал глазками, которые были похожи на две большие бусинки, и приоткрыл рот. — Мне… — он подтянул указательный пальчик ко рту, — мне отсосать тебе, хен?       Юнги широко распахнул глаза, когда Тэхен обхватил его лицо горячими ладонями и коснулся языком края рта, нежно слизывая белесую жидкость. — Или я должен сначала облизать тебя всего? — Тэ снова мазнул языком по щеке.       Поначалу он касался хена неловко, смущаясь от своих же слов и действий. Но ощущая жаркое дыхание хена на своей коже, смелел и уже сцеловывал и слизывал остатки своей спермы с его лица. — Блять, да господи, — он подтянул младшего резко к себе, спуская его себе на колени и жадно накрывая рот своим, грязно засасывая, пожирая и рыча.       На минутку Тэхен испугался, что его хотят съесть, но почувствовав, как дрожит его хен, отдался в его объятия.       Мин больно засасывал губы, бился зубами, он крепко прижимал к себе Тэхена свободной рукой, впивался в его спину ногтями. Он взял в свою руку все еще стоящий член Тэ и продолжил тереться о него; дрочить сразу двоим было не очень удобно, но в Шуге проснулось необъяснимое желание испортить сейчас этого мальчишку, показать всего себя, открыться, перестать быть осторожным и внимательным. Ведь он, сука, самый лучший в мире Мин Юнги.       Сотрясаясь в конвульсиях, Шуга кончил. Горячие струйки упали прямо на темную рубашку Тэхена, аккуратно стекая длинными полосками. Неожиданно даже для себя, Ким кончил второй раз лишь от руки хена. Осознав это, и почувствовав невообразимую слабость, он уронил голову на плечо Юнги.       Он видел, как вздымается грудь хена от тяжелого дыхания и он радовался, он был бесконечно счастлив из-за того, что такое состояние старшего — это и его заслуга. — Ничего себе, — начал осматривать свою рубашку, переводя дыхание Тэ. — Неплохо так ты… Ким не успел ничего договорить, Мин Юнги подошел и рванул рубашку снизу, сорвав пуговицы. — Эй! Это дорогая рубашка вообще-то, — скривился Тэхен. Юнги же просто молча завязал испачканную часть рубашки в узел на манер топа пин-ап. Потом он чуть отдалился, приложил руку к подбородку и задумчиво так всмотрелся. — Думаю, это будет для тебя хорошим наказанием. Тэхен опешил и проглотил возглас возмущения. — Наказание твое, за непослушание, — а затем Юнги улыбнулся своей десневой улыбкой, которая по яркости влегкую обгоняла свет луны, что все это время подглядывала за ними.

***

— Так! — Хосок поймал Тэхена в столовой во время обеда. — Ты почему ко мне сегодня не пришел? Ты с одним хеном поссорился, теперь и со вторым решил? — Потому что он вернулся к врачу, к которому изначально был прикреплен, — строго, откуда-то из-за спины Хоупа, проговорил Юнги. — Проблемы? Чон не растерялся и, приложив руку козырьком ко лбу, прищурился. — Чего? Что-то слышу, но не вижу никого. Кто пищит?       За такую шутку Хосок больно получил мыском ботинка по щиколотке. То, что это было действительно неприятно, Тэхен понял по скорчившемуся и пытающемуся прыгать на одной ноге хену. — Помирились? — довольно спросил Джин, ставя поднос рядом с Тэхеном. — Помирились, — широко улыбнулся Тэ козырной квадратной улыбкой. На что Джин довольно загудел, словно старый дед. Не обошлось без одобрительных похлопываний по спине. — А ты чего молчишь?       Юнги же надеялся тихо поесть свой суп и отправиться вздремнуть на полчасика в ординаторскую. Он обычно больше всего хочет спать ближе к полудню, но сегодня это была уже физическая необходимость.       После того, как они в ту ночь отдышались, Тэхен хотел поговорить, но Юнги остановил его, попросив дать ему только одну ночь на размышления; он не хочет наговорить глупостей и не хочет, чтобы все, что сейчас произошло, было только в порыве эмоций. Он просто не может так поступить с Тэхеном. Но вслух он сказал младшему, что у них завтра весь день впереди и они еще успеют наобсуждаться. На том и порешили — разойдясь под светом одинокого фонаря рядом с заброшенным домом.       И вот теперь, когда Тэхен бегает за ним, словно хвостик, он избегает этого разговора. Нет, он не убегает от Тэ, он просто пока не готов говорить о серьезных отношениях. Дважды он пытался начинать, дважды он оказывался у разбитого корыта.       Возможно, если сейчас он оставит все как есть, то Чонгук не навалится на Тэхена в надежде забрать его у Юнги. Он видел, как тогда — в ресторане — его младший смотрел на Кима, как он держал в зубах трубочку из-под кофе и улыбался. Он не забудет тот оскал Чонгука.       Но ведь это все хорошо звучит только в светлой голове Мин Юнги, а вот инопланетный Ким Тэхен может понять все иначе, извратить, обозвать извращенцем и вообще, вдруг в суд подаст? От этой мысли Юнги аж сам улыбнулся. — Слушайте! — внезапно воскликнул Хосок, кажется, уже отошедший от ужасной боли в щиколотке. — Раз такая пьянка пошла, давайте, может сходим на фан-фест на этих выходных? Затем снова потер ушибленную ногу — все же не до конца отошел. — Что за фест? — оживился Тэхен. — Это концерт кавер групп. Ну, как концерт — небольшой фестиваль. Мы можем исполнить пару-тройку наших старых песен. Или что-то из нового репертуара. — В вашем репертуаре новом нет партий для меня, — надул губы Джин. — А тебя петь никто и не зовет. Это фест для настоящих рэперов. Сокджин аж подавился едой от возмущения. — А ну не обижать нашего хена, — внезапно прогремел голос Намджуна, подошедшего со спины и повисшего на шее Сокджина. — У нас есть пара песен как раз на четверых. Мы их исполняли, кажется, на втором курсе? — Неплохая идея! — восторженно воскликнул Джин, повернувшись и обняв Джуна за талию. — Спасибо, Моняяяя! Ты самый лучший!       Болтовня за обедом плавно перешла в обсуждение имеющегося у группы репертуара. Тэхен лишь с удовольствием наблюдал за тем, как оживленно его хены снова погружаются в то самое прошлое, в котором ему не было место. Они вспоминают, смеются и делятся тем, что было когда-то. И он — Тэхен — теперь тоже может стать частичкой этого прошлого.       Он подложил руку под подбородок и смотрел на них с умилением. А когда перевел глаза на Юнги, то понял, что тот смотрит на него не отрываясь. А когда хен подмигнул ему, то и вовсе спрятал лицо в руках краснея.