Плохая я и Доза грейпфрута

      Перечить сонсэнниму Ким Тэхёну — всё равно, что идти с зубочисткой на дикого зверя. Отважно, но бессмысленно и, ко всему, это говорит о чрезмерной глупости того, кто осмелится.       И ни для кого не удивительно, что эта дура — Им Бао.       Все студенты в аудитории притихли, никто не осмеливался даже встретиться со взглядом разгневанного преподавателя. Все, кроме, конечно же, одной студентки, единственной стоявшей за своей партой и выслушивающей в свою сторону «лесть».       На самом деле, пара начиналась вполне обычно, даже если Ким Тэхён показался мрачным и не высыпавшимся с первых секунд, голос его был добродушным, до того момента пока не взглянул на студентку Им, которая прям таки выпрыгивала с места, чтобы соблазнительно улыбнуться и подмигнуть — это была первая ошибка.       Бао подозревала, что после той скинутой ею фотографии будут перемены, но точно не такие… Ведь сонсэнним Ким, при виде неё, так показательно сморщился, будто в его воспоминаниях вспылила та самая фотка, на которую «встать» — может только рвотный рефлекс. После небрежного скольжения глазами по её персоне, пошла полная демократизация студентки, в особенности, мужчина делал акцент на том, что он вправду задумывается идти в деканат и говорить о отчислении девушки, потому что дедлайны её курсовой не то что подгорели, давно уже истлели. И сонсэнним не смог скрыть своего удивления, когда студентка Им без слов поднесла ему папку — это была вторая и окончательная ошибка. Содержимое папки было практически пустое, только скоромная взятка в виде денег.       Кажется, все в здании университета почувствовали, как содрогнулась земля, когда Ким Тэхён, подорвавшись с места, начал уничтожать своим голосом Бао, которая просто сдерживалась, чтобы саму себя не ударить за такой опрометчивый шаг.       — Да не взятка это вам! — продолжала противоречить упёрто студентка. — Я перепутала папку, вы что, конечно я вас уважаю и у меня даже мыслей не было, чтобы вас подкупить.       — Где тогда нужная мне папка? — уточнил преподаватель, разводя руки в разные стороны и оглядываясь по сторонам.       Подловил так подловил.       Бао думает о том, что скорее всего, после пары, студенты её скрутят и будут сжигать на заднем дворе университета, как ведьму, которая призвала Сатану. Ну и, как бы, Ким Тэхёна, после всего назвать по-другому нельзя было. То, что кто-то выйдет морально не травмированным из этой аудитории — шанс был ничтожен. Это было словно землетрясение по всем двенадцати баллам, то есть — глобальная катастрофа. Сонсэнним спрашивал всех, критике подвергались даже те, кто знал верные ответы, но после наброшенных вопросов, ответы всё больше наполнялись тишиной, и под строгими преподавательскими глазами, у уверенных студентов всё больше голова вжималась в плечи. Те, кто знал, как Бао — максимум одну какую-то дату и то, своего рождения — разносил в щепки, выводя не самые благосклонные оценки.       Студентка Им была уверена, если было бы педагогично бить студентов за незнание — Ким Тэхён бы из своего кабинета выпускал одних калек.       Когда сонсэнним слушал очередного студента, было видно, как его глаза с каждым разом гаснут от скуки и от ереси льющейся из уст парня. Ким Тэхён, оправив ворот чёрной водолазки, расстёгивает ещё одну пуговку белой рубашки, что была поверху. Окинув взглядом аудиторию (на свою любимую студентку, конечно же, не взглянул), самоиронично усмехнулся, осмотрев почти каждого студента, которые в прямом смысле вздрагивали, когда ловили его взгляд. Мужчина, откинув на парту очки для зрения, подпирает подбородок ладонью и, приподняв брови, опять смотрит на студента, который решил брать не знаниями, а изнурением. Ещё немного и он вправду его «дожмёт», поэтому, вибрирующий телефон в кармане брюк, для него как спасение, чтобы хоть немного отвлечься. 11:50 невинность: мне, конечно, импонируют строгие мужчины, но точно не деспоты. Вы ведь пошутили про отчисление? Я не хочу вас шантажировать, но, пожалуйста, не будьте настолько со мной строги, у меня ведь фотография имеется.       Тэхён даже скрипнул зубами и телефон сильнее сжал, до побелевших пальцев.       Значит, студентка Им, хочет его ещё запугивать? И это, чёрт побери, было достаточно неплохое оружие против него. Декан Чхве имеет хорошие связи, и если она прознает, что между её дочерью и, с первого дня не полюбившегося ей, сонсэннимом Ким Тэхёном была связь — добьётся, чтобы ни в одно учреждение его не взяли. И, что самое, наверное, несправедливое, что с теми двумя студентками у него ничего не было, и быть не могло.       Быть безработным — не хочется.       Быть подмятым под прихоти Им Бао — категорически не хотелось.       Разумеется он не ответил и не взглянул на студентку, чтобы она не прознала, что жмёт на умелые рычаги. Объясняя запланированную тему, в мыслях было только то, как выкрутиться из всей этой дурацкой ситуации. Даже не заметил, как в один момент губу до крови закусил. Мужчина и мысли не допускал, что Им Бао сможет так умело прорабатывать его эмоциональный фон: от раздражения, до нескончаемых будоражащих мыслей по ночам. Да, сброшенная фотография молодой студентки, всё же, ему пришлась по вкусу. Пытался отрицать себе это всю ночь, мол, это какое-то нездоровое помутнее разума, которое на утро и след простынет. Но, когда первые лучики рассвета пробились в его комнату, а он всё равно глаз не сомкнул, понял, что ничего подобного.       Тэхён, перед выходом из дома, несколько раз отжался и принял холодный душ, чтобы принять самое умное решение — стереть фотографию из телефона, дабы не искушать себя лицезрением и, конечно же, ещё сомневался над «удалить фото» или «отменить», но всё же первый вариант, потому что…       Фу.       Просто, фу.       — Студентка Им, будьте добры, останьтесь, — после окончания пары успел объявить Ким Тэхён, смотря на Бао, не спеша собирающую вещи, пока другие торопливо выходили в полной тишине, чтобы поскорее обсудить итоги пережитого мучения.       Сидя за своим рабочим столом, со сложенными пальцами в замок, которыми он подпирал губы, лишь кивал студентам на прощание. И сам, наверное, не замечая, скользил глазами по маленькой фигурке, стоявшей к нему спиной за первой партой, запихивая вещи в сумку. Оверсайз рубашка-платье, на которым сверху был джинсовый корсет, и эти блядские колготки в крупную сетку — неимоверно напрягали. Студентка Им выделяется не только умственными познаниями, но и броскими нарядами, за которые он часто её отчитывал, но, в последнее время, это переходит все грани.       Бао, закинув лямку сумки на плечо, хотела уже развернуться, как вдруг, споткнувшись, врезалась носом в твёрдую грудь.       — Матерь божья, да ты уже на ровном месте бросаешься в мои руки, — ехидно подметил мужской голос, а руки сильнее сжали в объятиях.       Как всегда, джиновское нашествие живёт по принципу «внезапности». Кто-то, пожалуйста, убейте Бао, или это сделает этот самодур самым извращённым способом.       — Ты мне подножку поставил! — фыркнула Бао, оттолкнув смеющегося студента.       — Пошли пообедаем, но перед ответом, знай: если мне хоть раз за день откажет девушка — я умру.       — Так почему же ты никак не подыхаешь? — ответ последовал для Джина, как согласие, поэтому, обняв за плечи девушку, уверенно направил её на выход.       — Уважаемый Ким Сокджин, — грубоватый голос заставил студента затормозить и удивлённо уставиться на преподавателя с некой опасностью. Джин уже вправду не знает, как защищаться от «этой нечисти», уже и крестик на шее носить начал. — Оставьте студентку Им, мне нужно с ней индивидуально обсудить курсовую, но если у вас есть желание остаться, милости прошу. Я не против обговорить причину ваших пропусков моих лекций, мне кажется или в последнее время вы охладели к моему предмету?       — Что вы, — категорически отмахнулся руками, пятясь спиной к выходу. — Им Бао — случай особенный, а со мной, ну, как-то после, да? — и тут же скрылся за дверью.       Тэхён сузил глаза, когда студентка направилась к нему, а аудитория целиком опустела. Нехотя, взгляд пал на три расстёгнутых пуговки, а норовящая мысль тут же ворвалась с долгожданным вопросом: «она в том же кружевном лифчике, что было на фото?» — за эту мысль хочется себя огреть. Очень сильно. А ещё был рад, что очки для зрения не на его переносице.       — Сонсэнним Ким Тэхён-ши, у вас уже в привычку входит оставлять меня после пары? — студентка опёрлась одной рукой о стол, а ворот её рубашки опасно оголил кожу.       Мужчина резко встал с места, из-за чего Бао даже отступила, потому что исходящие эмоции были уже готовы растерзать её насмерть.       — Надеюсь, вы не из тех, кто избивает слабый пол, — наиграно улыбнулась, подняв руки вверх. — Но хочу уверить вас, что с каждым взглядом, адресованным мне, я убеждаюсь, что именно вы из тех самых.       — Вы думаете, студентка Им, — он ближе наклонился, а Бао нервно сглотнула и думает лишь о том, какие-же у него превосходные черты лица, даже если он такой весь неизлучающий радость. — Что я вправду боюсь того, что фотографию, которую вы сделали, увидят нежелательные мне люди? Если решили меня контролировать, вам будет сложновато, я вам не парнишка, играться с вами не намерен. Мы договорились на дополнительные, такова цена того, что фотография будет стёрта, на большее не рассчитывайте. Не смейте думать, что держите меня в страхе, если моё терпение лопнет, можете этим снимком хоть весь университет обклеить.       Тэхён надеялся, что в его голосе и взгляде не было причин для сомнений, ведь контролировать она очень даже может, просто этого нельзя показывать.       — Вы так говорите, что мне прям хочется проверить… Тогда, я могу уже подойти к декану Чхве? — лёгкий кивок в ответ, хоть и на секунду весь напрягся. Бао, подойдя ближе, на что сонсэнним никак не отреагировал, лишь взглядом пытался прожечь. — Врать не умеете, но не беспокойтесь, я заинтересована в том, чтобы улучшить свои знания в вашем предмете. И да, после дополнительных, мне бы очень сильно хотелось обладать вами… Вашими познаниями, да, ими, — и до такой степени бесстыдно улыбнулась, что на экранах телевидения это можно было бы зацензурить.       Бао, отстранившись, хотела уйти, но преграждающая нога, не дала.       — А мне бы хотелось обладать вашей курсовой до конца недели, это последний дедлайн, — и вот теперь всё, потому что последнее слово всегда должно оставаться за мужчиной.       И, да, он заметил, что под рубашкой скрывается белый кружевной лифчик.       Блядство.       Сев на стул и откинувшись на спинку, Тэхён закинул ноги на преподавательский стол, массируя пальцами переносицу. Прокручивает в голове всякую идею, всякий исход происходящего, где ни одного приличного эпитета не подобрать. Его отвлекает рядом лежащий засветившийся экран телефона. Его отметили в твиттере. Ох, прекрасно, он знает только одного пользователя, который в состоянии это сделать. 12:40 невинность:       мои дедлайны подгорают? @badguy       И прикреплённая фотография, где студентка Им в розовом атласном белье, и, как всегда, не видно лица. Тэхён детально рассматривает фотографию, даже очки надевает и ближе подносит экран к глазам. Только сейчас к мужчине приходят сомнения: вправду ли это она на фото? Потому что на вчерашней фотографии, кажется, кожа была более загорелой. Не то чтобы он настолько помнил каждую деталь, но всё же. Смотрит на следующий опубликованный пост, где он идёт по коридору, разминая шею, и подпись: 12:41 невинность: предупреждаю каждого: жопастый мой.       Ещё с первой встречи, Ким Тэхён понял одно: если он эту девушку подпустит на непристойную для него близость, его стабильный мир пойдёт крахом.       Хотя, почему «пойдёт»?       Кажется, уже… и в этот момент вспоминает первую встречу с Им Бао.                            Тэхён спокойно шагает вместе с молоденькой лаборанткой, не перестающей говорить. Осматривает заинтересовано, по проходящему коридору, аудитории, пробегая глазами по названиям табличек и стендов на стене, улавливая окончания каких-то ничего незначащих предложений новой знакомой — Ю Чонхвы. Мужчина всё меньше пытался обращать на неё внимание, чтобы та поскорее оставила глупые мысли, ведь девушка уже с первого дня дала ему понять о своей симпатии и превосходной «коммуникабельности». Неугомонная Ю Чонхва уже два дня заходила к нему на каждой перемене, намекала, что было бы неплохо показать ему преподавательский туалет на последнем этаже, и сколько бы он не говорил, что у него девушка имеется за границей, это никак не останавливало, хоть и его как бы не должно, ведь знает, что Минхи вряд ли бы отказалась, если бы ей подвернулся такой шанс.       Тэхён ненавидит, когда в его личное пространство насильно вторгаются, а Чонхва в этом плане, видимо, уже давно профи. Идеально выглаженная им же белоснежная рубашка, смятая в некоторых местах её руками, а на плече виднеется след от розовой помады, которой она случайно мазнула, тянувшись к его уху, ещё подозревает, что рубашка пропиталась женскими духами, поэтому у него дикое желание прийти скорее домой, содрать с себя эту вещь и кинуть в стирку. Не то, чтобы он был слишком уж педантичен, но явные отсылки к этому имел.       Когда девушка обнимает его руку и с необыкновенной силой прижимается грудью, Тэхён даже брови поднимает и сдерживается, чтобы не фыркнуть от такой наглости, хочет учтиво попросить «отлепиться», ведь не хочется в новом коллективе уже наживать неприятелей, но Чонхва его опережает, когда по коридору мчится разъярённая декан Чхве Чоын.       — Чонхва, милая, ты не видела студентку Им Бао? — женщина недовольно осматривает нового сонсэннима, которого уже успела окрестить в нелюбимчика.       Всё же, неприятели у него уже имеются.       — Нет, а что? Опять какие-то проблемы с этой девчонкой?       — Драка! — почти вскрикивает декан и, чтобы сдержать себя, складывает руки на груди и нервно осматривается. — Сил моих больше нет, нужно поговорить с ректором о принятии жёстких мер, — заключила она и, увидев знакомого преподавателя, тут же направилась к нему, не попрощавшись.       — Что за студентка? — Тэхён пытается хоть как-то отвлечь молодую девушку, которая опять тянула его в своём направлении.       — Сплошной геморрой для всех, — отмахнулась Чонхва, одной рукой растягивая серёжки, будто к чему-то готовясь — и этот знак Тэхёну, ой, как не нравился. — Неприятная личность, я не вправе так выражаться, но по слухам, ещё та потаскуха. Попадётся на твоих парах — игнорируй или будь предельно жёстким, по другому она не понимает. Если прознает хоть какую-то твою подноготную, считай пропал, из-за неё уволили всеми полюбившегося философа. Она оклеветала его, якобы за домогательства, хотя, сама при этом соблазняла его, а вот и преподавательский туалет! — радостно заявила девушка, почти силой запихнув мужчину.       — Послу… — договорить ему не дал чужой язык, ворвавшийся в его рот.       Такого напорства Тэхён ещё не встречал, оттолкнуть силой не мог, только надавить на плечи, с желанием пояснить, что коммуникабельность явно не заключается в том, чтобы запихнуть в его рот свой язык, при этом пытаться расстегнуть ремень. Он даже зашипел от боли, когда Чонхва впечатала его спиной в стенку, и это, кажется, уже первый сигнал, что можно и оттолкнуть.       — Валите на хрен! — раздался хриплый голос из одной кабинки, из-за чего они вдвоём округлили глаза. — Или пойду ректору рассказывать, что вы здесь трахаться вздумали!       Чонхва, быстро оправив волосы и пискнув Тэхёну, что-то вроде, нужно уходить, но он даже не успел свою одежду привести в надлежащий вид, как услышал хлопок двери. Хотел бы последовать примеру молодой лаборантки, но всё же решается узнать, что за чудо оберегло его быть изнасилованным в туалете.       Осторожно приоткрыв дверь кабинки, видит, как незнакомая ему студентка, сидя на крышке унитаза, шмыгала носом, вытирая слёзы туалетной бумагой. Её лицо было немного опухшим и покрасневшим — это придавало ей какого-то странного умиления.       Им Бао, увидев незнакомца и вскрикнув от злости, бросила сжатую бумагу, но тот мигом увернулся.       Тэхён был довольно спокоен и, кажись, по эмоциям вообще ничего не выражал, как для того, кто видит плачущую девушку, хоть на дне его глаз виднелась заинтересованность. Немного развернувшись, начал убеждаться в том нет ли никого, и в этот момент Им Бао оценивающе высунула нижнюю губу, рассматривая задний ракурс. Тэхён, убедившись, что они одни, повернувшись, складывает руки на груди и опирается плечом о косяк двери, более проницательно уставившись.       — Чего надо, жопастый? — фыркнула Бао, высмаркиваясь повторно в бумагу, и бросила её ему в грудь, которая, отбившись от него, осела на полу.       Взгляд мужчины проследовал за туалетной бумажкой, а после, переключившись на студентку, вопросительно изогнул бровь. Конечно же, это непростительное отношение к педагогу, но в нём ни единого желания говорить, кем он является. Слишком забавная ситуация, чтобы рушить её своим статусом в этом университете.       — Что случилось? — спокойно спрашивает, хоть и с нажимом. — Чего ревёшь здесь?       Почему?..       У Бао был не самый лучший день. Хотя, если честно, настолько хуёвый, что по шкале от одного до «капитулировать себя в туалетном смыве», она поставила бы «вскрыть вилкой вены».       Не может поверить, что у этой стервы, Ли Лиран, получилось довести её до такого состояния. Так было сложно на глазах у всех студентов не скривиться от отвратительных слов в сторону её семьи, держать голову прямо и, главное, не расплакаться. Им Бао может официально заявить, что с сегодняшнего дня, у неё стоит в плане обязательств на жизнь, спалить весь университет к чертям, потому что она ненавидит это место, и даже не стыдно за то, что пару минут назад она вбивала в поисковике: «самые эффективные способы для уничтожения университета».       — Я на шкале, чтобы вскрыться вилкой, а её нет, — вырвав кусочек бумаги, фыркает, промачивая мокрые щёки. — А ещё, ни одного путного совета, как уничтожить университет. Вот, что случилось, моя жизнь дерьмо, как здесь не реветь?       Успела заметить, как на неё взглянул, будто на сбежавшую с психиатрической больницы, но, всё же вспомнив, ко всему, о своей дерьмовой жизни, из глаз полилась новая порция слёз, и она ещё завывать начала.       Тэхён, отпрянув от косяка и растолкав обувью туалетную бумагу, присел на корточки напротив студентки, из-подо лба осмотрев её видок. Она, в свою очередь, больше поджала коленки, отмечая, что её нижняя губа предательски дрожит.       — А ещё, знаешь, если оценивать твою задницу от одного, я бы поставила: «руки свербят, чтобы шлёпнуть». Позволишь? — пытается хоть как-то себя развеселить, хотя по глазам напротив, думает, что ещё получит подзатыльник от такого предложения.       — Перестанешь плакать, может позволю и…       Бао на пару секунд застыла, ведь незнакомец смотрел на неё так серьёзно, поэтому проскакивала мысль, что он выдаст что-то глубокое. Только вот так часто бывает, что её предположения нифига не сходятся с реальностью.       — У тебя сопля висит, — кивая на её нос.       У студентки Им глаза округлились, а после, нахмурившись, оттолкнула мужчину за плечи. Тэхён, не пошевелившись, засмеялся, когда она поспешно начала вытирать нос.       У Ким Тэхёна сегодня также не лучший день был, начиная от озверевшей на него декана Чхве, до непонятных записок студенток на своём столе, о-о, ещё Чонхва, которая практиковала на нём свою коммуникабельность. И за всё, что сегодня было, студентка, как наиприятнейший бонус. Не то чтобы ему нравилось наблюдать за слезами противоположного пола, но, в случае этой девушки, было мило и смешно, и ему никак не хотелось сейчас её покидать. Студентка, кажется, очень очаровательной, не беря во внимание, некую странность, и что вокруг неё разбросанная туалетная бумага. У Тэхёна сейчас ни одного желания, чтобы покинуть студентку, эта мысль допускается только, когда точно не увидит на её лице слёз. Очень странно для него, потому что его характер не славился чрезмерной нежностью и заботливостью. Но если особа перед ним нестандартная, зачем ему соответствовать своим же стандартам?       Бао отмечает для себя, что у этого незнакомца довольно заразительный смех. Ведь, как объяснить то, что она начала улыбаться одним краем губ?       — Мило, — выдал Тэхён, потрепав её за щёку, как какого-то ребёнка.       — Что?       — Милая, когда улыбаешься, очень даже милая, — подтвердительно кивнул он сам себе, и обнял ладонями её щёки. — Давай признавайся, кто тебя обидел?       Бао, вырвав лицо из его охапки, недовольно уставилась на него, а ладоням Тэхёна тут же стало холодно и он бы был не прочь опять прикоснуться, даже если сверх странно будет, хотя с этой девушкой это слово должно восприниматься за норму.       — Тот, кто обидел, уже ходит с подбитым глазом.       — О-о, так ты у нас, плохая девчонка? — он квадратно улыбается и голову на бок склоняет, чтобы лучше заглянуть в глаза, которые были намерены от него спрятаться.       Поджав губы, Бао хотела выдать всё, что её расстраивает и злит, но выбирает другие действия. Немного наклонившись, резко обнимает незнакомца за шею, упираясь носом в пульсирующую венку, вдыхая приятный запах лёгких духов. Тэхён остолбенел от такого действия, да, он хотел почувствовать тёплую кожу на своих руках, но не надеялся на такой контакт, что прям чувствует, как её грудь, вздымавшись, тёрлась о его. Если сравнивать с Чонхвой, он не хочет отволакивать студентку, что странно.       — Плохая, — шепнула, и горячее дыхание на его шее вызывает в теле сумасшедший контраст мурашек и всепоглощающего внутреннего огня.       Тэхён не сильно отвечал, хотел испробовать до конца неизведанное ощущение, которое сперва отпугнуло, а после захотелось почувствовать в сотни раз острее, поэтому легко приобнял в ответ, тихо добавив:       — Осмелишься соплю пустить на рубашку — уши надеру.       На душе Бао постепенно становится тепло, из-за чего блаженно выдохнула. Она так сильно прижалась, что, кажется, сил отпустить уже не останется — это пугает, она даже в растерянности пробежалась глазами по помещению, ища спасения от самой себя. И стоило ей ощутить, как её позвонок начали обводить чужие пальцы, опомнилась.       — А ты частенько, видимо, сопли пускал? — отпрянув от мужчины, засмеялась, ощупав руками его уши.       Тэхён, смерив её взглядом, тут же поднялся на ноги, как и она. Бао, подхватив свою сумку с пола, хотела направиться к выходу, только успела шаг ступить, вдруг мужской голос промолвил:       — А поблагодарить за поднятое настроение? — это особая наглость, но почему бы ему сегодня немного не поборзеть?       В пространстве раздался странный звук, из-за чего Тэхён непонимающе нахмурился, а Бао, не веря округлив глаза, достала свой телефон.       — Что это?       — Пуо умер, я забыла его покормить!       Тэхён шокировано уставился на неё, а Бао только рассмеялась в ответ, увидев его выражение. Решив всё же отблагодарить, подойдя ближе, приподнялась на носочки, чтобы чмокнуть его в щёку. Но мужчина оказался хитрее, вздёрнув подбородок, не дал ей дотянуться до его лица. Когда его губы укрылись ухмылкой, её это немного обидело. Поэтому ногой ударила мужчину в колено, Тэхён немного пригнулся, и она хотела легко чмокнуть в щёку, но он ловко повернул голову.       Стоило Бао почувствовать мокрые губы и осознать всю трагедию — моментально упёрлась ладонями в крепкую грудь, хотела отстранить голову, но её одной рукой за затылок обняли, а вторую завели под лопатки, ближе продвигая. Тэхён не разделял её желания разрывать их контакт. Сам не понимает, что на него нашло, возможно, также хотел испробовать глубокую коммуникабельность?       Приоткрыв немного глаза, его грудь завибрировала от внутреннего смеха, потому что это первый поцелуй, когда на него с такими округлёнными глазами смотрят. Его мужскую натуру немного оскорбляло то, что ему не отвечали. Хотелось отклика, пробраться внутрь её головы и уверить, что этот поцелуй — очень искусно сладкая вещь, которую они должны испробовать в этот момент. Скользнув по нёбу языком, немного глубже и властно — доказывая, что стыдиться нечего. И он готов поклясться, что почувствовал, как её коленки задрожали — это теперь ему льстило.       И когда в лёгких почти не осталось воздуха, а губы немного жгли, Тэхён слегка отстранился, смотря, как на губах девушки блестит его слюна, и в голову тут же врывается мысль, что он был не против, чтобы на них была совсем другая его жидкость — это немного пугает, и в тот же момент забавляет.       Бао дышит глубоко, не веря тому, что случилось секунду назад. Не моргая веками, смотрит в карие глаза, в которых помутнение и смешинки — именно они приводят её к здравому уму. Со всей силы отпихивает в грудь, а мужчина сам на шаг отступает, поднимая руки вверх.       — Ты… ты, — растерянно начинает, вытирая губы, и не в состоянии подобрать что-то стоящее, но через секунды замешательства, решительно подходит ближе.       Ким Тэхён ожидает всего, от жгучей пощёчины до удара между ног, но точно не того, что его шлёпнут по заднице и быстро сбегут.       Тэхён прыскает от смеха, облизнув губы, ещё пытаясь ощупать на кончике языка послевкусие. И в секунду в его голове раздаётся сильный удар со словами: непедагогично от слова «совсем». Всё же, вспомнив, кем является девушка в университете, и вообще, возможно, именно его студенткой — и это, ох, как не хорошо. Ему совсем новой должности лишаться не хочется, а прознав об этом декан Чхве Чоын, с удовольствием его выпрет.        Это больше никогда не повторится, — даёт сам себе обещание, выходя из преподавательского туалета, чтобы отыскать студентку, объясниться, что она неправильно всё поняла… Осматриваясь по сторонам, видит макушку той самой девушки, которая врезалась в какого-то студента.       — Ты где была? — тяжело дыша, спрашивает, отодвинув за плечи и осмотрев девушку с ног до головы. — Мы с Хоби, тебя обыскались… Эм… Бао, объясни, почему ты такая красная?       Чёрт, неужели, это та самая Им Бао?..

***

      Излучающая аура Им Бао действовала губительно на окружающих, поэтому в небольшой кофейне, посетители решили выпивать свои напитки на улице. Схватившись за голову, она смотрела в телефон на фотографию, где одна знакомая ей девушка обнимала Хосока, присосавшись к его щеке. Была надежда, что это галлюцинация или какая-то глупая шутка.       — Я достану эту мразь из-под земли! — очередной раз ядовито выдала Бао, хлопнув ладонями по столу и подняв обезумившие глаза на Чонгука, мол, держи, или я сейчас сорвусь и побегу убивать.       — Да успокойся ты, — спокойно пробубнил Гук, листая учебник по стоматологии. — Людей пугаешь, поумерь пыл.       — Что успокойся? Я достану её, губы вырву…       — Ты задолбала, Бао, — тяжело вздохнув, парень захлопнул учебник и взглянул на подругу. — Это ведь просто девушка.       — Не-ет, — она, привстав, через стол схватила друга за ворот распашной клетчатой рубашки, притянула ближе. — Это не просто девушка, это — Сон Суа! — встряхнув его, попыталась передать всю трагедию, но тот продолжал спокойно, как ни в чём не бывало, смотреть.       — Слушай, а у тебя случайно не флюс? — обеспокоено спросил Чонгук, потыкав девушку пальцем в щёку, где находилась конфета.       — Ты не исправим, Чон Чонгук! — оттолкнув его, фыркнула, поспешно раскусив зубами сладкий шарик, а на его месте представляла студентку Сон.       — Мы друзья Хоби и должны ему помочь, — начал морализировать, из-за чего Бао, закатив глаза, плюхнулась обратно, сползая немного вниз, и будто в прострации опять уставившись на телефон, где экран уже успел погаситься, но стоящая картинка перед глазами — никак пропасть не могла. — Как по мне, ему просто нужны постоянные отношения, которые развеют существование Сольджи. Позавчера в клубе его выбор пал на Суа. Пусть делает, как велит его сердце.       — Ты хоть себя слышишь? — опять встрепенувшись, Бао, пересев к другу, постучала костяшками ему по лбу. — Мы говорим о Чон Хосоке! Не сердце его велело, а что-то другое, увидев задницу этой мерзкой Суа.       — Ты так говоришь, что можно подумать, будто он кобель какой-то. — Чонгук неодобрительно сощурил глаза и помотал головой. — Ая-яй-яй, Бао, неужели у тебя такое мнение про твоего друга?       — Для стоматологов, которым доходит очень непробиваемо, как через пломбу, — Гук притворно цокнул языком, давая понять, что ему уже поднадоели стёбы о его будущей профессии. — Напомню ещё раз, мы говорим о Чон Хосоке, он же Джей-Хоуп, Хоби или же, — и начала перечислять, загибая пальцы на руке. — Прелюбодей, сексуально активный мужчина, ловелас, блудник, или же просто — Чон Кобель! — заключила, стукнув кулаком по столу.       Обернувшись в сторону, Бао, фыркнув себе под нос, перевела взгляд Чонгука на их друга, который как раз двигался к ним с бутылкой минералки.       — Не такой он уже и…       Чонгук запнулся, когда в этот момент рядом проходила девушка в короткой юбке. Хосок, не упустив момент, предупредил, что она его надежда, и ещё обернулся, чтобы оглядеть вид девушки сзади и, кажется, водой подавился от этой картины.       Чонгук, поджав губы и переглянувшись с подругой, закивал.       — Да, ты абсолютно права.       — Как ты мог?! — злобно поинтересовалась Бао у Джей-Хоупа, севшего рядом, а тот непонимающе посмотрел на подругу, а после — вслед той девушке. — Я про твои фиктивные отношения с Суа.       — Они не фиктивные, — спокойно встрял Чонгук.       — Суа всегда была мне симпатична, и Куки одобрил мой выбор, — пожал плечами Хосок и равнодушно подкинул бутылку, и когда та сделала флип, став вертикально, округлив глаза, указал на неё двумя руками. — Видели?!       — Она лучшая подруга Лиран, — раздражённо вскрикнула Бао, толкнув бутылку ладонью, чтобы та упала. — Зачем ты это допустил? — обиженно ударила Чонгука кулаком в плечо.       — Чтобы Хосок остепенился, — ясно дал понять он.       Остепенился…       Остепенился, блять!       Его ведь даже кастрация не остановит, а они говорят о какой-то Сон Суа.       Сам Джей-Хоуп никак не отреагировал на этот абсурд. Хоть он и спокоен, но Бао уверена, что внутри его черти от злости задыхаются. Возможно, даже жалеет, что всегда держит свои обещания. На самом деле, Хосок пытается просто абстрагироваться, и вообще старается не думать, что уже такое его долгое одиночество нарушено. А не обращать внимания на серьёзные факторы — он умеет.       — Я тут случайно узнал, что вы снова в Чэг-Чэг играли? — перевёл тему Чонгук, чтобы хоть как-то отвлечься.       — Не переживай, — тяжело вздохнула Бао, ложась тому на плечо и отбрасывая плохие мысли о новоиспеченной пассии друга. — Ничего криминального не произошло, не считая драку Хоби.       Джей-Хоуп от воспоминания сморщился, дотронувшись до ссадины над губой.       — А что насчёт сонсэннима Кима?       Бао тут же напряглась, как и Хосок. Знали, что Чонгук, узнав суть спора, сейчас начнёт метать молниями. Если он действительно прознал о уму-непостижимо-самому-тупому-в-жизни-споре — их можно выносить из кафетерия ногами вперёд.       — Да ничего такого…       Подняв голову, Бао многозначно посмотрела на Хоби, который мог раскрыть эту тайну, но увидев, как он сам в недоумении покосился на Чонгука, поняла, что здесь не причём.       — Просто спор на соблазнение, — тут же отчеканила Бао и поспешно закусила язык, увидев, как у того от удивления лицо вытянулось, а Хоби только разочарованно хлопнул себя по лбу.       — Кто этот несчастный, которому не поздоровилось попасть в её поле зрения? — спросил Чонгук, переводя взгляд на Джей-Хоупа, который в недопонимании нахмурился. — Кому не повезло быть соблазнённым этим монстром? — указал на девушку он, откровенно веселясь своим остроумием.       Осознав, что друг не знает о сонсэнниме, они нервно и немного фальшиво засмеялись. Хосок, очевидно, перестарался, его похлопывания по колену и вытирания невидимых слёз были явно лишними. Чонгук, заметив это, подозрительно окинул друзей взглядом, поэтому Бао быстро начала спасать ситуацию.       — Я должна соблазнить одного первокурсника, м-м… Чхве Ёнджуна.       — Что-то слышал про него, только вот не помню, что именно, — задумчиво проговорил Чонгук, а после беззаботно пожал плечами. — Так, кто из вас покрасил шевелюру Ким Тэхёна? — ехидно пройдясь глазами по друзьям, поинтересовался он, а они облегчённо опустили плечи.       — Походу, он сам, — Чонгук с подозрением сощурил глаза на девушке. — Куки, а давай заключим спор?       Чонгук, закатив глаза, отмахнулся от подруги, как от какой-то назойливой мухи, в это время Джей-Хоуп в предвкушении потёр ладошки.       — Я буду ходить на дополнительные к сонсэнниму Киму?       — Это невозможно! — Хосок, выдвинув нижнюю губу, отрицательно помотал головой.       Сам Чонгук саркастически принял данные слова, но, задумавшись, одобрительно кивнул.       — Спорим. На желание?        — Да, — восторжествовала Бао, сжав его мизинчик. — Йаа, Чонгуки-и! — в страхе прикрыла рот, осмотревшись по сторонам, тот в непонимании сдвинул брови, а Хосок с сожалением похлопал друга по плечу. — Забыла сказать, что я уже через полчаса иду на дополнительное к сонсэнниму!       — Врёшь, — заключил Чонгук, не веря ни единому слову.       — Это правда, — развел руки Хоби, когда друг посмотрел на него.       — Ты что, шантажировала его?       Чонгук прям в точку попал, ведь Бао добилась своего триумфа через шантаж, но это не столь важно, главное итог.       — Такс-с, желание, — Бао, обняв парня одной рукой за шею, задумчиво потёрла подбородок, хоть и давно знала, чего хочет от него. — Ты должен погулять с Лилу.       — На свидание намекаешь, что ли? — нахмурился Чонгук, щипнув девушку за нос.       — Бао, ты что удумала? — Хосок, сморщив лоб, сложил руки на груди. — Ты кому сестру решила доверить?       — Ну точно не тебе, — фыркнул Чонгук, уловив непонимающий взгляд друга. — У тебя репутация настолько подпорчена, что была бы воля Бао, вообще изолировала бы тебя и подняла вопрос, во благо слабому полу, о твоей кастрации.       — Да, что вы там напридумывали себе?! — не выдержала Бао, пощёлкав пальцами между их лицами, привлекая к себе внимание. — Я прошу просто с ней погулять, не более. Почему Чонгук? Потому что он нравится Лу, а ей сейчас нужно развеяться. Мне не очень по душе, что она опять по ночам сбегает из дома. Плюс ко всему, она уважает мнение Гука и считает его достаточно мудрым.       Хосок только хмыкнул, закинув ногу на ногу. Знал, что Лу больше нравился Чонгук, младшая Им любила, когда он был у них в гостях, всегда находила с ним общие темы и, как для неё, была очень мила с ним. Хосока же в какой-то момент начала сравнивать с пустым местом, гостеприимством явно не славилась и всегда таким взглядом на него смотрела… Джей-Хоуп вёл себя как всегда с ней, нелепые шутки, искренняя улыбка. Лилу же включала в себе какую-то мелкую стервочку, которая напрочь игнорировала его и кратко отвечала на любые вопросы. Но всё же, когда нужна была помощь Бао, чтобы забрать «мёртвое» тело Хоби из клуба, когда Чонгук где-то пропадал, Лу никогда не отказывала.       — Бао, я бы и без этого спора не отказался прогуляться с Лилу, — видно было, что Гуку даже обидно стало, что она просила его таким подлым образом. — Скажешь хотя бы, что у неё за проблемы?       — Влюбилась, — досадно констатировала Бао.       — Влюбилась?! — шокировано в унисон воскликнули друзья.       Парни знали, что младшая Им относилась хладнокровно к проявлениям влюблённых чувств. У неё друзей не было, не говоря уже о парнях.       — Знаешь в кого? — поинтересовался Хосок, протолкнув язык во внутреннюю сторону щеки.       Бао только отрицательно помотала головой, заправив за уши волосы. Вспоминать её налитые болью глаза и горькие слёзы — было невыносимо.       — Давайте не будем об этом.       Друзья понимающе закивали, зная, что грустные моменты, связанные с семьёй, она всегда не горела желанием обговаривать. Джей-Хоуп, отвлёкшись на телефон, начал просматривать сообщения «своей девушки». Чонгуку также пришло сообщение, и лучше бы ему написала та самая Сон Суа, чем великолепный Ким Сокджин!       Джин, видимо, грел до сих пор внутри обиду на неё, желая отомстить за тот случай в клубе. Бао знала, видела, на каждой перемене это читалось в джиновских глазах. Только в них. Думала, что же это чудо может выкинуть. Но то, что он сделал сейчас, было, как по ней, хуже некуда. Казалось, что почувствовать язык Джина в своём рту, было лучше, чем то, что он написал в своём сообщении.       Чонгук пару раз вчитывался, хмурив лоб, от чего Хоби, отвлёкшись от своего телефона, скользнул по экрану другого смартфона.       Хосок впадает в осадок и тут же подрывается с места.       — Ооо, кажись, уже на тренировку опаздываю, — взглянув на ручные часы, замешкался Джей-Хоуп.       — Ты поспорила с Хосоком, что сонсэнним Ким Тэхён станет твоим?!       Ненавижу тебя, Ким Сокджин, всеми фибрами души!

***

      Бао шла, как человек, который только что испустил дух, потому что разговор с Чонгуком о её поведении с Хосоком очень сильно выматывает. Понятно, что их спор с Хоби не аннулировался, но то, что Чонгук это просто так не оставит, ясно дал понять.       Солнце скрывалось за горизонтом, оставляя мутно-лимонный свет. На улице стояла тёплая осень, листья ещё не опали, просто окрасились в золотисто-красный цвет. Остановившись возле ворот университета, где располагался большой клён, осмотрела дерево, которое каждый год в эту пору было самым красивым в их городе. Когда всё же один кленовый листочек сорвался с ветки и начал падать, как в замедленной съёмке, Бао, аккуратно открыв ладошку, словила его, покрутив в пальцах.       Ненавидит осень. Красивая, бесспорно. Но воспоминания могут оставить такой след, что прям каждое нелепое сходство с прошлым, даёт почувствовать горький вкус пережитого.       Поднеся листок к лицу, вдохнула запах сухости и тут же поморщила нос, откинув его на землю.       Услышав спокойные и неторопливые шаги, обернулась, увидев, как недалеко проходит сонсэнним Ким Тэхён, которого она узнала из-за цвета волос. Он выглядел не так как всегда, без преподавательского дресс-кода. На его ногах замшевые челси на жёсткой подошве, чёрные джинсы с рваными краями внизу, которые выделяли длинные ноги и накачанные бёдра, зелёное худи. Волосы были не, как всегда, забраны назад, открывающие лоб, а были в каком-то правильном беспорядке… Он точно преподаватель, а не студент какой-то?       Нет-нет, синяя копна волос напоминает, что это точно Ким Тэхён.       Сонсэнним, проходя мимо, скользнул по студентке пустыми глазами. Ей кажется, у него талант делать из неё пустое место, в этом плане он её кумир.       Двинувшись с места и ускорив шаг, шла позади него на расстоянии вытянутой руки.       Похожа ли она сейчас на маньячку?       Сомнительно.       Но, когда её глаза опустились на подтянутые ягодицы Ким Тэхёна, которые очень хорошо выделяла жёсткая ткань джинсов, закусила губу. В этот момент, наверняка, можно было прицепить к ней табличку: «Аккуратно, извращенка.»       Ким Тэхён спокойно шёл впереди, спрятав руки в карманах, хоть она уверена, слышал шаги и «чувствовал жопой», что она сзади и, возможно, то, что на его некое достоинство ведётся покушение.       — Будете так глазеть, — вдруг резко остановился преподаватель, из-за чего Бао чуть в него не врезалась, а мужчина бесчувственно взглянул на неё через плечо. — Ещё отсохнет и отпадёт.       — Я говорила, что у вас лучший вид сзади?       — Что?       — Что?       О нет, она это в слух сказала?..       Ким Тэхён только качнул головой и снова ступил дальше, не дождавшись её.       — Сонсэнним, вы не рады меня видеть? — с долей горечи произнесла Бао, стараясь обаятельно улыбаться.       — Послушайте, студентка… — начал щёлкать в воздухе пальцами, притворяясь, что забыл её фамилию. — Им? Давайте скорее начнём и так же закончим? У меня ещё планы на вечер.       Сонсэнним действительно спешил, так быстро шёл, что ей приходилось почти бежать за ним.       — Быстрее, — кинул он недовольный взгляд через плечо.       — Сонсэнним Ким, спасибо вам за то, что вы не физрук, — переведя дыхание, осознала Бао, когда они зашли в библиотеку. — Или всё же подрабатываете? — вдруг исправилась она, опять скользнув глазами по накаченной заднице. — Как вам предложение, погонять меня индивидуально на беговой дорожке?       Мужчина, только закатив глаза, подошёл к полкам с книгами, а ей указал на место за свободным столом. Бао с подозрением оглянулась по сторонам, переводя взгляд на сонсэннима Кима, который, достав пару книг, вальяжно присел напротив неё.       — А где все остальные? — нахмурившись, осмотрела пустую библиотеку. — Вы позвали меня сюда одну, чтобы покушение на мою жизнь совершить, или отодрать до смерти унижениями о моём низком айкью?       — Без «или», то и другое. Для вас индивидуальный факультатив, — хмыкнул он, впихнув ей в руки пару книг. — Мы ведь только историей занимаемся, забыли?       Бао, конечно, не думала, что на дополнительных она действительно будет заниматься историей с сонсэннимом… Что, в принципе, логично, да?       Даже как-то подрасстроилась, когда мужчина начал ей объяснять уже давно пройденный материал. Бао хочет другого отношения к себе, и манит он её до боли в кончиках пальцев. Не знает, как именно, но он точно что-то вытворяет с её телом, когда находится рядом с ним. У неё внутри рядом с ним всегда ярый протест, который хочет, чтобы между ними была хоть какая-то близость, даже во взгляде.       Бао, отвлекается от книги, где мужчина указывал ручкой на карту и увлечённо рассказывал о какой-то войне — запоминать было сложно, потому что в её голове ещё худшее противостояние, нежели в первой мировой. Более часа, Тэхён был непоколебим. Пресекал каждое её неумелое движение коснуться, ударом ручки по рукам. Если она хотела продвинуть ближе стульчик, он, не отвлекаясь, просто легко ногой обратно за ножку отодвигал. Стоило ей больше задерживать на нём взгляд, брал её за затылок и почти что носом тыкал в книгу. Прямо непропогибаемый, чёрт его побери! А когда он ей впихнул листки с вопросами, чтобы проверить, как она осваивает материал, ещё больше загрустила.       Ответив по пару вопросов, опять поднимает глаза, видя, как Тэхён покусывает губы, проверяя какие-то тесты. Его большие глаза, обрамлённые густыми ресницами, казались для неё самыми идеальными, которые она видела в своей жизни. Хотела бы увидеть, как эти глаза могут не чёрство смотреть на неё, а с каким-то минимальным интересом. Уверена, что Ким Тэхён, когда улыбается искренне, может невидимо выстрелить в сердце любой девушки. Но этот манёвр он не применял. Только ухмылки, несущие за собой сдержанность, насмешки и презрение.       Сонсэнним Ким длинными пальцами потирает шею, устало вздыхая. После опять продолжает вычитывать что-то в листке и мимолётно улыбается, прикоснувшись пальцами к мочке уха.       Показалось, или это была его естественная улыбка?       Большие глаза ловят Бао с поличным на подглядках, и в эту секунду у неё сердце пропускает удар. Хотелось скинуть всё со стола и придвинуть мужчину за ворот капюшона к себе, запуская пальцы ему в волосы и впиваясь в ненасытный поцелуй. Сильно хотелось услышать, как сонсэнним будет просить не прекращать и невинно стонать в губы, сжимая её бёдра до синяков.       Ох, ты, ёб твою мать, о чём это она?!       — Это неправильно, — перевёл взгляд в её тетрадь и, кивнув, легко стукнул студентку ручкой по лбу. — Вы слушали меня?       Неправильно?! Неправильно думать о преподавателе в эротических мечтах, вот, что действительно неправильно!       Сонэснним Ким глаза округляет, когда видит на полях вырисованные закарлючки, и если присмотреться, это довольно непристойные изображения.       — Студентка Им Бао, откуда вы такая?       — Из ваших эротических фантазий, вы ведь думаете обо мне ночью?       — Это вы о чём сейчас думаете? — и опять ударил ручкой по лбу, но уже сильнее.       — О том, как изнасилую вас, сонсэнним! — угрожающе выдала, потерев лоб, а у того брови вверх поползли, после услышанного.       — Поверьте, изнасиловать можете только мой слух своими познаниями, а если вы о моральном, уверяю, вы надругались надо мной уже за сотни раз, — вынес свой вердикт мужчина.       Тэхён подпирает ладонью подбородок, и смотрит на студентку, которую он сумел заткнуть на пару секунд, чтобы она попыталась подобрать подходящий ответ.       — Почему вы начали мне писать? — задаёт настойчиво свой вопрос, которому ответа никак найти не может.       Этот вопрос застал его врасплох, но это он умело скрывает.       — Чтобы убедиться.       — В чём?       —  Вправду ли вы достойны своего клейма.       — Так вы, всё же, не скрываете того, что интересуетесь мной?       — Мне интересно, что преграждает тому, что я никак не могу добиться от вас курсовой и хоть одной положительной оценки. Это вправду из-за того, что ваш мозг никакой реанимации не подлежит, или ваши поклонники подталкивают учить только язык тел?       — Методы у вас просто неправильные, сонэснним Ким Тэхён-ши.       — Тогда я подумаю об улучшении их на досуге, — натянуто улыбается и встаёт из-за стола, смотря на наручные часы, а после, кивая на стол. — Расставьте книги по местам.       — Вы боитесь меня, поэтому сразу сбегаете? — ухмыляется Бао, взяв книги и подойдя к стеллажу, ищет глазами нужную полку.       Боится? Хмпф. Тэхён так и замер на этом слове, не знал, что лучше: рассмеяться или же просто уйти.       — Ещё один вопрос, зачем вы тогда меня поцеловали?       — Чего вы добиваетесь от меня? — как всегда, в холодной манере спрашивает сонсэнним и направляется к ней, подтягивая рукава, тем же оголяя крепкие руки, с толстыми прожилками вен.       Сильные руки преподавателя опёрлись по обе стороны от её головы, и Бао почувствовала, как его грудь вздымалась, опираясь в её спину, а кончик носа упёрся в её волосы, легко вдыхая запах.       — Вас, — тихо, почти шёпотом, ставя последнюю книгу, и оборачивается через плечо.       Ким Тэхён в пару сантиметрах от её лица, даже можно уловить запах черничной жвачки из его рта. На таком расстоянии она может рассматривать всё слишком детально, открывая для себя новые созвездия родинок на его лице и маленькие чёрные капельки в радужке карих глаз.       — Меня? — не спросил, а больше утвердил сонсэнним. — Чего действительно?       Он вправду хотел знать ответ. Какого чёрта, такое больное внимание в его сторону? Для хороших оценок? Чтобы соблазнить, а после поступить, как с тем философом? Отомстить ему решила? Или всё хуже, чем он думает? Что, она, блять, хочет от него?!       Бао, смотря в глаза, проговаривает в самые губы:       — Я хочу лишь ваше сердце, — и этот ответ впечатывается в его голову болезненными ударом, с обещанием, что оно с ним на долгие бессонные ночи. — Влюбитесь в меня, сонсэнним, пожалуйста, — будто искренне, будто ей так это необходимо.       Бао пытается расшифровать взгляд, который ничего за собой не несёт, но когда скользит глазами по сильно сжимающейся челюсти, понимает — дела плохи.       — Пошла вон, — оттолкнувшись руками от стеллажа, грубо выдал, злостно набирая в грудь воздух, пытаясь ещё больше не нагрубить, а язык всё продолжал жечь, потому что за этот безвкусный ответ, он не то чтобы неаттестацию влепить хочет, он по этим лживым губам влепить мечтает.       Не такой реакции Бао ожидала, совсем не такой!       — Если вы думаете, что, обозвав меня шлюхой, или проявив грубость, прогоняя меня, я расплачусь и стану вас ненавидеть, тогда вы меня действительно не знаете.       — Прекрасно знаю, — раздражённо вздохнул сонсэнним.       — До следующего дополнительного, — закинув сумку на плечо и подмигнув преподавателю Киму, направилась к выходу.       Бао, выйдя за дверь, услышала, как он ногой пнул парту.       Что? Не сработал ваш план, Ким Тэхён-ши?       И её, вроде как, тоже.        Влюбитесь в меня, сонсэнним, пожалуйста.       Ей кажется, самым большим достижением их спора с Хоби будет сердце Тэхёна.       Кажись, план её завоевания сердечка сонсэннима — сплошное дно. Он не купился на все её взгляды и слова, всегда такой непоколебимый, что, наверняка, сегодняшние действия, не то, что ничего не дадут, хуже того, всё усугубят. Она заметила его недоверчивый взгляд, во время их разговора, он будто сканировал её слова на ложь — и поймал.       Не испытывала какого-то угрызения совести, разыгрывая эту сценку одного актёра. Она готова уже и джиновские приёмчики применять, если будет необходимо.       Бао, сев в автобус на заднее сидение, прижалась лбом к холодному окну, набирая Хосока.       — Ну, как всё прошло? — тут же начинает друг.       — Мне кажется, он хотел меня избить за придуманную мной реплику… После расскажу. Мне нужно младших забрать с тренировки, — вздохнула Бао, когда увидела сообщения от отца, неуспевающего забрать детей. — После встретимся.       — Чонгук говорил, что заедет в девять за нами. Сейчас, насколько знаю, он с Лилу в парке развлечений.       — Развлечений? — переспросила Бао, засмеявшись. — Мне, конечно, нравится отношение Чонгука к Лу, как к младшей сестре, но не этого я добиваюсь…       — Так ты всё-таки что-то задумала!       — Я хочу выбить из её головы того недоноска, в которого она влюблена, а выбивать будем Чон Чонгуком.       — И почему же он?       — Чонгук очень заботливый, думаю, Лу это подкупит. Хоть она и ледышка, но под напором чьей-то заботы незаметно тает. Я не добиваюсь их свести или что-то вроде этого. Развеется, пофлиртуют, возможно, поцелуются. Лилу не зациклится на том парне, да и всерьёз Гука не воспримет: она не наивная девочка. Может, я глупость делаю, но, мне кажется, из этого что-то выйдет.       Наверняка это плохая идея, и то, что она задумала играться с чувствами сонсэннима, также не хорошо…       Но, всё же… она ведь плохая?       — Глупость, — категорично отрезал Хосок. — Чонгук не переступит барьер, который есть между ними. Он довольно серьёзен, и, чтобы отвлечь Лу от мыслей о безответной любви, не будет с ней зажиматься. Ко всему, твоя сестра ещё и младше. Он этого не сделает, если даже захочет. Пофлиртует? Поцелует? Не бывать этому.       — А ты бы переступил через всё это?       Повисла давящая тишина, Бао даже, нахмурившись, посмотрела на экран, чтобы убедиться не прервался ли звонок.       — Ты думаешь, я настолько отвратителен, что буду совращать твою сестру?       — Нуу, — Бао задумалась, зная точно, что в этот момент её друг хмурится. — И да, и нет, Хосок, это спорный вопрос. Зная твою неконтролируемую страсть к женскому полу… А с другой стороны, зная твоё отношение к Лилу и табу на непорочное, вряд ли.       — Я бы Лилу никогда не тронул…       Ещё пообщавшись с другом до своей остановки, Бао решила зайти в кафетерий, находившийся рядом с клубом по тхэквондо, где занимались Ами и Рио. Она почти всегда заходила в это место, чтобы купить что-то перекусить младшим, ведь знает, какие они голодные после тренировки. Рио одиннадцать лет, и он, как старший брат, заходил в младший класс по тхэквондо и забирал Ами, которая была младше на пять лет, после, уже вдвоём, подходили к Бао в кафетерий, чтобы отправиться домой.       Бао не знает, что именно повлияло на младших заниматься боевыми искусствами, дело в каких-то мультиках, или всё же… они привыкли с самого детства, что только сами могут постоять за себя? Хотя столько времени прошло, что глупо допускать такие мысли. Но младшие Им настолько решили серьёзно заняться этим спортом, что почти всё своё свободное время проводят в клубе. Бао с Лу иногда даже не по себе становится от мысли, что, когда Рио и Ами повзрослеют, с лёгкостью смогут их отделать из-за старых обид. У самого младшего, Вина, также идут какие-то садистские замашки. Бао однажды застукала его, когда он заламывал плюшевого кролика. Она в возрасте одного года обнималась с игрушками, а не делала им болевые приёмы.       — Можно, пожалуйста, американо и два бунгеопанга, — обратилась Бао к баристе, который стоял к ней спиной и смотрел на плазму, где шла какая-то сопливая дорама.       Бао даже показалось, что сначала её проигнорировал, но парень, дождавшись экранного поцелуя влюблённой парочки, удосужился глянуть на неё через плечо. Когда она рассмотрела его лицо, немного опешила, как и он, но после растянулся в самой милой улыбке.       — Красивые ромашки, — вдруг также улыбнулась ему Бао, когда он приступил к приготовлению напитка.       Совсем недавно на её парте лежал небольшой букет её любимых цветов, ну и не сложно было понять, от кого это. Поблагодарить не удалось, поскольку Чхве Ёнджун, кажись, начал прогуливать университет.       — Хотел сделать тебе приятно, — беззаботно пожал Джун плечами, не смотря в глаза.       По её мнению, Ёнджун был очень мил, и было бы кощунством обидеть такого беззлобного парня. Стыдно признаться, что Джун был первым парнем, подарившим ей цветы. Поклонников у неё за всю жизнь собралось только двое. Первый — старый охранник из бывшей школы, которому она напоминала его внучку, поэтому частенько угощал сладостями. Истинный поклонник — это, конечно, был отец. Ну и, возможно, Чхве Ёнджун займёт почётное третье место. Все те парни, которые были в университете, — взять даже самый яркий пример, Ким Сокджин — это было не что иное, как издевательские и бессмысленные подкаты к нашумевшей шлюхе университета, то есть к Им Бао.       — Простого «спасибо» будет достаточно? — поинтересовалась она у парня, опираясь локтями о стойку и отмечая для себя, что его новый образ придавал ему обаяния и мужества.       — Спасибо? — вторил он, скользнув по её телу глазами и облизывая нижнюю губу, пока машинка делала американо. — Думаю, недостаточно.       Вот этот жест вообще не вписывался в образ милашки Джуна, который она себе нарисовала в голове. Взгляд был странный, какой-то грязный, что ли. Этот манёвр с языком очень любил использовать Джей-Хоуп, и, зная, что он за собой несёт, это заставило её немного, так сказать, подофигеть.       — Достаточно будет твоего внимания и искренней улыбки, — пояснил Ёнджун, предоставляя американо и бумажный пакетик со сладостями. — За счёт заведения, Бао, — произнеся её имя, заметила, как у него покраснели щёчки от смущения, и он поспешно опустил глаза немного вниз.       Так, спокойно, картинка неприступного Чхве Ёнджуна вернулась обратно.       — Надеюсь, завтра увидимся Ёнджун-и, — подмигнула ему Бао, а он, ответив улыбкой, опять отвёл застенчивый взгляд. Остановившись у входной двери, ещё, наконец, решила добавить: — Если не придёшь в универ, учти, я знаю, где ты работаешь.       Выйдя из кафетерия, Бао осмотрелась по сторонам, поняв, что младшие уже как на десять минут опаздывают, поэтому решила всё-таки зайти в спортивный-клуб, чтобы поторопить юных бойцов.       Когда Бао ждала, пока фонарь покажет ей зелёный свет, заметила, как на той стороне остановился знакомый, небольшой матовый джип. С водительского места вышел сонсэнним Ким, и она поняла, что не прогадала, а после, из машины вышла молодая девушка. Наверное, нужно повесить медаль Ким Тэхёну за то, что это точно не студентка университета, по крайне мере, их. Сонсэнним направился в маркет, пока девушка скучающе начала разглядывать ночной Сеул. Светофор показал зелёный, и в голове Бао загорелась прекрасная идея. Закинув бунгеопанги в сумку и почти пустой стакан в мусорку, мигом перебежав дорогу, направилась к девушке, поглядывая на выход из маркета.       Главное, чтобы сонсэнним Ким не застукал.       — Прости, — обратив внимание очень даже красивой брюнетки, показательно оглянулась по сторонам. — Тэ далёко ушёл? — не дав ей ответить, тут же продолжила. — Передай пожалуйста, чтобы мне купил прокладки, когда вернётся домой, — она, нахмурившись, окинула незнакомку недовольным взглядом. — О-о, и детям пусть купит киндеры, а то, как всегда, забудет, а мне после целую ночь утешать их и объяснять, почему отец безголовый, — девушка, наверняка, язык проглотила, только с приоткрытым ртом наивно хлопала веками. — А что ты смотришь так? Не переживай, у нас свободный брак, я разрешаю ему шляться с другими. Ну знаешь, потрахается, но всё же вернётся назад к жене. Кто же, как не я, приму его с геморроем и простатой?       — Ты что, больная? — опомнилась девушка, сложив руки на груди. — У Тэхёна нет жены и детей, вали, а то сейчас дурку вызову.       — Вот ты где! — позади Бао раздался радостный голос Рио, а следом ей на спину запрыгнула Ами, которую она поспешно подхватила под коленями. — Почему папа нас не забрал?       — Работа? — предположила младшая сестра, выделывая одной рукой на голове Бао творческий беспорядок.       — Работа, — тягостно подтвердила, окинув взглядом девушку, которая уже точно убедилась в правдивости слов. — Напомни ещё ему на ночь принять проносные, — на конец добавила Бао, когда заметила через стеклянные стены маркета сонсэннима на кассе.       Оставив обалдевшую пассию Кима, они сели в автобус, как раз подъехавший в подходящий момент.       Наблюдать в удаляющемся автобусе, как девушка начинает кричать на Ким Тэхёна, вышедшего из маркета — одно наслаждение. Успев увидеть, как она даёт ему смачную пощёчину, Бао болезненно сморщила люб.       — Бао, показать крутой болевой захват? — не дождавшись ответа, она почувствовала, как Рио начал заводить её руку за спину.       — Нет-Нет!

***

      Сладкий, плавящий запах сахара щекочет нюх, из-за чего Чонгук морщит нос. Он проходится по карманам джинсов, чтобы достать пачку сигарет, но как только вспоминает, что младшая Им ненавидит запах табака, решает воздержаться от курения.       Расплатившись с продавцом, Чонгук довольно осмотрел большой шар ваты. Надеется, что Лилу понравится, ведь предыдущие его идеи не увенчались успехом. Когда он предложил покататься на аттракционах, младшая, в прямом смысле помахав ему рукой, отправилась на разворот — еле удалось убедить её остаться с ним.       В кафетерии, к которому они направились после этого, к ним пристал пантомим. Чонгуку понравилась его умелая игра, даже сумел ему жестами ответить, на что детишки, присутствующие в заведении, весело смеялись. Через время тому парнишке что-то взбрело в голову, и он, к своему несчастью, переключился на Лу, которая из всех, единственная, не замечала его, а просто читала что-то в телефоне, кушая мороженое.       Поначалу Лилу «любезно» попросила его не приставать, но, видимо, слова: «отвали, придурок» — немного задели и раззадорили пантомима. Поэтому он с новой силой попытался привлечь внимание Лу, чтобы та выдала ему какое-то подобие улыбки. Чонгук, почувствовав, что дело попахивает минимум скандалом, а максимум дракой, расплатившись, хотел быстрее уйти с младшей Им. Только вот не успел. Не знает, чем парень руководствовался перед тем, как защекотать Лилу… Увёл её Гук под рёв детей, которые увидели, как милая на вид девушка, отбила коленом продолжение рода того пантомима. Пришлось ещё рот ей одной рукой закрывать, чтобы дети не услышали прекрасный лексикон девушки.       Когда Чонгук направлялся к Лилу, которая ждала его на лавочке, издалека заметил, как возле неё нарисовалось двое студентов из их университета.       — О, смотри-ка, это ведь сестрёнка Бао, — парень, вальяжно плюхнувшись возле младшей Им, закинул руку на её плечо, когда та продолжала смотреть в телефон. — Одна?       — Отвали, дитя аборта, — только и выдала она, передёрнув плечами, но студент руку не забрал.       — Сказать по правде, — второй парень вырвал из рук телефон Лу, ехидно улыбнувшись, когда её холодный взгляд поднялся на него. — Ты хуже своей сестры будешь. А про внешность твою вообще молчу, ты ведь не кореянка? Мать гулящая?..       Лилу хотела выдать что-то остроумно ядовитое, но переведя взгляд на подходящего Чонгука, больше не видела смысла что-то говорить. Даже не потому, что друг сестры сейчас заступится, она просто не хотела показывать, что их слова имеют над ней власть. Им Лу плевать на мнение других, и на свои чувства, даже если нестерпимо под грудной клеткой слева колит.       Чонгук руку парня тут же отдёргивает от Лилу, с желанием сломать ему её, но тот вовремя поднимается с места, на шаг отступая, точно, как и его друг. Гук, подмигнув младшей, впихнул ей в руку вату и переключился на студентов.       — Ещё раз увижу возле Лилу…       — Не увидишь! — хором запели парни, не желая нарваться на конфликт. — Прости, мы не знали, что она твоя девушка.       Чонгук, ничего не ответив, кивнул, чтобы убирались. Многие из студентов знали его родителей, которые руководили крупной сетью стоматологических клиник почти по всей Южной Корее. Соответственно, связи Гук имел с многими влиятельными людьми, поэтому с ним боялись входить в какие-либо конфликты, хоть он никогда не пользовался своим статусом и не намеревался. Возможно, его личность и сыграла в пользу самой Бао, ведь, когда он был рядом с подругой, мало кто осмеливался что-то говорить, и Чонгук не думал, что и Лу нужно будет ограждать от буллинга.       — Розовая? Ты серьёзно? — Лилу, оглядев яркую вату, перевела на парня взгляд, и такое чувство было, что он ей что-то бесстыдное предложил, и она приняла это за оскорбление.       — Чёрт, Лу, — Чонгук, встрепав волосы, оглянулся на недалеко стоявшего продавца ваты. — Какой цвет хочешь?       — Нефритовый, — поднявшись с лавочки, выдаёт она.       — Нефритовый? — хмурится, рассматривая её полную серьёзность, ко всему, вспоминая, что она учится на искусствоведа, считывает это за правду — придираться к деталям её всё. — Не бывает нефритовой ваты.       Лилу только грустно вздыхает, опустив плечи, но, когда замечает, как Гук, достав телефон, начал усердно что-то искать, вскидывает брови.       — Что ты делаешь?       — Ищу, где можно купить вату нефритового цвета, — объяснил он ошалевшей Лу и, тут же победно улыбнувшись, показал ей экран телефона. — Можем поехать в Мендон-гу, там в одном месте выделывают разные цвета.       Лилу, только невинно подняв на него глаза, хлопает себя по лбу, а после, помотав головой, направилась к стоянке, не дожидаясь парня.       — У сестры точно неадекватные друзья, — сама себе утвердила Лу, отрывая кусочек ваты.       — Ты хотела сказать, лучшие? — Чонгук, ущипнув её за маленький носик и выхватив из рук комочек сладости, закинул себе в рот.       Лилу, обнаружив под ногами плитку, решила продвигаться по ней, не ступая по швам, а Чонгук лишь со стороны наблюдает, улыбаясь. Ну да, не ребёнок. Он даже не берёт во внимание то, что она уже всю вату за пару секунд слопала, только пальцы липкие облизывала после сладости. Достаточно наумилявшись её детской игрой, перегнав на два шага, идёт спиной вперёд, оглядывая Лу с ног до головы.       — Чонгук, будешь так смотреть, подумаю, что ещё запал, если так, — она грозно направила на него указательный палец. — Автоматически пропадаешь из моей жизни.       — Хочешь, на баранчике покатаю?       Лилу резко тормозит, из-за чего летит вперёд, чуть не падая, но Чонгук, вовремя подхватив её, возвращает в исходное положение.       — Ты что, придурок?! — отпихнув руки, фыркает Лу. — Какой ещё баранчик?       — Ну-у, как какой? — показательно хлопает по своим плечам. — Баранчик.       — Прости, но у меня нет прав на вождение баранов, — категорично заявила она, открестившись руками.       Когда они вернулись в машину, Лилу бесцеремонно забралась ногами на сиденье, обхватывая руками коленки. Она что-то усердно обдумывала, бросая на парня скептические взгляды, и, когда хотела что-то спросить, резко одумавшись, поджимала губы.       — Ты чего-то добиваешься, Чон Чонгук? — всё же выдала Лу на одном дыхании. — Я хорошо тебя знаю, и в том, что ты остроумный, не сомневаюсь. Только вот не понимаю, что ты хочешь получить для себя от этой встречи?       — Ничего, — пожал плечами он, включая поворотник и выворачивая руль влево. — От этой встречи я получил то, что хотел. Эта прогулка, наверное, будет одним из самых ярких воспоминаний, связанных с парком развлечений, — Чонгук мимолётно глянул, как младшая недоверчиво приподняла бровь. — Можешь не скрывать Лу, я знаю, что тебе также понравилось. Ты бы хотела это повторить, и скажу, что я только за.       — Это была самая ужасная прогулка в моей жизни. Аттракционы? Пантомим? Так ещё, ко всему, не нефритовая вата? Ты серьёзно? Понравилось?       — Да, это был провал, — улыбаясь, кивает Чонгук. — Но тебе ведь нравится моя компания.       — Ты слишком уверен в себе — это диагноз.       — Но всё же я бы хотел кое-что узнать.       Лилу только победно улыбается, подтверждая свои предположения, и одобрительно кивает, показывая, что она вся во внимании.       — Ты влюблена? — Лу только хотела возразить, но ей не дали даже начать. — Влюблена. У меня было два предположения в кого. Первая — это, как ни странно, был я, — младшая Им тут же наглядно фыркнула. — Да, согласен, уже убедился, что не я, а второй вариант, — улыбаясь, отрицательно качает головой, не веря тому, что сейчас будет спрашивать. — Ты влюблена в Хосока?       — Ты думаешь, что вы единственные парни в мире?       — Думаю, если бы это был кто-то другой, ты бы призналась сестре. Учитывая, ко всему, твоё особое отношение к Джей-Хоупу… — Лилу молча уставилась в окно, не желая пересекаться взглядом. Чонгук, переведя дыхание, решил всё конкретно прояснить. — Лу, не знаю, достаточно ли ты прорисовала себе в голове настоящего Чон Хосока, поэтому я на всякий случай тебе расскажу, чтобы отбить напрочь все твои глупые чувства. Хосоку плевать на других девушек, пле-вать. Ты хоть знаешь его образ жизни? Тебе нужны милые отношения, цветочки, свидания, невинные поцелуи. Хосоку же только перепихон с любой девушкой, чтобы успокоить внутреннего зверя. Ко всему, зверя, которого уже давно приручили и посадили на цепь. Если ты растаяла под его добротой и чувством юмора, то спешу тебя огорчить, это сугубо отношение как к другу. Могу даже привести пример отношений, которые могли бы быть: ты ждёшь его на свидании с опозданием на час, а Джей-Хоуп в это время изменяет тебе где-то, ведь плевать ему на статус ваших отношений, ведь у него своё видение жизни. Ты знаешь главный запрет и табу Хосока: не притрагиваться к невинному?       — Всё сказал? — дождавшись его подтверждения, Лу все же перевела на парня невозмутимый взгляд. — Я не невинна, Чонгук.       — В смысле не невинна? — спокойно переспросил он, не замечая, как сильнее сжал руль.       — В смысле, что я лишилась её полгода назад… с Чон Хосоком.       Чонгук, резко вывернув руль, съезжает на обочину, давая по тормозам. Лу, не удержавшись, полетела вперёд, но он вовремя схватил её за плечи и развернул к себе. Сначала он удивлённо смотрел, а после его выражение лица сменилось на ярое негодование, когда в глазах напротив не увидел ни единого грамма лукавства.       — Он тебя совратил?! — Чонгук встряхнул её за плечи, чтобы убрать это непринуждённое выражение лица младшей. — Я убью его! Господи, если Бао узнает, она же его собственноручно кастрирует. Полгода назад?! Лилу, ты ведь была ещё несовершеннолетней… Он должен понести за это ответственность!       — Угомонись, — скинув чужие руки с плеч, Лу, ухмыльнувшись и шутя, продолжила: — Скажи, что после этого Хоби ещё обязан жениться на мне, за то, что обесчестил. Какой год на дворе? Это ведь просто секс, ничего больше. Нужно ещё поспорить, кто кого совратил, за всё отчитывать нужно только меня, не Хосока.       Чонгук не верит последним словам, этот ребёнок не может совратить, или всё же может?.. Иронично улыбнувшись себе, встрепал волосы рукой.       — Вот именно, для Джей-Хоупа просто секс, но не для тебя, Лу, вот в чём проблема, — Чонгук, обхватив руль ладонями, начал снова выезжать на трассу. — Чего ж тебя угораздило влюбиться именно в него? Знаешь, стоит признать, что если бы ты смогла его изменить, это было бы самое прекрасное чудо в его жизни. Только вот не бывать этому: даже одна из самых красивых и сексуальных студенток, Сон Суа, сейчас терпит поражение. Что же сможет сделать «невинный» ребёнок Лилу? Я более чем уверен, что он тебя боится, ты для него, как что-то нетронутое, чистое, на которое нельзя смотреть. Хотя, не так уж и боялся полгода назад…       — Ты так говоришь, будто я чего-то хочу от Хосока, — закатила глаза Лилу, обнимая сильнее коленки. — Ничего мне от него не нужно, я сама понимаю, что это всё абсурд. Но ты даже на маленькую долю секунды не веришь, что он может что-то ко мне испытывать?       — Вряд ли, Лилу. Даже если и правда, он сам себе этого не признает, — остановившись у дома Имов и заглушив двигатель, поворачивается к ней. — И это мы никак не сможем проверить.       — Почему же не сможем? — Лу, повернувшись боком, опёрлась ладонями о водительское сиденье. — Говорят, что стоматологи через поцелуй могут сказать есть ли камни. Может проверишь?       Чонгук считает себя довольно умным человеком, но, к удивлению, сначала не понял намёка, но, как только прозрел, чертыхнулся.       — Такс-с, до свидания, девушка! — усадив обратно Лу и перегнувшись через неё, дотянулся до дверной ручки и, открыв её, помахал на выход. — Иди-иди, домой, не выводи меня на смертный грех!       Лилу, обратно закрыв двери и сложив руки на груди, посмотрела на него из-подо лба.       — Чон, это простой поцелуй, — она это так беспечно сказала, что самому пришлось задуматься. — Ко всему, я бы хотела проверить зубы.       В этот момент из дома Имов вышел Джей-Хоуп, который, начав телефонный разговор и заметив знакомую машину, только помахал, не отвлекаясь от разговора, но к тому же не отводя от них взгляд.       Чонгук, потерев глаза от раздражения, отстёгивает пассажирский ремень и довольно резко опирается руками сверху о сиденье Лу. Её лицо в паре сантиметров от его, глазки бегают по всему чонгуковскому лицу, а он только прикован к губам, которые она всю дорогу терзала зубами.       — Полную диагностику не намерен делать.       Аккуратно прикоснувшись к губам, чувствует вкус немного горького грейпфрута. Он себя за это презирает, готов самому себе пощёчину отвесить за то, что повёлся на провокацию, но это будет после. Сейчас он только губы в ответ сминает, очень аккуратно и осторожно ладонью касаясь её щеки. Чонгук нахмурил немного брови, когда понял, что ему она не отвечает, хоть и пыталась — хотя, чему удивляться-то? Лилу невинная и совершенно в нём не заинтересована. Или всё же не так невинна, как он себе полагал?       Медленно отстранившись от девушки, Чонгук облизывает губы от бальзама, придерживая одной рукой её щеку.       — Он в шоке, — посмотрев за спину парня, шепчет Лу и переключается на него, когда он садится на своё место, кратко наблюдая за ошеломлением Джей-Хоупа. — Проверка ничего не дала, но всё же, спасибо.       — Вряд ли я скажу тебе: «всегда пожалуйста» или «обращайся», а лучше забудь и не вспоминай.       — Следующий раз едем в Мендон-гу за ватой и, конечно же, без диагностики стоматолога, — перед тем, как захлопнуть дверь, подняв уголок губ, подмигнула ему Лу и стоило ей отвернуться, улыбка сползла с её лица.       Всё больше продвигаясь к Хосоку, у Лилу перехватывало дыхание, и грудная клетка сжималась. Её обижает этот взгляд, в котором полностью ничего, кроме разве что удивления. Знала, что глупо будет идти на такую провокацию, но ей нужно было просто лишний раз убедиться, чтобы не было болезненных мыслей вроде таких, как: «а вдруг». Никаких исключений с этим парнем не может быть, в особенности с ней.       Стоит Лу ступить на веранду, немного хмурый взгляд не позволяет отвести глаза, кажется, что внутри у него всё наполнено тишиной, и она точно знала, что зайдёт в дом без каких-либо лишних слов, потому что его взгляд говорил за него.       Ему всё равно.       — Приличные девушки, чтобы ты знала, целуются только на третьем свидании.       Лилу сама себе едко улыбается, в его словах ни грамма ревности, что, конечно, её неимоверно огорчает. Хочется съязвить, сделать больнее, чтобы хоть как-то перекрыть своё угнетённое состояние, поэтому, сровнявшись с Джей-Хоупом, решает не уйти без ответа.       — А кто говорил, что я из приличных?       Хосок был уверен, что Лу пройдёт мимо, казалось, что с ним наедине оставаться больше чем на минуту она не может, не то чтобы говорить. Его бесит эта мелкая зараза, которая ему постоянно язвит, пытается вывести, а он всё терпит, натягивает улыбку, но то, что он увидел, заставляет вдруг не следовать своему образу. Забыть, что это сестра его лучшей подруги, и также ехидно съязвить, показывая, что его нервы, как оказывается, не железные.       — Мм, ты тогда навыков набиралась со мной, для Чонгука? — да, молодец, теперь он сам себя терзает за эти необдуманные слова.       Чон Хосок выбрал самую правильную тактику, чтобы её задеть. Лилу будто в зияющую рану соли насыпали, и сверху плюнули, для более лучшего унижения. Пытается не скривиться, подавить горькую улыбку, не позволить себе, чтобы губа предательски задрожала и, самое главное, взглянуть непозволительно обиженно-влюблёнными глазами.       — Не для тебя же, мудак, — ядовито произносит, смотря прямо в глаза, и уходит, специально задевая его плечом.       Хосок тут же разворачивается, руку поднимает, что-то выдавить из себя пытается, хотя бы извинение, но перед его носом захлопнулась дверь, давая понять — в задницу его извинения.       Да, он мудак и уже не раз в этом убеждался, и совсем неплохо, что она сумела ему об этом напомнить.                            Перед глазами немного кружится, ко всему, разноцветные блики ночного клуба не дают хоть как-то стабилизироваться. Чон Хосок уверен, если бы не опирался позади о барную стойку, точно бы упал замертво. И так чувство, что он падает бесконечно на пол, из-за бурлящего алкоголя в его организме. Облизывает губы, потому что пересохли от жажды или того, что слишком душно. В клубе пахнет освежающим дымом, выпускающимся на танцполе, пролитым алкоголем, смешанными духами и всепоглощающей вседозволенностью — его любимый набор.       Джей-Хоуп пальцами приглаживает выбившиеся пряди, цепляя оправу очков. Глаза он всегда прячет, когда выпивает, ведь вся недосказанность и разрывающие его нутро чувства, выливаются через них. Всё потому, что «вечно сияющая надежда» — немного подзаебалась. Приходя каждый раз в клуб, танцуя и напиваясь, он будто пытался доказать всем, что берёт от жизни всё и всех, а не потому что внутри, что-то пошло не так. Ведь приправленная ложь со словами любви, рассеялась по ветру, забирая ненужную пыль от обломков сердца. Хосок искренне желал наполнить свою внутреннюю пустоту кем-то, только, когда весь алкоголь из организма выходил, приходило осознание, что наполняет он совсем другую, и не свою пустоту, а лица девушек, с каждым разом всё больше похожих на Ю Сольджи. Думал, бред, это случайность, и вот только сейчас, когда в толпе танцующих, он ищет брюнеток с высоким длинным хвостом, сильно закусывает губу, разворачиваясь и прося бармена повторить заказ.       — Дружище, те девушки тебя глазами пожирают, — поставив стопку на стол, бармен похлопал Хосока по плечу, кивая в бок.       Хоби даже не взглянул. Пред этим уже встречался с ними глазами, там одна точно похожа на его личного мучителя — решает игнорировать, чтобы убедить самого себя и доказать свою независимость.       Под смену музыки за его спиной с новой силой всё оживились, но когда некоторые восторженные визжания не сходили, заломив брови, взглянул через плечо, и то, что он увидел, сумело его ввести в какую-то прострацию.       Все прожекторы клуба устремились на женское тело, которое двигалось на небольшом возвышенном подъёме, где часто танцевали пиджейки. И, видимо, девушка совсем не заботилась о том, что это законное рабочее место других, потому что для неё было самым важным — удовлетворить свои желания в танце.       Красные волосы ниже лопаток, не смотря на свою длину, всё равно не позволяли спрятать хоть какую-то деталь тела. Облегающая белая водолазка, с оголяющим верхом и тканевым чокером, давала возможность увидеть каждую напрягающуюся мышцу при движениях. Лаковая короткая юбка в цвет волос и белые слаучи до колена — сладко и сексуально. Её тело было эластичное, как пластилин, из-за чего внутри росло желание стать именно тем скульптором, чьи руки её правильно направят и доведут движения до идеала. Стоит только красноволосой плавно опуститься на колени и, опёршись позади о пол, сделать пару лёгких волн телом — у Хоби вся кровь с новой силой начинает циркулировать, из-за чего он спину выпрямляет до хруста позвонков, а посеянное внутреннее желание умоляло что-то немедленно сделать с интересующим его объектом.       — От неё здесь все без ума, — вытягивает его из мыслей бармен, разливая по рюмкам спиртное. Даже проливает пару капель, потому что эта танцующая чертовка собой увлекает. — Уже второй день приходит, имени не называет, на баре ничего не заказывает, лишь танцует и каждого отшивает, стоит кому-то к ней подойти. Без понятия, чего она хочет.       — Наслаждения, — тихо для себя отвечает Хосок, так и не сумев отвести взгляд.       Джей-Хоуп идёт в середину танцпола, немного затачиваясь, передёрнув плечами, до конца не понимания, это было наваждение опьянения, или всё же незнакомка уже с такого расстояния сумела влить порцию помутнения до краёв затуманенного разума, ведя к утрате всякой координации. Танцующая девушка обводит безразличным взглядом тех, кто откровенно пожирал её глазами, и по её резким движениям рук, он может различить посыл — всем катиться далеко. Ох, неужели она вправду знает язык танца? Тогда Хосок не против слиться с ней языками, и не только танцевальными. Стоит чёрным глазам встретиться с его, в них возникает удивление, даже какой-то испуг, но незнакомка быстро его прячет, и слегка загадочно улыбнувшись, отворачивается спиной. Хосок, взобравшись на подиум, не дотрагиваясь руками, обводит изгибы девушки, двигаясь вместе с ней, и всё же, не удержавшись, касается холодным носом оголённого плеча, ловя нотки незнакомого аромата.       Красноволосая разворачивается, упирается горячей ладонью ему в грудь, и он уже думает, что хочет оттолкнуть, но она только, качая бёдрами, спускается вниз вместе с рукой к его поясу, не отводя блядского взгляда, и как только под подушечками пальцев ощущаются сильно напряжённые мышцы, так же быстро поднимается вверх. Ловким движением снимает очки с его переносицы, отбрасывая куда-то в строну, и он бы точно возмутился, потому что открывать свои глаза нет желания, но ради этой девчонки, он готов идти на любые уступки.       Её кожа будто светилась из-за каких-то маленьких блёсток, нанесённых сверху, и слегка влажной кожи. Хоби опускает взгляд ниже и приятное удивление оседает на дне разума, когда видит, что под белой водолазкой нет белья.       — Скажи, пожалуйста, что ты совершеннолетняя, — шепчет в ухо Хосок, развернув девушку к себе спиной и, прижавшись сзади, кладёт ладонь на её живот, чтобы больше выгибались ему на встречу.       Озвученные слова для Джей-Хоупа очень важны. Ему не нужны проблемы с законом ради секса, возможно, ей только через пару месяцев девятнадцать стукнет, а Хоби успеют засудить, как было у его друга в прошлом году. Слава высшим, не посадили. Хосок хоть и любит рисковать, и запретное его очень манит, но гнить в сеульской тюряге отнюдь не хочется. Слишком уж молод и обаятелен, чтобы сидеть за решёткой. Хотя, ради такой бестии, он думает, что не грех нарушить одно из главных своих табу, ко всему, если эта недотрога позволила к себе подпустить.       Девушка, подняв руки вверх и обняв того за затылок, трётся ягодицами о внутреннюю сторону его бедра, задевая пах, и закидывает голову на мужское плечо, чтобы почти в губы ответить:       — Смотря, что предлагаешь.       Хосок хочет предложить многое, и это точно не заключается лишь в одном танце.       Они вдвоём двигались гибко и неуловимо, Хоби чувствовал, как чёрная шёлковая рубашка начала приятно прилипать к его потной коже, и тело горит точно не от физических движений. Поправив влажные волосы, проводит языком по нижней губе и, когда ловит полный экстаз от ритма музыки отбывающейся во всём организме, криво улыбается. Хотеть в такие моменты себя, слишком хорошо влияет на противоположный пол, потому, вся бурлящая энергия в нём расходится на несколько метров. И сочетание его ауры с этой красновлосой, губительно действует на всех находящихся в этом помещении — особенно на них. Они будто ощущали друг друга, гармонируя, как идеальный симбиоз, доводя других до восхищающихся вдохов, и сами получали удовольствие на грани эйфории в груди. Почти на финальной ноте, Джей-Хоуп подхватывает хрупкое тело на свои руки под ягодицы, а девушке слов предупреждающих не нужно, потому что ноги тут же сомкнулись на его бёдрах, и он, придерживая её за лопатки, плавным движением опускает вниз, из-за чего кончики волос черкают об пол, но тут же возвращает девушку в исходное положение, прислонясь своим лбом к её, дыша глубоко в самые губы.       — Поехали ко мне, — говорит первое, что приходит в голову, когда заканчивается музыка. Красноволосая, лишь разомкнув на нём ноги, спускается вниз, оправляя юбку.       Хосок думает, что окончательно сошёл с ума. С противоположным полом из клуба, он уединялся только в кабинке туалета, иногда в отели отводил, но точно не к себе.       — Не пожалеешь? — он не ловит суть сказанного, ведь, как с такой милой дамой, можно о чём-либо жалеть? Да, можно, но только об одном — отпустить.       Джей-Хоуп уверено сжимает её ладонь и кивает на выход. Спрыгнув с танцпола, повернувшись к красноволосой, помогает ей спуститься вниз. Конечно, он ловит некоторые недовольные взгляды мужского пола, потому что всеми заинтересованную достопримечательность, он уводит с собой, и ближе продвигает девушку к себе, не для того, чтобы доказать кому-то, или показать, что она в его власти. Ему просто необходимо оторвать от неё эти грязные похотливые глаза, которые могут лишь оскорблять.       Выйдя на улицу, Хосок примечает у клуба несколько такси, поэтому уверенно держит направление, всё крепче сжимая хрупкую ладонь в своей, поглаживая большим пальцем тёплую кожу. Подойдя к машине, оборачивается, видя, как незнакомка кусает внутреннюю сторону щеки и как-то нервно пальцами поправляет чёлку, поэтому, прежде чем открыть дверь, говорит:       — Такое чувство, что тебя на казнь ведут. Если не хочешь, я приму твой отказ, — врёт, не примет, он попытается ненавязчиво убедить или соблазнить, потому что ему больше не предоставится возможность с ней встретиться.       Ответа не следует, только лёгкое движение её пальцев и щелчок открывающейся двери доказывает, что она согласна. Они вместе садятся на задние сидения, Джей-Хоуп диктует адрес, а после переводит взгляд на красноволосую, изучающе рассматривая. Не беря во внимание броский образ, её черты были очень уточнёнными и мягкими, что идёт в разнобой с той аурой, что была в танце.       — Мы не могли с тобой видеться раньше? — Хосок ближе придвигается и, когда его колено соприкасается с её оголенным, она дёргается, поэтому на секунду застряла стравляющая тишина, и только шум включённого поворотника, и лёгкая музыка с магнитолы.       — Могли, — улыбается девушка, передёрнув плечами, будто сбрасывая сама же свои сомнения. — Может, ты просто не обращал на меня внимания? Была для тебя не настолько яркой?       — Назови своё имя?       — Давай это пока будет для тебя тайной, а после уже скажу?       Игривая. Хосоку такое по нраву.       — Меня Чон Хосок зовут, — он ещё продолжает блуждать глазами, не понимая, где мог видеть её раньше, но то, что точно виделись — без сомнений. — Ты ведь профессиональная танцовщица?       — Нравятся мои движения? — вопрос на вопрос его забавляет, она ещё конкретно не ответила, но вместе с этим в нём рождается костёр, который с новой силой разжигает стремление узнать её. Для того, чтобы схватить хоть какую-то информацию, запрятать в отдельный ящик, а после, зацепившись за единственную подсказку, найти и рассекретить.       — Нравится, но столько глаз за тобой наблюдало, не смущает?       — Мне очень нужна работа.       — Хотела себя зарекомендовать?       — Можно и так сказать.       — Так почему не осталась? Когда мы выходили, нам на встречу шли владельцы клуба.       — Может, я ждала не их? Твоё предложение более заманчивое.       Джей-Хоуп уже готов в голос завыть, потому что эту девушку уже хочется раскрыть во всех смыслах. Говорить, коснуться, с более животными глазами пожирать. И когда такси останавливается возле подъезда, мысленно благодарит, что не нужно дальше питать себя сдержанностью.       Зайдя в небольшую квартиру, он замечает изучающий взгляд его скромных апартаментов, софтовой студии в чёрно-белых тонах. Хоби вытягивает из кармана брюк бумажник с телефоном и небрежно бросает на кровать. Продвигается на кухню, слыша позади стук каблуков, расстегнув манжеты на рубашке, повернулся корпусом к девушке, переключившей взгляд на него. Хосок предоставляет два бокала и начинает открывать бутылку, не в состоянии оторвать взгляд от красноволосой — это магия, никак иначе.       — Твоя квартира?       — Снимаю, — отвечает, разливая вино. — Я подрабатываю хореографом, поэтому могу себе позволить. Выпьешь? — кивая на предоставленный бокал.       — А если я всё же несовершеннолетняя? — спрашивает, но принимает и делает небольшой глоток.       — Меня это немного огорчит, — честно признался Хосок.       — Это последнее, что во мне тебя разочарует, — продвинувшись ближе, прошептала, а после, не отводя взгляда, сделала ещё один глоток вина.       Она будто специально с ним заигрывает, завлекает, проверяя его сдержанность, а Джей-Хоуп всё это далеко послать хочет, потому что висит на волоске от того, чтобы резко вперёд податься и, усадив девушку на этот стол, обследовать каждый сантиметр её тела.       — Знаешь, я люблю пить так, чтобы капельки оставались на губах, а потом её слизнуть, вот так, — и подавшись вперёд, слизывает с женских губ, чувствуя горечь бальзама. Грейпфрут?  — Не своих, конечно же.       Её немного стеклянные глаза ярко блестели за счёт немного приглушённого света. В них видно было: страх и грусть. Или ему кажется? Джей-Хоуп не останавливал свой осмотр, в каждой маленькой детали её лица, находил неподдельную изысканность, даже в дерзком пирсинге в её носу. Он был почитателем азиатской внешности, но после тщательного изучения девушки, готов менять свои вкусы. Его инспекция её смущала, и это ему тоже нравилось, и то, что она всё равно не прятала свой взгляд, лишь позволяла открыто наслаждаться ею. Хосок не в состоянии быть на таком далёком от неё расстоянии, склоняет свои губы к женским, немного дотрагиваясь, чтобы опять почувствовать горечь бальзама.       — Мне нравится, — облизнув губы, говорит красноволосая, и Хосок успевает заметить, как её полуприкрытые глаза трепещут, и это опять слишком невинно в сравнении с той картинкой, которая была в клубе. Будто бы своими касаниями он рушил тот слой защиты, который она до него держала.       Джей-Хоуп не может не заметить, что она не продвигается ближе, будто боится шаг к нему ступить без поворота назад. А он лишь выжидает того самого действия, чтобы скорее оставить позади все вопросы и сомнения.       — Подойдёшь ближе ко мне? — в вопросе ленивость мешается с приказом, потому что Хосок не любит давить.       Не двигается, но и назад не отступает. Поэтому Джей-Хоуп свободной рукой гладит её по щеке большим пальцем, немного надавливая на подбородок, из-за чего рот немного приоткрывается. Легонько целует в губы, ловя кайф от вкуса бальзама, не отвлекаясь, отбирает её бокал, отставляя на стол, а после пальцами её подбородок выше к себе поднимает и голову в бок наклоняет, чтобы поменять ракурс. Не сдержав себя, прикусывает немного зубами нижнюю губу. Незнакомка от неожиданности приоткрывает рот больше, и Хосок без стеснения начинает углублять поцелуй, более требовательней, чем перед этим, с каким-то собственным скрытым подтекстом, который ещё нужно будет изучить.       Не знает даже, что он чувствовал в этот момент. Телу беспрекословно нравилось, оно доказывало ему это своим возбуждением. Ум, покрутив пальцем у виска, пошёл совершать суицид. Ведь понимал, что Чон Хосок этим подписывает себе смертный приговор, с первого взгляда он понял — этот плод запретный для него. Душа его давно молчит, не обращая внимания на постоянные, не менее отвратительные, поступки. А вот сердце… замерло, не неся за собой ничего, кроме молчания.       Сначала девушка несмело отвечала на его ласки, но всё же расслабилась под таким давлением, и, прижавшись к нему, зарылась руками в мужские волосы, давая Хосоку зелёный свет. Он, тихо застонав, подхватил её под ягодницы, задирая немного юбку, а красноволосая, не растерявшись, обхватила ногами его бёдра, не возражая тому, куда он держал своё направление, и что руки сильнее сжали ягодицы. Когда Хосок сел на кровать вместе с ней, прядки волос упали на его лицо, на которых ещё остался запах развратного клуба.       Губы снова продолжали сталкиваться, как сталкивались уже и тела, которые через любое трение, жаждали быть ещё теснее. По телу Хосока такой приятный разряд проходился, будто в его кровь вливали небольшими порциями экстази, а в самом низу живота собирался возбуждённый ком нервов. Дыхание у двоих стало тяжёлым и сбитым, голова настолько кружилась, что никакое опьянение с этим и рядом не стояло. Секунды для того, чтобы набрать воздух в лёгкие, были непростительными, казалось, если они оторвутся друг от друга, попросту распадутся.       Хосоку катастрофически было необходимо дотронуться к ней, мазнуть губами по скуле, укусить за мочку уха, и пройтись языком по шее, чувствуя ту самую дозу грейпфрута, что на кончике языка, будто доходила до сердца и фейерверками разноцветными подрывалась. Переведя обезумевший взгляд, на не менее не соображающее от ласк, Джей-Хоуп, приподняв красноволосую за бёдра, одной рукой пробрался ей под юбку, чувствуя влагу мокрых трусиков. Девушка над ним вздрагивает и сжимает его плечи, стоит ему коснуться. Скользнув под ткань длинными пальцами, оглаживает чувствительное место неторопливо, дразня, доводя до сладких выдохов, которые он подбирал своим ртом. Не переставал с жадностью смотреть на вздымающуюся грудь, затвердевшие соски через белую ткань, а когда один его палец хотел проникнуть внутрь, ему помешала мягкая перегородка. Этот факт внутри хлестнул мощным разрядом, заставляя тут же убрать руку.       — Ты невинная? — слегка удивлённо, хоть и пытался скрыть это.       Замечает, как она нервно сглатывает, как пытается смущённо глаза не отвести. Ох, чёрт побери, пожалуйста…       — Прогонишь меня? Тебя это расстроило?       Да, Джей-Хоупа это неимоверно огорчило. Он никогда не хотел и не имел дело с невинными девушками, не мечтал забирать её, как некоторые парни. Это большая ответственность, за которую не хотел браться. У девушек первый парень и первый опыт оставляет сильный отпечаток не только в памяти, но и в сердце, и он не хочет быть тем самым отпечатком у кого-либо.       — Прости, не думаю, что ты должна лишаться её со мной, с человеком, которого ты не знаешь толком и не испытываешь каких-то сильных чувств, — его пальцы опустились к краям юбки, чтобы спустить обратно. — Ты ведь сама понимаешь, что для нас это только на одну ночь? Я не намерен привязываться, тебе также не позволю, и давать какой-то шанс, которого по сути и быть не может. Прости, но не со мной.       Девушка, опёршись руками о мужскую грудь, встретила слишком скептичный взгляд, от которого у неё появилось желание глаза закатить.       — Я достаточно взрослая уже для… ну, ты понял, — Хосок, попытавшись сдержать улыбку, приподнял бровь. — Ну, для… — она, замешкавшись, посмотрела по сторонам, будто боясь, что кто-то рядом может подслушать, и немного тише выдала: — Этого.       Секунду-другую, он ошеломлённо хлопал веками, а после взорвался заразительным хохотом.       — Секса? — переспросил Хоби более спокойно. — Твоё «этого», мне ещё раз доказывает, что нам не нужно делать, — пальцами ущипнул её за покрасневшие щёки.       — Если не готов провести со мной ночь, я могу без проблем вернуться назад в клуб, мне кажется, там было много желающих, — с вызовом, оставляя право выбора, и её холодный в секунду взгляд, даёт понять — она не шутит.       Хосока эти слова задели, будто девушке, на самом деле, не важно, что с ней именно он. Поджимает губы, ведь не допускает даже мысли, чтобы отпускать её, и себя же призирает за это.       — Совсем ещё маленькая, — и сжал женскую талию, давая ответ, что не намерен прогонять.       Любая девушка могла, разозлившись, подобрать вещи и, послав воздушный поцелуй, свалить, но не эта особа, поэтому, прижавшись ближе, решила доказать, что она…       Взрослая?       Совершеннолетняя?       Джей-Хоуп, тебя точно посадят в сеульскую тюрягу!       Нежные губы осторожно прижались к его, и он, прикрыв глаза, подался её робкому поцелую, окрыляющему ощущению теплоты и удовольствия. Он уже пытался уговорить себя отыскать другой выход, найти в себе силы, вспомнить свои жизненные правила, но…       Этот чёртов грейпфрутовый бальзам на её губах…       Хотелось попробовать на вкус, каждую секунду слизывать до сухости. Сегодня ночью он сполна будет делать, что пожелает. Стыдно признать, что ему до дрожи хотелось снова чувствовать тепло её рук у себя на затылке и влажные поцелуи. От неё всё было безумно невинно и осторожно. Плохая сторона Хосока хотела нарушить всё к чертям, потому что… больше, пошлее, грязнее, чтобы задыхаться.       Без поворота назад, не так ли? Без шанса на отступление.       Внутри удовольствие разливалось, вызывая новую тягость внизу живота, но в то же время отвращение к самому себе, за то, что делает не правильно. За то, что портит её своей несдержанной похотью.       Не этого ей нужно, а…       Любви?       Любви, блядь!       Хотелось бы, но не может.       Отвлёкшись от губ, красноволосая дурманящим взглядом находит его, не менее опьянённые глаза. Оставляет россыпи из поцелуев от ключиц до основания шеи. Точно так, как и он пару минут назад. Хосок теперь понял, каково это, когда воздух застревает где-то в горле, и, кажется… задыхается, и этот чёртов вдох, он никак не мог сделать. Срывается только короткий выдох из его уст, когда девушка целует в пульсирующую жилку, а потом спускается к кадыку, облизывая и царапая коготками, пальцами ловко сжимает его возбуждённый орган через джинсы.       Ну вот, стонет, как мальчишка какой-то. Что же она вытворяет с ним? Ловит себя на мысли, что готов и в тюрягу сесть, и вынести любое наказание, лишь бы она не прекращала.       О-о, всё, Чон Хосок, ты теряешь рассудок и трезвость мыслей!       Очень-очень плохо.       Но.       В то же время ахуенно.       Не хочет настолько поддаваться этим чувствам, но блять, не он это контролирует.       Джей-Хоупу, кажется, пару чёртовых секунд — и он начнёт молить, чтобы она не прекращала осыпать его поцелуями, гладить член, оттягивать голову за волосы, чтобы втягивать участок кожи, оставляя… засос? От мысли, что завтра на его шее будет красоваться багряная метка от незнакомки, губы украсились ухмылкой.       Внутри, в самой глубине, что-то переключилось.       Эта девушка, не незнакома для него… Боится признаться себе, что если вдруг, под эти париком скрываются светлые волосы, а под линзами светло-серый оттенок, и имя этой бестии — Им Лилу, всё равно не найдёт в себе силы остановиться.       Господи, это, опять же таки, очень хреново.       — Не смей расстраивать меня утром, открыв свою личность, — признав себе же отрицающую правду, он всё-таки окажется тем самым ужасным мудаком, который воспользовался незрелостью младшей сестры Бао.       В голове красная лампочка мигает и говорит взять себя в руки, ведь это точно Им Лилу, эти не азиатские черты, слышный акцент, моментами холодный взгляд и блестящие губы от бальзама, который всегда наносила младшая Им. Сейчас, когда возможная осознанность пришла к нему, самое время остановиться. Но, видимо, уже поздно.       С сидячего положения, довольно живо, держа её за бёдра, поворачивает на спину. Подмяв женское тело под себя и медленно пройдясь взглядом, по уже таким знакомым чертам. Кажется, у Лилу от быстрых движений в глазах потемнело, поэтому ещё пару секунд пыталась на лице отыскать его очертания губ. Хосок не до конца уверен, потому что не услышал подтверждающих слов, но уже в мыслях, что под ним только Им Лилу, а не какая-то другая девушка.       — Ты делаешь, неприлично хорошо, Чон Хосок, — дрожащим голосом произносит Лилу, позволяя делать с ней всё, что тому угодно.       Хосок толкается бёдрами ей навстречу во внутреннюю сторону бёдер, она ещё ближе притягивается, и в этот момент у него окончательно сносит крышу. Стянув с неё водолазку и юбку, на секунду задержался глазами на чистой коже и небольшой груди. Взглядом гладит тело, дышит сбивчиво и тяжело — в ней всё стабильно идеально. Обводя руками её рёбра, начинает скользить губами по горячей коже, подбираясь к обнажённой груди. Проводит языком по затвердевшим соскам, и тут же нежно дует, из-за чего её кожа покрывается мурашками. Мучительно долго ласкает её грудь, задевая легонько зубами. Он даже под губами сумел почувствовать, как сильно билось женское сердце, и был уверен, что его начинает повторять её такт. Лилу выгибает тело ему навстречу, комкая пальчиками простынь, и что-то шепчет о поцелуях, поэтому Хосок тут же выполняет её желание. Девушка, дрожащими руками начинает неумело расстёгивать его пуговицы. Хоби, улыбнувшись в поцелуй и отвлёкшись на секунду, слышит недовольный стон. Быстро справившись с вещью, отправил её на пол, возвращается обратно, продолжая гладить, мять, всё так же медленно и осторожно тереться об обнажённое бедро пахом.       Лу, пройдя снова пальцами по мужскому прессу, ловко дёргает за собачку, и только разочарованно выдыхает, когда та не поддаётся. Грудь Хосока вибрирует от внутреннего смеха, и когда она попыталась опять повторить свою попытку, он бёдра назад отводит, забавляясь ещё больше её возмущением.       Ему нравилась она, нравилась такая Им Лилу. За столько лет знакомства с сестрёнкой Бао, не позволял себе смотреть на неё, как на девушку, с желанием, с возбуждением. Не потому, что подруга ему с Чонгуком дала понять, что меньше всего она хотела, чтобы они на неё бросали похотливые взгляды. Чон Хосок никогда не думал даже, но… теперь не знает, как по другому на неё смотреть себе позволит.       Джей-Хоуп сам ловко справляется с молнией джинсов, а чужие пальчики тут же задевают возбуждённый орган, срывая с его губ нетерпеливый стон. Стоит Лу через ткань неуверенно сжать его член, снова застонал сквозь зубы, наклоняясь к девчонке и утыкаясь носом в её волосы.       — Не глупи, — немного хрипло шепчет Хосок, освобождаясь от последней детали на своём теле. — Ты ведь после будешь жалеть…       Лилу… хотел назвать её имя, но побоялся, испугался, что она сама его остановит.       — Не буду, — и вздохнуть не успела лишний раз, когда головка члена скользнула между половых губ.       Легонько чмокнув девушку в губы, разводит больше её колени, чувствуя, как горло пересохло. Лу немного давится воздухом, когда Хосок медленно входит в неё, давая привыкнуть, но ему тут же ладонь упирается в грудь и, подобрав её руку, подносит к губам, целует, будто извиняясь. Хочет прижать её к себе, утешить, хоть немного заглушить боль, поэтому садит на свои бёдра, а она тут же обнимает за плечи, утыкаясь носом ему в висок.       — Это чертовски больно, — хрипло и вся дрожит, когда Хосок немного поднимает её бёдра и так же опускает.       — Тогда заканчиваем? — не понимает, как находит силы шутить, и совсем не против, что за это она одарила его хмурым взглядом. — Прости, сейчас будет лучше, — обещает, огладив её тазовые косточки, и начинает двигаться аккуратно, целуя в подбородок, смотря прямо в глаза.       Джей-Хоуп чувствует, как узко находиться в Лилу, и мысль, что он у неё первый, лелеяла гордость, но в то же время пугала возможными последствиями и… Ну ёб твою мать, почему же ему это всё до безбожности нравится?!       Ему так чертовски великолепно, в каждой частичке тела волны удовольствия, а в голове сплошной туман. Сильнее сжимает, когда Лу в ответ сама ему подаётся, уже более несдержанно хватает девушку за бёдра и начинает двигаться быстрее, и резче. Притягивая к себе плотнее, и словно отбрасывая резко назад, чтобы ещё сильнее притянуть вновь. Лилу стонет ему в шею, и вдруг, ему кажется, что это самое лучшее, что он когда-либо слышал. Безумно и нелепо?       Но ему нравилось.       Хосок двигался всё глубже и чаще, до приятной боли в напрягающихся мышцах. В ней было настолько комфортно, хорошо и правильно, что у него даже мысли развеялись, что, возможно, совершает самый ужасный поступок в своей жизни, ведь всё, что происходило, было непозволительно прекрасно. То, как спина Лилу изящно выгибалась ему навстречу, как он двигался членом внутри неё, под каким-то сумасшедшим углом, доводя двоих до дрожи, чтобы после кончать откровенно и неподобающе громко.       — Слишком хороша для меня, — прижался лбом к её и зажмурил глаза, снова чувствуя, как сердце стучит в глотке — не понимая, как такое может быть.       Много тягостных чувств прошлось сквозь Хосока. Всё было слишком совершенно. Всего было слишком много. Сплошное слишком. И самое смешное для него было то, что за долгое время он не представлял Ю Сольджи.       Сегодняшняя ночь запомнилась сладкими стонами и вкусом немного горьковатого грейпфрута.       Горького, но такого вкусного.       Утром Хосок проснулся один в холодной постели, с давящей болью в висках, в очередной раз без смысла обещая себе, что с алкоголем он завязывает. Переворачивается на живот и вдыхает глубоко запах постельного белья, которое, кажется, до единой ниточки было пропитано запахом полюбившегося за ночь фрукта. Это была идеальная ночь, о которой он никогда не пожалеет и не повторит. С первыми лучами солнца к нему уже, как обычно, приходят мысли о Соль, думает с кем она сегодня проснулась, кому улыбается, кого целует, но знает точно, что этот счастливчик не он.       Приподнявшись на локтях, Хосок падает обратно, держась за голову. Что он там себе обещал? Повернув голову вправо, на соседней подушке замечает маленькую записку.       Не смей, не подтверждай и так явный факт…       Им Лилу — это имя девушки, которая провела с тобой ночь. Спасибо, Хосок, я ни о чём не жалею, чего, наверное, не скажешь о тебе. Мы больше об этом не вспомним, обещаю. Это ведь только на одну ночь, верно?