Плохая я и Доза грейпфрута

      Проснувшись утром в воскресенье, Бао, взяв из кухни тарелку винограда, улеглась обратно в кровать, чтобы ознакомиться с новыми постами, связанными с ней. Чонгук добился того, что фотографию удалили, только наверняка многие сделали скриншот, и за короткое время фотография разлетелась среди студентов университета, и не только.       Бао прыснула от смеха из-за очередного поста, о том, что это, возможно, сонсэнним Ким Тэхён решил прочитать все пропущенные ею лекции, из-за чего довёл студентку до оргазмической отключки. Подавившись виноградиной, девушка начала откашливаться, при этом продолжая хохотать, и была чуть ли не в шаге от падения на пол. Помимо грязных подробностей интимной жизни и всех чистосердечно признавшихся, что это они были с ней в ту ночь, Бао успела знатно проорать с некоторых постов.       Решили этим задеть Им Бао?       Но с какой стороны не подойди, она не чувствовала себя униженной и внутренние страдания не терзали её. Просто, как того и стоило ожидать, в первые секунды охватила паника, от осознания, что это реальность, которую она не помнит. Возможно, это состояние продлилось бы дольше, если бы не веселящий друг. Ко всему, Чонгук попросил сконцентрироваться на своём теле, на внутренних ощущениях, чтобы понять применяли ли к ней сексуальное насилие. Бао точно не трогали, чувствует — интимности не было. Этим постом хотели добиться её суеты и страха, только это не самое ужасное, что происходило и что может быть в жизни. Человек, сделавший фотографию, испытывает к ней не то чтобы неприязнь — он откровенно ненавидит и намерен морально уничтожить, посвятив в курс программы внутреннего стыда и ужаса. Если её вправду надумали этим сломать, значит слишком наивные по отношению к ней. Незнакомец предположил, что её можно этим выбить из колеи? Лишь на пару минут удалось.       Бао в предвкушении ждёт понедельника, чтобы открыто принять правила игры и показать, что её этим сломать — не получилось.       Несколько раз Бао думала о том, что может спокойно подозревать Ким Тэхёна, но отбрасывала это как неудачную шутку. Во-первых, постель, на которой она лежала на фотографии, не совпадала с сонсэннимовой. Во-вторых, не думает, что преподаватель Ким заинтересован в том, чтобы выставить её в таком свете, но словесно — вполне.       Бао услышала, как в дверь постучали, а следом появилась тёмная макушка самой младшей сестры.       — Мультики? — улыбаясь предложила Бао, откладывая телефон.       — Нет, уроки, — Ами тут же босыми ступнями подбежала к кровати старшей и запрыгнула к ней с книгой. — Мама опять повезла Вина к стоматологу, а папа ремонтирует раковину в кухне, — пояснила спокойно, пожав плечами.       — Что там у тебя? — спрашивает Бао, кивнув на книгу и закинув виноградинку в рот.       — История.       Бао, снова подавившись, начала прокашливаться, от чего сестра обеспокоено постучала по её спине.       — В порядке, — отмахнулась, прочищая горло, а после, взяв книгу на предоставленной странице, глаза вмиг округлились, стоило ей прочитать заголовок темы.       Преподаватель давно рассказывал об этом, но первые воспоминания в голове Бао, как он, ведя рассказ, вилял задницей и чертил что-то на доске. Тогда и было первое её домогательство, потому что когда мужчина проходил мимо неё, она слегка ущипнула его за зад, чтобы убедиться нет ли там поролона, а после ещё оправдывалась, что в том месте на брюках был мел.       — Не знаешь? — распознала тут же Ами удивлённо, потянувшись к книге. — Это ведь второй класс…       — Вот и знаю! — тут же возразила Бао, подняв книгу выше. — Пару секунд на освежение памяти — и объясню тебе лучше твоих преподавателей, — уверено, потому что неандертальцев в её жизни повстречалось немало.       Всё же достойно рассказать и упомянуть пару иностранных фактов, которые рассказывал сонсэнним Ким, удалось неплохо. И судя по приоткрытому рту и большим глазам младшей — изложила интересно, либо же говорила на языке тех самых первых людей.       — Это что? — нахмурилась Бао, сощурив глаза на щеке Ами, которая тут же прикрыла ладошкой, спрятав взгляд. Отодвинув её руку, старшая прошлась большим пальцем по коже, стирая тональный и открывая вид на небольшое белое пятнышко. — Зачем? — тяжело выдохнула Бао, взяв со стола влажные салфетки, чтобы оттереть весь тональный.       — Такого уродства ни у кого нет! — злостно выдала и запнулась, чтобы сглотнуть неприятный, застрявший ком, из-за чего глаза стали стеклянными.       Бао так и замерла с салфеткой перед её лицом, будто бетонные тиски сжали её рёбра, вводя в окаменелый ступор. Ами очень редко позволяла пробираться слезам на волю, как и все в их семье, но если возникают такие моменты, значит дела плохи и можно быть уверенным в том, что будет нелегко вывести из такого состояния. Поэтому Бао, растерявшись, будто обожглась о чужие слёзы, боясь, возможно, не справиться с ними.       — Не смей употреблять такие слова по отношению к себе, — придя в себя, категорично отрезала Бао, подняв сестру за подбородок, и, улыбнувшись, вытерла слёзы, покатившиеся по маленьким щёчкам. — Я нахожу очень милым твоё пятнышко в виде сердечка вот здесь, — указательным пальцем проводит по неровному очертанию. — И все остальные тоже очаровательные. Ты особенная Ами, помнишь?       Не помнит.       Точнее, тут же забывает стоит увидеть заинтересованное внимание на себе. И хуже, когда ещё пальцем тыкать начинают, вот тогда младшая хочет исчезнуть, раствориться в воздухе за секунду или просто сменить кожу.       Ами хочет уйти от Бао, но сестра не позволяет, обнимает ладонями её щёки, смотря прямо в глаза, давая понять, что со слезами и таким настроением из её комнаты она не уйдёт. Даже если младшая применит болевой приём с тхэквондо и подключит Рио — не сдастся.       — Мне надоели постоянные взгляды прохожих! — возражает Ами, сама злясь от того, что горячие дорожки опять покатились, но чужие пальцы тут же их стёрли.       — А кого-то вообще не замечают! Смотрят, потому что сравнивают тебя с самой популярной моделью, у которой точно такая же болезнь. Винни Харлоу сделала это своей визиткой, поэтому ты, Ами — бренд.       Младшая Им, отодвинув своё лицо, позволила себе слегка улыбнуться и рукавом вытереть оставшуюся влагу. Знает, в словах сестры никогда не было лжи, но вместе с тем хочется больше доказательств, внушений, которые сильнее укрепляют веру.       — Тебе правда нравится? — искренне интересуется, проводя кончиками пальцев под глазом, у виска и подбородка.       — Не вру.       И вправду же, у Ами пятнышка особенные, много маленьких, не сплошных, все утончённые, по её мнению, напоминающие что-то, даже на руке у неё будто россыпь звёзд. Она видела фотографии людей с витилиго*, и никого она не смогла назвать изуродованными этой болезнью, лишь особенными. Бао помнит тот первый раз, когда слышала почти всю ночь, как из комнаты родителей доносился плач Ами, которую впервые оскорбили в школе. Даже когда плач стих, внутри Бао эмоции не переставали бурлить, под утро там целый вулкан собрался, из-за которого она глаз не сомкнула. На кухню она вышла обмазанной зелёнкой и, как стоило того ожидать, идя вместе с Ами, все обращали внимание на старшую, а в университете после этого к «шлюхе» начали добавлять «сумасшедшая». Но главное, Ами смеялась с её вида и точно не могла пожаловаться, что кто-то смотрит на неё. Бао не раз практиковала окрашивание своей кожи, она перепробовала всё, от йода, от которого толку не было, потому что сходил к вечеру, до перекиси, выбеливая кожу, но самый яркий эффект был с зелёнкой, и даже в рядом стоящей тумбочке у неё спрятаны две бутылочки этого чудесного препарата.       — Если тебе будет спокойнее, я на себе нарисую пятна… нет, полностью кожу покрою! — безумно выдала, загоревшись идеей и стукнув кулаком по открытой ладони.       — Нет! — в страхе возразила Ами, останавливая старшую за руку, которая уже потянулась к тумбочке. — Из-за тебя нас в троллейбус и магазины не пускали, не нужно и… вчера Субин сказал, что ему тоже нравится сердечко под моим глазом, представляешь… нравится, — проговаривая это слово, не веря, что его употребили по отношению к ней.       — Вот видишь, — встрепав волосы девочки, улыбнулась Бао. — А если кто-то обидит, у тебя есть столько защитников, а ещё ты занимаешься тхэквондо, я разрешаю его применять, если кривое слово скажут… только родителям не говори, что я одобрила, хорошо? — подставив кулачок, по которому Ами слегка ударила, сразу повеселев на лице.       Услышав шум в соседней комнате, подтверждающий, что ночная пропажа решила вернуться под утро домой, Бао тут же нахмурилась. Попросив Ами подождать, направилась в коридор. Лилу была первой причиной её бессонницы. Когда Чонгук привёз Бао домой ближе к полуночи, младшую она ещё не застала.       Когда старшая Им была намерена постучать в комнату Лу, сестра, опередив её, открыла дверь. Бао по правде даже на секунду растерялась, потому что с макияжем девушку не узнать, и только ударивший в ноздри запах клуба дал прийти в себя.       — Ты… где была?! — ошарашено осматривает её пижаму, которую она, видимо, только надела, поэтому поспешно оправляла ночную белую рубашку в сердечки.       — И тебе доброе утро, — Лу, в знак приветствия похлопав сестру по плечу, попыталась обойти её, чтобы проследовать в ванную. — После прогулки пошла к подруге ночевать, а что? Неужели было страшно спать одной? Даже Вин кровать ни с кем не делит и не ссыт под себя, — без злости фыркает, чтобы поскорее перевести тему. — Бери пример с младшего, старшая.       Как бы Лилу не пыталась строить из себя непринуждённую, при виде сестры у неё от волнения ладошки вспотели. С поличным её никто давно не ловил. Не хочет никого расстраивать, чтобы паниковали, накручивали. Во всём этом нет необходимости, особенно в излишнем внимании.       — А подругу случайно не зовут «Sugar overdose»? — колко выдаёт Бао, сложив руки на груди, готовясь к сестринской реакции, которой пару секунд не следовало, ведь Лу замерла на месте, но после с актёрским недопониманием взглянула на неё, приняв в ответ ту же позу.       — Не понимаю о чём ты говоришь.       Бао боролась с желанием не встрепать сестру за плечи. Может быть хорошая встряска привела бы её в чувства. Только обдумав все варианты и придя к тому, что нужно найти компромиссы, сгладить какие-либо возникшие углы, как открывшаяся лямка пижамных шортов, из которой виднелись денежные купюры — заставили старшую Им ещё больше помрачнеть.       — Лу… — Бао медленно потянулась к её шортам, Лилу, чертыхнувшись, попыталась перехватить чужую руку, но старшая Им успела вытянуть пачку денег. — Что это?!       — Тише! — шикнула младшая и, быстро выдернув деньги, спрятала обратно, оборачиваясь по сторонам. — Родители услышат, не кричи ты так.       — Откуда у тебя такие деньги?! — свирепой упорностью настаивала Бао на своём. — Ты что, в азартные игры играешь или чем-то торгуешь? Я думала у нас доверительные отношения, а ты…       — Какие доверительные?! — уже не выдержав, Лилу повысила голос. — Я так же думала, но какого-то чёрта нахожу твои полуголые фотки в твиттере!       — Ты ничего не знаешь об этом…       — А ты обо мне.       Пару секунд они просто смотрели друг другу в глаза. Между ними появилась натянутая нить, которая была готова лопнуть от напряжения и всё зависело от того, кто первый сделает какое-то действие. За эти пару секунд Бао поняла, что смотрит на человека, которого последнее время не может понять, оправдать, найти ответы или даже подходящие вопросы. Не знает, виновата ли в этом она сама, или всё же Лилу поменялась до такой степени.       Бао видела только один выход из этой ситуации.       — Что случилось? — в коридоре появилась Ами, которая обеспокоено осмотрела вид сестёр.       — Зайди обратно в комнату, — грубо отрезала Лу, не отрывая взгляд от старшей.       — Не говори с ней таким тоном, — точно так же ответила Бао.       — Извини, — тихо шепнула Ами, заперев дверь с обратной стороны, и в этот момент Лу, будто придя в себя, осеклась, переводя взгляд на то место, где была сестра.       — Чёрт, — потерев переносицу, Лу хотела направиться к ней, но Бао остановила за запястье.       — Это переходит все границы, — Лилу не понимала, к чему она ведёт, а у Бао были доли сомнения, стоит ли предпринимать не лучшие меры. — Ты сбегаешь хрен знает куда, при этом приносишь такую большую сумму денег. Отдалилась от семьи, от меня. Ведёшь себя как чужачка. Не говори, что проблема в нас, потому что это ложь. Ты пугаешь меня. Посмотри на себя, что ты делаешь с собой? Прости Лилу, но я вынуждена рассказать родителям.       После сказанного старшая Им быстро направилась вниз, не желая отступать.       — Пап! — крикнула Бао со ступенек, видя отца на кухне.       Её за локоть дёргает Лу, которая успела догнать, и шокированными глазами уставилась, мол «ты не посмеешь это сделать». Фыркнув и отдёрнув руку, Бао уверенно направилась к Им Дуонгу, который как раз что-то искал в холодильнике.       — Пап, Лилу почти каждую ночь сбегает из дому! Мне кажется, эту мартышку нужно переселить на чердак!       — Что?! — отец, выглянув из-за дверки холодильника, перевёл взгляд на Лу, которая состроила несправедливо обвинённое лицо.       Но при этом Бао чувствовала на своей спине убийственный взгляд сестры, адресованный именно ей. Бывает, когда идёшь ночью по тёмной улице, возникает чувство, что кто-то подбежит и вонзит нож в спину. Так вот, у неё сейчас точно такое же чувство. И нож на столе, нехорошо… Став ближе к отцу, Бао странно покосилась на холодное оружие и на обозлённую сестру.       Пырнёт без сомнений, переходный возраст, можно ожидать, чего угодно.       — Мой маленький кексик, это правда? — Им Дуонг одной рукой схватился за сердце, а второй продолжал держаться за дверцу холодильника.       — Па, я… — виновато начала Лу.       Бао, прекрасно зная, что отец сильно любит сестру и всегда жалеет, ещё и в подтверждение видит в его взгляде слишком много милосердия, поэтому решает добавить:       — Это уже давно не такой маленький кексик, как в детстве! — запротестовала Бао, размахивая руками, чтобы отец очнулся, а после, подхватив полотенце со стола, шлёпнула им сестру по туловищу, дабы та стёрла с лица свою неприкосновенность. — Посмотри, — схватив Лу рукой за скулы, махнула полотенцем у её лица, чтобы обратил внимание, и даже не отреагировала, когда младшая хлопнула ладонью по руке. — Это уже обнаглевший жирный батон, не спускай ей это с рук! Лу девятнадцать, нужно применять доходчивые меры!       Отец, опечалено, покачал отрицательно головой, ведь «маленьким кексиком» здесь уже давно не пахнет.       — Ты меня очень огорчила, Лу, но чтобы ты понимала, я всё равно думаю, что если ты и сбегала, то ничем плохим не занималась, но это не отменяет того факта, что ты водила нас за нос. Поэтому сейчас придёт мама и будем долго, и нудно с тобой разговаривать, дочь, — дальше отец снова засунул голову в холодильник и ещё грозно добавил: — Но у тебя точно комендантский час до семи вечера!       Лилу, всё же оторвавшись от сестры, закусила губу, быстро бегая глазами, чтобы найти себе какое-то оправдание.       — А у Бао с сонсэннимом роман! — злобно выдала она, а после рот рукой прикрыла, осознав, что сказала в порыве злости.       У Бао сердце в пятки ушло, ей уже казалось, что лучше бы Лу её ножом… чем это ляпнула, не подумав. Но сейчас её ножом за такое уже отец пырнёт. Поэтому она поспешно подсунула холодное оружие за свою спину.       — Господи! — отец, резко выпрямившись, лбом вписался в дверь холодильника и принял старую позу, взявшись за сердце, только уже смотрел на старшую дочь. — Сколько? Сорок? Пятьдесят? Нет… Шестьдесят?! — на последнем слове голос мужчины сорвался и он буквально пропищал, видимо, интересуясь возрастом преподавателя.       — Двадцать девять.       — Двадцать девять? — переспросил Им Дуонг, почесав задумчиво затылок, а после одобрительного кивка облегчённо вздохнул. — Это случайно не тот, что приходил вчера, когда меня не было? — отец вспомнил восхищённые ахи и охи жены, которая расхваливала мужчину за заботу о своих студентах и изящные манеры. — Пригласи его к нам на ужин, хотел бы лично с ним пообщаться, — встрепав Бао по волосам, сам себе утвердительно кивнул, возвращаясь к холодильнику. — А это мясо кто готовил? Бао или мама?       — Это что, розыгрыш? — встрепенулась от услышанного Лилу. — За то, что я гуляю по ночному Сеулу, то меня под контроль, а за то, что она с сонсэннимом, так кто мясо готовил?!       — Это я, па, — призналась Бао, подняв руку.       — Кексик, твоя сестра тоже под арестом, просто более щадящем, Бао без разрешения никуда не ходит, — объясняет мужчина, всё время подозрительно осматривая кастрюлю с содержимым и с каждым разом всё больше кривясь от увиденного. — Надеюсь, Бао, твой преподаватель не знает о твоём кулинарном «совершенстве», — отставив содержимое к умывальнику, Им Дуонг взял со стола лежащий батончик, параллельно набирая жену, чтобы спешила домой, из-за нарушителя домашних правил.       — Ты зря это сделала, — шепнула Лилу Бао, перед тем как направиться к себе.       Слова младшей прозвучали без озлобленности, а скорее с обидой. Бао даже растерялась, и доля сомнения уколола сердце.       Возможно, она совершила ошибку?       Ведь вдруг накрутила себя и всё нормально, а она испортила что-то действительно важное для неё. Но всё же, вспомнив пачку денег, прокуренные вещи и постоянно раздражённое состояние сестры, подавила эти мимолётные угрызения совести.

***

      От звонящего телефона возле уха, Чонгук испуганно передёрнул плечами, раскрывая веки. Подняв голову со стола, протёр заспанные глаза, понимая, что уснул в сидячем положении за ноутбуком, даже ощущает отпечатки клавиатуры на лице, из-за чего проходится языком по внутренней стороне щеки.       Разминая шею, Чонгук вспоминает любимую фразу Хосока «жизнь пошла по пизде» — это прям прекрасно описывает вчерашний день. Мало того, что он лоб себе расцарапал, стараясь вывести маркер, так ещё, вернувшись в квартиру, обнаружил, что забыл выключить кран в ванной и всё съёмное жильё было знатно затоплено. Хозяйка, у которой он снимает, живущая, кстати, под ним, в последствии тоже пострадала. Женщина без излишеств выписала ему чек за ремонт двух квартир и, отобрав ключи, попросила забрать все вещи, и выселиться.       Чонгук ехал поздней ночью в родительский дом, с мыслями, что нужно срочно найти хорошую квартиру. Хотя можно было себе спокойно жить с ними, родители часто в разъездах и дом большой, но всё же самостоятельно стоять на ногах куда приятней, и подработка в отцовской клинике позволяет ему осуществить это, поэтому по дороге успел написать риэлтору. Но первым делом Чонгук занимался своей первостепенной головной болью: почти до утра пытался найти отправителя фотографии Бао. Потратил столько времени, а старания равны нулю. Уверен, Хосока махание кулаками, направленное на парней, которые могли в этом быть замешаны, также ничего не дало. Услышав очередной телефонный звонок, Чонгук вспомнил о причине его пробуждения и, не взглянув на экран, ответил:       — Я уже подумала, что умер, — саркастически хмыкнула Лилу. — Чонгук, открой дверь, — после сброшенного вызова послышался звонок.       Пройдя в прихожую, Гук оправил на себе помятый ханбок в синюю клетку и растрепал немного волосы. Открыв дверь и увидев Лу, его губы непроизвольно растянулась в тёплой улыбке. Сколько раз он признавался себе, что без ума от этой младшей Им? Со всем своим вредным характером и вечно надутыми щеками, попросту не мог противостоять, чтобы не умилиться и не потягать её за щёчки, на что она хмурилась сильнее, хорошенько отбивая его ладони, точно как и сейчас.       — Хватит сюсюкаться, мужик уже взрослый, — не дождавшись приглашения войти внутрь, Лилу сама прошла в дом.       — Я вот думаю, каков предел твоих хмурых бровей, а? Скоро в нос врастут или, хуже того, в одну сойдутся, — засунув руки в карманы, спокойно выражает свои мысли Чонгук, зевая и наблюдая, как Лилу, сев на диван, завернулась в плед: видимо, долго не могла дозвониться.       Взгляд младшей концентрируется на ноутбуке, где как раз виднелась в маленьком окошке фотография её сестры.       — Что-то серьёзное? — кивнув на ноутбук, поинтересовалась Лу.       — Разве Бао тебе ничего не рассказала? — удивился Чонгук и, присев рядом с младшей, отобрал половину одеяла, укрываясь вместе с ней, положив голову на спинку дивана.       Уютно так и сильнее клонит в сон, ещё рядом человек, с которым ему становится спокойно, и вечно приятный запах грейпфрута располагает окончательно расслабиться.       — Блять! — воскликнул Чонгук, вздрогнув, когда почувствовал холодные руки у себя на животе. — Что ты делаешь?!       — Грею, — спокойно ответила Лу, пожав плечами, и при этом, невинно смотря, ладони завела ему за спину, ближе подсовываясь. — Я реально не чувствую рук. Не переживай, если бы хотела домогаться, не туда бы руки пристроила. Кстати, правда, что у тебя восемь? — кивнув на лоб, сдерживалась из последних сил, чтобы не засмеяться.       — Доказывать, если что, не намерен. Может, лучше тебе чай сделать? — предложил Гук и кивнул на её руки под пледом, которые продолжали «греться». — Холодные же, ёмаё, и это странно со стороны выглядит.       Лилу, согласившись, убрала руки и подняла их вверх, бурча что-то о мужской нежности и неприкосновенности. Чонгук, проследовав на кухню, почесал место, где были руки младшей, находя странность не только в словах, но и в дарящих ощущениях от касания. Он Лу чувствует на ментальном уровне, но кажется ещё и тактильно, и то, что она как ребёнок, в случае какой-то опасности или тревожности, тянется к близким — ощущалось в высшей степени. Ещё и улыбнулся от мысли, что для неё, видимо, он всё же близок.       В то время, когда Чонгук делал согревающий напиток, наблюдал из кухни, как Лу, подойдя к столу, осматривала пару секунд фото сестры, после чего громко захлопнула ноутбук, обратно плюхаясь на диван и что-то злобно бурча.       — Держи, и моя огромная просьба, — предоставив кружку чая, Чонгук щёлкнул пальцами по её носу. — Если вдруг замёрзнешь, не смей никому руки куда-то пихать, договорились?.. Нет, не вопрос, договорились, — тут же исправился и сам себе кивнул, смерив Лу недовольным взглядом.       Чонгук, сев немного дальше от младшей Им и широко расставив ноги, завёл руки за голову и сцепил пальцы в замок, чтобы на них опереться.       — Ты знаешь, кто сделал фотографию Бао?       — Если бы, — Чонгук, тяжело вздохнув и закрыв глаза, чувствует, как опять начали пульсировать виски от воспоминаний. — Но как только найду, хорошенько взбучим этого шутника с Хоби.       — И как она? — отпив немного чая, Лилу зашипела от того, что обожгла язык, поэтому отставила кружку на журнальный столик.       — Вы поссорились? — повернув голову в сторону младшей Им, удивлённо приподнял брови Гук.       — Она рассказала родителям о том, что я сбегаю по ночам.       — Лу, она ведь твоя сестра и переживает за тебя, а рассказала…       — Ради твоего блага, — закатив глаза, перебила она. — Знаю, но у меня теперь проблемы.       — Может, расскажешь мне?       — После диагностики — возможно.       — Что? — непонимающе усмехнулся Чонгук, однако, услышав входящее сообщение, достал телефон и перевёл взгляд на экран. your hopelessness:       девственница, ты дома?       — Поцелуй меня, Чонгук, — тихий, еле уловимый шёпот Лилу, на секунду глушит Чонгука, ставя его мозг на перезагрузку.       Стоило ему разобрать каждую букву её предложения, не успев поднять охеревший взгляд, как Лу, приподнявшись на коленях, упёрлась руками об его плечи, продвигаясь к лицу, из-за чего его глаза ещё больше округлились.       — Ты что, сдурела?! — Чонгук тут же перед своими губами поставил руку, поэтому поцеловала младшая его тыльную сторону ладони.       Затем, убрав её руки со своих плеч, вернул Лилу обратно на место, а та, сильнее укутавшись пледом, посмотрела в бок и, хмыкнув, шепнула: «Забудь». Чонгук, отойдя к окну, злостно буравил младшую Им. Нужно держать дистанцию: она ещё в своих порывах глупостей наделает с ним. Чонгук хотел повозмущаться, начать читать морали и пригрозить ещё, чтобы больше такого не было в его присутствии, и вообще никогда. Правда, отчитал бы и подзатыльников надавал, точно таких же, как её старшей сестре, но не смог. Младшая подавленная, запутавшаяся, и подзатыльники, как с Бао, её в чувства не приведут, тут подход другой нужен, который он, конечно, ещё не успел прощупать.       — Хосок? Или ты что-то сделала?       Ожидает, что она промолчит или фыркнет, точно на контакт не пойдёт, но Лу этого не делает, поднимает голову к потолку и, прикрыв на секунду глаза, переводит дыхание, чтобы после ответить.       — Сделала, — подтвердила Лилу, взглянув на него грустными глазами. — Я влюбилась, если ты ещё не понял. Позавчера я встретила Хосока, который поцеловал меня, представляя бывшую, — кривит губы в полуулыбке, чтобы горечь спрятать. — Мне так противно на душе ещё не было. Любовь это… полная фигня.       Точнее, полная фигня влюбляться в Чон Хосока.       — Ты бы хотела, чтобы эти чувства пропали? — обдумав и взвесив все за и против, спрашивает Гук.       Лу засмеялась бы открыто, если бы не подавленные эмоции за последние дни. То, что предлагает Чонгук — сплошной абсурд. Если бы он только знал, сколько раз она пыталась выдавить из себя Хосока, но в этом заточении слишком хорошо спрятан выход, либо его даже не существует.       — Это единственный выход, — продолжает Гук, видя долю сомнений.       — Как только зашла в твой дом, попыталась это сделать, но, как видишь, не получается, — Лу насмешливо кивает на их дистанцию.       — Есть один вариант, — Чогук отправил Хоби сообщение со словами: «дома, приезжай.». Спрятав телефон в карман и взглянув в окно, начал осматривать опавшие с деревьев листья. — Только он неприятный, но эффективный… что за… — тише буркнул себе под нос.       За окном Чонгук приметил девушку в каком-то ярко-жёлтом плаще, с переливающимися белыми звёздочками, а лицо невозможно было рассмотреть из-за капюшона. Она шла по улице с гелиевыми шариками, весело пританцовывая, наверняка, музыке из наушников. Когда девушка завернула в соседний дом, осознав, кто скрывается под капюшоном, и, фыркнув, захотел задвинуть шторы, но Чонгука остановила чужая рука.       — За кем наблюдаешь? — Лилу тут же приметила знакомый яркий плащ, когда соседка в это время заходила в свой двор, на который вид открывался как на ладони. — О-о, это ведь моя одногруппница, — сощурив глаза, поняла она, наблюдая за девушкой. Чонгуку становится сразу всё ясно, ещё один искусствовед, вот почему она такая… характерная. — У неё, если не ошибаюсь, сегодня день рождения. Я не особо с ней общаюсь, но имя у неё красивое…       — Не волнует, — отрезал Чонгук и, всё же задёрнув шторы и взяв Лу за плечи, повернул к себе. — Ты готова к тому, что будет больно? Но после этого, я думаю, ты поменяешь отношение к Хосоку.       — Готова, — слегка неуверенным голосом.       Чонгука, по правде, слишком удручает видеть, что вот такое состояние Лилу из-за его лучшего друга. На самом деле, Джей-Хоуп в состоянии принести море нереальных эмоций и улыбок в жизни других, проблема лишь в том, что только не влюблённой в него девушке и точно не Лу.       — Хорошо, тогда давай, может, сладкого чего съешь для настроения? — Гук, тут же рукой обняв её за шею, прижал к груди, щупая за щёки, чтобы немного повеселела.       — Чон Чонгук, — Лу в обычной своей манере нахмурилась, отбиваясь от его руки. — Да перестань ты! — всё же вырвавшись из его плена, выставила руку вперёд, для того чтобы не подходил. — Я ведь не ребёнок какой-то, — увидев недоверчивый взгляд, Лу, не удержавшись, мило улыбнулась. — А есть хваджон, который готовит аджосси?       Чонгук победно улыбнулся, кивая на кухню.       — Он приболел, но, кажись, сладкое что-то оставил, иди посмотри.       Хосе-Хуан Меркадо, или просто аджосси, работал у Чонов с рождения Чонгука. Занимался он, в основном, кухней и уборкой, хороший старик, простой и добрый. Гук помнит, как ещё до школы, учил его правильному произношению корейских слов, поскольку родной язык у мужчины был испанский и эмигрировал он тогда из Боливии, относительно недавно. Было время, когда семья Чонгука перебралась в Америку на пять лет, из-за работы родителей, которые решили открыть филиалы в другой стране. Вернувшись обратно на родину, Чонгук нереально обрадовался узнав, что аджосси опять вернётся к ним. К слову, плохим испанским словам его научил именно старик, когда Гук был уже в старшей школе, Хосе-Хуан сказал «всё же созрел узнать о тех словах, которые я говорю в порыве злости». Хоть мужчина был у них прислугой, к нему семья Чонов всегда относилась положительно, как к родному, ведь за столько лет заслужил доверие и стал какой-то даже частью их семьи. Аджосси, по словам родителей, на этой неделе плохо себя чувствовал, поэтому ему дали небольшой отпуск, и только сейчас Чонгук осознал, что нужно узнать адрес его дома и проведать старика, поскольку по какой-то причине он начал проживать отдельно от них.       — Где мой зубник неполированный? У меня есть добротный для этого случая фризер, — из прихожей послышался голос Джей-Хоупа и через секунду он появился в зале, вскидывая руки в стороны и кивая на свой образ: джинсы с тигриным принтом, с подвёрнутыми краями и ядовито-жёлтыми кроссовками, чёрная, утеплённая, мешковатая толстовка, и на переносице вечный аксессуар в виде солнцезащитных очков. — Я похож на стилягу или алкоголика? В таком случае, ты бы отдался мне просто так или же за банку пива? Не говори, — вскинул руку в знак протеста и, перепрыгнув через спинку дивана, плюхнулся на него. — Ты бы сам мне пиво дал, чтобы твою орхидею наконец сорвать, — Хосок, откинув очки на столик и потерев переносицу, разложил руки на спинке дивана и, положив голову, продолжил: — Оу, нирвана близко, не спугни только, тс-с, — приложил указательный палец к губам, призывая к молчанию.       Чонгук хочет сказать, что белочка уже близко, а стадию нирваны друг уже давно прошёл. Судя по запёкшейся крови на костяшках кулаков, Хосок решил в первую очередь продезинфицировать не свои раны, а печень, которая заслуживает первого места по стерильности во всём мире.       Увидев Лу, застывшую в проёме зала, Чонгук быстро кивнул головой, чтобы незаметно скрылась, на что она, не думая, спряталась. И даже не отдавала себе отчёта, когда приложила ладонь к груди, ощущая, как нервно трепещет сердце, но это было даже не из-за того, кого она увидела, а из-за то, что последует дальше.       Приятности будут излишними, как и самовнушение после них.       — Утро, а ты уже набрался, как свинья, — цокнул языком, когда друг, закинув ноги на журнальный столик, случайно зацепил кружку чая, которая с грохотом разбилась.       — Ебать, — вяло протянул Хосок, даже не дёрнувшись. — Сам виноват, что там оставил… Хуан, извините, я уберу! — крикнул на весь дом Хосок.       — Он господин Хосе-Хуан или аджосси, имей уважение, — подойдя, Чонгук пнул Хосока по ногам, из-за вечного обращения к старику, которое он без стеснения говорил в лицо, на что мужчина не реагировал, поскольку не был приучен к корейскому менталитету.       — Он Хуан, а Хуаном нужно гордиться, — заключил без доли сомнения.       Чонгук поджимает губы, понимая, что бедная Лилу явно не была намерена такое слушать, хотя, пусть понимает, что в придачу с Хоби идёт прицеп вот таких вот шуток. Всё же Гук милосердный, поэтому желает перейти сразу к делу, чтобы не последовало лишних разговоров, а кто как не он знает, что если друг завёлся, его невозможно перебить.        — Слушай, хотел спросить…       — Я долбоёб, Чонгук, ты знал? — на полном серьёзе выдаёт Джей-Хоуп, после чего, будто вдохнув новые силы, быстро сменил своё положение, опёршись локтями о колени. — Если не знал, то в этом доме два долбоёба и один Хуан.       — Ну, твоё признание для меня неново. Что-то случилось?       — Всемирная проблема в том, что в Индии всё никак не могут изобрести вакцину от меня, и ещё есть глобальная, я не хотел особо об этом рассказывать, потому что лишний раз тебе доказывать, что я придурок, надоело. Так вот, — он поднял на парня глаза, а после виновато отвёл, с желанием надеть очки. — Я позавчера насильно поцеловал Лу, а до этого на улице на неё накинулся. Меня грызёт совесть, понимаешь? — Гук приподнял бровь, а тот лишь покрутил указательным пальцем у виска, мол, пошевели извилинами. — Я с этой грёбаной совестью до этого ещё не встречался, и у нас состоялся не тужур-лямур на первом знакомстве, а она попросту с ноги открыла дверь и меня раком нагнула! У вас вроде что-то с Лилу навязывается, а тут я, у которого «под рукой» подвернулась не Суа или любая девушка, а мелкая. Ещё мне кажется, что я её сильно этим обидел. Обидел её, — округлёнными глазами повторил. — Знаешь, что это значит? Лучше пережить атомную войну, чем выдержать её обиженный взгляд!       — У нас с Лу ничего нет, — перебил Чонгук, потому что видно, как Хосок был нервно возбуждён, и так пару раз пытался вовремя остановить его признания. — А то, что ты её поцеловал — проблематично, — Хосок открыто фыркнул на последнее слово друга. — Ты что-то чувствуешь к Лилу?       Хосок, не поменявшись в лице, смотрит на Чонгука, хлопнув пару раз веками, а после обернулся по сторонам.       — Ты это мне, серьёзно? — Хосок покачал головой и недовольно повёл уголком губ. — Мне кажется, ты знаешь, что меня повязала Сольджи. А Лилу… смешно даже становится от мысли, что я мог бы в неё влюбиться. Я и Лилу? Помнишь, я говорил, что конец света настанет в том случае, если я однажды откажусь от выпивки? Забираю свои слова назад, вот то, что ты произнёс, чего произносить нельзя — конец света, поэтому сделаем вид, что я не слышал этой глупости, — отмахнулся рукой и, хлопнув ладонями по своим коленям, приподнялся, почувствовав, как закружилась голова. — И так, у меня стены твоего дома расходятся, как море перед Моисеем, поэтому есть что-то крепкое выпить? — непроизвольно переводит тему.       Лу, опираясь о стену, дышит глубоко, ощущая покалывания в пальцах, из-за того, что сильно сжала кофту на груди. Чонгук не предупреждал о таком методе… даже не знает, чего хотела больше: расплакаться, выйти и дать пощёчину Хосоку, или просто сдохнуть от режущей боли внутри.        Прости Лу, но это тебе поможет.        — А если бы тем человеком, в которого она влюблена, оказался ты?       Хосок удивлённо посмотрел на Чонгука, а после только насмешливо хмыкнул.       — Ты такие вопросы лучше задавай, когда я до кондиции наберусь, чтобы смог переваривать часто льющийся бред из твоего рта. А так… это было бы хуёво. Слава всевышним, моя жизнь меня так не накажет! — засмеялся Хосок, проверяя в телефоне входящие сообщения и пошло в ответ им улыбаясь. — Суа чувствует себя виноватой из-за несостоявшейся измены, — услышав хлопок входной двери, Джей-Хоуп посмотрел за спину. — Кто это?       — Аджосси, наверное, домой ушёл, — без доли улыбки ответил Чонгук.       Неприятный метод, но, обдумав всё, возможно, Лу вправду оставит какие-либо надежды, ведь не зря к Джей-Хоупу прицепилось слово «hopelessness».       — Знаешь, — Хосок, поджав губы, подошёл к окну, наверное, ожидая увидеть Хосе Хуана. — Мне бы хотелось, чтобы ты стал ближе к Лу не как друг.       — Почему?       — Если бы знал, что у вас что-то серьёзное, скорее бы себе что-то отрезал, чем полез к ней, — Хоби хотел задёрнуть шторы, но, только сощурившись, задержал взгляд, и Гук уж подумал, что Лилу заметил. — О мой Бог, что за странная девчонка в жёлтом плаще пытается снять шарики с дерева?       — Не обращай внимания, — фыркнул Чонгук, задёрнув шторы. — Не повезло с соседями. Идём пива выпьем, всё же хреноватый день.       — Дать совет? — спросил друг, когда Гук направился на кухню, а тот за ним.       — Нет.       — Так вот, я всё же дам совет, — Чонгук только улыбнулся на упёртость Чон Хосока. — Присмотрись к Лилу.       Тебе тот же совет, друг.

***

      Вчера Бао должна была встретиться с Ёнджуном, но из-за вчерашних обстоятельств не пришла к нему, поэтому перед дополнительными с сонсэннимом Кимом решила зайти к нему на работу. Перед входом в кафетерий слегка осеклась, понимая, что улыбалась всю дорогу как дурочка, с мыслью, что очень хочет увидеть парня. Он был для неё настолько светлым и приятным человеком, что поневоле планировала стать ближе к Чхве Ёнджуну. Не знает, что за тёплые чувства к нему, но они ей нравились.       Зайдя внутрь и приметив Ёнджуна, стоящего к ней спиной и смотрящего дораму на плазме, постаралась подавить опять проявившуюся улыбку. Дежавю?       Упёршись локтями о стойку, также подняла голову на телевизор, висящий сверху на стене. В этот момент на экране девушка со слезами кинула в мужчину обручальное кольцо и помчалась прочь, громкое рыдание разнеслось по помещению и Бао непроизвольно скривилась.       — Дура, да не мог он тебе изменить с секретаршей! — недовольно буркнул Джун, откинув трубочку на стол, которую всё время нервно терзал зубами.       — Конечно, не мог, — парень, обернувшись, удивлённо встретился с непринуждённым видом. — Ведь он спит с её сестрой, — пожав плечами, подмигнула. — Привет, Ёнджун-и, можно латте с карамелью?       Тот что-то хотел сказать, но, резко одумавшись и поджав губы, только кивнул, успевая с ног до головы оглядеть наряд девушки. Поскольку у Бао дополнительные, она надела под светлые джинсы высокие зелёные ботфорты на каблуке и белый пуловер, а на плечи накинула кожаную курточку. Его взгляд был оценивающим, но который ей ни о чём не говорил. Ёнджун только, прикусив губу, повернулся к машинке для кофе.       Странно он себя вёл, отчего Бао стало как-то не по себе. Чувство вины непроизвольно подкралось к ней со спины, обволакивая её смятением, и внутри последовал импульс, чтобы любой ценой это исправить.       — Прости, что вчера не пришла, я хотела, но не могла, — теребя кольцо на указательном пальце, из-подо лба заглянула ему в глаза, когда он обернулся через плечо. На друзьях это работало, если с Чонгуком не всегда, то с Хосоком точно. Как он там говорил? Ни один парень не удержится перед виноватым видом девушки?       — Ты не должна оправдываться, — холодно отрезал, обернувшись обратно, чтобы повернуть кран пара на машинке. — Мы ведь друг другу никто, так что в этом нет никакой необходимости.       Никто. Абсолютно.       Это правда, только немного задевает самолюбие. Совсем немного. Но Ёнджун ведь сам говорил, что хотел быть ближе к ней. Или уже не хочет? Хотя всё понимает: по его глазам видела немой вопрос, или даже сплошное разочарование.       — Ты ведь не веришь всему, что пишут обо мне, — вспомнила его ранее сказанные слова, только сейчас не уверена, что его мнение не поменялось.       — Ты права, — Ёнджун предоставил стакан напитка и, опёршись о стол, тяжело на выдохе продолжил: — Фотографии — совсем другое дело.       — Что ты думаешь об этом? — улыбнувшись краем губ, она взглянула на пышную пенку латте с нарисованным кленовым листочком. — Она всё-таки оказалась шлюхой?       — Я такого не говорил, — нахмурив брови, резко отрезал Ёнджун. — Просто, в моей жизни зачастую так происходит, что не могу распознать настоящего человека. Часто разочаровываюсь в людях. Очень часто. Мне кажется, я неудачник в этом плане и…       — Ты разочаровался во мне? — перебила Бао, пронзив его холодным взглядом.       Разочаровался.       — Я не это имел в виду. Это только моя вина.       — Да? — притворно удивилась Бао, взяв стакан в руки. — Я тебе говорила, что сплетни правдивые, — Джун тут же захотел перебить, но девушка отрицательно покачала головой, заставляя замолчать. — Ты хороший парень, поэтому, если что, тебе не за тысячу вон, а бесплатно, Чхве Ёнджун, а если мне нужно расплатиться за латте, — Бао кивает на стаканчик. — Все на фейсбуке только и говорят, что у меня самый умелый ротик, проверишь? — показательно облизнула верхнюю губу.       — Бао, — Ёнджун от злости почти прошипел её имя. — Что ты делаешь?        — Хочу, чтобы ты до конца разочаровался, — с этими словами она поставила стаканчик на стол, от чего содержимое немного пролилось на поверхность, затем, не взглянув на парня и подняв высоко подбородок, ушла.       Выйдя на улицу, Бао приложила холодные ладони к горячим щекам, чтобы немного прийти в себя. Оправив свои волосы и сделав шаг, наступает в лужу после сегодняшнего дневного дождя. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, Бао почти на всю улицу кричит о том, что ненавидит эту чёртову осень, поэтому получает в свою сторону взгляды прохожих.       Самые скверные воспоминания были связанны у неё с этим временем года. Это было так давно, но Бао помнит холод, далеко не физический, одиночество, хотя всегда была окружена другими людьми, издевательства, уже сейчас кажущимися такими безобидными, слёзы, от которых было невыносимо давиться по ночам. Разочарование и самая отвратительная боль обиженного ребёнка.       Бао старалась не ворошить прошлое, но каждая осень навевала грусть под воспоминаниями того времени. Сейчас она это переживает спокойно, как должное, с которым пришлось смириться. В те времена родители стали для неё большой поддержкой, они помогли ей со всем справиться. Многие сверстницы берут пример и хотят стать похожими на каких-то великих людей, добившихся вершин в карьере. Им Дуонг и Им Рене были теми людьми, на которых Бао хотела быть похожа. Не в плане карьеры или каких-то материальных успехов — все выбирают себе идеалов по этому принципу. Бао восхищалась ими, в первую очередь, как людьми, личностями, родителями, они всегда понимали своих детей, а когда им нужно было объяснить, что они не правы, это никогда не решалось криками или силой. Они разговаривали, при этом внимательно выслушивая их мнение. Были даже моменты, когда они сами признавали свои ошибки. Это вообще редкость, в понимании детей, когда родители также могут признать свою неправоту в ссорах.       Люди воспринимают Бао лишь как плохую, а не знающие её родителей, всегда им сочувствуют из-за того, что имеют такую дочь. Всем вокруг кажется, что Бао противная, взрывная, ходячая катастрофа, позорящая честь своих близких, но мало кто знает, какой большой помощью для семьи она является. Им Дуонг и Им Рене могли положиться на неё как на старшую дочь, и Бао прекрасно справлялась со своими обязанностями, будучи очень ответственной и внимательной девушкой, не беря во внимание кулинарные таланты и то, что пять раз забыла забрать младших с тхэквондо. Отец тогда сказал, что все люди оступаются и она не исключение, а мама — что слова отца никак не относятся к тому, что дочь забывает забрать брата и сестру пятый раз. Родители всегда знали о дочери всё, это и было для них главным, чтобы дети были с ними честными, даже если сделали что-то ужасное. И то, что сейчас выделывает Лилу, родителей сильно расстраивает и … расстроит, наверное, статус Бао в университете, о котором они, кстати, не знали, хоть и были моменты, но ей удавалось как-то выкручиваться.       Кафетерий, в который зашла Бао, был довольно большим и необычен тем, что немного напоминал библиотеку. На стенах были полки с книгами, множество столиков, за которыми сидели студенты-ученики за тетрадками или ноутбуками, с боку находилось рабочее место персонала, где были кофе-машинки и витрины со сладостями. Ещё заметила отдельные комнатки; из одной как раз вышла одна знакомая девушка, точнее одногруппница. Та посмотрела на неё подозрительно, видимо, не понимая, что Им вообще здесь делает. Некоторые студенты, включая эту самую девушку, особо не обращали внимания на её статус в интернете. Бао даже помнит, как однажды девушка под постом в твиттере, где осуждали «университетскую шлюху», написала: «Ребята, а вам не похуй? Её жизнь, пусть делает, что хочет, мне плевать, и вам должно быть тоже. Лучше вместо того, чтобы лезть в жизнь других, займитесь своей, потому что если вы тратите время на это, с вами точно не всё в порядке.»       — Он не в настроении сегодня, чертовски злой, — одногруппница указала большим пальцем за спину. — Поэтому удачи, если что, кричи.       — Спо… что значит, если что, кричи?! — шокировано переспросила у уходящей девушки.       Неукрощённое желание навязчиво просило Бао убраться от этого места подальше. Она даже сглотнула вязкую слюну и посмотрела на ту самую дверь, будто за ней скрывается исчадие ада, хотя, почему «будто»? Деспот, Гитлер, бывший заключённый — в одном лице.       — Если услышите крики, вызывайте полицию, — остановив официанта за руку, предупредила Бао, а работник лишь изогнул бровь и заторможено кивнул, не понимая до конца сути сказанного, затем последовал дальше с пустыми кружками, странно оборачиваясь на неё.       Бао в обычной своей манере, не постучав, вошла в небольшую комнатку. Также множество книг в креплёных стеллажах, посередине небольшой круглый стол со стульями. Сонсэнним Ким в это время как раз заканчивал какой-то неприятный разговор по телефону. Студентка Им заметила это по тому, как он хмурился и по сомкнутым губам в прямую линию. Он, выслушав голос по ту сторону и ничего не ответив, сбросил вызов и кинул телефон на стол. Как раз в это время мужчина встретился глазами со студенткой. Бао знает, что такое раздвоение личности и ей кажется, Ким Тэхён этим серьёзно балуется. Его негодование вмиг куда-то улетучилось, на лице заиграла скромная улыбка и какая-то игривость в глазах.       — Надеюсь, вы готовы? — спросил преподаватель Ким, когда девушка села напротив него.       Слова звучали двусмысленно, но не от того, что она себе надумала. Просто слова мужчины говорили одно, а глаза — совсем другое. Хмм, это довольно интересно.       — Проверим? — он вопросительно повёл бровью, и это было достаточно сексуально.       У Бао был настолько безумный и выматывающий день, что она даже с наслаждением слушала Ким Тэхёна, ведь он каким-то странным способом мог расслабить как внутренне, так и физически. Студентке Им даже было смешно от того, что сонсэнним явно был удивлён пассивностью девушки, ведь не облапывала взглядом, не подмигивала глазками, ручкой сексуально не проводила по всему телу, даже не по причине того, что он по этому поводу говорил, мол, у неё какой-то нервный тик и явное желание изнасиловать себя рукой прямо у него на глазах.       Бао просто слушала, и ей нравилось это.       Голос у мужчины был необыкновенный, она привыкла к визжаниям Хосока, иногда с проскальзывающей хрипотцой, или к мелодичному и успокаивающему голосу Чонгука, а у Тэхёна другой — бархатный, глубокий, пробуждающий и весьма не пугающий. Если и есть специальные баритоны, от которых информацию воспринимаешь с упоением, то он точно принадлежит мужчине.       Бао, после вчерашнего, была настроенная на хорошую встряску от сонсэннима. Не мозговую, однозначно. В его взгляде тогда она совсем не это читала, в нём был азарт, многообещающий огонь, а сейчас только страсть к тому, что он рассказывал.       Когда сонсэнним Ким сделал минутную паузу, чтобы смочить сухое горло остывшим кофе, Бао тут же оживилась, переходя к запланированному наступлению.       — Мы уже час историей занимаемся, — после её слов мужчина, пивший кофе, недоверчиво провёл по ней взглядом, не понимая причину её активизации. — Давайте, может, лучше пообщаемся? — предложила Бао, отодвинув книгу. Сонсэнним Ким сначала насмешливо хмыкнул, отставив кружку, а после тонкого намёка студентки, когда она положила свой телефон на стол, с явным напоминанием о компромате, лишь изогнул вопросительно бровь.       Бао поняла, что Ким Тэхёна она не знала, к слову, в-о-о-б-щ-е. Что она имела?       Раз — преподаёт Всемирную историю и историю Южной Кореи в Сеульском университете.       Два — достаточно сдержанный и холодный.       Три — не против сексуальных развлечений со студентками постарше (кроме неё, конечно).       Четыре — есть ревнивый доберман.       Пять — Бао единственная девушка, которая была в его квартире.       — Что вы хотите знать? — низким баритоном выдаёт мужчина, без малейшего намёка заинтересованности, будто его вынудили это сказать.       Так, Бао, держи себя в трусах, потому что благосклонный тон и одобрительный ответ слишком активно пробуждают азарт, из-за чего она поёрзала на твёрдом стуле.       Понятно, что серьёзные и глубокие вопросы с самого начала она не могла задавать, поэтому решила пойти по нарастающей.       — Почему вы работаете преподавателем?       Тэхён взгляд отвёл, ведь на самом деле этот вопрос вызывает внутри него бурю эмоций, от гнева до всемирной несправедливости.       — Если бы мне сказали два года назад, что я буду работать преподавателем, я бы послал этого человека на… вы поняли. Я думал: лучше пойти убирать собачье дерьмо, чем работать преподавателем… — пожав плечами, он развел руки, мол, говоря «ну и кто я сейчас?» — Какая ирония, правда? Но, как оказалось, плюсы свои тоже были, весьма неплохие, что не может не радовать, — Бао понимала, что он говорит о молоденьких студентках: по похабной, кривой улыбке было понятно. — Но знаете, что? Не радует. Тоже иронично, да? Но если бы мне сказали, что ко мне, как пиявка, привяжется некая девушка Им Бао, ох, — он на секунду прикрыл глаза и покачал головой. — Собачье дерьмо не настолько и плохо?       — Я говорила, что вы всегда мастерски проводили параллели? — безобидно смеётся. — Я и собачье говно? Серьёзно?        — Потому что вы, студентка Им… — он, опёршись на спинку стульчика, детально изучил глазами, следя за каждым движением, дыханием, и если бы это не был сонсэнним Ким, Бао бы подумала, что её публично раздевают глазами. Медленно, смакуя, растягивая удовольствие. — Знаете, какое вы мне животное напоминаете?       — Дайте угадаю, ну, может, — выпрямив спину, игриво поиграла бровями. — Изящную пантеру с высшей грацией кошечки?       — Вот и не угадали, — он насмешливо изогнул край губ, помотав указательным пальцем, которым после показал на студентку Им. — Необузданную кобылу, — заключил, заставляя Бао опустить плечи и потерять на секунду дар речи. — Наглую и неприрученную.       — Тогда, — хмыкает, сложив руки на груди. — Станете моим жеребцом?       Вот и её скользкая концепция, переводить всё в сплошной сексуальный подтекст, для того чтобы смутить, застать растерянность, чего она, конечно, не получала.       Тэхён умел парировать в ответ и даже старался не брать во внимание, что его это очень забавляло, но одними только словами с толку не собьёшь.       — Ваш рот, студентка Им, мои аппетиты не потянет, — Тэхён только по её застывшему виду понял, что сказал, не подумав. Даже не хотел продолжать свою мысль, а уж тем более копаться и чисто на фантазии продвигать мысль в инициирование. — Ещё вопросы?       — Вы вправду такая сдержанная ледышка?       — Я? — мужчина, притворно улыбнувшись, положил ладонь себе на грудь. — Разве тогда вечером в кабинете университета вы видели меня бесчувственным?       Вспомнив тот случай, Бао закусила губу, что не скрылось от внимания преподавателя. Ох, если бы он знал сколько раз она прокручивала у себя в голове тот его беззащитный взгляд и такое отзывчивое к её ласкам тело.       — Я это не принимаю во внимание, и да, вы сдерживались, как могли. Так это да или нет?       — Пусть будет да.       — Хорошо, — соглашается, но по запалившимся искрам в глазах противоречит себе, находя его ответу сто и одну причину опровергнуть сказанное. — Тогда такой вопрос: у вас точно всё в порядке со здоровьем? — мужчина непонимающе всматривается, чтобы уловить суть вопроса, а когда осознает, только фыркает.       — Я не имел связи со всеми подряд. Студентка, которая была до вас, у меня с ней исключительно рабочие отношения, и она не одна такая. Мне двадцать девять лет, я не малолетка, которая ведёт дневник, в скольких девушек я побывал. Простой секс, ничего большего. Если вы думаете, что у меня нет и дня, чтобы я не присунул какой-то студентке, то вы ошибаетесь. Когда я начал работать, то и думать о таком не мог, но женщины порой такие настырные, а мужчины несдержанные.       — Вы хотите сказать, что девушки сами вас соблазняли и этого добивались?       — Именно. Я бы никогда не переступил первым эту грань преподавателя и студентки. Дальше так сложилось, что когда мне хотелось женской ласки, на моих дополнительных каждая могла мне в этом помочь, — совсем немного лукавит в своих словах, но кто его мог заставить говорить правду?       — Это отвратительно.       — То, что они предлагали или то, что я не возражал?       Оба варианта для Бао были отвратительными. Да, её любимый друг Чон Хосок вёл себя так же, но она его оправдывала тем, что таким Хоби вынудила быть Сольджи. Или же ей просто было проще в это верить.       — Почему я единственная девушка, которая была у вас в квартире?       — Я недавно переехал.       — Но МиМи меня видела впервые.        — Она у меня только два года.       — Два года и ни одной женщины?       Ким Тэхён показательно закатывает глаза, намекая, что дотошный допрос его выматывает.       — Не ищите здесь какой-то проблемы или чего-то интересного. Просто не вожу женщин к себе. У противоположного пола принцип не спать с мужчиной на первом свидании, а у меня — не водить домой любовниц.       — Не все девушки придерживаются принципа.       — Вот и я не стал исключением. Впервые за два года в моей кровати проснулась девушка.       — Теряете форму, — хихикнула Бао. — Как звали вашу бывшую?       — Кто сказал, что «бывшая» имеется? — Тэхён знал, что принципов у этой студентки нет, но всё же надеялся, что на занятого мужчину она не посягнёт. — Мою девушку зовут Минхи.       — Минхи и Мими… — Бао в ужасе прикрыла рот ладонью. — Ох, бля, она заслужила кличку псины?! — а после, не сдержавшись, прыснула от смеха, понимая, что собака действительно была названа в честь девушки. — Ну ладно, — отмахнулась студентка Им. — Я боюсь собак, но ваша личная шавка не помеха.       Им Бао невежливая, но чем дальше, тем сильнее Тэхён убеждается в том, что она более пещерная, ведь вот так вот выражаться позволяли себе либо глупые люди, либо же слишком смелые. В случае студентки, гремучая смесь, в ней одно и другое.       По правде сказать, мужчина уже породнился с тем, что о Им Бао он думает много и ещё немного сверху. Отрицать явный факт самому себе надоело, и если не принимать во внимание того, что он уверен: студентка подбирается, чтобы уничтожить его, ведь Чонгук дал понять, у неё цель. Только Тэхён никак не мог проигнорировать того, что увидел вчера в её доме. Точнее, он знает, что увидел Бао, но вот совсем не её, из-за чего все его мысли вчера были заняты ею. Исключительно ею.       — Теперь могу я задать один вопрос? — от услышанного Бао запнулась, потому что не ожидала такого. Ей казалось, нет, она была уверена, что ему неинтересно знать что-то о ней. После одобрительного кивка, сонсэнним Ким продолжил: — Вас пятеро в семье?       — Хуже, шестеро, — если сказанное было с сарказмом, ему удалось уловить искреннюю улыбку и как она выпрямила плечи, точно гордясь ответом. — Старший брат уже выучился и работает в другом городе. Полицейский, если что, поэтому у меня может быть халявный доступ к наручникам, — между прочим заявила Бао, опёршись локтём о стол и положив подбородок на ладонь. — Чего кривитесь? Дубинку предпочитаете?       — Студентка Им, вам вообще присуща серьёзность? — цокает языком, отодвинув ногу, когда почувствовал, что женская многозначно потёрлась о его. — Вас можно глубоко задеть?       Глубоко. Вот главная составляющая вопроса, потому что сколько бы Тэхён ни пытался её оттолкнуть своей грубостью, унижениями, взглядами — ничего не получалось. Наоборот даже, будто это некое одобрение.       — Фотография в твиттере меня не задела, если вы об этом, — Бао, приподнявшись со стульчика, направилась к преподавателю, проведя кончиками пальцев по столу. — Возможно, я от этого устала?       В глазах Бао он не может распознать каких-то конкретных эмоций, но именно этот факт выносит за раз. В ней хитросплетение, не каждому под силу, и она вызывает в нём стремление рассекретить его первым и распределить настоящие роли, где Тэхён точно не выступает в качестве тихого создателя, а она далеко не такой сильный провокатор. И он точно никак не может объяснить, как у Бао выходит почти незаметно высосать из него всю волю.       — Пожалеешь, Тэхён? — с этим вопросом студентка Им села на колени сонсэннима, обняв руками его шею, и притулилась к нему, будто какой-то доверчивый ребёнок. Уткнувшись носом в его шею, провела им вдоль кожи, чтобы остановиться за выемкой уха.       Тэхёна окутывает волна неизведанных чувств. Его мужское начало хотело руками сжать хрупкое тело и притянуть на столько сильно, чтобы отцепиться не могла, освоить все её пространства, разузнать о ней новую информацию. Был в шаге от того, чтобы сдать все свои облавы ей в руки, проиграв так и не сыграв по-крупному. Минутная слабость, но такая необходимая, потому что он заебался не меньше, только от вечных мыслей о ней и осознания, что его водит за нос девчонка.       Тэхён потянулся рукой к ней, чтобы как-то сопротивляться, но вместо этого дотронулся к её щеке, даря невинную и нежную ласку.       — Вам лучше встать с меня, — встать и катиться из университета, этого города и желательно из головы, потому что она уже не его, если там поселилась Им Бао.       — У вас был такой поцелуй, от которого сносило крышу? — проигнорировав его совет, Бао, не размыкая рук, подняла голову, чтобы заглянуть в эти большие карие глаза, которые впервые в жизни умоляли. Нет, не касаний, а лишь без особой агрессии убраться прочь. Лишь просьба. — Может мой рот всё же потянет ваши звериные аппетиты?       — Это вы уже к чему клоните? — сонсэнним Ким стал серьёзным, но глаза откровенно лукавили и руки, которые на талии пристроились как родные, хоть моментами и дёргались, но так и не отрывались.       — Есть поцелуи, от которых всё переворачивается, как электрическим разрядом по венам и сердце настолько сильно бьётся о рёбра, что, кажется, они не выдержат, — поясняет так умело, возможно, даже копируя преподавательскую манеру. — Как считаете, — игриво проводит указательным пальцем от щеки к губам, обводя их контур. — Это зависит от партнёра или же от техники? Вы говорили, что сможете «умело» объяснить мне материал. У меня сейчас нет никаких проблем с вашим предметом, у меня совсем другая. Вы, как мой сонсэнним, поможете?       — Воздержусь, — студентка Им не особо услышала его, потому что глаза остановились на чужих губах, что не скрылось от его внимания. — Лишнее движение — ваши оценки полетят к чёрту, и вы вместе с ними.       Когда Бао привстала с колен сонсэннима, он одарил её взглядом: «хорошая девочка, правильный выбор». Но как только она села лицом к нему, умостившись на его бёдрах, Тэхён, только нахмурившись, грубо отрезал:       — Четыре.       Положив руки на мужские плечи, Бао прошлась языком по его шее, чувствуя горечь духов и лёгкую солоноватость кожи. Не стоит отрицать, что именно такой вкус имеет настоящий мужчина. Студентка Им точно прополоскала бы рот, сделав это с кем-то другим, но ей понравилось, и это определённо придётся вписать в необоснованное извращение. И вот реакция сонсэннима была безумно возбуждающей, ведь рот он немного приоткрыл и краткий выдох с его губ, стянул тугой узел внизу её живота.       — Три, — немного тише, а в голосе такое урчащее желание продолжать.       Студентка Им, отстранившись от его шеи, легонько чмокнула в подбородок, запуская пальцы в густые мягкие чёрные волосы. Ему всегда нравилось, когда тонкие пальчики зарывались в них, это так волнующе, но до мурашек приятно, видимо, поэтому он закрыл глаза.       — Два.       Слабо коснулась губами его, проведя языком по нижней и поёрзала на его бёдрах, а в его свободных штанах ощущалось всё детально, будто никакая ткань не мешалась между ними.       — Блять, да вы у меня экзамен не сдадите!       Бао, приоткрыв рот, по наитию обхватила нижнюю губу мужчины, ощущая на его лице тяжёлый выдох. Не спеша, чтобы доказать, что у него есть все шансы к отступлению, которое он, конечно же, не предпримет. Смакует его губами, разминает, чтобы после довольно улыбнуться из-за того, что они будут раскрасневшимися, припухшими, горячими, благодаря ей. Язык Бао скользнул в чужой рот беспардонно и без угрызений совести. Так сладко и влажно, что внутри всё сжалось и распалилось сильнее. Мужчина немного сопротивлялся, но постепенно сдавался, позволяя ей делать всё, что она хочет.       Тэхён особо не понимал, какие импульсы и точки в нём задеты, заставляющие дыхание сбиться, а тело беспрекословно доверить ей. Чувства доходили до краёв, в груди жгло, а голова кружилась, пока необъятное всепоглощающее влечение растекалось в нём.       Они целовались влажно и протяжно, настолько страстно, что у Бао проскользнула мысль, что это наверняка плохо, но ей хотелось большего.       Она чувствовала, как каждый раз, когда ёрзала от удовольствия, под её ягодицами было что-то твёрдое, с каждой секундой всё больше приобретавшее очертания, из-за которого ей хотелось чаще двигаться, чтобы ощутить весь размер. Когда она прервала поцелуй, чтобы глотнуть немного воздуха, услышала, как с губ мужчины сорвался тихий вздох, который по её телу разлился сладкой истомой.       Ему нравилось.       Ей нравилось.       Нравилось то, что их тела так реагировали. Разговаривали, знакомились, проводя немой знак договора.       Бао дышать не могла нормально от удовольствия, которое забивалось в лёгких и не знала, в состоянии ли её тело выдержать ещё один такой разряд. Сонсэнниму Ким показалось, что студентка долго держит паузу после поцелуя, поэтому, схватил её волосы в кулак, чуть оттянул, заставляя повернуть голову, чтобы вновь столкнуться губами, удобнее и под другим ракурсом исследовать её рот, продолжая вылизывать самозабвенно, отдаваясь похоти и с головой окунаясь в эти необходимые им обоим чувства.       Может ли Бао считать его незначительную инициативу маленькой победой?       Студентка Им не знает чем руководстовалась, когда начала немного приподниматься и опускаться на член под ней, тем самым имитируя секс, в следствии чего ладонь Тэхёна сильно шлёпнула Бао по ягодице, от чего она ахнула, подумав, что вот он, этот момент, когда он пришёл в себя, но все сомнения рассеялись, стоило его ладоням смять её ягодицы и помогать двигаться на нём.       Три.       Пять.       Семь.       Сколько длилась эта безумная страсть?       Кто-то был ненасытным? Да, Бао было мало, хочется большего, но не только в физическом плане, это было бы слишком примитивно. Не смотря на её оплошности в знаниях, как оказалось, анатомию она изучила на хорошем уровне, чтобы понять, что здесь всё может обходиться не только телесным удовольствием, а желанием заполучить его сердце? Под этими мыслями неосознанно опускает руку на его грудь, стучит ритмично, иногда с замиранием, но слишком отдалённо и недоступно.       Оно будет её, но не из-за спора с Хосоком.       Не потому.       Чувство тепла распространяется до самых кончиков пальцев от мысли, что сонсэнним Ким Тэхён будет её. Как во сне. Только наяву, со словами, что он влюбляется. Хочет стать для него не единственной девушкой, которой он никогда не коснётся, а той, из-за которой он к другим больше не захочет прикасаться. Что она будет иметь с этого? Нужно ли ей это? Не знает, просто хотелось. Да, аргументация, как у тупой девчонки.       Ей просто хочется, всего лишь.       Эгоистично, если решила его влюбить? Ещё как, очень плохо, Бао, очень.       Медленно водит руками по крепкой груди, а Тэхён тягуче и опьяняюще продолжает вылизывать нёбо. Неконтролируемый голод к чужому телу целиком заполняет и не даёт даже опомниться. Голова тяжелеет, идёт кругом, из-за чего смело можно вынести вердикт для Бао «потрачено».       — Ты так мне нравишься, — шепчет Бао, оторвавшись от его губ. — Совсем не вру.       Самая ужасная ложь в её жизни прозвучала именно в эту секунду. Она хотела играться с чувствами, а точнее с огнём.       Горите, сонсэнним Ким Тэхён.        Главное не зайти далеко, чтобы для неё самой это оказалось не игрой. Плевать было на все запреты и принципы, повторит ещё раз, если нужно.       Ей. Просто. Хотелось.       Если бы здесь был Чонгук, то сказал бы, что подруга в край ахуела. Правда, Им Бао с концами ахуела.       Спор? Любовь?       Мелодия телефонного звонка.       Бао продолжала тонуть в мужчине, а всё что вокруг, как в густом тумане. Стоило ей, из-за более яркого удовольствия, простонать мужчине прямо в рот, как он сам приподнял бёдра и сильнее прижал её к себе, чтобы доставить большее удовольствие — Тэхёна прям повело, в буквальном смысле.       — Опустись вниз, — выдыхает шумно и губы в прямую линию сводит, пытаясь вернуть самообладание. — Стань на колени Бао, скорее, — и зарылся пальцами ей в волосы, почти ненавязчиво слегка потянув, перед этим оставив пару лёгких поцелуев на её губах.       Бао поняла простую истину, именно в эту секунду сонсэнним Ким не был бесчувственным льдом. Можно даже заставить его умолять и то она точно сделает. Ким Тэхён умоляет? Внутри уже что-то с нетерпением ждало этого момента.       Но чем дальше, тем больше Бао злилась, слыша надоедливый рингтон. Сильные мускулистые руки не хотели её отпускать и ей хотелось раствориться в них, или всё же опуститься вниз и даже не понимая чего именно он хочет, но сделать это для него.       Вот только повторное пиликанье телефона нарушает всю интимную атмосферу и присутствие лишь их двоих.       — Да сколько можно?! — недовольно застонала студентка Им, оторвавшись от Ким Тэхёна, и быстро спрыгнула с него, беря свой сотовый со стола.       — Да! — немного раздражённо отвечает.       — Доченька, — услышав голос мамы, Бао виновато закусила губу. Её тон был очень грубым и дерзким. — Надеюсь, ты не забыла, что нужно забрать Рио и Ами с тхэквондо?       Попадос.       Глаза Бао вмиг округлились и она перевела взгляд на ручные часы, которые подсказали, что брат и сестра ждут её уже как пятнадцать минут.       — Ты что! — будто обидчиво выдала, придерживая телефон плечом к уху, в это время быстро натягивая на одну руку верхнюю одежду. — Как я могла о них забыть?! Обижаешь! — не услышав ответа, Бао быстро скинула вызов, боясь вопроса о её местонахождении.       Теперь придётся полмагазина сладостей этим террористам скупить, чтобы не растрепали родителям о её ожидаемом косяке.       — Мне нужно идти, — накинув на плечо сумку и заправив выпавшие пряди за уши, Бао посмотрела на сонсэннима, который, кажется, олицетворял антарктический холод. — Мне очень жаль, Тэхён, — виновато опустив голову на поднятую ткань штанов в районе его ширинки. Мужчина, проследив за её взглядом, также опустил голову вниз.       Который уже раз она оставляет его со стояком? Второй? Ну, не так уж и много.       Для Тэхёна это катастрофически много и слишком задевает его мужское эго. Не знает, чего в нём сейчас больше, злости на себя или жалости к своему младшему.       — Сонсэнним Ким Тэхён-ши, — исправил он в своей обычной манере, оттянув ворот рубашки. — Я с этим справлюсь, можете не жалеть, — поднявшись со стула, Тэхён немного оттянул штаны, чтобы скрыть стояк, но это ничего не поменяло.       Бао, поклонившись на прощание мужчине и опять извинившись, побежала к выходу, нервно смотря на часы. Как только она вышла на улицу, по ушам ударил шум дождя. Стоя под козырьком, она осмотрела небольшие лужи. Дождь сильный, намокнуть можно спокойно. Она уже говорила, как «любит» осень?       Когда Бао только думала выходить из-под навеса, услышала звон колокольчиков входной двери и на её голову упало тёплое пальто. Обернувшись, увидела сонсэннима, который, не проронив ни слова, вышел из-под навеса в одной рубашке по направлению к своему дому.       — Вы же намокните! — сжав тёплую вещь, Бао посмотрела в спину мужчины, которого уже облепила мокрая чёрная ткань.       — Мне холодный дождь пойдёт на пользу, — развернувшись и криво улыбнувшись, он кивнул на свой пах.       Накинув поверх головы очень большое пальто, Бао побежала на автобусную остановку.       Всё время, пока ждала транспорт под навесом, уткнувшись в мягкую ткань и прикрыв глаза, вдыхала приятный запах духов.       Ей просто хочется.

***

      Сокджин, спокойно шагающий к выходу из столовой, распаковал любимый клубничный чупа-чупс, в предвкушении облизываясь. Стоило ему положить себе в рот долгожданную сладость, испуганно вздрогнул, когда из университетских колонок, которые служили для каких-то важных оглашений, начала звучать на всё помещение песня «Erica Banks — Buss It».       Он в неведении оборачивается по сторонам, чтобы, возможно, увидеть улыбающегося зачинщика этой выходки, но все студенты также непонимающе обернулись, перешучиваясь.       — Ты что, чёрт подери, делаешь?.. — обескураженно говорит Джин, ведь перед ним, в прямом смысле, открыли дверь с ноги, дерзко трепанув волосами перед его лицом. Стоило ему опустить взгляд на тело студентки, у него изо рта выпал чупа-чупс при виде шагающей… Им Бао?       Яркие красные ботфорты до колен, сверху над ними чёрные гартеры, которые уходили под школьную короткую чёрную юбку, всё внимание приковано к ней, при этом кто округлял глаза, у кого от увиденного что-то выпадало из рук. Кожаная юбка с небольшими цепями, а по бокам переплёт чёрных ниток, рубашка подкатанная и завязанная на груди как топ. В руках она несла какую-то красную книгу, в другой руке помаду, Бао подмигивает одногруппникам, забавляясь их реакцией, одной рукой открывает колпачок, и, не переставая уверенно шагать, обмазывает губы красным цветом, сканируя каждого взглядом. Приметив одного популярного студента, имеющего важный авторитет, Бао показательно перед ним покрутилась, а тот даже нервно сглотнул не в состоянии выдавить и слова из-за пересохшего горла.       — Разрешаю на неё подрочить, — откинув помаду парню, который чисто рефлекторно словил, Бао, не взглянув на него, продолжила свой путь к центру.       Глубоко задеть Им Бао?       Становитесь в очередь в соревнованиях и рассчитывайте занять последнее место, потому что Бао не позволит тешить чужую гордость через собственные слёзы. И она посмеётся над тем единственным человеком, сумевшим выбить из колеи только её, как она, в свою очередь, прямо сейчас ошеломляет, да просто-напросто убивает наповал своей наглостью и откровенностью весь университет.       Бао слегка улыбается, потому что не нужно убеждаться в том смотрят ли на неё, ведь всё настолько затихло, что было слышно только цоканье её каблуков о кафель. Опёршись рукой о голову ошарашенного очкарика и выбравшись на стол в центре столовой, она вскинула руки по сторонам, как какая-то звезда, медленно оборачиваясь вокруг своей оси.       Песня с колонок как раз заканчивается и слова здесь излишни, её статус слишком ярко кричит о себе. Запланированное немое представление вызывает даже лучшую реакцию, чем она предполагала. Непонятно, что случилось именно в этот день, что за сбой привычного порядка вещей во вселенной, но Им Бао точно попала под воздействие ретроградного Меркурия или всё же её внутреннее, прогрессивное чувство справедливости решило показать себя во всей красе.       Бао смотрит на сидящего парня за этим столом, челюсть которого упала чуть ли не до пола, тихий, очкастый заучка, у которого голос прорезается лишь на парах и одногруппники только в такие моменты вспоминают о его существовании, но, видимо, только Бао знает под каким никнеймом он сидит в твиттере и какой совсем нелестный в её адрес сыпет лексикон, не смотря на то, что явно дрочит на неё вприсядку. Присев перед ним на колени, студентка Им выхватывает из его рук наполовину очищенный банан и, не отводя взгляда, высовывает язык, медленно проводя по фрукту снизу-вверх, и ниточка слюни тянется, когда она отстраняет банан, после чего, отломав кусочек и всунув в рот студенту, захлопывает ему челюсть.       — Поздравлю, у тебя только что случился первый косвенный минет, — слегка похлопав ладонью по щеке, подмигнула.       Выпрямившись, она смотрит в бок, где стоит Дахён, которая вчера посвятила чуть ли не целую статью в твиттере касательно того, что студентка Им наверняка бросается между ног каждому встречному, вцепливаясь намертво, как какой-то вантуз. Бао показательно поднимает перед ней книгу, где большими буквами написано «Лучшие техники минета» и бросает Дахён в ноги, как какую-то лакомую косточку.       — Прочти, сучка, может после дотянешь до моего профессионализма и заслужишь настоящего звания «потрошительницы членов».       В это время вошедший в столовую Чонгук бурчит под нос, осматривая папку с названием «Женская анатомия», которую минуту назад представил ему смеющийся Хосок, который, всё же догнав друга, закинул руку ему на плечо, весело продолжив:       — Так вот, я не закончил, там много полезной информации, есть такое место у противоположного пола, траектория между ног и, — Хосок непонимающе хмурится, когда друг резко останавливается и по его выражению можно понять весь ужас ситуации, который вполне может привести его к инфаркту.       — Бао…       Голос Чонгука даёт трещину её образу, ведь на секунду на лице проскальзывает испуг.       Чёрт, друзья должны были прийти к третьей паре…       — Идиотка! — добавил Хоби, и Бао цокает языком, когда друг подхватывает её под изгиб коленей, чтобы перекинуть через плечо, унося прочь.       — Тебе не удастся меня задеть, кто бы ты ни был! — на всю столовую крикнула Бао, выставив руки вверх со средними пальцами.       Гук, увидев, что её юбка задралась к спине, открывая вид на трусы с названием любимого фанфика подруги «Горячий сонсэнним», прикрывает её задний вид папкой, как какой-то секьюрити.       Сокджин, распаковывая и жадно пуская слюни на новый клубничный чупа-чупс, опять реабилитирует его на пол, при виде того, что так старался прикрыть папкой Чонгук.       — Ты рехнулась, — смеётся Хосок, приподняв край её юбки, при увиденной надписи.       Бао особо и не слушала, пыталась лишь вырваться со словами, чтобы не оставлял на растерзание зверю, потому что излучающая аура Чонгука подсказывала, что по голове он за это её не погладит. Даже тот самый Хосок, который реагирует спокойнее, чем друг, успевает дискутировать на тему, где лучше будет спрятать её труп.       — Чонгуки, только не бей! — сложив ладошки вместе и вжав голову в плечи, начала умолять Бао, ради отвлекающего манёвра, чтобы после всё-таки сбежать от них.

***

      Тэхён, открутив крышку бутылки, поднимает очки на макушку и делает маленькие глотки воды, когда на всё помещение раздаётся музыка, и то, что перед ним предстало, заставило поперхнуться и спасть очкам обратно на переносицу.       Тэхён не верит своим глазам, желает лишь разломать очки напополам и выбросить их на забытую свалку, туда, где и обитает скромность студентки Им Бао.       Она — безмозглая.       Почему каждый раз себе об этом нужно напоминать, если это безапелляционный факт, который превысил критическую черту? Если бы можно было заняться одной благотворительностью, мужчина бы из жалости отдал немного своего ума, чтобы девушка хотя бы могла полноценно существовать в этом мире.       Тэхён поздно осознает, что со всей силы сжимал бутылку, из-за чего пластик полностью смялся, а содержимое вылилось на пол. Без понятия, чего он хотел больше: швырнуть в неё эту бутылку, или же оттащить за ухо, как провинившегося ребёнка.       Знал точно, руки чесались что-то сделать, и даже может хорошенько поизмываться над ней. Увидев, что студентка начала выделывать полный беспредел с бананом, откинув бутылку в рядом стоящий мусорник, хотел направиться к ней.       — Сонсэнним Ким, что здесь происходит? — Тэхён поворачивается, натыкаясь на декана, и прежде чем обдумать, что раньше он делал крайне редко, хватает декана Чхве Чоын за руки, закрывая спиной представление горе студентки.       — Что вы?! — испуганно пропищала, не ожидая такой реакции, но, услышав шум за спиной мужчины, опять пришла в себя. — Что там произошло?       — Декан Чхве, у вас новая причёска? — Тэхён себе язык прикусывает, ведь ткнул пальцем в небо и план по отвлечению внимания потерпит сейчас колоссальное фиаско.       Он на самом деле был из рода тех мужчин, которые не изучали скрупулёзно внешность противоположного пола, покрасят волосы, сделают пластику — не заметит подмены. В особенности, и к счастью, так было с деканом, которую мог распознать лишь по скрипучему голосу и вечно непризнательному взгляду в его сторону.       — Вы первый, кто заметил и, — поправив волосы, слегка улыбнулась женщина, за что Тэ поблагодарил себя мысленно за интуицию, но декан Чхве, осознав свою резкую перемену настроения и вернув себе прежний образ, убрала от себя чужие руки. — Не паясничайте, придерживайтесь дисциплины и социальной дистанции, — обойдя сонсэннима Кима, прошла дальше, подозрительно осматриваясь.       Тэхён прошёлся взглядом по помещению, чтобы найти кричащий яркий образ, но не застав Им Бао, а лишь лица других студентов, точно таких, как на его лекциях, решил быстро покинуть место, где он непроизвольно стал свидетелем сексуального преступления.       — Ким Тэхён, не уходите, у меня есть к вам задание, — Тэхён закатывает глаза и слегка тянет улыбку, чтобы развернуться и кивнуть.       — Нужно съездить в министерство, — самая худшая, озвученная просьба подрывает в нём непокорность и раздражение.       Мужчина, засунув руки в карманы, чтобы сжать кулаки, быстро прошёлся языком по губам, стирая все быстро приходящие на ум эпитеты.       — Почему именно я должен всегда туда ездить? — декан приподнимает бровь на такой непочтительный тон, будто бы она должна забрать свои слова назад и извиниться.       — Как почему? Вы, вроде, хорошо там всех знаете, — от её ехидства у Тэхёна сводит челюсть. — Недавно разузнала одну информацию, после которой до сих пор не могу понять, как вас взяли в наш университет. Я бы даже лишила права преподавать.       Ого, даже так?       Наверняка женщина решила всколыхнуть не лучшую сторону биографии мужчины, ожидая гневной отзывчивости, после которой она сможет кому-то нажаловаться из верхушки. Не смотря на то, что у Тэхёна внутри всё беснуется, он вполне спокойно подходит к декану Чхве Чоын, чтобы высунуть из кармана одну руку и оправить задравшийся ворот её рубашки.       — Придите ко мне на открытую пару, декан, чтобы понять — на моих парах вы повысите не только глубину знаний, но, — наклонившись над ухом, тише продолжил: — Вполне возможно, что от моих разговорных навыков — исцелитесь от фригидности.       Женщина теряет дар речи, пытаясь предпринять жалкие попытки открыть рот и что-то озвучить. Тэхён ждёт чего-то внятного пару секунд, затем улыбнулся со словами, что будет ждать у себя, и отправился на выход из столовой.       — Я добьюсь того, что бы вас выгнали из университета! — вдогонку всё же бросила свою угрозу женщина.       Утро — полное дерьмо.       У Тэхёна возникает идея реабилитировать своё состояние не лучшим антидотом, но всё же мысли о студентке привлекают больше, чем ворошить прошлое, занимаясь самобичеванием. Даже слегка покачал головой, встрепав волосы на макушке, будто так можно перечеркнуть воспоминания.       Нельзя.       Но всплывшие картинки студентки с бананом на столе, не вежливо выпроводили из мыслей сказанное деканом, а хорошим пинком выбросили прочь. Ну прям панацея, а не девушка. Был бы он старшим братом Им Бао «от» и «до» занялся бы её воспитанием, нарядил бы в скафандр и двадцать четыре на семь проводил ей уроки по этикету и основам культурологии.       Зайдя в свой кабинет и заперев дверь, Тэхён замирает. Это дверь была точно в его кабинет, а не в порно-студию?       Нет-нет, порно наяву.       — Я принесла курсовую, — студентка, восседая на преподавательском столе, кивает за спину, где лежит её работа, при этом во рту держа чупа-чупс. — Проверите правильно ли оформила титулку? — Бао многозначительно обвела руками грудь, слегка сжав её. — Придерётесь к сноскам моей литературы? — и раздвинула ноги, поставив руки между ними, опёршись о стол.       Тэхён с места не сдвинулся, осматривал детально образ, не понимая, как её могли пустить в секс-шоп. И вот ранее он думал, что не уделял внимания в детализации женского тела и лица — враньё всё это. Он не изучал её тщательно, ох, нет, прям развёрнуто, до мельчайших подробностей, и вот в этом плане его перфекционизм на ней зашкаливал.       — Что, взгляд оторвать от меня нельзя? — издевается, буквально открыто тешится из-за того, что он уже минуту не двигается.       Взгляд не отрывает, руку за спину заводит, после чего раздаётся щелчок замка. Тэхён по дороге к студентке скидывает пиджак, и совсем не для того, чтобы раздеться, а набросить на плечи девушки и связать рукава спереди, а после сдвинуть её колени вместе, оставляя руки на них, впиваясь пальцами в кожу.       — Ты часом не ахуела?       Вау.       Злостный Ким Тэхён, очень даже тянет на фетиш. Вот только, если бы до этого Бао не окрестила его в таком состоянии «больным ублюдком». Как оказалось, играться с ним беззащитным было весьма проще, а тут диссонанс, остаётся гадать о том, поднимет он руку на шею, начав душить, или оставит на месте, сломав ноги.       — Может мой Алжир станет колонией вашей Франции? — Тэхёна скорее удивляет не формулировка интимного предложения, больше то, что студентка связала это с историей. Весьма неплохо, ко всему. — Ваш младший теперь меня терпеть не может? — коварно подмечает и, немного освободив руки, кладёт ладони на тяжело вздымающуюся грудь мужчины. — Поэтому вечно такие напряжённые и злые? Могу ли я раскаяться перед ним во всех грехах?       О нет, к чёрту пошла. Чтобы Тэхён ещё раз позволил коснуться его там, активировав вулкан. Даже скривился на секунду, вспомнив, как позорно дрочил под душем. Пиздец, тридцать лет, приехали, вернулись к пубертатному периоду и мозолям на правой руке. Унизительно? Не то слово.       — Хотели бы, чтобы я заглотнула? — приподнимает вопросительно бровь, многозначительно толкнув языком конфету за щеку.       Она поднимет его. Без всяких касаний, лишь словом «заглотнула», а сглатывает только Тэхён образовавшийся ком в горле. Эти тёплые ладони, которые круговыми движениями гладят грудь, взгляд снизу-вверх, лукавый такой, с этим леденцом во рту, пиздец возбуждающе.       — Заглотнуть познания о войне за независимость Алжира, а вы о чём-то другом подумали? — и слегка ухмыляется, чтобы откровенно не засмеяться, ведь видит, она дожимает его. — Обожаю тебя.       Бао хотела спрыгнуть со стола, мазнув губами по щеке мужчины, но ладонь на её щеке останавливает, Бао на секунду удивляется, смотря на ничего не говорящий взгляд напротив, он будто затуманенный и одержимый, поэтому она слегка потёрлась щекой о огромную горячую ладонь.       — Вкусный чупа-чупс? — между прочим спрашивает сонсэнним Ким, опираясь одной рукой о стол возле её бедра, а второй приподняв студентку Им за подбородок к верху, подхватывая палочку от конфеты, вынимая изо рта.       Тэхён, осмотрев леденец, переводит взгляд на студентку и обводит им контур губ девушки. Представления в голове, конечно, совсем другое, из-за чего так медленно, слегка надавливая, мажет сладостью.       Полнейшее крушение, потому что это нереально сексуально.       Бао наблюдает только за его взглядом, где уже осязаема плотоядность и мужское хотение обладать ситуацией, и ощущение складывается, сделай лишнее движение — сожрёт полностью.       — Язык высунь, — Бао в какой-то прострации, сразу не понимает, о чём он говорит, но стоит повторить мужчине, она неосознанно выполняет, ведь из-за требовательного голоса почувствовала себя в сотни раз меньше и беззащитнее перед ним.       У Тэхёна необъяснимое, эстетическое удовольствие от её влажного розового языка, и оно ещё больше усиливается, когда он медленно ведёт конфетой по нему, представляя совсем другое.       О да, его пульсирующий член на её языке.       Обводит по губам и опять толкается ей в рот, и весь этот вид попадает куда-то в душу. И прежде чем случайно, но явно с какой-то целью, чупа-чупсом толкается ей в щёку, понимает, что готов повторить это опять, только изменить позу и дать ей конфетку побольше.       Бао от осознания, что он представляет и как это выглядит, опешила, на что тот насмешливо подмечает:       — К слову, я заметил, что вы смутились, или мне показалось?       Щурит глаза, хитро растянув улыбку, а Бао не может даже сказать ничего связного, потому что он продолжает вынимать леденец и обратно его засовывать, прокручивая, толкаясь дальше.       — Вкусно? — чтобы добить, но как жаль, что она недобиваемая.       Бао не нравится смена ролей от слова «совсем». Не она смущаться должна, не он должен руководить ситуацией — это не по плану. Поэтому схватила запястья мужчины, останавливая, и другой рукой забирает конфету.       — Это вкуснее, — Бао по-блядски обхватывает его указательный палец губами, а после, высунув, показательно проводит языком во всю длину.       Пиздец.       Тэхён даже в грудь воздух не пытался набрать — бесполезно, а больше невозможно сдержать себя, чего, видимо, эта провокаторша добивается всё время.       — Пошла вон, — Бао не успевает вопросительно поднять бровь, как мужчина её со стола сгребает, ставя на пол. — Что хлопаете глазками своими? — высунув опять леденец из её рта, указывает на дверь. — Домой шуруйте, я отпускаю.       — Ну вот, опять прогоняете, — Бао, вытянув руки из-под пиджака, развязала рукава и откинула вещь на преподавательский стол.  — Жду ночью в твиттере, расскажу, что вкуснее, ваш палец или конфета.       Тэхён, оставшись один, теперь может полностью набрать воздух в лёгкие, чтобы прыснуть со смеха и отрицательно помотать головой, взглянув на чупа-чупс в руках.       Сучка.

***

      Было одновременно комфортно и неуютно, и последнее чувство в Лилу вызвали мимо проходящие люди, косившиеся с умилением и интересом. Не любила излишнее внимание на себе, хоть и выбрала работу, где получает это в переизбыток. Слегка поёжившись на лавочке, Лу дарит хмурый взгляд очередному прохожему, а после переводит его на Чонгука, сидевшего перед ней на корточках, который до этого разул её одну ногу, чтобы внимательно рассмотреть лодыжку.       — Хватит, всё нормально с ней, — слегка раздражённо бросила Лилу, хотя там было больше смятения.       Попытавшись вырвать ногу, и как стоило того ожидать, Чонгук неодобрительно шикнул, удержав, начал прощупывать лодыжку, тем самым проверяя на наличие увечий. И так сосредоточено и с серьёзным видом это делал, что все мимо проходящие вмиг рассеивались и она растворялась лишь в улыбке, от простоты этого парня.       — Господи, твои родители теперь мне тебя точно больше не доверят! — всё же нащупав припухлость, осознал Чонгук и, подняв большие глаза на девушку, начал быстро тараторить: — Я куплю тебе мази и эластичный бинт, и отвозить буду куда нужно, пока не восстановишься.       Чонгука она совсем виноватым не считала, чего не скажешь про него, ведь это он начал упрашивать показать ему, как она танцует, особенно хотел увидеть какую-то балетную часть. Неправильно поставив ногу, Лу немного её подвернула, ничего серьёзного, тем более всё время переживала много лёгких травм и растяжек.       — Просто верни наконец-то мой кроссовок, — кивает за спину Чонгука, где он его спрятал, ведь Лу была против того, чтобы парень это делал на виду у всех посетителей луна-парка, но, как оказалось, ему было плевать.       Чонгук сам обувает младшую, завязывает шнурки и только бурчит о том, что нахрен ему вообще сдался этот балет и что не такой вечер он планировал. Странно, но Лилу нравился такой ворчливый парень, особенно тем, что он при этом ещё что-то озабочено делает. Не спросив и не предупредив, повернувшись к младшей Им спиной, подхватывает её под колени и закидывает себе на спину.       Всё же угроза, что он покатает на баранчике — была выполнена.       При этом внимание в их сторону не теряется, и возникшее желание Лу спрятаться от чужого интереса — также. Уткнувшись лицом в чужой воротник, она почувствовала приятный запах одеколона и лёгкого никотина, после чего ещё больше зарылась носом. Аромат его стал родным каким-то, или к самому Чон Чонгуку она так быстро прикипела, хоть и старалась сопротивляться этому.       — Мне кажется, или ты тяжелее Бао? — насмешливо спросил Гук, прежде чем подумать.       Лилу ещё в начале близкого общения с ним влепила бы ему по затылку, но вместо этого сильнее обняла за шею, и даже не для того, чтобы придушить, ведь видно было, что мысль такая у Чонгука проскользнула, вот и Лилу, не сдержавшись, прыснула со смеху, сказав, что из-за сказанного теперь со спины его не слезет.       Не может поверить, что парню удалось сегодня снять запрет на её ночные прогулки, хотя и удивляться не нужно, родители хорошо относятся к друзьям Бао, которые часто приходили к ним домой. На старшую сестру Лу ещё обижена, они двое откровенно игнорируют существование друг друга, а той, кому она могла рассказать что-то и поделиться сокровенным была лишь она. Поэтому все последующие дни после того, как она была у Чонгука и услышала слова Хосока, проводила вечера у себя в комнате и каждый раз избегала воспоминания слов парня. Они причиняли такую мощную боль, которая глушила, вроде как, чувство влюблённости, совсем немного, ведь сразу запретила себе прокручивать в голове чужие слова. И Хосока с таким же успехом хотелось, только вот входящие вызовы от него и сообщения — забивали прогнивший гвоздь ещё глубже в сердце, и это было настолько невыносимо, что готова была переступить через гордость и пойти к Бао, ища в ней поддержку.       Сейчас, под шлейфом воспоминания, у неё взгляд гаснет, поэтому быстро прогоняет мысли, развеивая перед глазами силуэт Чон Хосока.       Хватит, покинь ты уже её.       — Чонгук, — немного оторвавшись от парня, будто осознав что-то важное. — Почему ты так возишься со мной?       Чонгук занимал ровно десять процентов места в жизни Им Лилу, и то потому, что часто был у них дома или Бао насильно брала её с собой к друзьям. Сейчас же Чонгук отвоевал себе ещё пятьдесят процентов в её жизни. Раньше не писал ей сообщения, не отправлял шуточки или смешные видео, не звал постоянно гулять. Чон Чонгук был просто другом Бао, а Лу, как всегда, простое дополнение к сестре, и… так было часто.       — Не из-за того, что…       — Хоби здесь ни при чём, — Чонгук даже обернулся на секунду, показывая, как неприятно ему слышать такой довод. Глупо, он не из тех, кто будет заглаживать вину за другого. Лилу от этих слов стало легче, узнай, что он с ней из-за жалости, стало бы ещё хуже. — Мне нравится с тобой проводить время и лучше тебя узнавать, — пожал плечами.       Лу молчала, обдумывая его слова, которые приятно было прокручивать на повторе в мыслях. Чонгук, остановившись, повернул немного голову через плечо, нахмурив лоб, видя недопонимание.       — Вообще-то, в такие моменты человек должен ответить тем же, — недовольно отчитал, надувая пузырь жвачки.       Она попыталась сдержать улыбку, но не вышло.       — Ты. Мне. Нравишься, — отбивая каждое слово, проговорила Лу.       — Я в этом не сомневался, — лопнув шарик, хмыкнул.       — Нарцисс, — фыркнула она, когда парень опять двинулся с места. — Чонгук, а ты… ты когда-нибудь влюблялся?       — Конечно, — ответил, не задумываясь. — Была одна девушка, но то, что любил, понял поздно. Когда я повстречался после неё с другими девушками, тогда и понял. Глупо, правда? С каждой девушкой я возвращался мыслями к той одной. Но со временем, после многих девушек, она просто потерялась в моей памяти, — заметив задумчивый вид Лу, он тут же серьёзно выдал: — Нет, это плохая идея! Ты не можешь так делать, парни не помогут тебе забыть его. Дай своим чувствам время.       Лу хотела ответить, что не думала об этом, но столько много врёт, что уже язык не поворачивался.       — А он сможет ещё кого-то полюбить? — тихо прошептала младшая, откинувшись в воротник Гука и немного прикрыв глаза.       Не хочет слышать, потому что уже знает ответ.       — Нет, Лу.       Знала.       — А ты?       — Даже не знаю, — улыбнулся Чонгук, видя множество разноцветных фонариков, после чего вырисовывались огромные аттракционы. — Понимаешь, мне лучше не влюбляться. Ты знаешь, что в Корее брак по расчёту — это обычное дело. Бизнес из-за этого только и процветает. Не знаю, стоит ли мне влюбляться в кого-то, если в конце у меня не будет выбора, — слишком беспечно рассказывает, жуя жвачку.       — Ты её уже видел?       — Нет, и пока что не горю желанием. Родители ещё не решили, с кем меня можно свести, я спокоен на счёт этого. У меня, кстати, непринуждённо-вынужденно, если что.       — Если захочешь сбежать из-под венца, знай, я тебе всегда смогу в этом помочь.       — Ты такая забавная, — Чонгук прыснул от смеха, а Лу сильнее обняла Чонгука за шею и ноги скрестила на его туловище.       — Где ты был раньше? — прошептала, почти незаметно чмокнув его в щеку, и он тут же остановился возле большого колеса обозрения, а Лу, в свою очередь, голову в сторону отвела, боясь, что он на этом будет концентрировать внимание.       Блин, Чон Чонгук, не смотри так и взглядом не прощупывай.       — Ты себя так странно ведёшь, — Лу всё-таки повернула голову, услышав его коварный голос. Он точно тешился собой. — Может, нам стоит что-то попробовать? — поиграл шуточно бровями.       Лу округлила глаза на серьёзный вид парня, только пихнула его в плечо, спрыгнув со спины под забавный смех Чонгука. Когда раздался звонок её сотового, она схватилась за него, как за первую помощь, и сказала, что нужно срочно ответить, на что Чонгук, хихикая, предупредил, что будет её ждать. Лилу, выйдя на другую дорожку, где было меньше шума и ярких фонарей, ответила на звонок от неизвестного номера.       — Я вот сейчас открыл вкладку в интернете о ваших кровоизлияниях и тут говориться, что они идут от трёх до пяти дней. Кто врёт из вас двоих? — без приветствия, задумчиво сам у себя спрашивает мужчина.       Генерального директора она узнает не только по голосу, но и по построению начала разговора.       — У меня — могут.       — Тогда я приеду проверить? — на полном серьёзе. — Говорят, у гинекологов руки всегда в тепле, а у меня пальцы как раз ледяные.       Лилу глаза округляет и отстраняет телефон с идеей сбросить вызов, но вовремя себя останавливает.       — Господин Мин Юнги, — тяжело выдыхает, закусывая губу. — Я, наверное, уже не вернусь, возникли проблемы, и не думаю, что смогу дальше работать.       Секундная пауза и, видимо, сейчас мужчина на той стороне задумался скинуть вызов.       — Давай я перезвоню и мы притворимся, что этого не было? — Лу и слова вставить не успевает, как обрушился сигнал оборвавшейся связи и в ту же секунду сразу следует входящий: — С какой целью звонишь?       — Господин Мин, вы набрал…       — Что, опять скинуть? — недовольно фыркает. — Слушай, звёздочка ты моя ненаглядная, загвоздившая мне однажды хорошую плюху, помнишь, что я после неё тебе сказал?       — Что готовы взять меня на работу на моих условиях и удвоить зарплату.       На той стороне опять замолчали.       — Точно обдолбанный был… ты слышал, чё говорит? — к кому-то обращается мужчина, а Лу лишь слышит чужой приглушённый смех. — Чимин уже который день ждёт тебя, вон, все уши мне тобой промыл, разве тебе не понравились его чаевые? Малышка, это точно ты? Твой пыл угас? Ты ведь говорила, что тебе нужны деньги, или уже нет?       — Нужны, — тише и будто сдавшись, признаётся.       — Если нужны тогда возвращайся. И ёще… не говори девочкам, что я повысил тебе зарплату за пощёчину, боюсь быть отпизженным стадом милых дам из-за этого.       Не дождавшись согласия, Мин Юнги сбросил вызов, а Лилу от раздражения пнула ножку лавочки и только недовольно зашипела, почувствовав боль в поврежденной лодыжке.       Ей определённо было сложно мириться с тем, как она поступает. Начиная с её деятельности, заканчивая ложью перед родными. Вот только выхода другого не было, Лу нужны были деньги, точнее, совсем не ей…       Когда она развернулась, чтобы отправиться обратно, то врезалась в какую-то девушку, которая вскрикнула от боли, потому что лбом заехала ей прямо в подбородок.       — Простите, я не заметила, — Лу, тут же опустившись вниз, начала поспешно собирать содержимое сумки, которое распалось по всей земле.       Девушка сначала молчала, наверное, обдумывала, как себя повести в этой ситуации, но через несколько секунд, вздохнув, опустилась на корточки, чтобы подобрать свои вещи.       — Ничего, бывает, — незнакомка подняла на Лу взгляд, отчего она на секунду замерла. Девушка, заметив это, только вскинула брови. — М-м, мы виделись раньше? — поинтересовалась Ю Сольджи, застегнув свою сумку и поднявшись во весь рост.       Лу только отрицательно помотала головой, поднявшись обратно, потому что сама первый раз в жизни её увидела, до этого — только в социальной сети. Может, её сестру она и знает, но Лилу точно впервые видит.       Теперь младшая Им поняла, что Хосок в ней нашёл. Сольджи в жизни эффектная, женственная и утончённая. Чёрные, немного вьющиеся волосы, беззаботно лежали у неё на плечах. На её лице, как и на фотках, была всегда полуухмылка, но не ехидная, а вот её чёрные глаза сразу показывали сущность обладательницы. Они были коварные и опасные, этим, наверное, и притягивали.       — Красивая… — вырвался у Лу тихий шёпот, из-за чего она тут же осеклась от своих слов.        — Спасибо… — она искренне улыбнулась, в ожидании имени.       — Лилу.       У Соль это имя вызвало смешанные чувства. Кажется, именно его слышала от своей подруги Суа. Как она говорила?       «Странный и совсем не здоровый интерес к младшей сестре Бао?»       — Милое имя, как и её носительница, уверена, ты украдёшь множество сердец, — Сольджи, подмигнув, отправилась на разворот.       Да, только то, которое бы хотела, принадлежит тебе.

***

      — Ну не могут же арендовать целое колесо, — продолжает убеждать Чонгук кассиршу. — Может всё же есть какой-то выход в этой ситуации? — многозначно спросил, на что женщина, опять закатив глаза от настойчивости парня и не найдя никакого выхода больше, просто закрыла перед ним окошко.       — Есть — цирк, клоун один имеется, — рядом раздаётся голос и Чонгук переводит взгляд на спокойно оперяющегося друга о перегородку. — Чтобы ты понимал, я до сих пор в шоке, что ты привёл её сюда. Сюда, — опять подчеркнул это слово, выводя, как главную катастрофу на сегодняшний день.       — Ты всё же пришёл, — без энтузиазма говорит Чонгук и смотрит в сторону, где оставил Лу.       Хосок приподнимает брови.       В смысле «всё же»?       Это что за реакция такая? Будто он тут им всю малину обламывает своим появлением. Даже предполагать противно, чем они занимались в его мыслях наедине, до его прихода. Хотя, что там думать? На качелях катались и вату лопали.       — Хули лицо хмурое? — Хоби даже подошёл к другу, насильно руками натянув улыбку, поэтому и получил по рукам.       — Давай только не долго и не расстраивай, — серьёзно отчеканил Чонгук, хлопая по карманам в поисках пачки сигарет. — а то свалишь в свою нирвану, а мне разбирайся с её паршивым настроением.       Чонгук опять задевает какое-то скверное чувство в нём, даже скривился от этого неприятного ощущения. Можно подумать, что он в жизни младшей Им, как ядерная бомба. И вообще, хочет всех переубедить, что с ним Лилу может улыбаться. Он видел, как она недавно реагировала на его друга в университете. С ним может быть так же, просто Хосок всё никак не может прощупать к ней подход. Обязательно найдёт, и уже поставил цель, чтобы доказать Чонгуку, что это ещё он будет разбираться с её паршивым настроением после него.       — Чтобы ты знал, девушки после меня исключительно довольны, а Лу… маленькая помарочка в моей биографии, и то, скоро всё исправлю с ней. Только не наблюдай за нами из кустов, — в конце отмахнулся, когда Чонгук плюхнулся на лавочку и поперхнулся никотиновым дымом, из-за прорвавшегося смеха.       Джей-Хоуп не намерен был слушать ещё какой-то морализованный бред, поэтому просто спросил где цель. Чонгук бесил, вот прям реально, он даже костяшки потёр, хотелось врезать кулаком по чужой челюсти. Бились Чоны за всю дружбу не раз, но редко, поэтому и не думает возвращаться к нему, потому что из-за этого — предельно глупо нарваться на драку.       Застегнув свою оверсайз серую куртку и высунув зелёный капюшон, накинул на голову, пнув ботинком камушек. Хотя бы его. Вспоминает, как друг вчера хмурился, и долго обдумывать начал, по его инициативе, то, чтобы попросить у младшей прощения. Хоби в тот момент конкретно напрягся.       Дожили, уже людей к нему не подпускают.       По указанному направлению, Лилу он видит сразу. Растерянно топчется, по сторонам осматриваясь, кажется такой потерянной и маленькой в этом большом парке, возможно поэтому просыпается желание подойти побыстрее, разбить её же некомфортное одиночество.       Вот только первый шаг вдруг физически становится сделать невозможно.       Честно, он не хочет подходить к ней. Если бы кто-то спросил, сколько раз после той ночи он наблюдал из далека за младшей Им — не ответил бы. Сбился уже давно со счёта. За всё время он заметил один неприятный ему факт, стоит ему подойти к ней, складывается ощущение, будто он давит ей насильно на незажившую рану. Может, действительно было лучше вообще не обременять её своим присутствием? Наговорит ей, как всегда, лишнего, хотя он сегодня специально даже не употреблял ничего, чтобы полностью контролировать ситуацию.       Он быстро откинул все сомнения, как только вспомнил неподнимаемый груз, в виде чувства вины к ней. Джей-Хоуп тихо подобрался сзади, а Лилу настолько заинтересованно рассматривала большое колесо, что ему удалось остаться незамеченным. Стоит ей поднять голову, чтобы взглянуть на самую вершину колеса, Хоби тут же обнимает её рукой за шею. У младшей Им дыхание прервалось, хотела закричать и отскочить, но вторая рука накрыла рот, прижимая ближе к себе, не обращая внимания на её сопротивления.       — Я задам только один вопрос, — прошептал насмешливо над ухом, неосознанно зарываясь носом в её волосы, и точно не для того, чтобы было лучше слышно, а чтобы вдохнуть поглубже её запах. — Сосок или Носок?       Лу в его плену затихает, и он даже готов поклясться, что её дыхание вместе с сердцем на секунду остановилось, благодаря чему он засмеялся, отпуская ладонь ото рта.       Нет, только не… только не он.       — Хосок, — тихо прошептала, разворачиваясь и заправляя прядь волос, которую поднял ветер. Теряется, увидев его улыбку и вообще его присутствие здесь. — Что ты здесь забыл? — уловив в голосе нотки неприязни, Хоби помрачнел.       — А я до сих пор в поисках твоего прощения! Не стыдно, а? — он показательно замахнулся для подзатыльника, конечно, он его не сделал, потому что не собирался, да и под её убийственным взглядом сложновато было. Джей-Хоуп, вздохнув, чуть нагнулся, чтобы их глаза оказались друг напротив друга. — Меня ещё ни одна девушка так не динамила, зараза мелкая! — Лу хотела отвернуться или отступить, Хосок так и не понял, но чтобы застраховать её побег от него, обнял опять за шею, притянув к себе. — Прости меня, Лу, пожалуйста. Ну же, давай, не хочу быть мудаком для тебя.       Лилу иронично усмехнулась, знал бы только, насколько любимым можно быть со званием мудака.       — Где Чонгук? — оттолкнув парня, спрашивает, осматриваясь, а Хоби потирает переносицу, осознавая, что прощения от неё не дождется.       Ну, говорил же, что зараза мелкая. Вот как не начни с ней, всё к одному подводит. Хосок чисто для себя переводит дыхание. Сколько он там себе планов выстроил в голове, связанных с её разными реакциями? Уверен, одним своим настроением, она выбьет их в страйк.       — Где Чонгук? — ну вот, выбила лишь повторением своего вопроса.       Хосок выносливый кремень, вот только уже возникла первая мысль поднять руки в знак поражения и за шкирку схватить Лилу, вернув Чонгуку, и пусть ебётся с этим характером несносным сам.       — Пошёл добиваться билетов на колесо обозрения, — пересилив себя, спокойно выдаёт и даже лёгкую улыбку с лица не теряет. — Кто-то арендовал целый аттракцион, поэтому, больше чем уверен, у него ничего не выйдет.       Лилу кивает и ступает шаг к месту, где должны продавать билеты, чтобы поскорее найти Чонгука. Инстинктивно пытается избежать парня, особенно тех слов, которые бесцеремонно начали врываться в голову.       — Подожди, — поспешно останавливая за руку, понимая, что всё же не готов её возвращать другу. — Если я сделаю так, — быстро проходится языком по губам, обдумывая свои действия. — Что мы покатаемся на колесе, я получу прощение?       Что? Лилу удивлённо смотрит на Джей-Хоупа, чтобы распознать в нём открытые эмоции и посмеяться с его шутки, что именно он предлагает ей такое. Хосок не шутил и был настроен на положительный ответ, чего она, конечно же, не ожидала, поэтому, осмотрев колесо, перевела взгляд на парня, слегка поверхностно кивнув.       — Обещаю, потому что знаю, что у тебя ничего не вый…       Не успела Лилу договорить, как Хосок дёрнул её за собой по направлению к аттракциону, но когда понял, что она прихрамывает, осмотрел, чтобы найти причину её замедления.       — Подвернула ногу.       — Ты что?! — обеспокоенно воскликнул. — Вот, что значит оставь на неопытного. Я говорил, что после Чонгука девушки инвалидами остаются? Ко всему, тебе нельзя, ты ведь танцор… и ещё это составит проблему, — Хосок задумчиво посмотрел на охранника, который стоял у входа. — Слушай внимательно, — положив ладони на её плечи, чтобы сконцентрировалась на его словах. — Всё предельно легко — доверься мне и я исполню твоё желание, принцесса.       Поддев её нос, Хосок, опять сжав маленькую ладошку, потихоньку повёл ко входу. По дороге он подхватил какой-то небольшой камень, и как только охранник отвернулся, запустил его в кабинку. Мужчина, насторожившись, пошёл проверять, что случилось, в этот самый момент Джей-Хоуп, быстро подхватив под колени Лу, закинул себе на плечо, а она от внезапности воскликнула, хватаясь за его куртку.       — Тише, — шикнул, быстро пробегая через охранника к кабинке аттракциона, которая почти опустилась к земле.       — Эй, стоять, вам нельзя! — крикнул мужчина, увидев их в тот момент, когда Хосок, вместе с Лу на плече, поставил одну ногу в кабинку колеса обозрения. Мужчина продолжал что-то орать, подбегая к ним, но Хоби, быстро поставив младшую на пол, закрыл капсулу, и аттракцион плавно продолжил подниматься вверх.       — Это ведь незаконно… — малодушно прошептала, прислонившись ладонями к стеклу, видя, как охранник злобно уставился на них.       — Плевать, — беззаботно пожал он плечами, тяжело дыша и садясь на место, потянув за собой Лилу, усадил рядом. — Ты ведь этого хотела, я исполнил желание, чтобы получить прощение.       Он этим и привлекал её: своей беззаботностью, делал всегда то, что хотел, несмотря на нормы общества. Ещё Лу очень хорошо знает, как Хосок относится к детям. Будучи в их доме, младшие любили донимать именно его и просить выполнять всякие прихоти. В отличии от Чонгука, он возмущался, прежде чем что-то сделать, поскольку болела либо голова от «прекрасной» ночи, либо же какая-то часть тела после драки. Дети, будто энергетически питались от негодования друга сестры и вечно набрасывались на него, могли повиснуть на его ногах со словами, что не отпустят пока не покатает. Не было у Хоби милых обращений к младшим, говорил, что они кровопийцы, демоны и пусть отвалят от него нахрен. Говорил и делал всё как они хотели, даже под возмущения катал на спине, стоя на четвереньках. И вот сегодняшняя встреча с ним доказала Лу, что он ведёт себя с ней как с ребёнком, для которого важно исполнить прихоти лишь бы от него поскорее отвалили, и главное, чтобы благодаря ему не разрыдались.       Хосок, наверное, даже не отдавал себе отчёта, поскольку, как только они сели, подобрал одну её руку и, подтвердив свои мысли, что она холодная, сжал крепче, пряча в свой карман и поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, продолжил в тишине наблюдать за ночными Сеулом. Если он был каким-то отстранённым, смотря в окно, то весь мир Лилу сконцентрировался лишь на нём. Продолговатое лицо Хосока, с белоснежной кожей за счёт приглушённого света, было привлекательно, как никогда. Острые линии нижней челюсти делали иногда его немного жёстким, но ей стоило приложить много усилий, чтобы не улыбнуться в ответ на его растянутые уголки губ. Младшая Им больше всего ценила в нём то, что вызывал в ней спокойствие с возбуждающим трепетом, умиротворение — короткое, больше пары минут не позволял в этом растворяться, даже сейчас, когда Хосок так близко, сознанием совсем далеко. Он был глубоко в себе, и Лу даже представить не могла, кто мог бы занимать его мысли.       Возможно, это была Ю Сольджи?       «Смешно даже становится от мысли, что я мог бы в неё влюбиться. Я и Лилу? Сделаем вид, что я не слышал этой глупости.»       Задел, как задел же, разорвав сердце в хлам. Уладить конфликт с чувствами удаётся чертовски плохо. Почти невозможно. Всё это «отрицание, принятие, смирение» в теории было намного проще.       Чон Хосок, влюбиться в тебя было моей ошибкой.       — Хосок, — тихо прошептала Лилу почти онемевшими губами, и он не обратил бы внимания, если бы не забрала свою ладонь из его. Отвлёкшись от вида ночного города, посмотрел на неё пустыми глазами, — я тебя так сильно ненавижу…       Слова сразу попадают ровно в ориентир. Без промаха и точного прицела.       Он особо не удивился словам, потому что часто это слышал от девушек после беззаботного секса, когда не хотел иметь продолжения «общения».       Никогда это не задевало и не застревало в мыслях или, хуже того, где-то в душе.       Никогда же?       Ухмылка озарила лицо Чон Хосока, неровная такая, особенно нелепая и нехарактерная для него.       Всё было не так — он врал, его полоснуло по сердцу её признание. Самая большая странность чувствовать себя паршиво от слов Им Лилу.       Хоби пользуется запрещённым для себя методом, когда берёт её лицо в свои ладони, но лучше так, потому что стоит ей отвести глаза — это искромсает напополам. Впервые он хотел исправить не своё положение, чтобы себя ощущать лучше и неприкосновенно, а лишь её, чтобы вот такого разбитого взгляда — он больше в жизни не видел.       — Лилу, прости меня, — его слова были искренние.       Лу треснуто улыбается, ведь…       Чёрт.       Он ведь даже не знал, за что извиняется.       Маленькая влажная дорожка докатилась по щеке до его большого пальца. Хосок внутри вздрогнул, как от болезненного удара, и даже на секунду шокировано замер.       Испугался? Боишься женских слёз?       Лилу злится, что не смогла проконтролировать себя и разрешила себе сдаться. Стыдно перед собой, перед ним. Робеет от мыслей, что вот такой она ему точно запомнится, и слова о её бесчувственности и хладнокровности — развеются по ветру, как невидимые песчинки.       Хосок размазал большими пальцами дорожки слёз и кто знал, что это может так обжигать не физически. Правда, что его истощали слёзы других, вызванные им. От Лилу это бестактное замечание, потому что в них искренности столько, сколько в нём за всю жизнь не было.       Время останавливается, замедляя мыслительный процесс. Всё путается в голове. Особенно в самой глубинке сознания. Хосок зол, разочарован в себе, не знает, как поступать.       — Что мне сделать, чтобы ты не плакала? — протирает опять дорожку слёз.       Скажи ему что-либо — сделает, не уточняя, не копаясь и не углубляя, только бы забрать её грусть. Голос Лу дрожит, поэтому не может ничего сказать и только после недолгого молчания тихо выдаёт:       — Смо… Сможешь помочь мне забыть?       Хоби мрачнеет, понимая, что её слёзы из-за какого-то мудака.       Ты мудак, Чон Хосок.       — Думаю, в этом я бессилен.       — А что ты делаешь, чтобы забыть Сольджи?       — Я? — его тёмные глаза опускаются на блестящие женские губы. — Утешаюсь другими.       Чонгук отличался от Хосока тем, что не придерживался какой-то правильности и концепции. Его совместная ночь с младшей Им сорвала последний его принцип. Казалось, что такого будет, если он коснётся её губ своими? Ничего необычного, лишь очередное крушение. Всего лишь.       Лилу знает, что он понял, на что она намекала, и была уверена, что всё же поцелует, его взгляд, как ей казалось, этого хотел.       Только вот она — нет.       — Перед тобой не Ю Сольджи, Хосок, — опустив взгляд, взяла его ладони в свои, чтобы отстранить.       — Я знаю, глупышка, — сказал он, смаргивая наваждение и поцеловав её в лоб, после, поднявшись на ноги, потянул за собой. — Знаешь, что тебе поможет? — в предвкушении поиграл бровями и прошептал на ухо: — Адреналин.       Не успела Лилу обдумать его слова и прийти в чувства, как Хоби, закинув её себе на плечо, открыл дверки, в то время, когда капсула опустилась к земле. Кроме того, что она видела, как «сверкали пятки» Хосока, заметила, как за ними гнался охранник. Им Лилу и Им Бао разделяли один общий страх на двоих — собаки. Поэтому, когда младшая заметила, что с охранником была немецкая овчарка, начала кричать во всю, хлопая Хосока по спине, чтобы тот бежал быстрее. Он, в свою очередь, весело смеялся, приказывая, чтобы она следила за его задницей и она по окончанию побега осталась не укушенной.       Когда им удалось оторваться где-то в глубине парка, Джей-Хоуп, опустив Лу возле дерева и опёршись руками, приказал не издавать ни звука, чтобы охранник пробежал мимо.       — Моё сердце сейчас вырвется из груди! — тихо шикнула она, начав бить его в грудь.       — А мне понравилось, — хихикал ещё Хосок, прихватывая руку младшей и выглядывая, нет ли нигде поблизости охранника.       Лилу ещё хотела возмутиться, но когда мужские часы засветились возле её лица, она, увидев входящий вызов, тут же округлила глаза.       — Чёрт, я забыла про Чонгука! — хотела, оторвавшись спиной от дерева, выползти из-под чужой руки, преграждающей путь, но Хоби, сдвинув брови и отрицательно покачав головой, достал телефон из кармана и ответил на звонок:       — Да, — спокойно произнёс он, прижимая плечом телефон к уху и возвращая вторую руку, тем самым не давая Лу сбежать. — Да-да, со мной… Конечно, с ней всё в порядке! Откуда мне знать, почему собака лаяла, — оскорбительно возмутился. — Чонгук, можешь ехать домой, с неё хватит приключений. Да, я сам её провожу… Да, я уверен в этом!       Сбросив вызов, Джей-Хоуп сделал вид, что не заметил возмущения напротив. Не знает чем руководствовался, но ему казалось, что всё правильно и так должно быть.       — Идём, я провожу тебя домой, — повернувшись, предоставил свою спину, чтобы она запрыгнула. Лу пару секунд сомневалась, но всё же положила руки на мужские плечи, а Хосок, подхватив её под ляжки, закинул себе на спину и, конечно, он не пропустил мимо то, что младшая сильно обняла его, зарываясь носом.       — Ты что там вынюхиваешь? — насмешливо спросил Хосок, немного вытянув шею из-за щекочущего ощущения. Дабы убрать дискомфорт, немного подкинул младшую на спине и её нос оказался у него уже на затылке. — Не делай так, напрягаюсь слишком.       Целую дорогу Хосок рассказывал всякие смешные моменты, которые происходили у него в жизни. Много чего Лу услышала впервые, из его воспоминаний поняла, что он был всегда таким авантюрным, поэтому не удивительно, что она часто видела его схожести с сестрой. И даже, как оказалось, их дружба началась с того, что они случайно заключили спор.       Иногда Хоби смотрел за спину и с испуганными глазами начинал бежать, и говорить, что там овчарка, а когда только слышал испуганный крик младшей, начинал смеяться и просить прощения за такие глупые шутки. Но, как он сказал, такого забавного страха не видел никогда в жизни, даже у её сестры. Ему удалось подшутить так пять раз, и Лу поверить не могла, что каждый раз велась как дурочка. Чтобы почаще слышать женский смех, он по дороге смешно пританцовывал, а когда делал серьёзные движения, младшая Им сильнее обнимала его за шею, боясь упасть с его спины.       Хосок был притягательным во всех планах, быть равнодушным с его аурой — невозможно. Его заражающий громкий смех, вечная интонация, размашистые движения. Не просто связывали, будто приклеивали самым мощным клеем, что оторваться можно будет только насильно и неприятно. Глупые словечки, шутки на грани чёрного юмора, и вечно шаркающие руки по телу, как говорил он, с целью проверить, вдруг Чонгук ей ещё что-то повредил, кроме лодыжки и психики.       Под конец Лу положила голову ему на плечо, даже опасливо как-то, боясь, что парень возмутится или будет слишком акцентировать внимание, но никакой реакции не было, поэтому, прикрыв глаза, наслаждалась этим моментом. Ей хотелось, чтобы сегодняшний день не заканчивался, потому что так спокойно и хорошо её сердцу уже давно не было. Виной всему Чон Хосок, который сегодняшними действиями только больше влюбляет.       — Ты другой, — говорит Лу, приоткрыв глаза, когда Джей-Хоуп договаривает очередной свой рассказ.       Заметил ли он это? Конечно же. Хосок проходится языком по внутренней стороне щеки, обдумывая что-то.       — Другой — трезвый, — иронично смеётся, но после более серьёзно продолжает: — Если я тебе так нравлюсь — могу чаще быть другим.       — Зачем тебе это?       — Мне легче, когда ты меня не ненавидишь, — это правда, вот именно так как сейчас — ему идеально, он хочет так постоянно. — Хуёво от этого, понимаешь? — продолжает, не услышав ничего. — Выговаривайся, но не презирай тихо.       — Какая тебе вообще разница?       — Представляешь, оказывается большая. Мы пришли, — обьявил Хоби, опустив аккуратно Лилу на ноги. — Ты меня простила?       — Я ведь пообещала, — улыбнувшись, младшая Им отвела взгляд, сильнее обнимая себя руками, чувствуя холодный ветер, который немного подымал волосы.       — Лилу, — Хосок, убрав прядки с её лица, заправил за ухо. — На самом деле у тебя нормальный характер, — и смеётся искренне, смотря, как она смешно нахмурилась. — Колючая просто, — и щепает легонько пальцами за щеку. — Но стоит тебя раскрыть… Чонгуку, этому оболтусу — повезло, мне даже завидно немного. Будь уверена, он точно не разобьёт тебе сердце, поэтому не грусти.       Чонгук.       Лу застыла, трудно вдыхая воздух. Радоваться? Должна. Вот только почему такое чувство, будто её столкнули в открытое море с якорем на ноге?       Ему завидно?       Это даёт глупую надежду, которая ни к чему не приведёт.       Надежда? Му Hope?       Заметив подавленный вид, нет, скорее уничтоженный, Хосок, решив развеселить, тут же испуганно взглянул за её спину, тыкая пальцем:       — Сзади овчарка!       Ноль реакции, даже бровью не повела.       — Знаешь, — Лу облизнула обветренные губы и усмехнулась. — Я, к сожалению, никогда не была влюблена в Чон Чонгука, — Хоби, отпустив её плечи, не понимал взаправду ли были её слова. — Я всё время была влюблена как полная дура только в одного мудака. Знаешь, как зовут?       Он не строил из себя далёкого. Нет, он вправду не знал. Был уверен, что это может быть кто угодно, но не он. Кто угодно, блять!       Но.       Как он говорил? Его жизнь так не накажет? Конец света наступит?       Спешу вас разочаровать.       — Его зовут — Чон, мать его, Хосок!