пределы контроля.
11 декабря 2020 г., 18:34
Влюбитесь в меня, сонсэнним, пожалуйста
Вот, дрянная девчонка. Тэхён переворачивается на живот, руки под подушку засовывает и понимает, что складка на лбу от того, что хмурится, уже болью ноет. Он трётся о приятно пахнущую наволочку, стараясь стереть недовольство на лице. Ему всего двадцать девять, а жизнь становится настолько бурной, что не понимает, как сердце ещё не отказало. Это же нужно, так играть на его нервах, чтобы доводить до белого каления? Бурчит под нос, опять ворочаясь, не понимая в какой момент его кровать стала такой неудобной. Нужно точно сменить каркас, матрас, подушку и желательно голову, потому что из-за переполняющих мыслей, он считает её также непригодной для дальнейшего пользования. Ким Тэхён по жизни был предельно терпеливым, но в последнее время за собой такого, по его мнению, «достоинства» — не наблюдал. Качели его настроения с Им Бао настолько нереальны, что его смело можно записывать к биполярникам. Если она его напором будет брать, каждое дополнительное — сорвётся. И боже помилуй, если сорвётся ей прямо в рот своим языком. Такого поражения сам не потерпит, если она его в свою ловушку поймает, чтобы после выставить домогателем, или воспользуется этим непонятно как. Через закрытые веки, мужчина всё равно улавливает бликанье телефона и короткую вибрацию. Вся нечистая сила начинает действовать ночью? Им Бао так точно в это время активируется. 2:35***
Напевая под нос песню, доносившуюся из телевизора, Бао намазывала арахисовую пасту поверх хлеба, перед этим обрезав края и немного подрумянив корочку. Может она и плохой повар, но сделать бутерброд может безупречно. Сев за стол и закинув хвост за спину, подносит свой завтрак к носу, прикрыв глаза, вдыхает приятный аромат арахиса и в блаженстве растягивает губы в улыбке. — Бао! — воскликнула разъярённо Им Рене, ворвавшись на кухню. Девушка от неожиданности вздрогнула, из рук выскользнул бутерброд, который мог упасть на гульфик её белых джинсов, но вовремя отодвинувшись, он приземлился на пол. — Мама! — так же воскликнула, только с отчаянием в голосе. — Твои дети заиками станут! — Где Лилу была всю ночь? — женщина кинула на стол кожаную куртку дочери, а Бао только в недопонимании вскинула брови. — Понюхай-понюхай, — предложила ей мать, помахав рукой. Опустив немного голову и вдохнув терпкий запах табачного дыма, рефлекторно закрыла нос рукой. Она-то думает, почему, когда проснулась, Лу уже не обнаружила в комнате. Решила не попадаться на глаза родителям? — Ма, это я вчера взяла куртку Лу, мы с Чонгуком и Хосоком ходили в клуб, — откинув вещь со стола на соседний стул, убедительно смотрит на женщину, которая сканирует её мимику. Бао, конечно, неудобно врать матери с самого утра и тем более так притворно, да и постоянно прикрывать задницу сестры порядком надоело. Но не может же сдать её с поличным, она ведь ничего плохого не делает, верно? — А не много ли ты проводишь времени в клубе? — Им Рене попыталась сделать немного строгий тон, но плоховато вышло, поэтому, отмахнувшись рукой, перевела тему. — Рада, что ты вернула свой цвет, — Бао в ответ улыбается, когда мать заправила за ухо её выбившуюся прядь волос из высокого хвоста. — Это всё из-за Ами, — хмыкает себе под нос, вспоминая, как вчера младшая сестра ворвалась к ней в комнату с синей краской волос, а Бао, только поджав губы, уже через два часа сидела с тёмными волосами, и мысли младшей сестры о смене имиджа тут же рассеялись. — Она тобой восхищается, вот и старается быть похожей на тебя, — пожимает плечами Им Рене, также вспоминая, как старшая дочь была грустной, вернувшись в свой естественный цвет. — Мной? — засмеялась Бао, не скрывая того, что для неё это полный абсурд. — Чем она восхищается? Что я в шестой раз курсовую не смогла сдать? Бао вправду никогда не считала себя самой примерной из всех детей, и тем более человеком на которого можно ровняться. Никто так не считал. Даже вспоминает, как однажды сонсэнним Ким сказал на паре: «Честно признаться, ваша сестра поразила меня своими идеальными познаниями в моём предмете… Почему же вы такая далёкая?». Конечно, она тогда попыталась отстоять свою «эрудированную честь», напомнив, что по всем другим предметам у неё очень хорошие оценки, на что ей просто ответили: «На вашем месте, я бы так не хвалился случайностью». Те, кто впервые узнавал их семью, даже все соседи, отрицательно качали головой, мол, какой пример она, как старшая, подаёт младшим. Для всех окружающих Им Бао навсегда останется плохой — это как вечная аксиома. — Не говори глупостей, мы, как родители, во многих моментах ставим тебя в пример младшим. Чужие нам люди, которые с этим не согласны, пускай. Не важно, они не знают, что происходит в нашей семье, а если кто-то судит по внешности и первых впечатлениях, оставь этих деградирующих. Тебе ли не знать, сколько наша семья перенесла осуждений? — слегка лёгкий кивок и по вискам Бао будто бы резанули не самые лучшие воспоминания. Мать, заметив перемену в лице дочери, меняет опять же тему: — Как там, кстати, твоя история? Отец был хорош в этом предмете, может пусть поможет? — Нет, я сама обуздаю этого строптивого зверя, — и эта фраза звучит для неё слишком двусмысленно. — Ко всему, дела идут уже намного лучше, — улыбнулась, отводя взгляд, вспоминая, как вчера ночью написывала сонсэнниму. — По крайней мере, я очень усердно стараюсь. И лучше матери не знать, каким способом проявляются эти усердные старания. Женщина, которая всё время была к ней снисходительна, вряд ли закроет на это глаза. — Слушай, — Им Рене немного нахмурилась, осмотрев наряд дочери. — Ты забыла надеть под пиджак что-то? — Ма, так сейчас носят, — подозревала, что кожаный зелёный бра, вызовет недоумение у родителей, поэтому тут же запахнула чёрный мешковатый пиджак поясом. — Плюс ко всему, хорошо подходит под мартенсы, которые подарил мне папа на день рождения, — развела руками, кивая на обувь в цвет её бра. — Всё равно, не одевайся больше так в университет, — Бао, вздохнув, только кивнула, понимая, что сказать в оправдание, что этот лук для сонсэннима, не лучшая идея. Когда Бао только надумала с пола убрать свой завтрак, на кухню влетел Вин. Она без понятия, что с самым младшим, но что-то явно неадекватное. Он просыпается со зверским аппетитом, из-за чего матери приходится заранее готовить ему завтрак и убирать всё лишнее, потому что то торнадо, которое живёт в нём, сметает всё на ходу. Поэтому, когда Вин заметил на полу халявную еду, тут же решил, так сказать, скрасить её одиночество. — Вин, у тебя на это аллергия! — Бао всё же успела выхватить у него из рук бутерброд. Брат злостно топнул ногой, что-то невнятно и очень злобно пробубнив ей. Не знает, что за слова, но звучало это как проклятие. Вскарабкавшись по Бао, Вин попытался выхватить еду, она старательно тянула руку вверх, при этом смеясь, видя его злостный взгляд. Только когда почувствовала его укус, смех переменился на… рыдания.***
Всё время в университете Бао замечала на себе косые взгляды студентов, которые понемногу напрягали. Возможно из-за броского наряда, но удивлять этим, вряд ли можно так, чтобы все за спинами шептались. На паре истории это уже стало последней каплей, когда писать спокойно самостоятельную не сумела, ведь все на неё пялились, как на какой-то экспонат, постоянно отвлекая. Пришлось просмотреть твиттер, чтобы узнать, что же привлекло очередное внимание к её скромной персоне. На главной ленте высветилась фотография её и Ёнджуна из вчерашнего кафетерия, с надписью: 06:21 незабываемый заусенец: решила совратить малолетку? может, уважаемая не знает статью о сексе с несовершеннолетними? 9:45***
День сегодня оказался пиздецки сложным — на этом у Им Бао всё. Ещё после всех пар куратор «осчастливил» новостью, что примет только к вечеру, из-за плотного графика, поэтому, вернувшись ещё домой, по просьбе отца пришлось забирать Вина из садика, на маминой маленькой машине. Это был сплошной стресс, потому что Бао и вождение машины до сих пор идут разными дорогами, даже если у неё есть права уже больше года. После одного случая, когда Чонгук учил её водить, не в слишком трезвом состоянии, хоть, как выразился Хосок, «слегка навеселе», они врезалась в столб и чуть не переехали кошку. В общем, Бао водит машину очень медленно и нервно, ко всему вечное пиканье других водителей, возмущённое шевеление губ в её сторону — усугубляет её панику ещё больше, с желанием бросить машину посреди дороги. Когда Бао, придя домой, думала, что её страдания окочены, на неё набросились Ами и Рио, с просьбой отвезти на тхэквондо, потому что они не успевают на занятие. Конечно же, с её вождением дети всё равно опоздали, в конце ещё перекрестились и попросили, чтобы их забрал кто-то из родителей. К куратору она уже отправилась пешком, мужчине было уже наверняка за шестьдесят, и нет, она не выслушивала нравоучений по поводу её поведения. Куратор Квон наоборот сказал, что не нужно было Сон Суа попадаться под горячую руку. Он относился к студентке Им всегда хорошо и не верил никогда тому, что говорили про неё другие преподаватели. Ведь в твиттере сидят все, и понятно, что каждый слух о студентке Им был известен всем, даже самому декану Чхве. Поскольку куратор единственный «древний», не знающий магию интернета, он отмахивается от всех этих сплетен, говоря, что верит только своим глазам (хоть у него и минус три), но и благодаря своему чутью. Как-то он выдал «Возможно, я немного глухой и слепой, но зато, прости-господи, жопой чую, что ты, Бао, божий одуванчик». Так в чём же заключался сегодняшний её разговор с куратором Квоном, если не в нравоучениях? Ну-у, начали они говорить о политике, а закончили его внуками, которые, как оказалось, бестолочи, но добились всё же высоких вершин. Вот так и прошло где-то полтора часа. Уверена, он бы её ещё дольше морально насиловал, его ведь не смущал тот факт, что за окном уже давно стемнело, ведь главное — восхищаться состоянием университетских туалетов, на которые государство выделило финансы. Поэтому пришлось просить помощи у Чонгука, чтобы тот, якобы от лица отца, её набрал. В планах у Бао ещё было просить прощения у сонсэннима Кима, но не думает, что он до вечера здесь сидит. Ведь вне университета есть ещё множество нетронутых им женщин! Выйдя за ворота университета и заметив знакомую машину, Бао с облегчением выдохнула. Наконец-то отдохнёт. — Бао, ты совсем больная?! — хором набросились на неё друзья, когда она открыла дверь машины. — Оу, я, пожалуй, пешком пройдусь, — сама себе сказала, захлопнув обратно дверь. Но не тут то было: она даже шаг не сумела ступить. — Зачем ты Суа чуть глаза не лишила? Первым вышел Чонгук, преграждая подруге путь к отступлению. У него был такой голос, что это прозвучало, как какой-то допрос. Ему только фуражки и фонарика в руке не хватало для полной картины. Следом вышел Джей-Хоуп, немного помятый и замученный. — Мне пришлось её два часа убеждать, что она и так красотка с подпухшим глазом, — Хоби действительно выглядел уставшим, но всё равно улыбался. — А она, на минуточку, из-за тебя — просто копия циклопа, — по интонации друга понятно, что его это явно не пугало, а только забавляло. — Ко всему, она такие проклятья в твою сторону бросала, так что будь осторожна. — Завтра же извинюсь, — возможно, Бао не по душе Суа, но она действительно чувствует себя виноватой. — Я не в неё целилась, — чистосердечно призналась, а в голове всплыло, как вчера грозилась достать эту «мразь» из-под земли. — Это всё Согун, он меня довёл. Не знаю как, но мне нужно ему отомстить. — Ну-у, — Чонгук, опустив голову вниз, наверняка задумался, стоит ли говорить, — я однажды видел его в гей-клубе, — Бао с Хосоком удивлённо переглянулись, чтобы убедиться вправду ли оба услышали это. — Лучше не спрашивайте, что я там делал, — Гук, конечно, знал, что сказанное просто так не пройдёт мимо, поэтому достал пачку сигарет из кармана серого бомбера. — Чонгук… как это тебе объяснить, — Джей-Хоуп озадаченно потёр указательным пальцем висок. — Даже не знаю… — Если не знаешь, значит — молчи, — затянувшись табачным дымом, враждебно сощурил глаза. — Конечно, дело твоё, просто, если уже все карты вскрыты, то… — Молчи, — более раздражённо пробурчал Чонгук, с желанием затушить об друга сигарету. — Может, у тебя смелости не хватало нам признаться? Но мы ведь друзья… — Не замолчишь, да? — осознал Гук и недовольно покосился на Бао, которая не скрывала своей дурацкой улыбки, потому что, по её словам, ему уже давно нужно было сделать каминг-аут. — Быстро же уняла свои гадкие мысли, — предупредил подругу. — Я сейчас всё объясню. На первом курсе, когда я ещё не помогал отцу с семейным бизнесом, он решил меня проучить, при этом отобрав всю наличку и заблокировав кредитные карточки. Выгнал из дома, можно сказать, в одних трусах. Мне нужны были деньги, вот и… — Блять, — Хоби от ужаса приоткрыл рот, отступив на шаг, и показательно сморщился. — Ты что, услуги интимные предоставлял? Надеюсь, оральные, а не анал… — Сука-а, Чон Хосок! — не выдержав, бросил недокуренную сигарету на землю, чтобы втоптать злостно в землю ногой, а следом и друга. — Стриптизёром я подрабатывал! Понятно?! Стри-пти-зёром! — А мне нравится, продолжай! — засмеялась Бао, обняв Чонгука за плечи, и повисла на нём, удерживая, во избежание драки. — Но на твоём месте, я бы так гордо об этом не орала, посторонние не разделяют мои вкусы… Мимо проходящие люди странно уставились на Чонгука, сгорающего от гнева и борющегося с желанием не заехать другу в челюсть. Осознав, как всё выглядит со стороны, облагоразумив себя, расслабился, как ему показалось, но по тому, что Бао не отпускала — всё-таки не до конца отпустил своё негодование. — Я проработал там только день, — его конкретно вымораживала сомнительная улыбка Джей-Хоупа, поэтому решил до конца признаться во всех погрешностях. — Уволили за то, что сломал руку мужику, который прикоснулся ко мне. Вам не рассказывал, потому что вы, зная все отвратные моменты моей биографии, всегда используете её против меня. — Эй, JK, — позвала Бао с досадой в голосе и, уже не сдерживая друга, просто обняла его за туловище. — Обидно, знаешь, что у тебя такое мнение о нас. Чонгук, расслабившись в объятиях, мнительно приобнял в ответ. Ох, не нравится ему то, что на дне её глазок плавает, вот прям от слова «совсем». — Прости, — Хосок, подняв руки вверх, помотал головой. — Я принимаю твоё прошлое, но всё же после него обнимать тебя не намерен, — похлопал друга по плечу, и, когда тот уже бросил что-то вроде «забыли тему», Бао, не отпуская его, прошептала Джей-Хоупу: — Спорим, что в костюме молочного зуба выступал? — не удержавшись, всё же прыснула от смеха, из-за чего Чонгук, сморщив нос, оттолкнул подругу к Хосоку, который ловко её словил. — А вместо денег принимал зубную пасту! — и они уже вместе засмеялись под убийственным взглядом друга. — А кариозников обслуживал вне очереди! — Что ж, тогда вспомнить твой выпускной? — спокойно интересуется Чонгук, самодовольно улыбаясь тому, что друг, перестав смеяться и прочистив горло, покачал отрицательно головой. — Бао, вспомним американские горки? — её улыбка также угасла. Чонгук был мастером обламывать их веселье, когда они только разогревались. Американские горки… Чонгук раньше очень любил получать незабываемые эмоции через страшные аттракционы. Однажды Бао затащил на «Экстрим», тогда, наверное, все, кто катался, получили огромный адреналин, когда обед вырвался наружу. Как оказалось, этот чёртов аттракцион предоставлял фотографии, и камера запечатлела самый эпичный момент. Конечно же, Гук, не удержавшись, купил фотографию, только вот подруга порвала её в тот же день. Но друг всегда был предусмотрительный, поэтому оказалось, что он пару копий купил. — Что там, сонсэнним Ким? Уже хочет тебя? — переводит тему Джей-Хоуп, опираясь сзади об машину так же, как и Чонгук. Только вот какая между ними разница в этот момент была. Хосок, облизывая губы, в предвкушении ждёт ответа, а второй, нахмурив брови, ожидает молчание или же отрицательних слов. — Телефон… — пройдясь руками по карманам, пробубнила Бао. — Телефон украла? — уточнил Хоби, хохотнув. — У-у, клептоманией сердечко точно не завоюешь. — Да нет, — отмахнулась она, оборачиваясь к университету. — Забыла на столе куратора. — Иди забирай, — кивнул Джей-Хоуп и, открыв дверь машины, чтобы взять свой рюкзак, опять обернулся. — А то Квон не сдержится и попробует обуздать этого дикого зверя под названием интернет. Пусть JK тебя ждёт, а мне пора на тренировку. Чонгук одобрительно кивнул, прежде чем уйти, Бао, оставив свои вещи, отправилась за сотовым. Куратора Квона она в кабинете уже не застала, но всё же, боясь опять быть захваченной в плен его монолога, поспешно начала уходить. Из-за того, что пары давно закончились, в университете было очень тихо и довольно мрачно, свет только от фонарей с улиц, которые еле освещали пустой коридор. Бао нервно сглотнула, когда в голове всплыл один ужастик, который она недавно смотрела с Чонгуком. Там студентов закрыли в университете ночью, и их по одному убивал социопат в жуткой маске. Она тогда с другом добротно посмеялась, но вот сейчас… когда эта атмосфера напоминает этот же фильм, становится не по себе. Почему-то её фантазия всегда работала очень хорошо. Сейчас она ярко ей описывала, как из-за угла выскочит кровавый убийца с ножом в руке. Когда Бао услышала противный и пробирающий до костей скрип двери за углом, тут же застыла, боясь даже сглотнуть, чтобы не издать малейшего звука. Почему она не взяла с собой Чон Чонгука?! Когда она немного привела своё сердцебиение в норму, решила сделать шаг, но, услышав повторный скрип, поставила обратно ногу. В фильмах ужасов каждый раз в таких моментах герои, как истинные полоумные люди, шли проверять, что же там, и теперь она их прекрасно понимает. Это просто рефлекторная реакция, из-за которой хочется убедить себя, что это просто ветер, а не маньяк. Бао, прижавшись к стене руками, пару раз пытается заставить себя выглянуть из-за угла. Наверняка, это со стороны убого выглядит… Всё же взяв себя в руки, со сбившимся дыханием и бешеным сердцебиением в груди, подглядывает одним глазом, слыша повторный скрип. Это просто сквозняк… Расслабленно опустив плечи, делает шаг назад и натыкается на что-то твёрдое и тёплое и… живое, потому что слышала, как кто-то дышал ей в макушку, и чувствовала спиной сердцебиение… Очень медленное, в отличие от её! Инстинкт самосохранения всегда живёт внутри Бао, поэтому хочет закричать во всю силу, но ей в одно мгновение закрывают рот рукой, прижимая со спины, а она, как в безумном бреду, хлопает по чужой руке со словами: — Не убыбай, поалуйста, я отень морода, я…я… токо не носом! — не знает, разобрал ли убийца её бубнение в его ладонь, но точно почувствовала, как его грудь начала вибрировать от сдавленного смеха. — Как насчёт учебника по истории? — низким голосом, соблазнительно предлагает убийца. — Больно будет не только физически, но и морально, это я обещаю. Только не исто… Что? Когда рука маньяка опускается, Бао тут же поворачивается, видя весёлую ухмылку сонсэннима Кима. — Буду нежным, — уверил мужчина, приподняв книгу в левой руке, пытаясь сдержать внутренний распирающий смех. Бао, облегчённо опёршись спиной о холодную стену, взялась за сердце, пытаясь прийти в себя. Ещё извиняться хотела перед ним? Хер… Стоп… Вспомнив свои истинные цели, смотрит на преподавателя, который взглянув на наручные часы, хотел ступать дальше. — Сегодня можно дополнительное? — с нетерпением спрашивает, скользнув языком по губам. Ким Тэхён, остановившись, взглянул на студентку через плечо, убеждаясь вправду ли она только что предложила ему эту чушь. — Дополнительные только два раза в неделю, исключений нет, даже для моей любимой студентки, — и больше не одарив взглядом, отправился к себе в аудиторию, которая была в паре шагов. Прекрасно, другого ответа она как бы и не ожидала. Всё же Бао подтверждает свои мысли о том, что нужно доказать, кто здесь мамочка. Созревший план сегодняшней ночью может пойти ей на пользу, но и точно так же быстро закончить спор, и не в её выгоду. Не постучав в дверь, Бао заходит в кабинет истории, где как раз сидел Ким Тэхён за столом и просматривал что-то в телефоне. Стоило ему поднять голову, в его глазах проскочило удивление, а после он, нахмурившись и повернувшись на мягком стуле боком, задал строгим тоном вопрос: — Что для вас значит фраза «исключений нет»? — откладывает на стол телефон, смотря, как студентка Им к нему беспринципно шагает. — Что для меня у вас нет исключений, — остроумно выдаёт, но напротив ни грамма восхищения. Цокнув языком, заводит руки за спину, заламывая пальчики. — Я пришла попросить прощения, — у Ким Тэхёна брови вверх взлетают и сам сдерживается, чтобы не фыркнуть в кулак. — Извините, правда, я вчера лишнего наговорила вашей девушке… Мне стыдно. Мужчина не понимает сути сказанного, но через секунду в его голове складывается полная картина, и его лицо в секунду каменеет — вот это в корне не смешно… Он вчера встречался с младшей сестрой Минхи, и не трудно догадаться, что экс-девушка подговорила узнать всю обстановку, начиная с того, как он реагирует на её имя, вплоть до того, о ком думает ночью и с кем уже, возможно, спит. Сестра Минхи Аин всегда обладала необширным кругозором и чрезмерной вспыльчивостью, доказательство этому, вчерашняя пощёчина, после, конечно, пошли извинения, когда она немного поразмыслила о том, что детей у него явно быть не может. — Значит, это вы вчера Аин нагородили… — закусывает язык, потому что не подобно выражаться матами, не с его авторитетом. — Бреда? — Я? — Бао растерянно хлопает пару раз веками. Отлично, он не знал и получил чистосердечное признание. — Я. Надеюсь, накажете?.. — хочет шаг ступить, своим коленом его коснуться, но тот, будто почувствовав импульс чужого желания, смотрит так, что стыдно даже думать о том, чтобы шевельнуться в его сторону. — Значит, вы сегодня под словом «ахинея» имели в виду мои вчерашние признания на дополнительном? — а глаза снова недовольно скользнули по ней, значит попала в точку. — Как же мне вам доказать, сонсэнним? Подскажите? — Подскажу: отвалите от меня, — слишком фамильярно, но ему плевать. — Мне кажется, мы заключили весьма понятный бартер, — не отступает, пытается уже до конца прояснить и так ясный факт. Опять хочет показать, что всё зависит от него? У Бао часто проскакивает ощущение, что это у преподавателя компромат имеется, а не наоборот. — Не мы, а вы, — выделив последнее слово, уточнил мужчина. — Видимо, у вас не только туго с историей, но со всеми общеустановленными словами. Бартер заключают две стороны, но перед этим, каждый выносит свои условия. — И какие же у вас условия? — Держите дисциплинированную дистанцию. — Вы уверены, что хотите? Вот и время для воплощения плана. Это может быть полным крушением, впрочем для обоих. Но рисковать Бао не впервой. — Ты чт… Договорить мужчине не удаётся, ведь Бао, приподняв ногу, довольно ловко упёрлась коленом в пах мужчины, из-за чего он вздрогнул и даже нервно сглотнул, боясь сделать лишнее движение во избежание неприятной боли, которую уже фантомно представлял. — Ногу живо убрала, — через зубы прорычал Ким Тэхён, Бао хоть и не показала своей реакции на лице, но грубый голос немного выбил её внутри из колеи, заставив все органы связаться в тугой узел. Не позволительно показывать свой испуг, особенно с ним. Это как с диким зверем, Бао уже знает, что с зубочисткой на него не пойти. Но, страх даже самого дикого хищника — заключается в покушении на его достоинства. По её ощущениям, там есть на что покушаться. — А вы знаете, — Бао, упираясь руками о плечи сонсэннима Кима, опустила голову к его лицу. — Что если у одного из сторон бартера, имеется больше успешных рычагов, второй должен уступать? Декан… — Вы угрожаете мне, — спокойно перебил, кивая на колено, не отводя взгляда от девушки, хоть и всё его тело было напряжено, пытался показывать беззаботность. — Что вы, я просто применяю эффективные методы. — Сучка, — беззлобно улыбается, немного вперёд продвигаясь, и не отводя своих глаз от её, пальцами легко по женскому колену ведёт. Бао даже на секунду опешила, и сердце ощутимо завибрировало от ласковых касаний. Сонсэнним Ким Тэхён своей большой ладонью прошёлся вверх к внутренней стороне бедра, сдавливая пальцами кожу через ткань джинсов. Успев заметить, как её тело немного назад подалось, ладонь под колено опустил и резко поднял вверх, освобождаясь от натиска, но при этом не отпуская, встав с места, подхватил студентку под ягодицы на руки. Студентка Им только хотела спрыгнуть с него, но реакция мужчины моментально сработала. Без мягкости дёрнул обратно, усаживая Бао на преподавательский стол, руками развел её ноги, отчего она ойкнула от боли. Разместившись между женских бёдер, Тэхён несильно пальцами сжал её скулы, не позволяя глаз отводить, показывая, что игры с огнём сегодня могут очень болезненно обжечь. — В край оборзели, — его глаза готовы были пожирать собой целую душу, и, кажется, Бао не знает, как этому противостоять, чувствует — он заглатывает её полностью. — Вы постоянно рушите мои установленные регламенты, записываете меня, как педагога, не то что в ряды дураков, а в сущее, огромное «ни что». Ещё раз, Им Бао, такое повторится, вы будете мечтать, забрать свои документы из университета. Бао притихла и, наверняка, прочитав в её глазах панику, немного расслабившись, упёрся руками о парту, гипнотизируя большими карими глазами, которые уже немного смягчились, поэтому она сумела найти равновесие в себе. — Вам всё ясно, или мне стоит повторить, Студентка Им? — она еле удержалась, чтобы не закатить глаза, у неё скоро аллергия будет на последние слова. Не дождавшись, пока преподаватель снова начнёт бессмысленный монолог, закрыла ему рот ладонью. Пришлось слегка задирать голову, чтобы с вызовом смотреть в глаза напротив. — Забудьте хоть на пару минут, что я ваша студентка, — удивления своего мужчина не скрывает, не понимая, сколько внутри этой девушки напорства и бесстрашия. — Как же мне вам доказать правдивость моих слов о заполучении вас целиком, сонсэнним? Убрав руку, немного продвигает лицо к его губам, но он, не разделяя этого желания, поднимает подбородок вверх. И вдруг, в голове Ким Тэхёна возникает самая ужасная мысль за все его прожитые годы: «что если…», — нет, нельзя, только не с ней. Но, что если… дать ей хоть немного больше власти над собой? Без сомнений, Им Бао издевалась специально над ним. Испытывала, искушала его уставы, когда игриво смотрела на него при встречах, присылала ему по ночам фотографии, которые он не смотрел, а просто тут же удалял переписку. Студентка явно знала толк в том, как привлечь внимание противоположного пола, когда надевала короткие юбки или платья, которые при ходьбе немного поднимались, и возникало желание наклонить голову вбок, как школьник какой-то, чтобы посмотреть, что под подолом ткани. На каждой чёртовой паре, стоило Тэхёну взглянуть на неё, она ручкой медленно проводила по открытой шее или двусмысленно толкалась языком во внутреннюю сторону щеки. И смотрела в глаза по-демонически так, будто спрашивая. Хочешь, да? Это было сверхнаказание, хуже пыток. Вредная, хитрая, плохая девчонка. Ступала по самому пределу, исследовав границы его терпения, точно как сейчас, когда, опираясь ладонями о стол позади спины, немного выгибалась ему навстречу. Её пиджак был на распашку, являя кожаное бра, и вместе с ним небольшую, но упругую грудь и плоский живот, и при этом дышала будто намеренно глубоко. — Хотите коснуться меня? — и голову на бок склонила, мазнув глазами по напряжённой челюсти мужчины. Проверяла волю, наслаждалась ситуацией, вот так, чуть разведя ноги в стороны и улыбаясь слишком многообещающе. Ох, сколько там неозвученных угроз. Бао было определённо забавно мобилизовать себя, таким образом изводя мужчину. И Тэхён вправду пытался держаться, не разъедать глазами и, тем более, распускать руки, на которых пальцы побелели от того, как сильно он сжимал края стола, что, кажется, древесина под ними затрещала… или это всё же что-то внутри него? — Никогда, слышишь? — вправду не понимает ей ли это говорит. — Я тебя по своей воли не коснусь. Вот это её уже задевает. Будто Бао ему предлагает что-то противное, будто её тело это такая мерзость, что страшно дотронуться, чтобы не быть поражённым каким-то смертельным недугом. — Тогда, позвольте мне? — ответа не последовало, потому что в его голове продолжает звучать навязчивое «что если?». Бао не думала, что ей может понравиться власть над сильным полом, однако, было приятно даже думать, учитывать тот факт, что это сонсэнним Ким. Тэхён не выражал каких-то ярких эмоций, равнодушно опустив голову, уверен, что она продолжит задуманное, но её план с самого начала заключался в другом. Двумя руками уверенно касается его крепкой груди, сжимает, а после царапает слегка ноготками, чтобы нежно огладить вдоль, чувствуя, как тело напрягается от этих действий, а на шее выступают прожилки вен. Подавшись вперёд головой, оттягивая зубами кожу, медленно лижет мокрым языком, смотря, как она покрывается мурашками. Стоит ей губами оттянуть его мочку уха, мужчина вздрагивает, напрягаясь сильнее. — Не трогай уши, — низким голосом шепчет. Уверенным взглядом смотрит на него, при этом руками медленно опускаясь ниже, ощупывая через ткань рубашки стальной торс. — Вы так же сжимались ночью из-за вчерашней девушки? — проговаривает в приоткрытые губы, потешаясь над ним. — Представляли, что я коснусь вас вот так? — опустив руку на его член, уверенно сжала в ладони. Такого поворота сонсэнним Ким явно не ожидал. Застыл, смотря в глаза, что, казалось, он хотел этим столько всего передать. Только вот злость, всё ещё бурлящая в нём, не находя выхода, быстро перетекала в возбуждение, и Бао это замечала по трескающейся ткани брюк, поэтому для пущего эффекта повторно огладила. — Что ты делаешь? — мужчина быстро схватил запястье, и думал, что не простит себя, если её кисть придавит сильнее к себе. — Хочу вам кое-что доказать, поэтому не мешайте, — откинув его руку, обнимает ладонью сильнее, выдавливая из Ким Тэхёна сбитый выдох. По тому, как он отчаянно сжимал челюсть, можно было понять, как мужчина внутренне сопротивляется. Если брать во внимание то, что у Тэхёна жёстко стоял, его тело не хотело, чтобы она прекращала все эти манипуляции.***
Привычная атмосферная обстановка клуба неприятно ломает и давит на ушные перепонки, а от вязкого слоя разных ароматов, хочется прикрыть ладонью рот, чтобы ненароком не проблеваться на глазах у всех посетителей. Как ты смог докатиться до такого состояния, Чон Хосок? Новый клуб под названием «Sweet pepper», должен был его искусить, как всех, кто пришёл на открытие, ведь заведение подогнали под последние тенденции, но вот восхищения нет, возможно, только довольствие от бесплатного алкоголя. Сидящая за столиком компания его «девушки», всё время отправляла взгляды с многозначительными вопросами, которые он лишь чувствовал. Все, находящиеся за столом, ожидали, что Джей-Хоуп, которого знает половина города, будет лучшей компанией, поддержит любой разговор, при этом бросая остроумные шутки, заполняя всех своим заразительным смехом. Что делает Хоби? Смотрит на танцовщиц, иногда отвлекаясь на Суа, и то, девушка получает меньше внимания, чем алкоголь. Он сегодня чрезмерно истощённый, поэтому выдавливать из себя подходящие эмоции — не может. Так иногда бывает, если он подзаебался показывать себя таким, каким его хотят или привыкли видеть. И особая для него привилегия была в том, что окружающие теряли к нему интерес в таком состоянии, где желание его граничит только на том, чтобы слиться с серой массой. Нет, сначала набухаться, а после слиться, исчезнув от взглядов других, вот это — идеально, прям то, что нужно. Джей-Хоуп приподнимает голову, чтобы залить в себя очередную стопку горючего. Его взгляд тут же останавливается на большом кругу, подвешенном к потолку, в котором во весь рост танцевала девушка. Вроде и смело, но в тот же момент глупо, из-за чего улыбку сдержать не в силах. — Заинтересовала? — спрашивает Суа, пытаясь скрыть долю укола ревности. Его этот вопрос с нажимом возвращает в общий мир, из которого Хосок так желал временно выпасть. Смотрит на девушку, будто вспоминая, где он и для чего здесь находится. — Только тем, в какой-то момент одна из танцовщиц шлёпнется вниз, и владельцы отбросят эту идею, — он опять поднимает голову, видя, как девушка, зацепившись ногами за круг, висит вниз головой, делая соблазнительные движения руками. — Только присмотрись, она ведь не получает удовольствия от своего дела, а только трусится с мыслями, чтобы не упасть. Суа рассматривать танцовщицу не собирается и, тем более, не хочет лицезреть, как Хосок её изучает. Идея прийти в новый клуб — провальная, она это поняла, как только они вошли, и убедилась, когда за всё время парень на неё даже почти не взглянул. — Может, поехали уже? — Суа упирается ладонью об его колено, мазнув губами по острой скуле, а Хосок сдавленно губы кривит, огладив её немного подпухший глаз, который она старательно замазала тональным кремом, придавшим ей ровным счётом ничего. — Рано ещё, — забрав её руку, сухо поцеловал девушку в губы. — Я почти трезв, догнаться нужно и тогда можно. — Мне кажется, ты алкозависимый, Хосок, с этим нужно бороться, пока не поздно. Ого, а вот нравоучений от неё не ожидал, он поэтому и выбрал эту девушку, зная, что её жизненная позиция далеко не праведная. — Запомни, Суа, есть существенная разница между «казаться» и «быть», — подтянув спавшую шлейку её платья, с улыбкой произносит, хоть в голосе ни единого намёка на радость. — Я ненадолго, сейчас вернусь. Хосок выходит из клуба на улицу, чтобы немного остыть и попросить у кого-то сигарету, покурить в одиночку. По своей натуре он не был приемником одиночества. Возможно, только когда нужно прочистить мозги? Но даже в такие моменты одиночество утешала какая-то девушка, а сейчас его холостяцкую жизнь скрасила сногсшибательная Сон Суа. Чонгук решил этим отвлечь его от Ю Сольджи? Всегда считал друга рациональным в любых вещах, только в этом подорвал свою репутацию. Джей-Хоуп, конечно, не идиот, который хочет всю жизнь прожить с безответной любовью, его совсем не радовала мысль, что он когда-то женившись, будет сердцем с другой. Только вот его однолюбство, походу, так и решает. Хоби всегда честен со всеми… Возможно, не до конца только с собой. Он не хотел вводить Суа в какие-то пустые заблуждения, поэтому сразу предупредил, что у него не серьёзные намерения. Сон Суа оказалась девушкой очень темпераментной, пообещав ему, что заставит изменить его несерьёзность к их отношениям. Забавно, хочет посмотреть на то, как она будет это делать. Сейчас её старания равны нулю. Не знает, понимает ли она, что, когда он с ней трахается, далеко в представлениях под ним не она… совсем другая. Однако, Чонгук всё же кое-чего добился этим спором — лишил свободы. Раньше Хосок каждый день присматривал за Соль, из далека наблюдая за ней, как… маньяк? Ха, возможно, да. Но ему просто для внутреннего спокойствия нужно убеждаться, что с ней всё в порядке. Вот тут, наверняка, победа переходит к Чон Чонгуку. Когда появилась Сон Суа, сложновато выходит присматривать за Сольджи. Для Хоби отношения — невидимая клетка, но в случае с Суа она всегда открыта, он не будет и не чувствует угрызения совести за неверность. Или же этим просто добивается, чтобы она его бросила, и Суа перестала воровать его время так бескорыстно и неумело. Девушка, возможно, ожидала «мармеладного» периода в их отношениях, но этого она никак не получает. Хосок не славился романтичностью или конкретным ухаживанием за противоположным полом. Ему кажется, он даже не умел, не было девушки для которой хотелось это делать. Точнее была, но больше нет. Хосок затягивается сигаретой, сощурив взгляд на девушке, которая отличалась буквально всем от стоящих у здания. Особенно одеждой, выбивающейся из общей массы клубной элиты, на ней тёплое бежевое худи, в тон ей спортивные легинсы, и тренировочная сумка через плечо. Из-за опущенной головы и натянутого капюшона, её лицо невозможно было рассмотреть. То, что её ещё выделяло, она стояла у края здания и искала что-то на газоне, раздвигая носком кроссовка траву. Стоит девушке немного нагнуться, видит выбившиеся прядки светло-русых волос, и почему-то ассоциация у него только с Им Лилу. Прошло уже где-то полгода после той ночи, а он до сих пор чувствует угрызения совести. Это странно, поскольку Хосок думал, что у него её нет, точнее, до того случая так думал. В ту ночь он не жалел ни о чём, наоборот, хотел, чтобы солнце не поднималось и всё не превращалось в прошлое, за которое будет себя презирать. Утром, найденная записка на подушке оставила такую горечь, что ещё раз взглянуть на неё себе не позволял. Лу была для него тогда настолько вкусной, что, если бы не её возраст и то, что она сестра Бао, пользовался бы этой девчонкой каждый день, не давая ей спуску. За свои мимолётные грязные мысли при виде неё, ему хотелось себя хорошо огреть, или же попросить помощи у Чонгука. Не для тебя же, мудак — и эти глаза, полные грусти, с него, кажется, всю душу вытрепали. В тот момент он ни на секунду не пожалел о сказанном, до тех пор, пока не увидел её глаза. Но пусть знает, что он не такой терпеливый и вечно натягивающий улыбку на её язвительность. Лилу ещё полгода назад дала ясно понять, что тема про ту ночь строго-настрого закрыта. Хоби не знал, радоваться ему или переживать. Хорошо, что ему не нужно было объяснять, что значит «потрахались и разошлись». Но, с другой стороны, ему хотелось узнать, как она себя чувствует, правда ли, что после этого она не возненавидела его? Ведь отношение Лу к нему изменилось, её взгляд был немного отстранённым и некоторые эмоции для него — наигранны. Джей-Хоуп ведь жил так, и это было обычным делом: переспать и дальше, как ни в чём не бывало, общаться, или лучше того совсем не пересекаться. Он пытался как-то начать тему о том, что произошло между ними, но никогда не мог, потому что Лу категорически не хотела этого. Он грыз себя изнутри, что воспользовался ею, знав, кто она, её винить не смел, что с неё взять? Глупая маленькая девчонка, а он старше и должен нести ответственность один. И вот, когда Хоби увидел её поцелуй с Чонгуком, который в его голове никак не складывался, мягко сказать, ахуел. После, когда она дала понять, что опыта набиралась для его друга, проскользнула мысль, что, возможно, она влюблена в Чон Чонгука? Ну и чёрт с ним, ему это не интересно, пусть целуются, влюблятся, трахаются — плевать, правда… Нет, не правда, Хосок будет очень счастлив, ведь младшая Им, под воздействием влюблённости, забудет как страшный сон их «проблему», оставляю его и ту ночь позади себя. Внутри ликовать будет, когда это случится, потому что разрушительные глаза не вписывались в его концепцию жизни, без — будет лучше. Намного. Хосок в удивлении на секунду замирает, когда, опять посмотрев на девушку, видит лицо Им Лилу. Намного же? Когда фильтр начинает жечь между пальцев, встрепенувшись, затушил сигарету и выбросил её в мусорник. Возможно, вот он момент, когда можно попросить у неё прощения за сказанное, и хоть немного разрешить себе открыто раскаяться. Держа направление к Лу, смотрит на наручные часы. Поздновато для младшей Им… Нашла всё же работу? Конечно, он часто слышал, как Бао жалуется на сбегания сестры по ночам, и ему каждый раз хотелось признаться, где именно, по его мнению, проводит время мелкая, но если Лу не говорила, значит и он не мог. Рассказав правду, девушка бы точно в отместку объяснила, откуда Хосок может знать эту информацию. Смотрит на газон, уходящий к заднему входу, точнее, к персональному. Устроилась в этот клуб? Господи, лишь бы её не отправили на тот подвесной круг, хоть и уверен, от её танца, он бы глаз не отвёл. — Вы случайно не потеряли одно лишнее прощение, принцесса? — Лу дёргается и чуть на колени не падает, из-за тренировочной сумки на перевесе, которая потянула вниз, но Джей-Хоуп её за локти вовремя словил, возвращая обратно. У Лилу по коже электрический разряд проходит, заставляя её кровь бурлить сильнее. Не для человеческого понимания, что она даже не по голосу, а по прикосновению знает, кому эти руки принадлежат. Скинув всё же сумку, чтобы не мешалась, разворачивается — конечно, она не могла его ни с кем спутать. Хоби, кажется, что младшая мысленно с него уже скальпелем кожу сняла, не меньше. Как всегда, его улыбку она не разделяет, но его целеустремлённости можно позавидовать — не сдастся, пока не получит прощение не только на словах, но и в глазах. Лу, ничего не ответив и опустившись на корточки, продолжает поиски. Отодвигая траву пальцами, смотрит на то, как они предательски начали подрагивать — ненавидела своё слабое тело под напором чувств, всегда выдающих себя. В груди сердце не в силах своих анатомических возможностей, увеличилось в сотню раз больше, врезаясь в рёберные дуги. Лилу бы сбежала от него, но ноги не слушаются, внутренние эмоции парализовали. Игнорирует, надеется, что намёк понят: она не хочет быть с ним, смотреть на него, говорить — не хочет делать себе бессмысленно больно, а вот если бы хоть какой-то смысл был — не жалела себя. Энергетику Хосока невозможно не ощущать, вот и Лу чувствует, как он сжигает её взглядом, чтобы пробить щит равнодушия. Фальшивого, такого театрально-дешёвого, на самом деле… — Слушай, — он приседает возле неё, повторяя её действия, без понятия, что она вообще ищет, и только в глаза пытается заглянуть. — Я вправду чушь тогда сказал и не должен был так выражаться в твою сторону, поверь, я про тебя так не думаю. Простишь? — Нет. — То есть, да? — То есть, нет. — Нет? — Нет, — так же ответила, подняв голову вверх и переведя дыхание, бегло осматривает его лицо. — Ты что, пьяный? — выпрямляется, сжав края рукавов, смотря куда можно без препятствий бежать. — Не пьяный, слегка навеселе, — улыбается легко и кивает на здание клуба. — Ты здесь работаешь, что ли? — Нет. Опять, блять. Разозлить «слегка весёлого» Хосока — нужно постараться, и вообще, свою злость он пытается заталкивать внутрь — до добра ещё ни разу не доводила. И так странно, что в последнее время только Им Лилу может выводить его из равновесия. Его вечный «похуизм» терпел крах, ещё никогда так не заморачивался перед кем-то, поэтому, затолкнув в себя поглубже раздражительные факторы, через нос выдыхает. — А твой словарный запас, кроме «нет» и вопроса о моём нетрезвом состоянии, есть? — Нет, — спокойно пожала плечами, подбирая сумку. Боже, доводить до белого каления у них, по ходу, семейное! — Хватит уже быть такой… — Какой? — тут же несдержанно фыркнула, перебив, ступив шаг к нему, пыталась хоть взглядом его ранить, или хотя бы чтобы почувствовал, как ей внутри. — Вот видишь? Если бы не остановила, опять бы оскорбил. Я терпеть не могу пустые слова, а твои извинения таковы. — Не пустые они, дурочка, — мягко говорит. — Я вправду жалею, и… про ту ночь, это было очень ужасно с моей стороны. Лу иронично усмехается, и только сейчас Джей-Хоуп понимает, что подобрал отвратительную формулировку. Но ведь, он не может признаться, что ему понравилось её трахать? Самого передёрнуло от этого или опять же от формулировки. — За это я на тебя обиду точно не держу, — звучит почти правдиво, по крайней мере, она старается быть убедительной. — Прости, что моя неопытность оставила тебе психологическую травму, если, по твоим словам, «это было очень ужасно», — не замечает, как Хосок сам кривится от этих слов. — Но можешь пройти реабилитацию, Суа в этом тебе поможет, только смотри мозоли там себе не натри, — и кивает на его пах. Без чувства такта, прямолинейная, не подбирающая слов, без понимания того, что можно произносить в слух. И его реально выбешивает всё это в ней. — Да почему в тебе столько гонора?! — шаг тяжёлый ступает, а Лилу тут же в грудь ему на вытянутые руки упирается. — Жизнь вынудила такой быть, представляешь? — натягивает улыбку и то, чего она наиболее не хотела увидеть в его глазах — жалость, к сожалению, была ей адресована. Ей хочется провалиться сквозь землю или просто непозволительно для неё разрыдаться. — Я умею быть совсем другой, но только для тех, кому это нужно — ты не в их числе. Всё. Теперь она может уходить, но как только немного разворачивается, одна мысль настолько бурно в ней разрастается, что даже скрипит зубами от внутреннего давления. Резко скинув капюшон, обернулась, почти впечатываясь в его грудь. — А знаешь что, Чон Хосок? — хмурится на то, как Лилу пытается быть весёлой и беззаботной, хоть видно, что она на грани. — Я всё же прощаю тебя за те неприятные слова, вот прям честно, ведь это единственная причина, почему ты со мной сейчас разговариваешь, — это вправду она плотно ощущает, а когда произносит, тиски её становятся ещё больнее. — Я бы и так подошёл, — скользит языком по внутренней стороне щеки, не понимая, почему такие выводы… возможно, доля правды всё же была? — Поздно уже, давай домой провожу, ещё маленькая, чтобы по ночам одна ходить, — легонько касается её локтя, кивая. — Да какая я тебе маленькая?! — выдёргивает руку, отталкивая его в грудь. — Когда трахал несовершеннолетнюю, мыслей у тебя таких, блять, не возникало? Ах, прости, ты ведь не знал, что это была я, а, возможно, настолько пьяный был, что даже и не помнишь ту ночь, или вообще представлял свою Сольджи, которой дела до тебя уже давно нет! Лилу вздрагивает, как от сильной пощёчины, понимая, что сорвалось с её языка, потемневшие глаза напротив доказывают, что она сделала одну огромную ошибку, задев его истекающую кровавую рану. Губы поджимает, пытаясь подавить болезненный выдох, потому что всё внутри жжёт. Еле пошевелила губами о том, что она спешит. Сбегает, чтобы вычеркнуть столько эмоций в его взгляде, который для неё таким никогда не был, а только при упоминании имени его бывшей, там целый океан чувств. Вот такая реальность Лилу, когда любимый ей человек, не может воспринять её, как девушку. Самое худшее, что она озвучила свой страх — Хосок представлял на её месте другую, ведь слышала как-то после их совместной ночи его разговор с Бао. Как он тогда выразился? Ах, да «ебу не пойми кого, а перед глазами только Соль». Хосок так и остался стоять, смотря в след младшей. Задели ли его слова? Возможно, немного, но больше тот факт, что его сегодняшнее состояние сгущается отвратными ощущениями, которые он отодрать не сможет, пока до отключки не набухается. Челюсть сводит от того, что младшая «именно такая» — такая провоцирующая и вечно задевающая за живое. Да, чёрт её побери! Признаться, что настолько аморален и просто не хотел говорить, что знал кого трахал? И эти чувства массой тонны привалили его, не подозревая, как избавиться от тяжести поступка. — Остановись, — но ей всё равно, она только больше шаг ускоряет. Хосок её нагоняет, хватает за запястье, а когда она хочет одёрнуть, вжимает в столб позади неё. Взгляд у Лу такой, что кожу вспаривает, потому что там испуг детский, пелена слёз и дрожь конкретная по каждому участку тела — ему это тошнотворной пыткой в организм входит, похуже утреннего похмелья. Только не говорите ему… — Ты чего, Лу… я бы никогда на тебя руку не поднял, — ошеломлённо по её лицу взглядом пробегается, аккуратно свою тёплую ладонь на её щеку кладёт, пытаясь убедить, разгладить её чувства. — Не хотел напугать. — Не смей больше так делать, — не со злостью, а лишь с искренней просьбой, потому что с ней больше так нельзя… У него в груди рождается желание утешить её, убрать то состояние, которое сам всадил своим порывом. — И ты не думай, что могу себе такое позволить, — Хоби её к себе прижимает, зарываясь носом в мягкие волосы, и ладонью гладит спину. Что-то начинает есть изнутри Джей-Хоупа, в пальцах ощущается покалывание, когда он так позволяет себе её трогать — непозволительно. Непозволительно хорошо, вот так дышать с ней, согреваться и просто тонуть в пучине этой отвратной ночи. — Предупреждаю, — слышит тихое слово, такое неуместное в этот момент. — У меня третий дан по тхэквондо, лучше сам отпусти. Сам. Потому что Лу не в силах, а травиться для него ничего незначащими прикосновениями невыносимо, когда ей хочется отдать ему всю себя и даже больше. — Врёшь, — тихо смеётся, немного отодвигаясь, и щурит глаза, замечая растерянность напротив. — Вру, но ногой между ног мастерски заеду. Может, он не сомневается в этом. Ему бы уже отойти, вернуться, в конце концов, в клуб, но не делает этого, стоит, не в состоянии отступить. Мысли вдруг потеряли чёткость, когда он заново посмотрел на неё. И этим, она не понимая сама, застала его врасплох. Это точка невозврата, теперь только ко дну. Губы, блестевшие от света фонаря, присвоили своё законное внимание. Подняв руку, берёт её за подбородок и большим пальцем медленно провидит по нижней губе, чувствуя на коже липкость бальзама — его, с того момента, любимого, грейпфрутового. — И как? — не отрывая взгляда от её губ, опять мажет пальцем. — Тебе понравилось целоваться с Чонгуком? — Переплюнул все мои ожидания. — Рад за тебя. Лу вздрагивает, когда он сильнее надавливает на нижнюю губу, заставляя её рот приоткрыться, и когда она затравленно выдыхает, Хосок, тут же нагнувшись, глубоко ртом вдыхает в себя, чувствуя, как лёгкие наполняются нотками грейпфрута. Его снова непонятно ломает от Лилу. Если бы не та ночь, смотрел бы по-другому, но не после того, как узнал, что это тело может из себя представлять и как завлекать, что сейчас и делает. Его рука ложится на тонкую шею, и её дрожь стучит по его окаменелому сердцу так деликатно и осторожно, разрешая терять рассудок до основания. Сука. Загорается огонь, что вот-вот грозится перерасти в настоящий пожар, сжигая его разум и каждый нейрон. Тело Лилу манит по-особенному, мистически, непредсказуемо. Пальцы переходят опять к губам, чтобы очертить контур — сжигает себя, при этом горят оба. У Лу в глазах сплошная серая галактика, затягивающая не только его, но, кажется, всё в радиусе десяти метров, заставляя Хосока теряться и лишь думать о том, что он готов на всё, лишь бы она продолжала вот так проводить экватор между этим миром и ими. И вот так, умеет тоже только она — Им Лилу. Блять, Чон Хосок, так не пойдёт! — орёт внутри него разум. — Твоя девушка мчится к нам, — одними губами шепчет Лу, смотря ему за спину. Сначала он не смог прийти в себя от непонятной хандры, только когда услышал стук каблуков, экватор затрещал, выбрасывая его в реальность. Опустив руки, на шаг отступает, не отводя взгляда. — Хоби, почему так долго? — Сон Суа немного презрительно смотрит в сторону Лу. — О, и ты здесь, — кратко бросает, подойдя к парню и обнимая за руку. — А, это ты, — так же бросает Лу. — Что-то потеряла здесь, малышка? — лукаво интересуется Суа у младшей Им. — Неужели примерную сестру? — Суа, — недовольно произносит Хоби, смиряя её взглядом, на что она виновато отводит глаза. — Думаешь меня задеть? — хмыкает Лу. — Тогда смотри, — выставив средний палец, протирает уголки глаз, — Слёзы пошли. Су злится, это видно по тому, как она сжимает мужскую руку, но, видя неодобрительный взгляд Хосока, переводит дыхание и выдаёт фальшивую улыбку. — Прости, мелкая, день ни к чёрту, — намекает на пострадавший глаз. — Если хочешь, можешь к нам присоединиться? — с насмешливостью осматривая её наряд. — Чего-то сладенького закажем тебе, что там любишь? Лилу, оценив с ног до головы Суа, издаёт что-то вроде «пф», чего Джей-Хоуп и его спутница не смогли понять. — Прости, но мелкая с Чон Чонгуком ест только сладенькое, и он уже пообещал завтра побаловать меня нефритовой ватой, — с притворной улыбкой выдаёт Лу и, махнув рукой на прощание, уходит прочь. Не… Нефритовая вата? Хосок правильно расслышал? Но хоть радует то, что он ошибся на счёт её работы в этом клубе. — Они встречаются? — озадаченно спрашивает Суа и, не дождавшись ответа, поднимает телефон, который начал вибрировать. — Это отец, иди, я догоню, — шепчет она, прикрыв динамик, и отходит. Хосок, встрепав волосы, держит направление к клубу и бросает через плечо взгляд, чтобы в последний раз взглянуть на Лу, только вот её и след уже простыл, что странно. Между ними пару минут назад бушевало что-то дико-невообразимое, оставляющее лишь горькое послевкусие. Горькое, но такое вкусное. Когда Хоби что-то носком обуви задевает, остановившись, смотрит под ноги. Приподняв красный тюбик, с надписью: «Грейпфрутовый бальзам», улыбается краем губ. Так вот, что она искала.
Примечания:
не ожидали, мои молчуны?) точно как и я, моя бета быканула и за короткое время отредактировала главу. Пожалуйста, цените её труд, как и мой, она этого заслуживает🧡
