рейды на любовь.
7 января 2022 г., 22:29
Им Бао читала о том, что вторая мировая война была самой разрушительной и самой кровопролитной за все времена. В её понимании, намечалась вторая мировая в виде приближающейся пары истории, которая «пахла» порохом, кровью и расправой над одной только ею. Быть может, из-за этого, прижимая сумку к груди, будто щит, студентка Им не так уверенно шагала на территорию противника, точнее к дверям кабинета преподавателя Кима.
За выходные студентка Им зафиксировала в себе уверенность и убедила себя, что будет неприкосновенной в стенах университета от мужчины, в крайнем случае, чтобы окончательно огородиться от Тэхёна, не постыдится пойти на кафедру и объявить, что тот домогался её. Конечно, она не настолько была глупа, чтобы не допустить мысль, что ей не поверят, но манипулировать этим попробует.
Как говорится: на войне все методы хороши, а с Ким Тэхёном тем более.
Всё время Бао повторяла себе только одни слова, как мантру перед сном и со звонком будильника, начинала день не с пожелания доброго утра Ами или Вину, которые могли спать с ней, а с тихого бормотания: «В жопу университет, в жопу историю и на хуй Ким Тэхёна». С каждым шагом девушка прокручивала в голове эти слова только без прежней непобедимости и дерзости, больше думала о том, чтобы свернуть с дороги и просто прогулять пару. Но ходили слухи о том, что происходило со студентами, если был пропуск, как преподаватель Ким по-дьявольски изощрённо потрахивал мозги на отработке, прогульщики буквально готовы были повеситься на ручке двери или вскрыть вены линейкой, — и не было желания проверять правдивость сказанного.
Если оценивать по десятибалльной шкале, как пересдавали пропуски у Ким Тэхёна: лучше сдохнуть — вот такая шкала.
По шуму за дверью Бао определила, что сонсэннима Кима не было, но переступить порог не могла, настраивалась, собиралась с духом. Шутливый щипок за бок от Сокджина чуть не свёл Бао раньше времени в могилу, за что и получил по плечу шлепок. Положительный настрой парня и подбадривающие напоминания, что он положил ей крестик в карман, который должен защитить от нечистой силы, как-то помогли справиться с нехарактерной для неё трусливостью.
Свою первую парту, находившуюся прям перед преподавательским столом и которую Бао ещё в начале семестра отвоевала у одногруппницы, чтобы лучший обзор был на задницу Кима, обошла другой стороной и поплелась в самый конец. Как-то она клялась Хосоку, что эту «золотую» площадку для обзора преподавателя она ни за что не отдаст или продаст за внушительную сумму, за которую Ким Тэхён сам бы отдался ей в руки, а сейчас так легко изменяла своим принципам. Пришлось просить поменяться местами одного отличника Кан Гынхо, и она, наверное, настолько жалостливо скорчила мордашку, что особых усилий не пришлось применять.
— Гынхо, ты просто лучший мужик у нас на потоке! — начала от радости захваливать Бао, обняв парня за руку, и прижала к груди, а он из-за этого не спеша собирал свои вещи и давил в себе рвущуюся наружу улыбку. — Смелый, умный, а в этих новых штанах вообще олицетворение секса! — необдуманно с восторгом выпалила.
— Да? — Гынхо как-то озадаченно посмотрел вниз на свою одежду, а после перевёл взгляд на радостную студентку, которая так сильно обнимала руку, что, казалось, кровь перестала поступать. — Тогда, может… — выдержав паузу, он почмокал губам, намекая на поцелуй.
Бао даже не успела удивлённо вскинуть брови, да и особой неприязни это не вызвало, зная всю закомплексованность и безобидность парня, но от неё его мигом оторвал подошедший Джин.
— После пары я тебя засосу по самые гланды, поверь, я лучший в этом, — и оттолкнул того легко в плечо, послав воздушный поцелуй.
Студентке Им хотелось упрекнуть Джина за сказанное и убедить, что именно этот парень не заслужил такого отношения и даже его предложение было безобидным, но хлопок входных дверей заставил сердце Бао сделать смертельный кульбит. Несмотря на то что в аудиторию вошли одногруппники, дрожь по ногам ударила знатная, поэтому поспешно заняло своё место.
— Джинни, это не нормально, у меня очень плохое предчувствие… — Бао сжала колени руками и спрятала их под партой, но их всё равно сильно потряхивало.
Парень, скинув на соседнюю парту портфель, плюхнулся за стол и опустил взгляд вниз, лениво пожёвывая жвачку. Увиденное его так поразило, что он округлил глаза и издал смешок:
— Господи, только не усысь, когда он зайдёт, — издевательски отпустил Сокджин, кивая на дверь, которая опять открылась.
Бао вытянула из себя наигранный короткий смешок, но притворная улыбка мигом слетела с губ, когда она, нервно сглотнув, перевела взгляд к выходу.
Ким Тэхён зашёл не один, с молодой лаборанткой Ю Чонхвой, которую студентка Им чисто по-женски не переносила, а всё потому что та едко высказывалась о прошлом Бао и вечно промывала ей косточки со всеми преподавателями, можно сказать даже, что провоцировала обговорить поведение студентки. Поэтому при виде этой женщины Бао скривилась и показала Джину, что у неё начался рвотный рефлекс, и совсем не потому что лаборантка заглядывала Ким Тэхёну в рот с желанием пересчитать языком все его зубы и держалась за локоть, будто за мужской половой орган, хотя точно прикрылась тем, что ей нужна опора из-за высоченных каблуков, или даже сам мужчина воспитанно предложил свою руку.
Больше всего Бао пыталась игнорировать самого Ким Тэхёна, но перешёптывания одногруппниц о его виде против воли склоняло к тому, чтобы мельком, невзначай, почти без увлечённости скользнуть по мужскому телу. Очки для зрения, которые он надевал в рабочее время, сейчас были наверху головы, открывая вид прямого лба и густых, слегка нахмуренных бровей, что придавали ему всем известную строгость. На бёдрах плотно сидели тёмные классические штаны, возможно студентка Им даже заметила бы, как на ягодицах лопается шов, но лицезреть это посчастливилось Кан Гынхо. Тёмно-зелёная рубашка сонсэннима Кима была с непристойно расстёгнута тремя пуговицами сверху, открывая вид на оголённые ключицы и толстую серебряную цепочку.
В том секс-шопе, где была Бао, и то требовалось заблюривать меньше вещей, чем вид Ким Тэхёна. Сейчас она будто лицезрела в чистом виде мужскую проституцию, а лаборантка Чонхва служила в качестве сутенера. Не то чтобы преподаватель не выглядел сексуально каждый день, но именно сегодня был излишнее откровенен, и Бао думала о том, что, если бы оказалась ближе, почувствовала, как ей в нос ударили мужские феромоны, но, опять же таки, счастливчик Кан Гынхо…
С началом пары все затихли и до единого поднялись в знак приветствия. Улыбка, та, что очень редкая на лице мужчины, не сходила, наверное, потому что, Бао как бы не выглядывала с задних парт, не могла рассмотреть Тэхёна из-за стоящих студентов, и только Джин подал жестами знак, что улыбка у преподавателя была в тридцать два зуба. Девушка тому показательно хмыкнула, мол, её эта информация не интересовала, но если эта лаборантка рассказала Тэхёну о философе, готова вступить с ней в спарринг.
Студентка Им болезненно ойкнула, когда почувствовала острый тычок в бок, обернувшись, возмущенно кивнула Джину, протянувшего ей карандаш с такой улыбкой, будто он абсолютно всё-всё, мать его за ногу, про неё знал, и кивнул на её руки.
Вот же…
Поджав губы, студентка Им не в состоянии была что-то сказать, положила разломленный карандаш на парту, не понимая, как это произошло, и приняла джиновский, зыркая на него так, чтобы тот не смел концентрировать на произошедшем своё внимание.
Тэхён лёгким взмахом руки дал знак, дабы все присаживались, а Ю Чонхва, подмигнув мужчине, отправилась на выход, завлекающе виляя бёдрами. Мало того, что Ким Тэхён провожал её задумчивым взглядом до двери, так ещё Ким Сокджин слюни распустил. Ощутив взгляд подруги на себе, не отрывая взгляд от лаборантки в облегающей кожаной юбке до колена, тихо шепнул вбок:
— Странно, но у меня уже не первый раз возникает ощущение, что она не носит бельё, — с умным лицом заключил парень.
— А ну фу! — шикнула Бао и, вытянув ногу из-под парты, пнула того по стулу. — Не смей проверять, и вообще… уверена, Хосок знает, просто спроси у него, — добавила спокойней и тише.
Когда дверь захлопнулась с той стороны, Джин будто ничем и не был ранее заинтересован, вернул взгляд к парте и ровно поправил свою тетрадку с ручкой. Тем временем у Ким Тэхёна после ухода женщины поднятый уголок губ опустился вниз, это не прошло мимо внимания студентов, потому что такая яркая перемена должна была быть хорошо отображена на паре, а в окончательном итоге — на их оценках.
Мужчина, закатав рукава рубашки до локтей, слегка встряхнул левое запястье, чтобы металлический ремешок часов спал ниже и сразу устремил свой взгляд на первую парту, откуда на него с улыбкой уставился Кан Гынхо. Единственный студент, который мог похвастаться, что история для него лёгкий предмет, и находил общий язык с преподавателем, более того, мог пошутить на профильной терминологии, суть шуток больше никто не понимал, кроме мужчины и него. Вроде и любимый студент, но сонсэнним Ким был не удовлетворён увиденным, хотя совсем не удивлен, что Им Бао не было на своём месте. Тэхён прошёлся глазами дальше по сидящим, как всегда опёрся о стол, сложил руки на груди, слегка поднял подбородок, чтобы увидеть лучше галёрку и встретился испытывающим взглядом со студенткой Им.
Бегло пробежал по её шее, открытым ключицам, по впадине между ними, вычурно прочертил линии лица и посмотрел не просто в глаза, а в самое ядро зрачка, сужая вселенную до жалких миллиметров.
Взгляд резко обрушился на её губы, с которых он будто попытался собрать остатки последних слов, адресованных ему, но они были настолько пресными, несъедобными, отчего хотелось сплюнуть или скривиться, именно поэтому вернулся опять к ним.
К глазам.
Чтобы за секунду пробить в них дно и добраться до неосязаемого платонического чувства.
Этот жест был безрассудный, очень откровенный для других, потому что все студенты проследили за взглядом сонсэннима, который больше чем положено на ком-то задержался. Бао по инерции прошлась рукой по шее, будто сбрасывая налёт чужих касаний, и смотрела так, чтобы у мужчины отпало желание что-то ей сказать, если он даже не был намерен, и вообще подавала знак неготовности всему, что могло бы произойти между ними.
Но произошло целое ничего.
Вкус пощады был горьким, с примесями сомнения и неверия, студентка Им всё равно ждала удара со спины, ядовитого плевка, потому что верила — её поведение ему осточертело. Но даже спустя сорок минут пары произошло лишь равнодушие в её сторону, что заставляло слегка опустить плечи и расслабленно опереться о спинку стула, а не быть вытянутой в струнку.
Сонсэнним Ким делился своими уникальными познаниями, разъяснял материал на пальцах и, если ловил кого-то на перешёптывании или даже простом зевке, вышвыривал за дверь, напоминая студентам, что живущий Гитлер внутри него не впал в спячку, а исподтишка атаковал при малейшей слабости.
— Рейд не имел большого военного значения, однако имел большое политическое…
Бао не смотрела на мужчину, если он говорил всем о внимательности и полной концентрации на себе, она лишь прожигала дырку в его груди или смотрела ему за спину, где были уже начерчены на доске территории двух европейских стран, множество цифр и исторических терминов. Она, дурочка, запомнила только, что у лаборантки Ю Чонхвы была яркая красная помада, и на рубашке преподавателя, между второй и третей пуговицей, была еле заметная полоска этой самой помады. Ещё что ткань манжет была слегка смята чьими-то руками, может, из-за этого в начале пары мужчина поспешил это скрыть и подвернул рукава рубашки.
Совет и, блять, любовь — правда, плевать.
Ким Тэхён продолжал уверенно держать свои позиции деспота, где основным рефлексом студентов на него был страх и вместо ответа на вопрос — жалкий писк. Если раньше Бао думала, что мужчина отыгрывался на них из-за своих личных неудач или удовлетворял свои наклонности абьюзера, то только сегодня пришла к тому, что на самом деле он просто слишком скрупулёзно относился к своей работе. Пытался намертво привить каждому, без исключения, только наилучшие из собственных познаний, поэтому и проводил инспекцию, как откладывается в памяти студентов материал, что в большей мере огорчало, ведь он обнаруживал отсутствие ума.
Опустив взгляд на свои руки, Бао поправила кольцо из бисера на фаланге среднего пальца и невзначай взглянула на циферблат своих часов — немного до окончания. Ей осталось перетерпеть ещё пару минут мировой истории и, если все последующие пары Тэхёна будут проходить как эта, заходить будет в аудиторию, открывая дверь с ноги, показывая полное отсутствие инстинкта самосохранения.
— Студентка Им, — монотонный голос сонсэннима Кима приобрёл больше ярких красок, но Бао до последнего отрицала, что это обращение направлено к ней. — Студентка Им Бао? — терпеливо повторил, но более громче.
Подняв взгляд, она оскорблённо насупилась, будто спрашивая, почему именно она удосужилась интереса к своей персоне. Тэхён-таки за долгое время пары наконец-то поймал взгляд на себе, хотя дыру ему в груди она прожгла знатную, он, не подав каких-либо эмоций, не дал себя прочесть, не смотря на то, что студентка пыталась. Возможно из-за того, что не смогла, девушка начала глубже дышать благодаря подкатившему раздражению, а мужчина, не стесняясь, продолжил поедающе испытывать своим взглядом и раскалывать все её эмоции, начиная от непонятно почему образовавшейся вины до какого-то еле уловимого отчаяния.
— Что? — сухо спросила Бао.
Преподаватель ухмыльнулся настолько издевательски, что она почувствовала себя проигравшей, как будто все её запрятанные козыри неожиданно появились в руках оппонента. Столько нечеловеческой самоуверенности и надменности в себе мог вместить только этот мужчина.
— Перед тем, как преждевременно блокировать меня своим вниманием, подумайте, в конечном итоге принесёт ли это вам пользу, — с жирным подтекстом разъяснил мужчина, напитывая девушку каждым словом. — Будьте внимательны, студентка Им, с вас спрос большой будет.
Бао лишь в ответ запоздало кивнула, после чего Ким Тэхён смилостивился и дальше продолжил свой рассказ.
Твою мать.
Это прямая угроза? Намёк на то, что она заблокировала его в твиттере?
Студентка Им хотела посмотреть на Джина ошалевшими глазами, уточняя, распознал ли он также угрозу, и боясь попасть под расстрел Ким Тэхёна, который при проведении пары успевал за минуту осмотреть всех, слегка пригнулась, прячась за спинами студентов. Сокджин сидел с каменным лицом, смотря на преподавателя, и медленно моргал. После их ночных посиделок и просмотров мультфильмов даже выпитый перед парами кофе не помог от сонного состояния. Бао попыталась привлечь внимание друга, но издала лишь тихий смешок, когда он задремал и, не удержав равновесия, ударился головой о парту с громким хлопком на всю аудиторию.
— С вами всё в порядке, студент Ким? — поинтересовался преподаватель, тяжело выдохнув из-за того, что его перебили и все студенты уставились на парня. Тэхён не смотрел даже на нарушителя, возможно, как и со времён университета не следовал принципу идти за стадом, только осмотрел свои ногти и протёр их о рубашку. — Кто же причина вашей бессонницы? Неужели, как и во второй мировой, фашисты?
— Бао, — спокойно ответил Джин, потирая лоб, и из-за сонного состояния до его сознания сказанное им дошло запоздало. — Ой, — виновато выдохнул, кидая на упомянутую извиняющийся взгляд.
Бао поперхнулась, когда все студенты уставились на неё, рисуя в голове её персону как причину бессонницы Сокджина, но она невозмутимо приподняла брови и также обернулась, будто не понимая, на кого все смотрели.
— А со мной так не хочешь провести время, нацистка? — тихо зашептал слева от неё одногруппник, прикрывая рот ладонью.
— Мне твоя свастика не по размеру, — через зубы ответила, ведь преподаватель всё так же смотрел.
— Студент Бён, моё почтение, кажется, за весь семестр первый раз услышал ваш голос, — насмешливо начал сонсэнним Ким, но с каждым словом его голос всё больше отдавал металлическим оттенком, и он, оттолкнувшись от стола, медленным, но уверенным шагом направился к задним партам. — Таких молчунов, как вы, в Древним Риме, чтобы услышать голос, подвешивали за… Если бы слушали меня, знали за что. Тоже свободны, — и подойдя к студенту, который, казалось, ещё больше сжался, кивнул на выход.
Минус пятый за эту пару.
— Из-за тебя беснует, — прошептал Джин, прикрыв кулаком рот, и перевёл взгляд обратно на преподавателя, не желая быть пойманным.
— Да при чём тут я-то?! — тихо шикнула тому, когда дверь за выбывшим студентом захлопнулась.
— Оглянись, дура! — зашипел Джин и, взявшись за край своей парты, пригнулся вправо, ближе к девушке, чтобы не быть услышанным. — Он выгнал всех парней, которые сидели возле тебя, только я остал… — парень затих, потому что попал будто не под взор мужчины, а под реальный асфальтоукладчик.
— Студент Ким, — криво улыбнулся Тэхён, оценивающе осмотрев студента, и, заложив руки за спину, слегка поморщил нос. — Прекратите дифирамбы петь, и так составили конкуренцию каждому мартовскому коту, идите, успокойте своё либидо, чтобы мне не делать вам умственную кастрацию.
Сокджин, в отличие от других выбывших, страдальчески и с немой мольбой в глазах не смотрел на преподавателя, более того, пытался скрыть радость, что его выставляют за дверь. Тэхён не понимал, почему именно над этим студентом ему приносило нереальное удовольствие измываться, дело было даже не в том, что парень откровенно выдавал незаинтересованность в его предмете, а в активном трении возле студентки Им, которая в последнее время начала охотно принимать его знаки внимания.
Удалить почти всю мужскую часть — не профессионально, этим злоупотреблять нельзя было, но Тэхён и так достаточно выдерживал паузы перед тем, как выпроводить парней, для которых главным экспонатом была Им Бао. Один вечно на её ноги пялился, второй сделал опрометчивую ошибку, когда увидел, как одногруппница со своей вредной привычкой потянула кончик ручки ко рту, пнул соседа спереди по ножке стула, чтобы тот обратил на это внимание, а в итоге пнул куда сильнее самого Тэхёна изнутри, и это провело к тому, что двое студентов меньше чем за минуту были за дверью. Бао всегда была под прицелом глаз других, больше чем любая другая девушка, но в последнее время все они казались чрезмерно навязчивыми и бессовестными. Хуже всего, мужчину настолько разрывало в душе, поэтому, приходилось напоминать себе, кто он в этих стенах и что в его принципах рукоприкладство было на грани имбицилизма, вот только сейчас считал, что это единственный выход, чтобы снять натиск внутри, который давил на грудную клетку.
Бао провожала спину Джина с внутренним рвущимся криком забрать её с собой, ведь она за секунду осмотрелась и поняла, что все парты возле неё, которые были заняты парнями, реально пустовали. Чёрт подери, Ким Сокджин был прав. Теперь она — открытая цель, которая легко могла попасть под расстрел.
— Сокджин! — пропищала испуганно Бао и взглянула на обернувшегося, как на последний шанс для спасения. — Забери с собой, — проговорила одними губами, но вид на друга перекрыл преподаватель, который, опершись одной рукой о её стол, слегка пригнулся.
— Студентка Им, — недовольно смерил девушку Ким Тэхён и, не отрывая взгляда, махнул рукой Джину, чтобы продолжил свой путь. — С вашими познаниями вам обеспечен круглосуточный абонемент на мои пары, ваш мозг нужно прокачивать без остановки, чтобы он, бедолага, вовсе не окоченел.
Бао слегка отклонилась назад, как от неожиданной пощечины, и удивлённо моргала, не веря услышанному.
Вау.
Она будто впервые увидела сонсэннима Кима перед собой, снизу до верху осмотрела, уточняя для себя, вспоминая и подтверждая.
Быть того не может, неужели…
— Всё в порядке, или ваша деменция начала прогрессировать? — всё продолжал давить мужчина, пытаясь вытянуть хоть какие-то слова, и, если через взгляд можно было душить, сонсэнним Ким был бы серийным убийцей, который сильнее всего поизмывался над студенткой Им — все тело колкими взглядами растерзал.
Бао воспоминаниями будто перенеслась в те времена, когда Ким Тэхён её игнорировал, только по делу мог кинуть на неё взор и отпустить пару остроумных фраз, а она наблюдала за его задним ракурсом, пыталась ущипнуть и от искрящейся сексуальности в мужчине ломала в зубах карандаши.
Всё вернулось на своим места.
У Бао вмиг уверенности добавилось, расслабленности и коварной улыбки, если она ранее ощущала себя какой-то растекающейся половой тряпкой, то сейчас она видела полное очертание своего тела, на которое ещё пару минут засматривались одногруппники.
— Сонсэнним Ким, — слегка потянувшись вперёд, как и раньше, игриво протянула. — Моя деменция активируется, только когда вы задом оборачиваетесь.
Да, как в старые времена. Сейчас он должен сморщиться и выплюнуть ей в лицо остроумный и уничтожающий ответ, и сделать всё для того, будто их цепочка связи никогда не нарушалась.
Тэхён смотрел долго, настолько интимно, что это оставляло много вопросов у наблюдающих, более того, даже у самой Бао, через секунду он резко выпрямился и рявкнул всем уставившимся на них:
— Если я загляну каждому в тетрадь, будет ли там конспект?!
Все студенты после услышанного уставились вниз и как-то испуганно начали перелистывать листы. Тэхён заглянул Бао в тетрадь, в которой были пара жалких предложений и какие-то каракули, студентка Им, не растерявшись поспешно перевернула страницу, делая вид, что там на самом деле уже всё исписано.
Хреново получилось, и он это заметил.
— Скажите мне, студентка Им, где находился Мидуэй и кому он предлежал? — вопрос совсем в другом контексте звучал, с каким-то завуалированным значением, и будто впервые мужчина будет удовлетворён тем, что она не знала.
Видел насквозь — она вправду не знала.
— Повторите вопрос, — пыталась хоть как-то отсрочить время.
— Обязательно, но не сейчас, — очень многозначительно улыбнулся и потерял её взгляд, прошёлся по телу, с лёгким издевательством уточняя: — Знаете, чем это пахнет?
— Чем? — без доли понимания.
— Безжалостным и долгим, — серьёзно, без ехидства, стальным голосом, — сегодняшним дополнительным. Пара окончена, все свободны! — резко оборвал мужчина и, оттолкнувшись от парты, проследовал за своё рабочее место.
Все студенты мигом поднялись с желанием поскорее покинуть аудиторию, из-за этих поспешных сборов Бао никак не могла добраться до стола преподавателя, хотя это был только второй случай, когда к мужчине не подходили после пары. Первый, если не ошибалась, был, когда просил остаться только желающих на то, чтобы он был куратором научной работы, тогда у всех от представления историка в этом статусе в жилах кровь стыла, и сейчас явно никто не хотел попасться под кремацию одним лишь взглядом.
Никто, кроме Им Бао.
— Я не могу сегодня, сонсэнним Ким! — крикнула девушка, пытаясь пробраться за толпой последних студентов в аудитории.
Тэхён удивлённо приподнял брови, нашёл взглядом, откуда раздался голос, и через пару секунд, когда студенты разошлись, увидел единственную, кто реально могла себе позволить больше чем кто-либо, не считая студентку Ли Лиран, с которой было много всего. Не знал, или Бао раньше замечала о своей привилегии или приравняла это к виду ненависти с его стороны.
— Представьте себе, меня это аб-со-лют-но не интересует, — спокойно ответил мужчина и опустил взгляд обратно в телефон.
Студентка Им попятилась к выходу, не отводя взгляд от Ким Тэхёна, и он, почуяв неладное, поднял голову и вскинул брови, не понимая, что происходило, девушка, когда добралась до своей цели и нащупала сзади ручку дверей, быстро выпалила на одном дыхании:
— И меня не интересует!
— Стоять, студентка Им! — рявкнул сонсэнним, когда она поспешно захлопнула за собой дверь, опираясь со всей силой о неё, осмотрелась по сторонам и помчалась подальше от кабинета.
sver:
готова узнавать правду?
— Опять? — Хосок, заметив перемену в лице подруги, бесцеремонно вырвал из её рук телефон, а Бао поспешно стёрла со своего лица любопытство, тем временем Хоби прошёлся глазами по сообщению, злобно выругался и, разблокировав экран, напечатал поспешно ответ.
Им только приподняла край губ, зная, что кем бы пользователь этого аккаунта ни был, вполне сможет догадаться, кто это написал.
13:11
невинность:
иди соси, узнаю, что за тварь, сотру с лица земли!
— Если это окажется девушка, ей знатно повезло, но если парень, пусть для безопасности меняет пол, — в негодовании зашипел Джей-Хоуп, потирая переносицу от раздражения, возвращая обладательнице телефон.
— Ты ведь понимаешь, что бы тебе ни написали или ни скинули, ты не должна этому верить? — напомнил Чонгук, ведь ранее уже говорил об этом.
— Да, — согласилась Бао, но прозвучало неуверенно не из-за того, что она не доверяла своим друзьям или сестре, которой неизвестный грозился раскрыть что-то страшное, ей просто было интересно… и всё, честно.
— Не верю, — твёрдо отрезал Хосок, заметив сомнение на лице подруги. — Бао, этот человек хочет сделать какую-то очень ужасную вещь, а своим доверием ты только помогаешь ему. Тебе лучше вообще не читать сообщения, сразу удаляй, или лучше всего — заблокируй.
— Хосок, — заулыбался Чонгук, будто гордясь другом, со всеми словами которого от сегодня согласен.
— Хорошо, я вас услышала, — отмахнулась Бао.
— Обещаешь? — ловко подловил Джей-Хоуп, который знал, что она не любила, когда с неё брали обещания, потому что всегда их держала, а после неистово жалела, что дала слово.
— Обещаю, — согласно кивнула, а на телефон в эту секунду пришло сообщение от того же пользователя.
Друзья устремили на девушку своё внимание, которая при них удалила сообщение и пообещала позже заблокировать.
— Такое чувство, будто вам вправду есть что скрывать, — тихо пробубнила под нос Бао, подпирая ладонью щёку и перебирая палочками обед.
— Нет, — отрицал Чонгук, устремляя куда-то пронзительный взгляд. — Но этот человек сделает так, чтобы у тебя возникли сомнения и… Они что, знакомы? — голос резко сменился, и хотел сам себе пробурчать под нос, но вышло не так как должно было быть.
Бао удивлённо переглянулась с Джей-Хоупом и, проследив за взглядом друга, заметила Сокджина, который общался с латиноамеранкой.
— Это его Лоло, — Хосок растянул губы в улыбке и многозначно поиграл бровями подруге. — Гугу нашёл свою Лоло, между ними там страстное «тралала»… Господи, как заголовок порнографического мультфильма.
Конечно, Им легко удалось распознать в девушке уже прославленную соседку семьи Чонов, начала лучше рассматривать её, но поспешно отдёрнула себя от этого откровенного жеста. Вспоминала Ами, которой было всегда неприятно такого рода интерес, или даже Лу всегда объясняла, что внимание на себе, если ты отличаешься внешне, всегда кажется, что взгляд направлен только для мерзкого обсуждения. Но, чёрт побери, что тут таить, соседка Чонгука — сплошное очарование, это даже Сокджин своим видом не отрицал. То с каким блеском он рассматривал девушку, слушая её, и невзначай будто потянулся к кудряшке, выбившейся из высокого хвоста, после чего его улыбка стала ещё шире. Бао знала способности Джина показывать свою симпатию, но помимо опыта с ней, с боливийкой он был каким-то по-детски восторженным, а девушка была достаточно сдержанная, более того, скованная, расстроенная и то и делала, что заламывала пальцы за спиной. Чонгук долго изучал эту ситуацию взглядом, в нём не просматривались какие-либо эмоции, изменения в лице или как будто изнутри его не разрывало, он словно искал какое-то математическое решение, взвешивал все варианты ответов и, взяв свой телефон, набрал сообщение:
13:19
JK:
он не лучшая для тебя компания, прислушайся.
— Мой стеклоочиститель хороший! — вступилась Бао, увидев отправленное сообщение.
— Когда это он уже стал твоим стеклоочистителем? — Хосок возражающе фыркнул.
— После того, как мы вместе плакали над моментом, когда Шрек остался один, — объяснила Им, а в голове всплыло, как она, жуя попкорн, немного подгоревший при приготовлении хозяином дома, давилась слезами, пока в этот момент Джин, сильно сжимая подушку в руках, утверждал, что ему что-то в глаз попало.
Чонгук, выругавшись, издал нервный смешок, когда его соседка увидела входящее сообщение и, не читая его, спрятала телефон обратно в карман.
— Вот вредный ребёнок, — фыркнул Чонгук, поёрзав на месте, опять отбивая пальцами по клавиатуре.
13:20
JK:
не заставляй меня подходить и публично оттягивать тебя.
— Она маленькая ещё для таких стеклоочистителей, — пояснил Чонгук, когда Бао удивлённо посмотрела на его сообщение. — Можешь считать, что во мне проснулось отцовское чувство к этой девушке.
Селин опять неохотно взглянула на экран телефона и снова поспешно спрятала его, но после, слегка кивнув Джину, помахала ему на прощание рукой.
Чонгук довольно улыбнулся, когда на его телефон пришло оповещение:
18:43
Celine:
ты хуже моих братьев.
Сокджин, присоединившись за стол к компании, делился своим восхищением талантливой студенткой Селин Палмейра. Объясняя, что сделал такие выводы, когда случайно нашёл её альбом для рисования, и расхваливал её необыкновенные навыки, не забывая добавлять, что поражен её внешним видом и пытаясь привести сравнительные примеры чего-то экзотического с ней.
— И что, общительная с тобой была? — вдруг оборвал Чонгук в восхищение приведённую параллель папайи и боливийки. — Просто, — объяснил Хосоку, не глядяя на него, но чувствуя эту похабную улыбку, — чтобы знать какой настойчивый поклонник может маячить под окнами Селин.
— Очень скованная, таких хочется раскрепощать, — мечтательно закатил глаза Джин, отвечая на вопрос, но вдруг посерьёзнел, когда услышал цоканье знакомых каблуков. — Или раскрепощённых сковывать, — тише выдохнул, глядя на лаборантку Чонхву, которая тут же скрылась за входной дверью, и остальным не удалось уловить, кому это было адресовано, зато через секунду в дверях появилась младшая Им.
Лилу, не поднимая глаз, печатала что-то на телефоне, медленно шагая, чтобы не столкнуться с кем-нибудь. Гук махал ей рукой и бурчал о том, что та совсем пропала в виртуальном мире и ничего не замечала вокруг, а Хосок слизнул с губ улыбку, потому что в следующую секунду его телефон завибрировал в кармане от нового сообщения — ему отвечала, сомнений быть не могло. В чём заключалась их переписка? Ничего особенного, главное, что на лице была глупая улыбка и будто в глотке застрявшее счастье, которое приятно душило. Хоби через их переписку давал убедиться Лу, что он не типичный экземпляр парня, если вдруг она смотрела на него под какой-то выдуманной призмой. Как собеседник Джей-Хоуп был невыносим, доставучим даже, без стыда мог наспех сфотографировать свои губы, написав, например: «Где бы хотела их на себе почувствовать?» — как-то пошло флиртовать, но при этом моментами был серьёзен, уточнял все мелочи, которые мог до этого момента не знать о ней.
Хосок осознал, что собственническим взглядом уставился на приближающуюся к ним девушку, отвёл глаза.
— Лу, у тебя есть парень? — спросил сходу Джин, как только Лилу села на свободное место, которое оказалось возле него, и она как-то озадаченно посмотрела, проверяя правдивость услышанного.
Все знали о её характере, по университету легенды ходили, что вместо сердца у неё скалка, не смотря на её внешние данные, многие боялись заговорить с ней, а здесь такой вопрос и такая игривая улыбка. Сокджин отчасти был дурачком, не распознавал, где опасно, куда нос лучше не совать, но за Им Лилу он следил издалека уже давно, почему-то всегда приковывала к себе внимание, но самую огромную опасность он, наверное, не осознавал, а она сидела напротив него — Чон Хосок, который из последних сил сдерживал свою ногу, чтобы не пнуть парня в колено, чтобы тот, перекинувшись через стул, пропал с радаров.
— Бао тебе яйца оторвёт, — вдруг вмешался Джей-Хоуп, сверкнув глазами на парня.
— Оторву, — спокойно подтвердила Бао, когда на неё взглянули.
— Так всё же? — не унимался Джин, проигнорировав все слова.
Лилу хотела было ответить, но у неё в голове что-то приключилось, она улыбнулась и потянулась за соком сестры, который стоял на столе. Взяв в рот трубочку, приподняла бровь, рассматривая парня, оценивала, примеряла, из-за чего даже Джин опешил и кинул беглый взгляд на своё тело и обратно, а она всё будто продолжала с ним, чёрт-нахер-блять, флиртовать взглядом, выдерживая эту адскую паузу.
Джей-Хоуп закрыл глаза и поднял голову вверх, разминаясь и хрустя шеей с желанием свернуть её себе, чтобы не лицезреть этот беспредел, начавшийся на его глазах.
— Нет у меня парня, — беспечно пожала плечами Лу, а Джин в это время хмурился, что-то обдумывал и неоднозначно смотрел на неё.
Хосок, конечно, заметил, как перед ответом Лу незаметно посмотрела в его сторону, это длилось не больше одной секунды, но он почувствовал такой переворот внутри, а после услышал её твёрдое слово «нет», и она была права, он ведь не посвящал официально её в какой-либо статус. Что он предлагал? Пустить на самотёк? Без обязательств, гарантий, но… ведь с обещанием.
— Нет, говоришь… а я могу утверждать, что видел, как ты вчера целовалась с каким-то парнем, — после услышанного младшая Им поперхнулась соком, так что он немного пошёл через нос, но сестра ей вовремя предоставила салфетки.
Прежние эмоции на лице Лу разбились в прах, от щёк отлила кровь, и нервное промачивание носа салфеткой выдавало её тревогу.
— Целовалась с парнем? — вдруг оживившись, уточнил Хосок, зная, кто вчера на парковке терроризировал эти губы с горьким вкусом кофе, который купил для неё, но вместо слов благодарности решил взять оплату, прижав к фонарю. — Надеюсь, не в засос…
— В засос? — Чонгук морщился, представляя, как будто родную сестру, и, кроме омерзения, на его лице ничего больше не было.
— Не повторяйте это слово, и так уже аппетит пропал! — хлопнула ладонями по столу Бао, сама не выдержав обсуждения личной жизни сестры, надеясь, что ту оклеветали или обознались.
— Ты меня с кем-то спутал, — чётко выговорила, смотря так, будто убеждая в этом самого парня и себя в придачу.
— Возможно, — после раздумий согласился Джин. — Но, знаешь, я больше уверен в том, что тебя не спутал, по-другому быть не может, я даже больше поверю в то, что ты забыла, с кем целовалась.
— Ну, даже если и целовалась — ничего особенного, — кратко оборвала, перекинув свои волосы за плечо, и посмотрела на часы. — Ладно, мне пора, нужно Ами со школы забрать, — последнее сказала, глядя на сестру, собиралась быстро уходить, но стоило подняться, как ей путь преградил выросший напротив неё одногруппник, а на её лице тут же отразилось отчаяние, в то время, как у парня глаза блестели при виде девушки.
— Я еле тебя поймал! — радостно воскликнул он, поправляя лямку портфеля. — Ну, что? Будешь со мной в паре по проекту?
— Возможно, это тот самый сосатель, — тихо отпустил комментарий Джин и для конспирации даже незаметно губами пошевелил.
— Я ещё не решила, мне нужно подумать, — кратко объяснила и хотела ступить шаг вправо, но одногруппник как раз с этим действием легко закинул руку на её плечи.
— Лу, ты ведь знаешь, что наши навыки только друг друга дополнят, — мелодично пропел парень.
— «Навыки» в засос? — снова тихо комментировал Сокджин и неожиданно подпрыгнул. — Эй, кто пнул меня по ноге?! — возмущенно уставился вниз, вычисляя нападающего.
— Не дополнят, я смогу и сама его сделать. Не дави на меня, мне нужно время, — в категоричности Лилу никому не уступала, поэтому, воспользовавшись запинкой собеседника, убрала его руку от себя, начала уходить, но парень, поразмыслив, побежал за ней.
— Это точно был он, — сказал Джин, потирая ногу, которая была кем-то повреждена.
— Я тоже отчаливаю, у меня ещё встреча в «Sweet pepper», хорошее предложение намечается, — вдруг встрепенулся Хосок, глядя на сенсорные часы, хоть экран был потухший, но информация точно правдивая, не мешкая, он отсалютовал и покинул компанию.
— Бао, — Чонгук легонько дёрнул девушку за край рукава, и, проследив за его взглядом, она встретилась со злыми и холодными глазами сонсэннима, который направился в их сторону. — Мне кажется, вопрос времени, когда он тебя словит, а если больше будешь оттягивать этот момент, тем сильнее…
— Даже не хочу слушать подробности, мне пора! — Бао, подорвавшись со стула, тут же рванула к заднему выходу.
Сокджин прочистил горло и как-то неуверенно сказал, что ему нужно серьёзно поговорить, и пока он делился откровениями, Чонгук поневоле выпал из реальности, наблюдая за преподавателем истории и, прокручивал в голове вчерашнюю их переписку.
22:00
Сонсэнним Ким Тэхён-ши:
как же так, что двое друзей не смогли уследить за своей подругой, которая отважилась поспорить на мои чувства?
насколько помню, Чонгук, вы мне нравились своей рассудительностью и ответственностью, почему же в этот раз вы так беспечно отнеслись к идее Бао?
22:03
Чонгук:
я понимаю весь абсурд её поступка, то, что это, мягко сказать, неприятно для вас, но поверьте, ничего плохого она сделать не хотела.
я надеюсь, что вы не будете принимать какие-то меры, чтобы у неё возникли проблемы в университете, обещаю, что позабочусь о том, чтобы она даже не думала больше донимать вас.
22:04
Сонсэнним Ким Тэхён-ши:
раньше нужно было, Им Бао — теперь моя забота, ничья больше.
— … поэтому возникает вопрос, Бао меня простит? — нервно закусив губу, подытожил Сокджин.
невинность разблокировал (а) badguy
Не пришло одно скромное сообщение, как она думала, вовсе. Посыпались сотни пропущенных уведомлений, из-за чего телефон постоянно вибрировал и Бао еле успевала читать их одно за другим.
22:00
badguy:
тридцатого мой день рождения, а я пьян и думаю о тебе, кто бы мог подумать.
22:38
badguy:
ты в моём поисковике первая, это что-то значит?
00:38
badguy:
мне тут внушают, что ты меня оседлала, — докажи, а не прячься.
01:20
badguy:
твои губы слаще сахарной присыпки на пончиках со сгущёнкой.
02:40
badguy:
мне кажется, я точно так же на тебя смотрю, как Юнги на эту свинку.
я бы тебя тоже так потискал, как бы странно это ни прозвучало.
03:50
badguy:
какая же ты плохая девчонка, Им Бао, только и заставляешь меня мечтать, как я овладею тобой.
03:55
badguy:
твои колени будут дрожать, когда я буду в тебе.
04:10
badguy:
я утратил всякое достоинство с тобой, бессовестная.
04:20
badguy:
я в 237 километрах от тебя, но готов сейчас отправиться, если бы ориентировался сейчас в пространстве.
04:50
badguy:
что бы между нами ни произошло, когда ты будешь сдавать экзамен в конце семестра, я не приму его, никогда, если это единственный шанс тебя видеть — ты его в жизни не сдашь, обещаю.
5:30
badguy:
кажется, ты стала необходимой мне, студентка Им.
Все последующие сообщения телефон не выдержал, начал глючить, и Бао еле успела опять заблокировать пользователя, чтобы устройство перестало оповещать о новых входящих, но, видимо, из-за большой нагрузки он всё же не выдержал и самовольно начал перезагружаться.
— Я вправду довела его до ручки, — тихо себе призналась, прижав пальцы ко рту, и хотелось сильно себя ударить по губам, потому что первые мысли стали крутиться о том, а вдруг такое внимание было поощрением, и пойди она ему навстречу, она вправду экзамен автоматом сдаст, единственная из всех его пятисот студентов. Да, хоть какую-то выгоду вытянуть из этого, а не вечно бояться быть пойманной и разбитой как морально, так и физически.
Ещё было что-то в этих словах приятное, что заставляло сердце трепетать, а ладони потеть — ей раньше не говорили столько приятностей, и плевать даже про свинку. И… возможно, она его вправду влюбила?
Услышав звонок в дверь, Бао крикнула своим, что это Чонгук пришёл и сама откроет, могли, конечно, и другие это сделать, но девушка не желала запускать друга в дом, зная, что, пока тот пройдётся поздоровается с членами семьи, это займёт больше часа. Поспешила к зеркалу, где оправила свои слегка подкрученные волосы на кончиках, подтянула красные ботфорты и поправила чулки под белым облегающим платьем. Захватила с собой кожаную курточку, причмокнула губами бесцветный блеск и махнула рукой на прощение Рио, который играл в плейстейшен.
В планах у Им Бао было оторваться по полной, может, даже напиться, и тогда заявится к сонсэнниму Киму со словами, что пусть продемонстрирует ей, как у неё колени дрожать могут, или она — как у него. Последнее не точно, но как вариант.
Открыв дверь, Бао не смогла переступить порог, сердце тут же ухнуло вниз при виде карих глаз, которые смотрели безэмоционально, но будто пронизывали душу. Ким Тэхён одним лишь взглядом словно обнажил и разложил её перед собой. Опираясь ладонями по обе стороны от двери, он прогнул корпус вперёд и так оскалился, что ей показалось, будто он готов на этом месте вгрызться в неё не только взглядом.
— Сонсэнним Ким, — немного истерично выдала, попятившись назад, не веря, что мужчина стоял пред ней.
— Просто Тэхён, — тягуче протянул, осматривая её вид с ног до головы. — Я приехал тебя похищать, Бао.
— Рио! — воскликнула студентка Им, обращаясь к последнему виду помощи и точно беспроигрышному: брат намертво вцепится в неё, но этому мужчине точно не отдаст.
— Нет, обойдёмся без него, — Тэхён, нагнувшись, подхватил девушку под колени и с лёгкостью закинул себе на плечо. Тихо закрыл входную дверь, обнял одной рукой сильнее её ноги, прижимая к себе, и другой рукой шлёпнул по женским ягодицам.
Бао не кричала, не пиналась — будто смирилась, и успокоительный эффект имело даже не то, что под её прямой взор попали аппетитные ягодицы сонсэннима, когда он нёс её к машине. Нет, не они, ну-у, практически, просто она сама подсознательно, охотно застонала внутри от блаженства, будто её многолетние мучения закончилась и появился он — Ким-тиран-деспот-Гитлер-под-прикрытием-Тэхён, который наконец украл её, как какой-то дикарь, волок к себе, как главную добычу. Им готова была поплатиться за своё поведение, тупейший спор — за всё, лишь бы этот человек избавил её от внутренней борьбы, даже если она останется ни с чем, а он будет торжествовать, что сумел обыграть плохую девчонку, пусть.
Она просто хотела отдать всё этому мужчине, пустить ближе и увидеть — не обидит и другим не даст — он ведь так говорил, верно?
***
Перешёптывания и кивки в сторону Им Бао в столовой — не особо новый феномен, более того, обязательное приложение к обеду, но из-за обиды, которая осела на дне, девушке хотелось оторвать от своего лба пачку холодного сока и кинуть в первого проходящего студента, который на неё взглянет. Честное слово, всё это озабоченное внимание к её персоне, мягко сказать, утомило, а если по правде, заебало. — У тебя не подбородок, у тебя дубинка, Чон Хосок! — с горечью проговорила Бао, пока Чонгук, сидевший рядом, отодвинул сок и прошёлся пальцами по женскому лбу, определяя будет ли шишка, девушка, утрируя своё состояние, болезненно зашипела для того, чтобы друг, как всегда, пожалел её. — Вообще-то это не я тебя с ног чуть не сбил, — смеялся Хосок, жуя, и смотрел на подругу через камеру своего телефона, запечатлев момент «страданий» девушки. — О-о-о, я уже вижу шишку размером с член Джей-Кея, не парься, только зоркий глаз сможет заметить… Что? — заулыбался, когда на него отвлёкся друг, и Джей-хоуп увеличил его лицо на камере. — Чё смотришь так? Хочешь опровергнуть, спусти трусы, — поиграв бровями, Хоби приподнялся и опёрся локтями о стол, чтобы камерой захватить бёдра парня, но Гук не в настроении был подыгрывать, поэтому другой рукой отмахнулся. — Зануда, — цокнул языком, пряча телефон, и сел обратно. — Ты всё же осмотри её хорошенько, отвечаю тебе, она вырубилась на пару секунд! — Да после такого удара у меня черепно-мозговая травма в подарок с амнезией должны быть! Чонгуки-и… — жалобно протянула девушка, переводя взгляд на друга в ожидании от него как минимум заботы и какой-либо поддержки в том, что Хоби был виноват. Но тот был будто сам не свой, на Бао вечно задумчиво смотрел и вообще не был многословен, а из-за такого поведения у девушки всегда просыпалось чувство, что она в чём-то была виновата, в общем, отвратное ощущение. — Не будет шишки, — заключил Чонгук, но, увидев упрямый и преувеличенно болезненный вид, дал хороший щелбан в травмированную часть лба и под возмущённое айканье Бао обратно приложил сок, добавив: — Потому что мало тебе, это напоминание, что нужно было меня слушать за Кима, а теперь… — он запнулся, проглотил слова и челюсть сжал будто от ужасного негодования, что тревожило изнутри только его одного. Бао тихо пробубнила что-то о бездушии парня и демонстративно отодвинулась, исподлобья глядя на него. Чонгук в ответ лишь хмыкнул, не поддавшись этому, хотя всегда был предельно слаб к любому проявлению слабости девушек, даже на любое печальное выражение на лице обязательно обнимал, поглаживал голову и делал всё, чтобы стереть последние остатки грусти, но в этот раз переступил через себя и, отводя взгляд в сторону, вспомнил, как вчера перед сном получил сообщение от Ким Тэхёна. Конечно, там не было пожеланий сладких снов или расспросов, как поживает его бывший ученик, поэтому, он сегодня, как выразился Джей-Хоуп, «хуже обозлённой девственницы». — Не утрируй ты уже, — вдруг решил внести свою лепту Хосок, заметив между двумя друзьями накал. — Смотри, как у неё глаза испуганно забегали. Не возьмёт же Ким силой и не вывезет в лес, — смех Хосока резанул по ушам, двум людям точно не было смешно. «Чон Хосок, заткнись, хотя бы раз в жизни вовремя», — пронеслось мгновенно в голове Им, но парень продолжал насыпать, доводя свои предположения до безумства, а Бао велась, как ребёнок, и с каждым словом боялась нервно сглотнуть, показывая свою тревогу, или хуже того — перевести взгляд на Чонгука, который, как всегда, любил по умному закивать. Она отвлеклась и уставилась в одну точку, но перед глазами будто начали быстро картинки мелькать после сказанного другом. — Не вывезет же?.. — нервно хохотнула Бао и всё же перевела свой серьёзный взгляд на Гука, обратно придвинулась к нему, не отрывая пачку сока ото лба, взяла одной рукой за воротник толстовки парня, придвинув к себе, и в ужасе округлила глаза. — Чонгук, скажи, что не вывезет! — Надеюсь, это послужит хорошим уроком, — почему-то хотелось преувеличивать, но ироничную улыбку не удалось сдержать, когда его пнули в плечо. — Слушай, Бао, насчёт жопастого… — Хосок пощёлкал пальцами, обдумывая, а после, когда уяснил что-то для себя, указал на девушку. — Время уже у тебя поджимает, и, как вижу, спор ты не хочешь продолжать, поэтому готовь свои губки для Сокджина, — подытожил Джей-Хоуп, демонстративно почмокав. — А ещё тебе нужно разобраться с этим, — кивнул за спину. — Он в твоём затылке скоро дыру прожжёт, я ради прикола начал подмигивать ему и играть бровями, но он меня в упор не замечает. Бао с Чонгуком одновременно посмотрели через плечо, девушку насквозь пронзил взгляд Чхве Ёнджуна, который поспешил отвести глаза, когда его заметили. Студентка Им также не задержалась, обернулась обратно и, убрав пачку сока от лба, злостно разорвала защитную плёнку с трубочкой, чтобы сделать пару жадных глотков как будто крепкого алкоголя. — Бедный парнишка, — вздохнул Чонгук, возвращаясь к своему обеду. — Согласен с Хосоком… Господи! — он поднял на друга шокированные глаза, прикрыв подушечками пальцев свои губы. — Только сейчас осознал, как я редко это говорю. — Вот из-за того, что редко, у тебя преждевременная импотенция и не знаешь, где у девушки клитор. — И что вы мне предлагаете с ним сделать? — Бао, отставив сок, начала нервно заламывать трубочку пальцами и передёрнула плечами от неприятного озноба, пробежавшего по спине из-за скребущего взгляда Чхве. — Простить? — сказал Чонгук с таким выражением, мол «что здесь непонятного, дурочка?» — Я не обижена на него, чтобы прощать. — Тогда зачем всё это? — в непонимании нахмурился Гук, откинувшись на стуле, и посмотрел опять на младшекурсника. — Мне казалось, он тебе понравился. Может, Бао, иногда нужно свою необоснованную гордость усмирять? — Чонгук, из нас двоих ты часто не берёшь во внимание, что наша Бао, — указал на упомянутую пальцем и по слогами выдал: — ба-ба, поэтому я давно смирился, что не логичные решения — её сверхспособность, — развёл руки Хосок, будто объясняя простую закономерность. — А ты забываешь, что я не баба, а женщина! — О-о, — удивлённо протянул Хосок и заломил брови. — Я, кажется, упустил момент, когда и кто тебя женщиной сделал. — Ты забываешь, но… — стенки горла были обожены чужим именем, но не дали ему слететь с языка. Внутренний жар вдруг сковал всё тело, из-за чего кончики пальцев начало покалывать, а на сердце будто тонна груза упала. — Я тебя к гинекологу не водил, — резко перебил Хоби, явно не скрывая, что его настроение падало на глазах. — Ко всему, даже врач скажет, что с ним — не в счёт. — Закрыли тему о нём, — достаточно сурово оборвала Бао, прикрыв на секунду глаза и отрицательно замотала головой, отгоняя непрошеные воспоминания. — Мне хочется опять согласиться с Хосоком, — осознал Чонгук и, поморщившись от сказанного, перевёл взгляд на друга, который со всей серьёзностью показал большой палец. — Молодец, сын мой, ты на дороге просветления. Бао вздрогнула от лёгкого прикосновения к её спине, а после расслабленно опустила плечи, когда почувствовала, как Чонгук начал тёплой ладонью поглаживать её, будто разгоняя скопившиеся эмоции, которые собирались в солнечном сплетение. Ничего особенного, но слабая усмешка сразу показалась на лице, особенно, когда Хосок заподозрил, что немного облажался, начал корчить лицо и вставил две трубочки от сока, под верхнюю губу, изображая клыки. Дурак, что с него взять? Бао даже и мысли не допустила, что на него можно обидеться, а тот серьёзно напрягся, поэтому ещё в знак извинения начал своей ногой её поглаживать под столом, на что только фуканье получил. Услышав оповещение своего телефона, который лежал на столе, Им тут же отвлеклась на него, чтобы полностью забыть недавно поднятую тему, но, увидев от кого сообщения, она задумчиво провела большим пальцем по буквам сообщения. Странно, но прежняя тревога от этого пользователя в какой-то момент сменилась на больную одержимую заинтересованность. 13:10 lo***
У Чон Хосока неприятный дискомфорт внутри, будто кто-то нашёл слабую точку внутри и давил-давил на неё, глаза застила тёмная мгла, он, проморгавшись, из последних сил пытался не подчиниться ей. Сжав в карманах кулаки, удивлялся тому, как умело Им Лилу добралась до самого большого комплекса, который после Сольджи у него был обострённым. И эти новые уколы ревности били наотмашь, когда он следовал за младшей Им, шедшей со своим одногруппником и отрицательно качавшей головой на его высказывания. Сам Джей-Хоуп был ознакомлен с тем, что девушка профессионально могла отвергнуть любого. Если бы давали разряд, она бы вышла кандидатом в мастера, а сейчас по какой-то причине будто терпела ненужное внимание к себе. Взгляд Хоби врезался в затылок парня, хотелось схватить за эту часть и представить его лицо стене с советом, чтобы не был таким настырным. Особенно к девушкам. Особенно к Лилу. Они договорились о конфиденциальности их отношений, потому что только пробовали, пытались, знакомились, и, если вдруг не сложится, лучше всего, чтобы это после не вылезло проблемой между дружбой Бао и Хосока. Лилу сама предложила это и то, что объявит о них всем и особенно сестре, если у парня действительно чувства к ней будут взаимные. Без уговоров он дал свой положительный ответ, естественно, не желал портить отношения со старшей Им, только не знал, что в этих условиях скрывался такой подвох, как беспомощность в людных местах по отношению к Лу. Несмотря на краткий срок их познавания друг друга, он слишком освоился в том, что весь во внимании младшей Им, точно, как и она — в его, и ещё понял одну вещь: Им Лилу — самая большая врунья, потому что столько времени прятала в себе необыкновенную нежность и простоту. Да, конечно, она и дальше могла доводить его до белого каления, но только потому что игриво уворачивалась от поцелуев, и он утыкался лицом в подушку, пропитанную его любимым запахом. Она и его чувства к ней — полная противоположность того, что было с Сольджи. Хосок дурел от бывшей девушки, его страсть к ней сжигала подчистую, он был будто одержим, тем временем как с младшей Им он находился в хмельном состоянии, может, поэтому ему не хотелось напиваться до обездвиженности и его внутри ничего не жгло, только легонько и комфортно подогревало. Тогда всему свету хотелось доказать, что Соль — его, а с Лилу он вообще не хотел, чтобы кто-либо знал, лишь желал сохранить всё в интимности. Сольджи была главной его похотью, в то время как Им, несмотря на физическое притяжение, больше хотелось чмокать в губы, знакомиться с её телом и говорить, он сам удивлялся, какой у него с ней словесный прорыв, завязанный не только на шутках. Если с бывшей девушкой хотелось говорить исключительно о них, то сейчас Хосок жаждал узнать всё об окружении Лу, познавать её ближе, расспрашивать запретное, при этом не скрывая себя, рассказывал о самых неприятных моментах в жизни, для сближения или чтобы выговориться за столько лет — не знал, просто действовал, как ему хотелось и как желала того девушка. — Джей-Хоуп, — чьи-то пальцы зацепились за его локоть и легонько дёрнули, парень, бегло опустив глаза, увидел Сон Суа, которая перегородила путь, завоёвывая для себя внимание. — Нам нужно срочно поговорить, — с лёгким опасением сказала, глядя в сторону, будто боясь попасть под чей-то конкретный взгляд. — Не сейчас, Суа, — раздражённо выдохнул, взял её за плечи, отодвинул вбок и продолжил свой путь, крутя головой по сторонам в поисках потерявшихся из виду. — Да пошёл ты, Чон Хосок! — в спину бросила разозлившаяся девушка, ткнув ему двумя руками средние пальцы. — Ты пожалеешь, что не выслушал меня! Усмехнувшись, Хоби ладонью будто поймал воздушный посыл и прижал кулак к сердцу, с удовольствием принимая пожелание идти, куда ему нужно, он и так уже выслушал прелестные эпитеты, когда расставался с девушкой, повторять заново, а ещё ощущать пощёчину, не горел желанием. Завернул за угол и заметил Лу возле лестницы, она стояла на второй ступеньке, дабы быть выше парня, и с усталостью выслушивала все аргументы, чтобы состоять с ним в паре, когда он потянулся рукой к ней то ли поддеть за нос, то ли по щеке пальцами провести, Хосок не выдержал и вмешался. — Съебался отсюда! — Джей-Хоуп грубо отпихнул парня в плечо и стал на его место, преградил путь к Лилу рукой, опираясь ладонью о перила, что сжимал сильно, чтобы ненароком не накинуться. У него же крышу сносило за раз, простой толчок в плечо или недобрый взгляд на любого из семьи Им. — Ещё раз подойдёшь к ней, я… — Я тебя понял, — одногруппник Лу ошарашено посмотрел на вмешавшегося, не понимая причину такого гнева в его сторону, но для своей безопасности поднял руки вверх, слегка хмыкнул и, развернувшись, негромко произнёс: «Ненормальный». Слово ранило слух, неприятно громко забарабанив в ушных раковинах, Хосоку было чуждо такое поведение, точнее, с Сольджи было точно так же, она ещё как-то переименовала его в «боже-упаси-выйти-замуж-за-такого-ревнивца», но в таких случаях он был всегда до чёртиков вбуханный, а в трезвости и с такими действиями — он не привык, ему было некомфортно, он не знал, как этим пользоваться и справляться. Ему нужно было переключиться, ведь в голову била установка догнать парня и через кулак втолкнуть сказанное обратно. — А я думала, что не вмешаешься, — прозвучал облегчённый выдох куда-то ему за ухо, и это работало лучше какого-либо отвлекающего манёвра. Обернувшись, Джей-Хоуп пробежал глазами по лицу Лу, а после обвиняющее уставился, будто пытался донести своё состояние и что лучше было ей не делать такую провокацию. Им Лилу — маленькая зараза — так бесцеремонно хотела его развести на открытую эмоциональность, в которой он был слишком откровенен и выглядел как дурак, не меньше. Хосок показательно нахмурил брови, мол, и для чего всё это было? Ответа не ждал, при этом чувствовал себя более гнусным чем, когда блевал после перепитого на виду у женского пола, не потому что стеснялся быть настоящим перед Лилу, а просто его поступок показывал, какой он эмоционально нестабильный и что в его уже далеко не подростковом возрасте выглядел неподобающе. Продлилось это ощущение не долго, до того момента, пока не вспомнил своё неприличное поведение за всё время и что его кредо жизни связано на неуместности: в шутках, действиях, эмоциях. А ещё не в силах был злиться, потому что это чувство куда-то испарилось, когда Лу невинно приподняла брови, будто напоминая, что вот такой он ей до безумия понравился, поэтому ощущал себя таким свободным и уместным с ней. Его взгляд вдруг сменился на томный, потому что напротив человек, который привлекал, притягивал, приковывал, и ему сейчас не приходилось прятать свои глаза куда угодно, чтобы не выдать другим его лёгкой помешанности на сестре Бао. Ну, как лёгкой, на крайней точке одержимости. Взял Лу за руку, настойчиво потянул за собой, заворачивая под лестницу, где был тупик и они могли скрыться от взглядов посторонних. — Джин говорит, ты в засос целуешься? — поинтересовался Хоби, обнял ладонями её талию и прижал к холодной стене, чтобы наверняка не попасть под чужой взор и прикоснуться запредельно запрещённо. Хосок не знал, что не так, какой нейрон в его мозгу за это отвечал, или вся его серая масса вообще не работала при виде девушки, но как только они оказывались вдвоём в укромном местечке, в нём срабатывала молниеносная реакция, чтобы прижать её своим телом и ощущать, как чужое сердце отдавало ему в грудь. — Да, — согласилась спокойно Лу, наблюдая, как в глазах напротив зародился коварный огонёк, и его руки прошлись вверх, к плечами, слегка сжимая и оглаживая кожу большими пальцем. — Ещё он почти каждую ночь пробирается ко мне в комнату, — жаловалась, пытаясь сдержать улыбку. — Каков наглец, — фыркнул наигранно Хоби. — Только не говори, что он ещё ловит тебя на переменах, затаскивая под лестницу, и незаметно для других целует. Обняв ладонями её щеки, для удобства приподнял выше, немного лизнул женские губы и прошёлся языком по своим зубам, пробуя лёгкую кислую горечь бальзама. Улыбнулся и боднул слегка своим носом, получая недовольный выдох от Лу, что в протесте сжала запястья, державшие её лицо. Хосок каждый раз будто искушал Лилу, доводил до нетерпения и сам погружал себя до необходимой точки жажды, чтобы с голодом впиться в её губы и ловить полную эйфорию в этом безумном безволии сплетений языка, скольжений рук по телу и более тесных объятий для того, чтобы полностью поглотить другу друга, не только на физическом уровне. Хосок лихорадочно целовал, с какими-то своими не озвученными предъявами и обещаниями, торопливо опустил ладони на бёдра, немного приподнял джинсовую юбку выше, но не переходил собственноручно вычерченную грань, лишь довольствовался мягкостью капроновых колготок, которые не прочь был снять или порвать, чтобы коснуться бархатной кожи ног, которая для него была нежнее шёлка. У Хосока грудная клетка от удовольствия будто вибрировала, и бесконечное головокружение заставляло быть неподдельно наивным во власти этой девушки. Оторвавшись, он как всегда приподнял за подбородок Лилу и любовался ею: это какой-то личный сорт эстетического оргазма, наблюдать, какая она томная после его поцелуя, с веками немного приоткрытыми, беззащитными глазами и поблёскивающими от слюны губами. — Ты запинала мое мужское эго, что значит «если и целовалась — ничего особенного»? — серьёзно, с лёгкой хрипотцой в голосе спросил Хосок, большим пальцем вытирая бальзам за контурам нижней губы девушки. Лилу не сразу уловила суть упрёка, но через секунду растянула губы в улыбке и, обняв парня за шею, притянула ближе и со смешком полушёпотом ответила: — Так я это о другом парне. Хосок удивился её лёгкой дерзости на такую тему, Лу пыталась быть игривой, будоражить его эмоции, вот только не понятно, знала ли, что ранее, когда он состоял в отношениях, в таких ситуациях он задумчиво шевелил челюстями и дальше, как по протоколу, ему сносило крышу. Не смотря на все подпорченные отношения с Соль после расставания, он просто упивался удовольствием, когда, сидя в клубе, наблюдал из далека, как от девушки шарахался каждый парень как от прокажённой, а всё благодаря его редким, но метким порывам ревности. И если в те моменты у него возникало желание придушить не только парня, но и саму бывшую, которая будто намеревалась ему что-то доказать, вбить в голову не озвученные слова, то с Лу такой роскоши даже в мыслях не позволял. Он каждый день всё больше восхищался тем, как девушка с ним раскрывалась, Хоби привык к её вечным выпадам в свою сторону, бесстрастным, даже каким-то обозлённым взглядам и что его мысли никак не могли идти вразрез с Им Лилу. Не привычно, что девушка с ним простая, иногда выглядела настолько нежной и хрупкой, что Хосок терялся и не знал, как к ней подойти, однако моменты некой детской вредности было не отнять, но из-за какого-то, возможно, отклонения ему нравилось, когда девушка упрямо стояла на своём. — Так я же губки эти оторву, — Джей-Хоуп в подтверждение легко сжал пальцами её губы в уточку. — Забыл предупредить, я страшен в ревности, — и потянулся опять за поцелуями. — Хосок, — Лу приподняла голову, из-за чего он уткнулся в подбородок. — Скажи, а мне стоит тебя ревновать? Не удивительно, что он пропустил мимо ушей сказанное, иногда в нём такое проскальзывало, когда был в близком контакте с Лилу, но в этот раз девушка не поддалась и не отозвалась на его ласку, поэтому всё же пришлось выцепить контекст прозвучавшего вопроса. — Ну, возможно, кричащая ты на меня из-за ревности и мощная пощёчина завели бы, но у меня не возникает желания проверять таким способом, — заулыбался и легонько дунул ей на лицо, чтобы выбившиеся волоски не щекотали её кожу. — Если хочешь, для твоего душевного спокойствия я себе трусы верности нацеплю? Датчик активности движения поставлю? Хосок опять хотел податься вперёд, но мягкая ладонь накрыла его губы, он почти отчаянно выдохнул и чмокнул в тыльную сторону ладони, кивнул, отстраняясь, и показал, что он весь во внимании. — Хосок, пойми, — Лу положила ладонь на его щёку, смотрела с такой мольбой и серьёзностью, что парню не по себе стало, он не был любителем серьёзных тем, особенно если они несли за собой горечь и страхи. — Я от тебя ничего не требую, и ты не обязан мне, абсолютно ничего. Просто в случае чего пообещай сказать мне правду и отпустить. Отвратительная тема, она шипела как перекись на его сердце, дразня болевые рецепторы, с другой девушкой он бы горько съязвил и забралася бы подальше от эпицентра «ебатни мозгов», но, видимо, не с Им Лилу. — Мы только чуть больше недели вместе, а ты уже пытаешься подкопаться к тому, что я делаю что-то не так? А-у-ч, — произнёс, натянув улыбку, и слегка поморщил нос. — Ничего себе, не думал, что так неприятно, когда тебе не доверяют. Лилу, прошу, не жди момента, в котором меня можно подловить, не готовься к тому, что может быть больно, не высчитывай день, когда я тебя предам и… Господи, ты же ба… женщина, — вдруг от осознания выдохнул Хосок, округлив глаза. — Блять, ты же реально у меня женщина, и в тебе заложено то, что во всём нужна гарантия, — немного обдумав, он похлопал себя по карманам джинсов, а после, найдя, что нужно, положил эту руку на женскую ягодицу, не для того, чтобы пощупать, а чтобы положить что-то в карман. — Тысяча триста тринадцать — пароль моей карточки, там крупная сумма, если обижу или предам, короче, что-либо, всё подчистую забирай и… Тебе что, не нравится такая гарантия? — удивился, не видя восторга в её лице. — Дурак, — без гнева и с улыбкой ответила младшая Им и хотела вернуть банковскую карточку, но тот остановил её руку и вернул обратно в чужой карман. — Пойми, я не жду подвоха, а показываю, что готова дать тебе свободу, если ты вдруг не найдёшь отклика на мои чувства, просто скажи мне правду, — Джей-Хоуп неуверенно кивнул, не понимая, почему она об этом просила, но после озвученного вопроса, предсказуемо горько усмехнулся: — Где ты был вчера, Хосок? Ну, вот, совсем не тот аванс на гарантию ты сделал, Чон Хосок. — У тебя, в тёпленькой постели, с тобой, — твёрдо и чётко показывая нежелание развивать эту тему, потому что росло необоснованное раздражение. — А до меня? — Главное, что я пришёл к тебе. Она бесстрастно кивнула, не потому что хотела, а нужно было, и уставила свой взор за его спину будто с желанием сбежать или провалиться сквозь землю. В этот момент Лу словно стала ему чужой, закрыла все точки соприкосновения и отдалилась на несколько метров, из-за чего у Хосока в горле пересохло, и он не понял, когда, чёрт побери, сработал этот цепной механизм по отношению к нему. Ничего особого не произошло, а внутри всё изнывало из-за Лилу, и, как странно, что человек, даривший столько уникальных ощущений, мог своей отстранённостью будто гвозди под кожу вгонять. Хотелось кардинально изменить своё положение: пару минут назад — перефразировать свой ответ, пару дней назад — не поднимать звонок от Сольджи и полгода назад — не отвозить красноволосую девушку к себе на квартиру, чтобы после не делать вид, что ничего не было. Из всего этого ему точно что-то вернётся бумерангом прямо в лоб, не сомневался, но его изрядная шишка на том месте больше не выдержит ответа от Им Лилу. — Послушай, — Хоби схватил поспешно Лу за плечи, когда она надумала уйти, или сам себе это внушил. — Главное, что тебе нужно знать — я не вернусь к Соль ни завтра, ни через год — никогда, понимаешь? Дело даже не в тебе, а в том, что я не хочу превращаться в того, кем был, и неоправданно гробить себя из-за человека, который мною пользовался. Если я пью, то уже не из-за неразделённой любви, а потому что уже привык и, может, от осознания, — следующие слова ему не дались просто, он произнёс тише и с горечью: — что я пригрел на груди змеюку… Лу, из-за свалившейся на меня правды я в такой заднице… И знаешь, ты не то что отвлекаешь меня, ты заставляешь не считать это чем-то важным в моментах с тобой, что не нужно утрировать и… Ты, наверное, не понимаешь, о чём я? — Почти, — слегка улыбнулась Лу и для уточнения приложила ладонь к его лбу, мало ли. — Но я тебе верю, — нежно, полушёпотом произнесла и зарылась пальцами в его волосы. — Извини, я бы с удовольствием хотела, чтобы ты продолжил меня здесь домогаться, но мне нужно бежать, Ами будет ждать, она не любит, когда её поздно забирают. Хосок закатил глаза, потому что облом пришёл, откуда не ждали, но откуда чаще всего ощущался. — Почему у меня чувство, что у нас дети? То ночью приходят, то сейчас. Твоя родня отбивает моё желание иметь семью в дальнейшем. Вчера, между прочим, забыли запереть дверь на ночь, так этот самый мелкий проныра изнасиловал мои соски своими пальцами! Лилу тихо посмеивалась, прикрывая ладонью рот, поэтому парень ещё больше злился, ведь для него это было реальной проблемой. В доказательство, что над ним проводили пытки, даже кофту приподнял, оголяя свою покрасневшую грудь. — Не знаю почему, но он делает такое только с тобой, — Лу поджала губы, и, опустив кофту Хоби, погладила через неё его грудь, пытаясь успокоить. — Я не думала, что ты такой… — Какой? — Вредный, Хосок. — Чонгук обозначает меня, как мизантропа, тунеядца, филофоба, значений слов которых я до сих пор не знаю, но звучит солидно. Если сегодняшняя сделка по работе пройдёт хорошо, — Хосок пальцами поймал подбородок Лу, чтобы чмокнуть в губы, — будем праздновать, куплю тебе всё, что захочешь, и… Мне подсказывает моя чуйка, — он приблизив опять лицо, демонстративно обнюхал её лицо, — что-что? Мне кажется, ты хочешь новый розовый велосипед? — Тот, что 89 долларов и 99 центов? — вскинула брови, посмеиваясь от ошарашенного лица напротив. — Мне Чонгук рассказывал, и я не умею кататься, это так, на будущее. — Часто с ним болтаете? — Ты ревнуешь? — Просто больно осознавать, что мой мальчик по рукам пошёл, — отшутился, припав губами к щеке Лу, начал опускать поцелуи ниже и, когда ему опять напомнили, что нужно было забрать Ами, Хосок страдальчески прохныкал, и, приняв просьбу, отстранился от девушки, чтобы выйти из укрытия. Первое, что попадало во внимание, — младшую Им выжидал тот самый одногруппник, на которого Чон бросил уничтожающий взгляд. — Если он ещё раз к тебе подойдёт, я вправду сойду с ума, — признался Джей-Хоуп и сжал челюсть, провожая спину упрямца. — А если меня опять уволочет один парень под лестницу или проберётся ночью в комнату, что мне делать? — дерзко вздернула одну бровь Лу, отступая на шаг от парня, чтобы избежать привлечения внимания к ним. — Ему простительно, — Хосок не выдержал, приблизился и прежде, чем кратко поцеловать в шею, тихо прошептал: — Не забудь сегодня оставить окно открытым.***
Выйдя из машины, первое, что сделал Тэхён, — разгладил ладонями белую рубашку, которую он сменил по дороге в Департамент, потому что над прошлой лаборантка Чонхва знатно надругалась. Если помятые рукава можно было закатать и салфетками немного оттереть помаду, то женские кислотные духи, въевшиеся в ткань, всё время резали обоняние, и даже его одеколон не смог перекрыть навязчивый запах, хоть девушка прошлась с ним от кафедры к кабинету и дорога занимала не больше пяти минут. За короткое время Чонхва успела поделиться своими познаниями о жизни студентки Им Бао, хотя мужчина не просил, она сама с ходу начала всё выплёскивать с каким-то яростным порывом, видимо, для того, чтобы в следующий раз, если Тэхён и будет намереваться писать ей личное сообщение вечером в выходной день, то не из-за этой особы. Он не останавливал её монолог, шагал, смотря сосредоточенно прямо, и изредка притормаживал свой шаг, пытаясь ничего не упустить, а было много интересного и, по его мнению, неправдивого: после философа Хван Пуонга студентка Им начала подрабатывать сексуальными услугами в преподавательском туалете, но у мужчины с тем местом вязалась только картинка рыдающей Бао, а на полу множество туалетной бумаги, промоченной её слезами. Что якобы она отбила парня Лиран, совратила и увела, что в принципе он уже слышал от самой студентки Ли. Недавно к куратору группы Им приходил мужчина из органов опеки, чтобы узнать, как идут дела у девушки и нет ли каких-то проблем с ней, но куратор только положительно высказался, хотя чиновник намекнул, что в этой семье много нюансов и он хотел привлечь родителей к ответственности. Ещё очень много бреда наговорила, например, что мать лёгкого поведения и дети все от разных мужчин, а бедный её муж не мог иметь детей, поэтому и принял детей как своих, что Бао не говорила о семье, потому что стеснялась и боялась признать, что шла по пятам своей матери, у младших детей проблемы со здоровьем из-за разгульной жизни женщины, родившей их и… И Тэхён не выдержал, раздраженно рыкнул замолчать, потому что слушать всё это о семье Им — сверхпытки, как оказалось, зная эту семью лично, у него будто появилась ответственность за их статус в глазах других. Чонхва стушевалась, начала шелестеть полушёпотом что-то о непонимании такой агрессивной реакции, извинений и прочего, заявила, что это слухи и она не согласна с ними, в прочем, сделала все для того, чтобы смягчить мужчину. Тэхён был проницательный и точно рассудительный, поэтому показал свою снисходительную улыбку, чтобы обезопаситься от того, что завтра пойдёт слух о том, что он новый хахаль Им Рене, а создавать шум не хотелось, не только чтобы не привлечь внимание сплетников к себе, а чтобы какие-то слова не летели в спину двух студенток Им, как-то от мысли, что это может произойти, его внутренности кипели и пузырилась. Дожил, блять. Ещё пару лет назад, «целуя» порог Департамента образования, поклялся себе, что его не должно волновать ничего, что могло навредить его биографии, а сейчас у него на пьедестале продвинулся статус Им Бао и её семьи. Плохо, очень плохо, с такими успехами через десять лет в его планах можно перечеркнуть кресло министра, ведь в его руках будет метла, которой придётся подметать территорию, где он должен был быть главным. И ради кого он готов был идти на такие жертвы? Глупая девчонка, которая без уважения поспорила, блять, на него? «Не смей никогда ради женщины изменять своей цели», — четыре года назад, когда отец был проездом в Сеуле, по своему мнению, дал главное наставление. — «Я вижу в тебе себя — амбициозный, упрямый, с холодным умом… Не повтори моих ошибок, женщины сводят с ума, влюблённость к ним крадёт время, и ты останешься по сути ни с чем, а успеха, которого ты мог добиться намного раньше, получишь под полтинник». Не смотря на то, что отец не участвовал в его жизни, эти слова вкоренились в него, да и что там скрывать — Тэхён жил одной наукой и работой, поэтому и принял так близко. В какой-то момент было лёгкое помутнение от Минхи, но, по её словам, ни черта не было, а он мечту о будущей семье прописал по пунктам, как красивый проект, даже знал, где они будут покупать свадебный букет и нижнее бельё будущей невесте. Почву «правильного пути» встряхнула мать полгода назад, когда прилетела в Сеул, чтобы познакомить сына и своих родителей с будущим мужем, Тэхён впервые видел её настолько счастливой и вообще словил себя на мысли, что не замечал ранее такой искренней улыбки на её лице. На прощание женщина сказала одну фразу: «Сынок, самое важное — не упусти и не променяй на что-то своего любимого человека, я хочу надеяться, что тебя с отцом связывают лишь внешние данные… Не повтори его ошибок». То, что отец — подонок, он слышал из каждой дырки, вот только что бабушка с дедушкой, что мать не говорили, в чём причина, был всегда короткий ответ, что в их разводе виноваты двое, хотя понятно было, что старший Ким крупно проебался. Тэхён разрывался меж двух путей и до конца не мог понять, на кого по жизненной позиции был похож больше. Дополнительные со студенткой Им прошли плодотворно — точнее он полностью убедился в том, что она его заигнорила, когда не обнаружил её в библиотеке, хотя и не надеялся, что девушку удастся поймать таким лёгким способом. По просьбе ректора он направился в Департамент, чтобы отвезти порученные документы и по дороге обдумывал план действий насчёт Им Бао. Всплывшая информация послужила объяснением маниакальной заинтересованности студентки в нём, но, несмотря на всё, даже в младшем возрасте он бы всё равно не пошёл воевать против слабого пола. В его понимании, милые создания были предназначены точно не для этого, он понял это после олимпиады, где присутствовала его заядлая соперница уже много лет, но в один прекрасный день он взглянул на неё по-другому, отметил, что с прошлого года плоскость девушки куда-то делась и у неё появились выразительные округлости, которые привлекали больше внимания, чем желаемый кубок, и её веснушки, которые он себе в голове обозначал, как «антипривлекательность», вдруг очень гармонично смотрелись на ключицах и образовавшейся груди, что магнитом притягивали его взгляд. Наверное, в тот момент даже мысли конкурировать с противоположным полом или хуже того — враждовать — показались глупой затеей. Через время он понял, как ими можно было восхищаться, любоваться и ласкать изысканные тела не только глазами, и их внутренний мир, который имел столько отличий от мужского, для Тэхёна был ещё большим открытием, чем научные прорывы. Несмотря на его отношение к девушкам, Им Бао стала единственным исключением, и чувство оскорблённости из-за её поступка изъять нельзя было. Вчера он ещё долго старался грамотно распробовать переливающиеся в себе эмоции, которые не находили выход из него, и, как эпично, только одна Им Бао могла освободить его от внутренней борьбы с самим собой. Департамент образования как всегда встречал чинно и предвзято, на входе охранник проводил тщательную инспекцию прежде, чем пропустить. Тэхёну достались лишь приветствие и шаг в сторону для прохождения внутрь, мужчину узнавали все сразу: новые работники — как представителя университета, долгоработающие — как бывшего сотрудника. Проходя по коридору, он на собственной шкуре ощущал сосредоточенные взгляды и слышал за спиной перешёптывания сотрудников, которые явно не восторгались его пятой точкой, как студентка Им, но, несмотря на всё, плечи он всегда держал расправленно и лениво продвигался по зданию, как у себя дома. После всего случившегося его ноги бы здесь не было, но министр Юн Гюри мог звонить по вопросам университета или даже спрашивать его мнение по личным вопросам о работе в Департаменте, возможно из-за этого Тэхён грел надежду вернуть себе место и дальше идти по карьерной лестнице. Секретарша у министра была ещё той пройдохой, относилась ко всем без уважения, отвечала кратко, даже не поднимая взгляд с монитора компьютера, и признавала начальника только в лице министра и заместителей, если кроме них кто-то лично просил сделать кофе, преждевременной горечи можно было отгрести только через один взгляд Кан Хаюль. Несмотря на её характер, Тэхён был единственным, кто мог вести с ней диалог, пока ожидал встречи в приёмной. Лично ему казалось, что девушка вела себя так исключительно, потому что не недолюбленная мужчинами, или какой-то собственный опыт заставлял не быть к кому-то благосклонной. Своим вниманием Хаюль лелеяла Тэхёна после случая, когда она отказалась ему подготовить выходящую документацию, он спокойным, но твёрдым голосом привёл примеры того, чем это для неё чревато и почему именно в её обязанности входит это, не смотря на то, кто он такой и что просит, и не забыл добавить, что её духи приятно заполнили кабинет. Секретарша ни один аргумент не смогла вставить поперёк, и это в какой-то мере восхитило девушку, а мужчина в свою очередь совсем не находил её характер отпугивающим, да и привык, как выражались сотрудники, к «меркантильной суке», и самым жирным плюсом было то, что свою работу она выполняла ответственно, был порядок на рабочем столе и каждый документ находился на своём месте. — Кто к нам пожаловал, — заулыбалась Хаюль после того, как дверь приёмной распахнулась, и она, перегнувшись через стол, чтобы не мешал монитор компьютера, могла лучше осмотреть мужчину с ног до головы. — Господин Ким, я узнаю вас по шагам и, конечно, по наличию вашего огромного внедорожника на стоянке — сколько времени прошло, а так и не прокатили, — двусмысленно произнесла, давно дав имя члену мужчины «внедорожник». Тэхён усмехнулся этой прохвостке в ответ, плюхнувшись на приёмный диван, положил документы возле себя и, раскинув руки по спинке, перевёл взгляд на дверь, зная, что в кабинете министра кто-то находился, ведь тот всегда предпочитал сидеть с открытыми дверями, если не было посетителей. Вернув взгляд к секретарше, которая ждала ответа, Тэхён вопросительно выгнул бровь, заметив, как Хаюль откровенно с ним кокетничала, не серьёзно, для забавы ради, чтобы перевести в сарказм или глупую шутку. — Хаюль, я ведь предупреждал, у меня скорость — двести километров в час, для этого нужны стальные нервы, чтобы тебя не вывернуло на повороте, — без доли улыбки объяснил мужчина и спустя секунду обнажил белоснежные зубы. — И не на таких скоростях ездила, — хмыкнула девушка, нервно поправив пояс юбки на талии, и окинула того недовольным взглядом за то, как он расковано сидел на диване. После, по старой привычке, при виде мужчины протёрла указательным пальцем передние зубы, чтобы на них точно не было отпечатка от помады, ведь один только Тэхён мог указать на эту маленькую помарку в её внешнем виде. Хаюль, заметив на диване кое-что интересное, сощурила глаза и, опять слегка улыбнувшись, поинтересовалась: — Они с чем я думаю? — секретарша указала кивком, на две коробки конфет, которые были вместе с бумагами. — Конечно, с вишнёвым ликёром, как всегда, не могу же я тебя оставить без антистресса, — похлопал по коробке конфет, зная, что у девушки имелся ритуал после нервной ситуации закинуться алкогольной конфетой, а работа её точно не на релаксации построена. — На тебя жалоба поступила, — тут же дала отчёт Хаюль, одобряя заботу мужчины о её нервах. — Знаешь, что удивительно? Первый случай, когда работник университета жалуется на своего же сотрудника. Декан Чхве — сомнений быть не могло. Ким совсем не злился, напротив, женщина была целеустремлённой, любил таких, восхищали, что ли. — Декан обделена моим вниманием, любым способом пытается привлечь, знаешь, за столько времени как и тебя на машине не прокатил, — пожал плечами, закинул ногу на ногу и, качая носком обуви, перевёл взгляд на дверь кабинета министра, как-никак в его мыслях буянили картинки будущей «расправы» над Им Бао, поэтому и не желал терять время впустую. — Боялась, что вывернет? — Боялась, что подсядет, — подмигнул и, подобрав свои вещи, встал, когда услышал, что шаги и мужские голоса за дверью стало отчётливо слышно, положил на стол секретарши конфеты. — Из всех сотрудников здесь я бы только тебя оставил, надеюсь, ты продержишься до того, как я вернусь и устрою здесь революцию. — На одном только ликёре держусь, — быстро пряча под стол подарок, пока не появились люди, полушёпотом протараторила: — Я хочу признаться, что после тебя здесь всё пошло по одному месту, сам знаешь: коррупция, отсутствие мозгов, иллюзия работы — почти всегда так было в этих стенах, но сейчас… Сделай всё, блять, чтобы ты вернулся, — звучало, как угроза, но Тэхён знал, что в случае девушки, наоборот, она его признала, а это не каждому по зубам. — Будешь у меня не из конфет ликёр сосать, а из бокала пить после окончания работы, — указал на неё пальцем, будто обещая, а той, как оказалось, для счастья было достаточно этих слов. Тэхён отстранился от стола в тот же момент, когда открылась дверь и на пороге появилось двое мужчин. — Хорошо-хорошо, можете ещё взять себе на курирование пару студентов, — учтиво закивал министр Юн Гюри, а после, увидев Тэхёна в приёмной, улыбнулся ещё шире, добавил: — Поверьте, с них польза лучшая — это наше будущее, Хван Пуонг. Это имя неприятно врезалось в висок Тэхёну, тело будто налилось свинцом, и он начал сверлить мужчину глазами, не скрывая подкатившего раздражения, явного, ничем не прикрытого, что этот человек ему, как бельмо на белом свете, хотя и видел впервые. Опять таки, дожил, блять, что без точных фактов или агрессии в свою сторону, Тэхёна выворачивало наизнанку из-за того, что прошла пара жалких секунд, а он так и не прописал этому мужчине по морде. И он, чёрт побери, никогда не был склонен к физическому насилию. Не был, а сегодня уже какой раз ловил себя на том, что кулаки неимоверно чесались. — Тогда отправляйте в мой кабинет, посмотрю на желающих, — радостно затараторил Хван Пуонг, не обращая внимания на всех остальных, пожал руку министру в знак прощания и направился на выход, но случайно зацепил плечом Тэхёна, который не подвинулся, чтобы пропустить. Хван, не взглянув, сухо извинился и продолжил путь к выходу, а Тэхён не мог оторвать взгляд от мужчины, примеряя тому образ философа. — Каждый раз рад видеть тебя, — искренне улыбнувшись, Юн Гюри приветливо похлопал по плечу гостя и пригласил к себе. — Хаюль, приготовь нам кофе. — Я ненадолго, — Тэхён отрицательно выставил ладонь вперёд, предотвращая, чтобы секретарша не нахмурилась от просьбы. — Привёз отчёты и хочу под печать забрать, — проходя за мужчиной внутрь кабинета, закрыл за собой дверь. — Я хотел поговорить, Тэхён, — прочистил горло и серьёзно признался министр, усаживаясь в большое кресло. — Интересно, о чём же? — спросил, не сдержав улыбку, также присаживаясь, предполагал, о чём пойдёт речь, ведь Хаюль просветила. Министр Юн, откинувшись на спинку, задумчиво постучал пальцами о подлокотник, выстраивая в голове правильное начало и вздохнув, начал: — Я не верю, что ты причастен к тому уголовному делу, ко всему, ты заявил мне, что это не твои наркотики, а я тебе верю. Думаю, видишь, что прикипел к тебе, как к сыну, хотя у меня детей нет, и я не имею понятия, каково это. Ты правда нравишься мне как сотрудник, и я хотел бы именно тебя видеть на своём месте здесь, но есть нюансы. Для начала, несмотря на мою должность, я не всемогущий и вернуть тебя по щелчку пальцев, как видишь, не смог, но вся твоя помощь мне, когда ты уже был на месте преподавателя в университете, не ушла к моей славе, я всем коллегам говорил, что столько заслуг только благодаря тебе, и, как ты знаешь, удачные показатели — залог успеха. Я уже замолвил словечко о твоём возвращении. — Тэхён на секунду дольше прикрыл глаза, чтобы посмаковать долгожданные слова. — Но, понимаешь, сейчас решающее время, и тебе в данный момент нужно быть примером для подражания, чтобы даже чихал по этикету. Вчера я еле смог спровадить декана с вашего университета, и, знаешь, слава ходит про тебя с её уст нелестная. — Я… — Мы взрослые люди, — перебил мужчина, не желая слушать оправдания. — Мне не важно, с кем ты делишь постель, и, поверь, это вообще не важно в работе. — Я хотел лишь сказать, что меня не оклеветали. Преувеличили, безусловно, но я имел сексуальные отношения, хотя знаете, что не поддерживаю это, просто у меня был сложный период после потери работы и личные проблемы с бывшей девушкой. — Тебе лучше на время лечь на дно, девушки никуда не денутся, а вот должность кто-то легко может перехватить, здесь, знаешь, несмотря на всю симпатию подчинённых ко мне, каждый ждёт, когда я уйду на пенсию, — засмеялся, покачав головой, министр, положил руки на стол, сцепил пальцы в замок и более серьёзно спросил: — Ещё одно, Тэхён, что для тебя стоит на первом месте? — Что вы имеет в виду? — спросил с заминкой. — Карьера или же семейное счастье? Посмотри на меня: что я имею? Солидную должность, деньги, признание и уважение, но знаешь, что в моих мыслях каждый день, о чём я переживаю? Кто с любовью позаботится обо мне в старости? Мои сотрудники? Моя должность? Или что, Хаюль кофе принесёт? — тут неожиданно из системного телефона донёсся голос секретарши, которая уверила, что даже еды поднесёт, на что министр хмыкнул и отключил подслушку. — За конфеты только принесёт. Тэхён, у меня ни жены, ни детей — это цена моей карьеры. — Самое смешное, что мой отец добивался именно такой жизни, — опираясь рукой о подлокотник, Тэхён попытался скрыть за пальцами ироничную улыбку. Какой уже раз убеждался, что «счастливая» жизнь у всех понималась по-разному. — Работая в Департаменте, я чувствовал себя полноценным, занимающим своё место, постигал суть, учился подавать её под особым соусом, нарабатывал жизненный опыт и верил, что мои нововведения в будущем принесут плоды, и совсем не рассчитывал на то, что через время буду сидеть в университете и пытаться пробудить хоть одну извилину в студентах. Министр Юн, я хочу сделать для общества грандиозное вложение, внести коррективы в образование, переделать систему, оборвать корни ненужных людей. Я трудоголик до мозга костей, и мне жизненно необходима именно эта должность, — с уверенностью и твёрдостью в голосе закончил Тэхён, что даже сомнений не могло возникнуть насчёт его желаний и благих целей. На лице Юн Гюри проскользнули неоднозначные эмоции из крайности в крайность, вроде бы и рад, но с другой стороны не желал такой участи Киму, и, возможно, последнее доминировало больше. — Я буду спокоен, когда именно ты займёшь моё место, — отвернувшись на кресле к окну, без улыбки на лице произнёс мужчина, углубляясь в какие-то свои мысли. — Но подумай о том, что, помимо этой должности, может быть в твоей жизни важнее, хорошо? Тэхён запнулся, хотел возразить, что определился, о чём собственно и заявил в своей речи, но какая-то тягучая грусть Юн Гюри, что заполнила весь кабинет, заставила не спорить. — Даю вам обещание. Тэхён из кабинета вышел каким-то не таким, это заметила даже Хаюль, которой он без энтузиазма на прощание махнул рукой, объявив напоследок, что у неё стрелка на колготках появилась. Всю свою сознательную жизнь он стремился к высотам, формировал себя как личность, востребованный работник, лакомый кусочек для лучших работодателей, чтобы за него с пеной у рта сражались. Вместил в свою идеальную жизнь семью, хотя дедушка всегда твердил, что его отцу не удалось, пришлось выбирать одно, и тому пришлось потерять семью. Счастлив ли старший Ким? Более чем, судя по сегодняшним фоткам на Фейсбуке, он отлично проводил время на Шри-Ланке в компании молодых женщин. В этот момент пример отца никак не влиял на его выбор, он самостоятельно решил, что пойдёт до конца ради должности в Департаменте, но внутри него засело какое-то неозвученное противоречие, на котором он не хотел концентрироваться. Резко остановившись возле открытой двери, Тэхён сощурил глаза, глядя на мужчину, который, сидя за столом, говорил по телефону и покачивался на стуле, крутя в руке линейку. Хван Пуонг выглядел обычным рабочим, озабоченным делами, в какой-то мере загнанным, но и достаточно сухим по отношению к другим, что намекало на его огромное эго, однако даже с этим он совсем не подходил на роль извращенца. Словив на себе взгляд Тэхёна, мужчина с ног до головы осмотрел его, что-то проговорил поспешно в телефон, скинул вызов и, выгнув бровь, прикрикнул: — Вы ко мне? Студент? Тэхён незамедлительно и уверенно кивнул, всунув руки в карманы, зашёл в кабинет, пяткой обуви закрывая за собой дверь и разрешая себе на это время забыть наставление министра о примерном поведении. Тем более он сделает все тихо и незаметно, без увечий. — Предупреждаю сразу, курирую не всех, для этого… Не слушая, Тэхён осматривал кабинет, как мужчина обжился, много мелочей декора, совсем не дешёвых, даже заметил в открытом шкафу набор элитного алкоголя, и, если благодаря клевете Бао он был здесь, должен был её поблагодарить. — Сколько? — оборвал монолог, на что тот на секунду растерялся от такого дерзкого поведения. — Что вы имеете в виду? — Сколько стоит ваше курирование, чтобы я не принимал в нём участие? У Хван Пуонга пролегла мясистая складка на лбу от негодования, и он поспешно начал перекладывать документы с одного места на другое, чтобы справиться с вспыхнувшими эмоциями, будто его унизили хуже некуда таким предложением. — Вы не по адресу, я не нуждаюсь в деньгах. И вы в Департаменте, а не на рынке, — грубо отрезал и указал на выход рукой. «Не нуждаюсь в деньгах» на секунду показалось очень громкой фразой но, всё равно не было к чему придраться и уже можно было спокойно объявить Бао вруньей и домогательницей, но это клеймо никак не мог повесить, поэтому прошёл дальше в кабинет. — В чём нуждаетесь? — опять настаивал на своём Тэхён и, обойдя стол, подошёл к Хвану слишком близко, из-за чего тот на колёсиках немного назад откатился, а освободившееся пространство между ним и столом занял собой Тэхён, расслабленно опёрся позади себя и перехватил линейку, которую мужчина сжимал в руке. — Что хотите от меня, если не деньги? Бывший философ, не смотря на сложившуюся ситуацию, расслабился в плечах и медленно осмотрел Тэхёна будто под другим ракурсом и в другом понимании. — Смазливый ты на лицо, студент, хотя черты твои довольно взрослые… Тэхён улыбнулся, точнее оскалился, ведь получил то, что нужно, и когда почувствовал касание чужих пальцев на бёдрах, линейкой ударил по руке, мужчина тут же руку прижал к груди, глядя непонимающе. — Сейчас, одна поправочка, — выставляя указательный палец вперёд, открыл застежку часов, снял их для того чтобы не повредить, и, высунув телефон из кармана, включил незаметно аудиозапись, положил вместе с часами на стол, пока мужчина находился в ступоре пару секунд. — И что же вы предлагали студентке Им Бао? — Что?.. — в недоумении спросил, а после в пространстве раздался удар пощёчины, и Хван от неожиданности и резкой боли вздрогнул, прижал теперь ладонь к щеке и вжался спиной в кресло. — Что вы предлагали Бао на экзамене? — без повышенного тона, даже с какой-то неприметной учтивостью уточнил, ощущая, как приятно жгла кожа от удара и какое нереальное облегчение от того, что он причинил боль Хван Пуонгу. — Я не… я не… ничего не знаю, — заикаясь, затараторил бывший философ и хотел привстать, но ноги не слушались, стали будто ватными, а Тэхён, чтобы тот вдруг не сбежал, приподнял ногу, подошвой обуви упёрся в пах мужчины, и у того вообще отпали мысли встать. — Если не дадите конкретный ответ, я раздавлю ваши яйца всмятку, врачи говорят, что самый болезненный шок у мужчины связан с этим, хотите проверить? — и, чтобы не бросать слов на ветер, слегка надавил носком обуви, от чего Хван поёжился и замычал отрицательно, качая головой. — Что предлагали Им Бао?! — Чтобы переспала со мной за зачёт! — порывисто выдал и, когда ощутил ослабление давления между ног, быстро продолжил, чтобы не подвергать себя опять опасности: — Она виновата сама, провоцировала своим видом, вечно закусывала колпачок ручки, глядя на меня, да и дурочкой любила прикинуться! — Эта дурочка грызла ручку без намёков, — через зубы прошипел Тэхён, опять надавив подошвой, вздёргивая Пуонга за воротник рубашки, а другой рукой взял телефон и показал, что записывал аудиозапись. — Если хотите, чтобы это не оказалось в полиции, тренируйте свои колени стоять на четвереньках и вымаливать прощение у студентки Им. Очень хорошо старайтесь, потому что, если не заслужите прощения, я омлет из ваших яиц сделаю и скормлю их вам, — увидев, что слова были восприняты всерьёз, Тэхён улыбнулся и слегка потрепал мужчину по щеке. На выходе из Департамента Тэхён тяжело дышал, потому что изрядно накрутил себя по дороге, поэтому, подойдя к своей машине, со всей силы ударил ногой по колесу, из-за чего сработала сигнализация. Внутри тлел гнев на Хвана, он успела нарисовать у себя в голове, как тот своими гадкими руками настойчиво трогал Бао, и как вообще эта дурочка посмела ему не признаться в этом и какое именно домогательство было к ней? Тэхён, опёрся ладонями о машину, опустил голову и начал глубоко дышать, ведь идея вернуться назад и проучить мужчину стала слишком навязчивой. Хорошо всё обдумав и немного успокоившись, поспешил набрать подкрепление. — Не смей даже угрожать, я всё равно не отдам свою детку! — тут же ответили по ту сторону ровным и твёрдим голосом. Тэхён приподнял удивлённо брови, допуская мысль, что Мин поехал крышей или перепил, но после отдалённого хрюканья понял, о чём речь и что, к сожалению, друг был в здравом сознании. — Господи, ты мне все дни не звонил, потому что думал, что потребую свинью вернуть? — фыркнул Тэхён, потирая глаза. — Да хоть женись ты на ней, или заставь у себя в клубе возле шеста салом трусить, но с твоей клептоманией нужно точно что-то делать. Я по другому поводу, мне нужна твоя помощь, — в ответ последовала тишина, и после того, как Юнги кому-то повторил его слова, что-то громко шлёпнулось на пол. — Оу, поздравляю, Чимин почти в обморок повторно упал точно так же, когда узнал, что станет отцом, — засмеялся, а на заднем фоне было слышно чужие болезненные стоны. — Давай уточним, Ким-у-меня-большие-яйца-Тэхён хочет, чтобы я ему помог? — Скинь-скинь вызов, это мошенник какой-то, а не наш Тэхён, — послышался голос Чимина, который, судя по шороху, хотел вырвать телефон у друга. — Будешь юлить, я сейчас же заберу свинью, — Тэхён не хотел переходить к угрозам и на личности, не в его это стиле, но и слушать дружеские подъёбы не было времени. — Эй, ты, бессердечный, угрожать отцам детьми — особенно подло, — иронично возмутился, но сказанное не только Тэхёну было, а и Чимину, который, видимо, отреагировал остро, потому что послышался громкий хлопок дверей. — Ладно, что нужно? — Нужны твои связи с полицией, если вдруг на меня заявит Хван Пуонг, пусть дадут послушать аудиозапись, которую я сейчас тебе перешлю, если возможно, пусть кто-то уберёт звуки, что там присутствует рукоприкладство с моей стороны. Уголовку на него открывать не нужно, рано ещё, просто запугать нужно и… Ты здесь? — Я хуею по-корейски, Тэхён… Мне срочно нужна Бао, хочу лично пожать ей руку, что твои принципы полетели из-за неё в пизду, бросай аудиозапись и передай девчонке, что я уже нереально люблю эту малышку! — задорно выпалил Мин и скинул вызов, из-за чего Тэхён непонимающе уставился на экран, с которого доносилось пиканье. — Какая она тебе… Тэхён не договорил, потому что увидел входящее сообщение от Чонгука, из-за чего растянул губы в улыбке с мыслями, что нужно опять заехать домой, чтобы сменить рубашку и предупредить Мими, что сегодня в его квартире будет ещё одна особа женского пола.***
JK: 18:02 в 20:00 Бао будет ждать меня у себя дома. хочу верить, что я не совершил ошибку. Чонгук сплюнул горечь во рту после того, как глубоко затянул никотиновый дым в лёгкие. Положил телефон в карман, зажал сигарету между зубами и растёр ладони друг о друга. Сидя на деревянной веранде, он почувствовал, как чей-то взгляд неприятно прошёлся по нему, когда он опять поднёс руку к сигарете. Поднял голову и увидел за старой калиткой мужчину, жившего на соседней улице, который подозрительно покосился на парня, пока проходил мимо, наверняка задаваясь вопросом о том, что Чон Чонгук забыл у этого дома. Действительно, вместо того, чтобы лежать на диване и слушать умные подкасты, или сделать наброски на грядущий вебинар на тему зубной пасты, грел деревянные доски веранды под своей задницей, а ещё возле него лежал этот… «пырей ползучий» для Теодоро, не то чтобы он специально ходил в парк за ним, просто на пробежке заметил знакомое растение и решил нащипать, так сказать, опыт уже в этом имел. Селин сегодня не появилась на пороге родительского дома, хотя Гук ждал. Уже как пару дней боливийка приходила в шесть вечера, и он к этому времени, если был дома, включал духовку и вынимал сливочное масло из холодильника чтобы оно подтаяло для печенья, до момента, когда придёт девушка. Сидя за столом, Чонгук наблюдал, как Лоло готовила, а он составлял ей компанию своими постоянными разговорами, хотя Чонгук особо не славился разговорчивостью, просто в момент тишины, которая нестерпимо давила на уши, в нём поднимались тревога и неловкость, поэтому и заполнял её своим голосом. Селин его внимание не принимала, абсолютно, когда приходила в дом и видела, что есть Гук, сначала терялась, а следом не скрывала, что недовольна его компанией. Девушке он слишком не навязывался, можно было быть настырным, но не видел в этом смысла, а может, не хотел усугубить всё ещё больше, главное, что с ней всё было в порядке и он в этом убеждался каждый вечер, очищая свою совесть перед Хосе-Хуаном. Он так же наблюдал за ней во время уборки, хотя и не намерено, просто сидел в телефоне, а взгляд часто сам по себе поднимался на мелькающую фигурку. Боливийка их замечала, хмурилась и более старательно, например, вытирала пыль, будто допускала мысль, что он на самом деле проверял качество её работы. Стоило признать, по взглядам и разговорам, вполне неудивительно, что у неё возникали такие мысли. Чонгуку даже стыдно стало, что в её понимании он выглядел как надзиратель, хотелось сменить свой статус на более комфортный для боливийки, показать, что он не воспринимал её как рабочую силу. Когда она была занята готовкой, парень сделал на телефон пару снимков, где не было видно её лица, и выставил в твиттер, долго думая, как подписать, и не найдя ничего лучше «tesoro», добавил смайлик печенья и пингвина. Не удивился, что первым пользователем, кто моментально лайкнул, стала Йеджи, видимо, для неё стало большой приятностью увиденное: из всего возможного в его профиле ни один пост не заслужил до этого от неё «сердечка». Особый ажиотаж сделала эта публикация среди фолловеров, тут же посыпались вопросы, а особым удивлением она стала для сотрудников стоматологии, для которых Чон давно был нетрадиционной ориентации, ведь на его фотографиях из девушек могла появиться лишь Им Бао. Чонгук даже пожалел про этот пост, но после реакции Селин забыл об этом, потому что от увиденного она уронила свой телефон в миску с мукой, смешно возмущалась и прикусывала язык, чтобы не перейти на испанский, потому что о предупреждении соседа помнила. Девушка поставила условия, что готовить будет, если только его телефон будет на краю стола. Гук согласился, но для того, чтобы та спустя двадцать минут, в течение которых он смотрел только на неё, забрала свои слова назад и сама дала телефон в руки, лишь бы тот не пялился на неё, уже с просьбой больше никогда её не фотографировать. Каждый раз перед уходом боливийки Чонгук предлагал ей остаться на ужин или съездить с ним в маркет за покупками, если ей тоже что-то нужно было, чтобы она не тащила пакеты, но всегда получал отказы, не настаивая, просто пожимал плечами. Сегодня уже ближе к семи он набрал, чтобы поинтересоваться, куда она запропастилась, ведь масло уже через пачку начало протекать, но телефон был отключённым, ему даже казалось, что не просто так, а чтобы избежать его звонков, хотя они договорились и придерживалась уговора, что, если её не будет, он пойдёт лично к ней в дом. После позвонил родителям, и мать объявила, что девушка попросила выходной, но это никак не меняло того, что сегодня не было «отчёта», поэтому упрямо ждал на веранде. У Чонгука уже не первый раз возникло ощущение, что Селин своим отношением его за что-то наказывала, даже сейчас будто знала, что он как полный идиот ждал её, и специально не приходила или… всё же возникли какие-то проблемы? Гук за секунду так себя накрутил, что его немного укачало, подорвался на ноги, и у него будто начали пролистываться изображения перед глазами от того, как на девушку напал маньяк, до того, что он будет говорить в оправдание её дедушке. — Чёрт-чёрт, — зашипел, кинув под ноги окурок, со злости затоптал его и достал телефон, чтобы опять попробовать набрать девушку, и с нереальным облегчением увидел сообщение, что абонент опять на связи. Услышав неподалёку шум, он поспешно поднял голову и встретился глазами с Селин, которая взялась за ручку калитки, но, видимо, поняла, что несёт за собой взгляд Чонгука, медленно забрала руку и, накинув капюшон, поспешно развернулась. — Селин Палмейра! — воскликнул Гук и поспешил за ней. — Вы обознались! — точно так же в ответ. Как только Чонгук нагнал её и успел схватить за рукав белой плюшевой толстовки, девушка, не растерявшись, высунула из неё руку и точно так же вторую, слегка наклонилась, освобождаясь полностью, в итоге в руках парня осталась одежда, а Селин дальше продолжила свой побег. — Что за… Что, блять, за ребёнок?! Чонгук девушку догнал, поймал возле своей машины, обняв со спины, прижал её руки к туловищу, подбородком прижался к виску, прикрыв на секунду глаза, чтобы выровнять своё дыхание и понять, куда она намылилась в одной футболке, когда на улице было от силы плюс пять. Уже намеревался прочитать ей мораль о возможных опасностях ночных прогулок и обморожениях конечностей в таком виде, но не успел, услышав отчаянный голос: — Чон Чонгук, и так тошно, прошу, оставь меня, — протянула девушка, шевеля плечами, чтобы он освободил, Гук выпустил только для того, чтобы накинуть на верх её головы толстовку, помогая быстрее одеться. Отпускать её домой просто так он не собирался, но после девичьего голоса и читать нотации не было желания, напрочь отрезало, так сказать, «моральная эрекция» упала. Ну вот, уже веревки из него вьёт, а он никогда не останавливался, чтобы промыть мозги своим друзьям. Что-то не слишком ему нравилась перспектива происходящего, всё же хотелось, чтобы Хосе-Хуан вернулся, и чем раньше, тем лучше. — Ну, предлагаешь мне говорить с твоим затылком? — слегка постучал пальцами по её плечу, ведь девушка застыла на месте как статуя, хотя только вроде уловил, как она слегка от холода дрожала, но оборачиваться вообще не собиралась. — Это шанс попробовать что-то новенькое, — подхватила уверенно Селин и намеревалась шаг в сторону ступить, но, посчитав, что ещё рано для побега, обратно подвинулась, переминаясь с ноги на ногу. — Хорошо болтаем, правда? — поинтересовалась, глубоко выдохнув осенний воздух. Правда в том, что было что-то не так, Чонгук опять заморочился и представил, что у Селин губа разбита или синяк под глазом, никогда не видел насилия по отношению к девушкам, не знал, откуда взялись такие мысли. Они стали в голове настолько реальны, что он самостоятельно развернул за плечи к себе боливийку в ожидании худшего. Быстро скользнул по её лицу глазами — ни одной царапины, кожа нежно шоколадная, только щёки слегка розовые. Глаза не поднимала, уставилась куда-то в район его ключиц, будто концентрируясь на чём-то, и он заметил её подавленный взгляд, не прощупываемую тоску и глаза мокрые, и почему-то казалось, что именно это она хотела спрятать от него. Её кудряшки были распущены и спадали на щёку, ему катастрофически хотелось оправить, но это было неуместно, казалось, что если именно он тронет, что-то в ней бесповоротно перевернётся, поэтому, немного наклонившись, сдул волосы. — Ладно, я в порядке и могу идти домой! — будто в страхе сразу выпалила девушка, покрутила головой в разные стороны, словно сбрасывая чужое дыхание и возвращая свои кудряшки опять на лицо. — Масло не подтаяло, а потекло, — почему-то проинформировал Чонгук и брови сам удивлённо вскинул, не понимая, зачем это сказал. — Madre de Dios, te ríes de mí?! — Селин усмехнулась и недовольно цокнув языком. — Такой переполох из-за того, что у тебя на столе нет печенья?! Чонгук сдвинул брови так, будто получил личное оскорбление. — Между прочим, лучшего печенья, — не сдержался и исправил грубую ошибку девушки. — И ты выглядишь так, словно заставишь меня печь их тебе до тех пор, пока не упаду в обморок, поэтому я пойду, у меня всё же выходной, — Селин приподняла руки, которые точно не намерены обслуживать прихоти парня. — Извините, господин Чон, сегодня я не ваш ручной повар. — Правильно, будь сегодня со мной просто соседкой, просто Селин Палмейра, просто Лоло, простой девушкой, хорошо? — задорно начал искушать на авантюру, понимая, что если отпустит, то обещание Хосе-Хуану не будет исполнено, видел же, девушка явно нуждалась в человеке рядом. — Нет, не просто, — качнула отрицательно головой Селин, пытаясь скинуть с плеч чужие руки. — Мне нравится в тебе покорность, давай-давай, не стесняйся, садись ко мне в машину, я тебе подогрев сидения включу, согреешься, обещаю, будет жарче, чем в Боливии, даже твоё антарктическое сердце оттает, — несмотря на отказ, не терял убедительности Чонгук, успев за это время достать ключи, чтобы разблокировать машину, и подтолкнуть Селин к дверям пассажирского места. — Я домой хочу, меня Теодоро ждёт, — всё продолжала упрямо боливийка, опираясь рукой об открытую для неё дверь, без желания садиться внутрь. — Пока тебя не было, я успел тебя отпросить у него. — Подожди, я не могу с тобой … — Конечно, можешь, — не дослушав, положил руки ей на плечи и уверенно посадил на место и, когда девушка обратно хотела ноги на улицу высунуть, Чонгук остановил руками, сжал её колени вместе, а после одну руку опустил под сидение, что-то нащупывая. — Чувствуешь?.. Тепло пошло, — весело обнажил зубы. — Ты будешь жалеть, — с вызовом говорила Селин о прямой угрозе, а Чонгук хотел пошутить, переспросив, не о том ли, что он греет её ягодицы, но, видя всю серьёзность, пожал плечами и прежде, чем закрыть дверь, ответил: — Уже, когда только твой дедушка обратился ко мне с просьбой. Гук быстро перебежал на другую сторону, сел за водительское место и включил кондиционер, а следом магнитолу. Из колонок тут же на всю громкость раздалась музыка с женскими стонами, будто ремикс для порнографического фильма, от резкости звука Селин закрыла уши и зажмурила глаза, а хозяин машины не растерявшись быстро убавил громкость. — Вот же придурок, — Чонгук без злости вспомнил недобрым словом Хосока, который после себя оставлял такие «сюрпризы». Включил нейтральную музыку на проигрывателе и начал выезжать на проезжую часть. — Едем не так далеко, но всё равно пристегнись, — пояснил Чонгук боливийке и, включив поворотник, посмотрел в боковое зеркало, убеждаясь нет ли машин, чтобы выехать на дорогу. Чонгук достал из кармана пачку жвачек, закинул одну подушечку себе в рот, чтобы убрать запах никотина, что он в принципе не любил слышать от других людей, но сам со своей дурной привычкой справиться не мог. Музыка вдруг прекратила играть, и на сенсорном экране машины появился входящий вызов контакта «Йеджи», остановившись на светофоре, парень сбил вызов и быстро отправил сообщение, что занят и позже перезвонит. — Где была? — На свидании, — кратко ответила Селин. Гук удивлённо посмотрел в сторону девушки, надувая пузырь и замечая, что она смотрела на сенсорный экран, где перед этим был входящий звонок. Словив взгляд на себе, она отвернулась и начала пальцами перебирать пряди кудряшек. — Ого, — слишком открыто изумился парень, и Селин бросила на него ошалевший взгляд, поэтому он поспешил исправиться: — И как? — Как всегда, прекрасно. — Кобель азиатский? — Нет, боливийский, — хмыкнула, понимая, что парень так и не догадался, что она говорила о дедушке. — Понятно, — поджав губы, Чонгук не знал, как сменить тему, которая, в его понимании, никуда не развивалась и была ему, как кость поперёк горла. — Я сегодня отдал своего пациента коллеге, домой спешил, чтобы успеть подготовиться к твоему приходу. — Тебе настолько нравится это печенье? — Селин немного подняла уголок губ вверх и сжала рукой ремень безопасности на груди. — Я себя подготавливал вообще-то, — Гук посмотрев на лобовое стекло и повёл себя как настоящий нарцисс: прошёлся ладонью по гладкому подбородку, на котором ещё ощущался запах пены для бритья. Селин его веру в свою неотразимость не разделила, вроде даже поморщилась, и он, ожидая этого, хохотнул и продолжил серьёзней: — Честно, я не ем сладкого, вообще не люблю, но это печенье… как будто вкус детства, понимаешь? Родное, по которому ты очень скучал и которое переносит тебя туда, в прошлое. — Понимаю, потому что мой дедушка тебе их готовил, это семейный рецепт. — Да? — удивился, отводя взгляд от дороги на секунду. — Вроде что-то припоминаю… — Гук задумчиво постучал пальцами по обивке руля. — Но тогда не понимаю, почему Хосе-Хуан за столько времени больше ни разу не готовил его, после возвращения из Америки точно. — Потому что я запретила. Чонгук заметно нахмурился на раскрытую жадность девушки, перевёл взгляд в её сторону и на секунду замер. Залип глазам на широкой согревающей улыбке, он не был в Боливии, но Селин, казалось, всю яркость страны увезла с собой. У него во рту пересохло, сердце вниз неприятно рухнуло, и ощущение было, будто его за чем-то неприличным застали, поэтому он выглядел таким растерянным и ощущал, как ему словно грудную клетку прострелили насквозь. Пришёл в себя, лишь когда ему водитель сзади посигналил, поэтому вернул взгляд на дорогу и, сглотнув, тихо спросил: — Почему теперь передумала? — Не знаю, — неуверенно ответила, а после хотела было что-то добавить, но Чонгук задал такой твёрдый вопрос с какой-то нетерпеливостью, что у неё язык онемел. — Когда дедушку выписывают? — Чт… а, да-да, в следующий понедельник, — Селин стушевалась и отвернулась, опять сжимая рукой ремень безопасности. — Хорошо, — прошептал Чонгук с явным облегчением себе под нос. — Это очень хорошо. Последующие разговоры Селин уже не поддерживала, будто в рот воды набрала, только кивала или отрицательно качала головой. Чонгук понял, что уже не первый раз немного налажал словесно, но не специально, просто в нём как будто таким способом срабатывала защитная реакция. Спустя несколько минут машина мягко припарковалась возле самого выделяющегося на улице здания. Селин в недоумении уставилась на яркую кондитерскую со сладостями, которая светилась ярко-фиолетовыми фонариками с белой подсветкой, а возле входа, поверх дверей аркой служила искусственная сахарная вата, на самом деле кажущаяся весьма настоящей. С витрины было видно множество разнообразных кондитерских изделий ручной работы, и их ценность казалась на вес золота. На чём девушка явно заострила своё внимание — на элементах декора внутри, что тоже, видимо, были съедобные, даже виднеющийся небольшой фонтан из шоколада. — Только не говори, что ты привёз меня в это место, — эти слова подразумевали, что вряд ли он должен быть здесь с соседкой-кухаркой и что в такое дорогое заведение он не имел право её привозить. — Я именно это хочу сказать, — улыбнулся он, понимая, что наблюдать за изумлением девушки ему всегда приятно. — Пора мне отблагодарить тебя за вкусности, пошли, — Чонгук отстегнул ремень и кивнул на кондитерскую. Селин не успела (и не собиралась) выйти, Чонгук быстро оказался с её стороны и, открыв дверь, подал руку, а вторую положил ей на макушку — вот эта особенность вводила в заблуждение, когда парень настолько заботился, чтобы она не ударилась о крышу, хотя понимала, что такой заботой подвергался каждый, кто являлся женского пола, хотя, она бы не удивилась, если со своим другом он поступал таким же образом. И вот вся эта приторность хорошего поведения и воспитанности заставляла Селин пятиться назад, потому что она знала его совсем с другой стороны, поэтому не верила ни ему, ни его поступкам. Чонгука удивляло поведение девушки, что, выйдя, тут же выдернула свою руку и головой дёрнула, стоило ему поневоле запустить пальцы в локоны для того, чтобы прочувствовать упругость кудряшек. Селин мялась на месте, не ступая шаг вперёд, у неё не было желания, чтобы на неё тратили деньги, особенно Чон Чонгук. У неё вообще на такие места была аллергия, дискомфорт сразу показывался в её перепуганных глазах и горящих щеках, что сейчас не стало исключением. — Можешь купить себе, что хочешь, я буду ждать здесь, — уверенно заявила боливийка и хотела для убедительности сложить руку на груди, но Гук, подхватив под локоть, поволок за собой с просьбой не молоть ерунду. — Пошли, слышал, сладкое лучше всего на свете поднимает настроение. Моя подруга без ума от этого места, — открыв дверь, он кивнул, пропуская девушку вперёд. — Любишь ведь сладкое? — подвёл к стеклянной витрине внутри и только хотел поздороваться с владельцем, что всегда встречал в униформе кондитерской, но Чонгук запнулся, удивляясь реакции девушки, когда она развернулась спиной и набросила на себя капюшон, опуская взгляд. — Мне не комфортно здесь. — Добрый вечер и извините, — Гук кивнул владелицу и, также обернувшись, слегка нагнулся, чтобы заглянуть под капюшон. — Не люблю, когда не комфортно девушкам и всегда пытаюсь это исправить, но никогда этого не сделаю, если буду знать, что после она будет сытая и довольная, поэтому, что хочешь? — и, скинув капюшон, за плечи развернул к прилавку и кивнул головой мужчине. — Это Селин. — Прекрасно выглядите, рад приветствовать новых гостей в моей кондитерской, — вежливо проговорил владелец, на что девушка как-то неумело поклонилась. — Скажите, что вы предпочитаете, и мы подберём для вас сладость, — указывая на витрину с тортами. — Я ничего не хочу, — посмотрела на Чонгука, зная, кого именно нужно убеждать, но он смотрел пару секунд на неё упрямо, без улыбки, слегка сощурив глаза, будто пытаясь настоять на её ответе, а после выдохнул и улыбнулся мужчине. — Можно, пожалуйста, все разновидности тортов, что на витрине? — С ума сошёл?! — воскликнула Селин, округлив глаза, и дёрнула того за рукав, будто призывая одуматься. — Не нужно, можно любой тортик, главное, с кислинкой, — уже обращаясь к владельцу, который подозвал обслуживающий персонал и хотел отдать распоряжение. — Не слушайте её, давайте всё, что есть, — спокойно уточнил, когда взгляд мужчины переключился с неё на Гука, который достал телефон, чтобы расплатиться, и кивнул девушке на столик возле окна. — Иди садись, там самое лучшее место. — Ненормальный, — тихо отпустила Селин, смотря, как персонал начал штурмовать витрину, и после того, как Чонгук в насмешку уточнил, не хочет ли она попробовать ещё и конфеты, поспешила на указанное им место. По дороге боливийка заметила, что только два столика были заняты и, судя по клиентам, кондитерскую действительно могли посещать исключительно очень хорошо зарабатывающие люди. Присев за стол, который был нежно-лилового цвета, Селин по началу даже не знала, как сложить правильно руки, но, когда словила задумчивый взгляд Чонгука на себе, вообще перестала что-то из себя строить. Парень, не отводя глаза, что-то говорил владельцу, который изредка поднимал на девушку взгляд и по-доброму посмеивался тем временем, как Чонгук был серьёзен, лишь уголок губ иронично приподнимал. — А мне кажется, она великолепная, Чон Чонгук, — после окончания рассказа о том, как на голову Чонгука упала соседка, подытожил владелец, на что парень повернулся к мужчине полностью, не понимая, с чего такие выводы вышли? Кулинарные способности, которые он расхвалил? Чонгук приводил сюда не одну только Селин, он также часто баловал Бао и Лилу, и с не давних пор к постоянным клиентам прибавилась Йеджи, которую он в каком-то смысле хотел задобрить сладким, ведь слишком хмурая с ним, а, как он выразился, жена с морщинами ему в таком возрасте рано. И из всех молодых особ владелец кондитерской выделил только Селин. — Она сложная, — честно признался Чонгук и поднёс телефон к терминалу, на экране которого высветилась весьма внушительна сумма. Чонгук обычно был рационален в своих расходах, но эта сумма будет оправданна, если благодаря тортикам настроение Селин улучшится. — И я без пяти минут женат, — напомнил он, показав безымянный палец, на котором пока ещё не красовалось кольцо. — Мне по жизни сложности ни к чему и так с одной, уже долго разгребаюсь, — неохотно выдал, потерев шею. — Что-то вы со своей невестой за столько посещений ни разу мою витрину не ограбили, как сейчас, — владелец указал на терминал, который начал выдавать чек. — Она на вечной диете, — спокойно повёл плечом парень и, не дожидаясь, пока персонал принесёт заказанный ромашковый чай, сам взял чашку и пошёл к Селин за столик. Чонгук не стал говорить владельцу, что готов был выкупить полностью всю кондитерскую, чтобы умиляться перепуганным глазам боливийки, когда она смотрела, сколько десертов оформляли на подачу для неё. Почему-то приятно было сознавать, что он приложил руку (кредитную карточку) к её живим эмоциям. — Честно, Чон Чонгук, ты сумасшедший, — еле слышно подытожила Селин, когда принесли последнюю тарелочку, которая едва сумела поместиться на столе. — Тебе не приносит счастья, что эти двадцать с чем-то тортиков заказали тебе? Селин слегка скривила губы, рассматривая столик, на котором играли разноцветные краски кондитерских изделий, и заинтересованные взгляды с двух соседних столов усугубляли положение. Не могла она в этом месте сидеть так расслабленно как Чонгук, будто самый востребованный посетитель. — Эти деньги можно было потратить на что-то… на что-то более значительное, полезное… — Так ты значительная, tesoro, — весьма просто объяснил, придвигая девушке приборы. — Поэтому давай лопай сладости, мы слегка поздно приехали, заведение скоро закроется, — перевёл внимание на настенные часы и обратно. — Нам принесли не все сладости, не уместились бы, но они запакуют с собой и то, что не сможешь съесть. Селин ещё пару секунд глазела на парня, будто пыталась подловить, придраться, но, только взяв вилку, покачала отрицательно головой своим мыслям. — Я не помню тебя таким, — Селин аккуратно прибором дотронулась до красивого экзотического цветка на кондитерском изделии, который точно не был искусственным. — Это орхидея, она не ядовитая, засахаренная и съедобная, — объяснил Гук, наблюдая за действиями девушки. — Каким помнишь? — выгнул бровь и, облокотившись одной рукой о стол, подпёр подбородок ладонью. — Хосе-Хуан плохо говорил обо мне? — Дедушка? — насмешливо удивилась и, поднеся цветок к лицу, вдохнула сладкий запах, перед тем как съесть. — Мне кажется, он тебя усыновил бы, если бы это было возможно, ты в его глазах идеален. — Тогда откуда ты меня помнишь другим? — Ну… — Селин отвела взгляд, задумчиво постучала вилкой по тарелке. — Дедушка говорил, что ты изменился после Америки. — Да, согласен, — не стал отмалчиваться парень. — Эта страна меня раскрепостила, но всё же после возвращения на родину, через некоторое время я вычеркнул навязанное мнение на жизнь. Чонгук перевёл взгляд на окно, глядя на проходящих людей и погружаясь в мысли о Валери — девушке, которая перевернула его мир с ног на голову. Первая влюблённость всегда у всех ассоциировалась с робостью и неизведанными ощущениями. Вроде так и было, но девушка, которая была старше его на семь лет, своей какой-то испорченностью и жаждой идти на перелом нормам дала неплохой такой сдвиг в подростком возрасте Чонгука. В Корее было много условностей и спокойствия, а там, за океаном была просто Валери, которая пробудила в Чонгуке безумие, желание вечного адреналина и бешеного сексуального влечения. Возможно под воздействием той самой первой любви он магнитом притянул к себе друзей, которые слегка напоминали об американке. — Что там произошло? Много драйва, запретных веществ и беспорядочных связей — ту сторону жизни Чонгук особо не любил вспоминать, не то чтобы разбитое сердце у него было, но у разбитого корыта он точно остался. Хосок хорошо знал о той жизни, из-за чего и получил столько невинных прозвищ, которые совсем не ассоциировались с тем Чон Чонгуком в Америке. — Что?.. Я понял, что там никто не понимает корейский, — усмехнулся искренне Чонгук. — Кстати, это началось с Америки, — приподнял правую руку, где рукав задрался, оголяя забитую татуировками кожу. — И курение тоже. Там было много ярких воспоминаний, кажется, я там учился по-настоящему жить. — А перед этим? — Перед этим — много учёбы, ссор родителей с их вечными выяснениями, любят ли они друг друга. А, точно, Хосе-Хуан, который учил меня немного испанскому, больше ничего интересного. Селин продолжала смотреть на Чонгука, будто ожидая чего-то ещё, продолжения рассказа, но получила только вопросительный взгляд, поэтому поспешила взять кусочек черничного чизкейка, который кислотой всё стянул во рту, или не потому. — В следующий раз я отвезу тебя в одно место, — сам для себя сказал Гук, наблюдая, как девушка поспешила взять ещё один кусочек сладостей. — Там самые вкусные дональдсы Сеула, может, после того уже точно подобреешь ко мне. — Давай просто помолчим? — опять в голосе девушки разило грустью, отчего Гук поджал губы и тихо выдохнул: — Как хочешь, Лоло. Наверное, Чонгук где-то накосячил по-крупному и по-глупому — устал ломать себе голову по этому поводу. Да, это он ворвался ночью к ней домой с Суа, он «подглядывал» за ней переодевающейся, и он почему-то облапал её ночью в парке. Но, помимо этого, было ещё что-то неозвученное. Чонгук наблюдал за Селин и ловил себя на лёгкой горести, потому что сделал вывод, что хотел видеть её счастливой. Эта назойливая идея была настолько сильной, что он готов был сегодня ещё отвести её куда-нибудь, потому что она ему нравилась… Да-да, нравилась, очень. То, что он сравнил её с латиноамериканскими девушками, которых видел и пробовал много, было глупостью. Вот таких, нереальных, он не встречал. Ему хотелось рассматривать её более открыто, провести ладонями по ней, как тогда в парке, вспомнить моменты, как он слегка обезумел, ведь таких ярких эмоций ему не хватало со времён Америки, и Селин была полной противоположностью Валери — это нравилось ещё больше, было в ней что-то вспыльчивое и упёртое, но не было столько порока. Чонгук отвлёкся только из-за того, что почувствовал чужой взгляд на себе, взгляд владельца кондитерской, который, стоя за прилавком, будто понимающе улыбался, и Гук догадывался, из-за чего. Поэтому достал телефон, чтобы листать неинтересные твиты и изредка поднимать глаза на Селин. В какой-то необдуманный момент он поймал взглядом, как боливийка, положив в рот кусочек клубничного тортика и прикрыв глаза, улыбнулась. Так искренне и из-за такой глупости. Только через секунду он больше не мог умиляться, потому что неожиданно из-за идеального вкуса Селин в наслаждении издала короткий стон, и от услышанного телефон Чонгука выпал из рук, с грохотом ударившись о стол. Блядство. Не нужно заострять на этом внимание… … но оно, ёб твою, заострялось! Интересно, от чего-то другого она так же сладко стонала? — Что? — в недоумении взглянула Селин. — Ничего, — ответил Чонгук, прочистил горло, поднимая телефон, и уставился на тёмный экран. — С кем, говоришь, была на свидании? — как-то между прочим спросил, чтобы вдруг знать, кто владел ответом на очень важный вопрос, что поселился в его мыслях минуту назад. — Чонгук, — и опять эта улыбка, от которой его коробило, и даже не потому что такую идеальную улыбку можно было в любой стоматологический кабинет клеить, а потому что девушка вся преображалась в миг. — Я говорила о дедушке вообще-то. — О дедушке, значит, — с каким-то облегчением проговорил и начал задумчиво постукивать пальцами о стол, перевёл взгляд на улицу и заметил знакомую машину, припаркованную возле кондитерской, скользнул глазами поспешно по номерам, которые подтвердили догадки. — Да ладно, — усмехнулся Чонгук, когда с водительского места с гордо поднятым подбородком вышла Ли Йеджи. — Сейчас немного подпортится аппетит, надеюсь, ты не включишь в себе режим горячего темперамента, — подмигнул боливийке и поднял руку обслуживающему персоналу, давая сигнал, чтобы упаковали все оставшиеся торты с собой. Селин переспросила, что он имел в виду, но, когда раздался звон колокольчиков и уверенное цоканье каблуков, направленное в их сторону, поняла, о ком шла речь. Вошедшая девушка, сняв кожаный берет с головы, встрепала длинные шёлковые волосы и ослабила пояс белого пальто, спуская его немного с плеч. Подойдя к столику парочки, она одарила своим взглядом Селин и растянула красные губы в улыбке, с жадностью рассматривая сидящую. — Интересно, как часто в будущем я смогу ловить тебя на изменах? — Йеджи с плохо скрываемой радостью перевела взгляд на Гука, хотя спокойствие парня заставляло нервничать. — Позволишь присесть? — А ты, вижу, сталкерить меня начала, — Гук сощурил глаза и поднялся, чтобы выдвинуть стул для девушки. — Вообще-то, крепкий брак строится на доверии, — чуть тише добавил, когда та села, и он, склонившись над её ухом, сухо поцеловал в щёку, до конца стягивая её пальто с плеч. — Ва-ау, — наигранно удивилась Йеджи, осмотрев стол со множеством сладостей. — Вижу, сильно она тебе нравится, — произнесла так, будто никого больше не было, но, когда боливийка громко положила приборы на стол, на неё перевели взгляд. — М-м, — протянула она, сложив руки на груди и лучше осмотрела девушку без какой-то высокомерности или презрения, а с любопытством и даже с неким наслаждением. — Она вкусная, Чонгук, — оценивающе протянула и уже обратилась к самой Селин. — Ты не злись, если бы он предложил мне делить с тобой супружеское ложе, я б ещё за тебя с ним подралась. Ли Йеджи было не узнать, её одержимость будто затуманила разум, и она была одурманена перспективой всё же не быть окольцованной. Чонгук догадывался, что девушка будет хвататься за любой шанс, но надеялся, что её смелость всё же победит и она не станет искать подлых способов. — Дорогая, твои припадки ревности бессмысленны, я им не верю, — насмехался Гук, зная, что там ревностью не пахло, лишь надеждой, что её догадки правдивые. — Не заводись, делить ничего и никого не придётся. Селин хотела найти в глазах Чонгука ответы на происходящее, но парень не смотрел на неё, схлестнулся взглядами с Йеджи и не собирался первым отводить. Вся ситуация казалась глупой, боливийке хотелось исчезнуть, незаметно удалиться, и она даже попыталась приподняться, но Гук положил ей руку на плечо, хоть внимание всё так же было на другой. — Хорошо, я тебя поняла, — без слов сделала выводы Йеджи и первая отвела взгляд, переключаясь на девушку. — Каково знать тебе, что он скоро должен на мне жениться? Ты ведь понимаешь, что он тебя и меня с грязью смешает в глазах других, выбор должен быть только один, или он опозорит нас обеих. Хотя пусть лучше Чонгук расскажет… — Ли Йеджи, тебя ничего не смущает? — стальным голосом задал вопрос упомянутый, впервые девушка его по-настоящему разозлила, и он не смог не отреагировать. — Меня с Селин ничего не связывает, твои доводы глупы, она — внучка близкого человека нашей семьи. Не пытайся словить меня на чём-то, или ты сама просишь отца не отдавать за меня, или смирись. Мира и спокойствия в её взгляде не было, казалось, девушка уже настолько раскалилась, что готова была вести холодную войну, всё равно с кем, главное — победа и выйти сухой из воды. — Между вами правда ничего нет? — Йеджи обратилась к Селин, но её ответ опередил Чонгук: — Нет. — Soy un tonto tan ingenuo! — негромко произнесла Селин, прикрыв на секунду глаза, и засмеялась. — Ни-че-го нет, — показательно развела ладони для Йеджи, высунув немного нижнюю губу. — Он просто подсматривал за мной из соседнего окна, лапал меня ночью в парке, напрягал своим вниманием, пытался заботиться и вечно пялится на мои губы и даже сейчас! — заявила Селин, хлопнув ладонью по столу, и поднялась на ноги, смотря в ошарашенные глаза Чонгука. — Но со мной так можно, правда? Делать вид, что ничего не было, что я пустое место, но я, — горько ударила себя в грудь, — живой человек, поэтому, как говорится у нас в Боливии, «sacate a la chingada, Jeon Jung Kook!» , — и сделала некорректный жест пальцами, схватила в руки верхнюю одежду и выбежала за дверь. Гук продолжал шокировано смотреть ей вслед и только услышал издалека неодобрительное цоканье языка, которое принадлежало владельцу кондитерской для парня. Подождите-подождите, это когда он пялился на её губы… блять, получалось, он даже не замечал этого? А ещё, когда это в Боливии официально приняли посылать его? Надежда, что Селин не будет включать в себе режим горячего темперамента, — потрачено. — Ты собираешься догонять её? — даже не спрашивала, а подытожила Йеджи, и он в ту же секунду подорвался со стула с неприятным скрежетом ножек о пол. — Интересно, могу ли я найти на тебя управу через неё? Нравится она мне, но моя шкура важнее, ничего личного. — Слушай, Йеджи, — Чонгук подошёл ближе, опёрся одной рукой о стол и, пригнувшись к лицу девушки, выставил вперёд указательный палец. — Всему есть мера, не выходи за борта, я тебе не угрожаю, но семейную жизнь могу показать с горькой стороны. Ко всему, я знаю твой секрет и почему ты боишься назвать отцу настоящую причину, ведь в таком случае наша свадьба в ту же секунду состоится, чтобы ты одумалась. Но я обещаю молчать об этом, только не нужно скалиться на Селин, она здесь вообще ни при чём, так что не смей её… — Я? — искренне удивилась и засмеялась. — Ты ещё не понял, дурак? То, как ты обидел свою Селин, как бы я ни старалась, не сравнюсь с тобой.***
Sacate a la chingada, Jeon Jung Kook! М-да, эти слова только и крутились в голове Чонгука, этот темпераментный голос, произношение, жесты её рук, казалось, ему нравилось, когда она его материла. Не нужно было даже гуглить свои симптомы, чтобы узнать, что с ним, и так понимал, что это явное психологическое отклонение. По его мнению, Селин относилась к тем девушкам, которых лучше было оставить наедине, чтобы она сама успокоилась, но, если он попытается это нарушить, есть вероятность, что ему выцарапают глаза. Чонгук решил рискнуть, да и багажник был забит тортами, если что, имелся вариант, как сгладить углы. Селин он отыскал буквально через десять минут, девушка из всех дорог к дому выбрала самую худшую для машины, будто специально с надеждой, что Гук со своей дорогой иномаркой не доберётся — всё же добрался. Выровняв машину с медленными шагами девушки и приоткрыв окно, громко спросил: — Извините, вас случайно не интересует подогрев сидения в моей машине? — Чонгук сам охренел от сказанного, чуть не прикусил язык, который такое выдал, но боливийка всё-таки остановилась, а парень, пригнувшись через пассажирское место, открыл дверь. — Ну же, садись, ты ведь понимаешь, что я не уеду. В арсенале Чонгука были всякие уговоры, аргументы, но к его удивлению девушка тут же села. От неё повеяло холодным ветром, чем-то сладким, видимо, тортиками, и взгляд на него не поднимала, нервно пристёгивала ремень и будто-то настраивалась, чтобы что-то сказать. — Прости, — заговорила Селин, не дав шанса парню начать первому. — Я не должна была говорить всего того… того, что наговорила в кондитерской, скажи своей невесте, что я плохо знаю язык и перепутала всё на свете. Действительно, я не хотела ничего плохого… — она, задумавшись, заломила пальца и, нахмурив брови, впервые посмотрела на него. — Нет, хотела, но остыла и поняла, что не хочу стать какой-то проблемой в ваших отношениях, поэтому я приношу свои извинения, — Селин вроде даже на конце с облегчением выдохнула, что всё это сумела произнести и не нагрубить, ведь тот слишком пристально смотрел. — Плакала? — к единственному выводу пришёл Чонгук, видя стеклянные глаза. — Что?.. Mencioné lo pesado que eres?! — фыркнула и хотела выскочить из машины, но Чонгук заблокировал дверь, и машина тронулась с места. Прекратив попытки вырваться, она выдохнула и опустила плечи на спинку сидения, тихо спросив: — Знаешь, Чонгук, почему у меня такое странное отношение к тебе? — Поверишь или нет, но мне очень интересно. — Тогда даже не знаю, с чего начать, — усмехнулась, смотря на свои пальцы, и после, собравшись с мыслями, негромко продолжила. — Мой дедушка с самого начала, когда устроился к вам на работу, говорил только о тебе, очень восхищался тобой, мне кажется, прежде, чем твои родители представили тебя ему, он уже влюбился, и, знай, что мои братья ненавидят тебя, потому что каждый звонок от дедули начинался с того, какой ты классный, они, скорее всего, просто ревновали, а я… я только подслушивала об этом сказочном Чонгуке и с замиранием сердца ждала, чтобы позвонил дедушка и хоть немножко рассказал о твоём сегодняшнем дне. Не знаю, почему меня так захватило, быть может, потому что ты будто был с другого неизведанного мира, или из-за восхищённых рассказов, а может, просто мне понравилось произношение твоего имени… Чон-гук, — Селин на секунду поджала губы, всё также не поднимала глаза, будто находилась в своих воспоминаниях. — Через время мне пришла посылка, дедуля сказал, что это ты передал, ведь он тоже тебе уши прожужжал про меня. Ты мне передал игрушку с пингвином Лоло из того самого мультика, от которого я была без ума, и открытку с твоей фотографией, где ты с обратной стороны криво написал, что очень бы хотел со мной дружить, и знаешь, что? Чонгук не собирался отвечать, ведь он не мог разобраться, куда пропали эти воспоминания, но он верил в их правдивость, проникся даже той самой грустью в глазах девушки. — Представь, какая идиотка, потому что через время влюбилась, — она, будто не веря самой себе, отрицательно покачала головой. — Ждала звонков, чтобы поговорить с тобой, ну, как поговорить — чтобы дедушка переводил, хоть ты обещал выучить мой язык, а я твой, но, как видишь, это обещание не сдержал только ты. Тогда я жила с любимым прозвищем Лоло и только мыслями о Чон Чонгуке, а после ты исчез, уехал, хоть и говорил, что будешь писать и звонить из другой страны. Я искала тебе сотню оправданий, представь, за десять лет мои оправдания на счёт тебя становились с каждым днём всё убедительней, хотя это было абсурдом. Два года назад, когда я приехала к дедушке из-за его не лучшего состояния здоровья и чтобы вернуть его назад в Боливию, я увидела совсем другого Чонгука, очень изменившегося, повзрослевшего, но я всё равно узнала тебя, почувствовала. И ты не сдержал своё обещание, ты не узнал меня из тысячи, — очень тихо, на секунду запнувшись, а после передёрнула плечами, будто сгоняя наваждение. — Более того, забыл вообще про существование Лоло, а имя Селин тебе напомнило кого-то из Америки, с кем ты… развлёкся как-то, и я наблюдала за тобой всё это время и понимала, что, нет, я тебя таким не помню. Знаешь, если бы не мой дедушка и его просьба, ты бы на меня и дальше не обращал внимания. Я столько времени жила у тебя под носом, а заметил ты меня только тогда, когда хотел в моём доме заняться сексом с какой-то девушкой своего друга, — она с такой брезгливостью это произнесла, что ему опять стало стыдно за тот случай. — Раньше у меня была огромная обида, что ты меня не помнишь. Но, когда я увидела, что ты реально из себя представляешь, облегчённо вздохнула, радуясь, что моя любовь прошла. Вот почему, Чонгук, я не могу с тобой нормально общаться и вообще не желаю иметь какой-то контакт, потому что встречи с тобой меня огорчают, — и, закончив, почувствовала нереальное облегчение, но червячок раздражения всё равно поддразнивал внутренности. Селин промолчала, что, кажется, чувства остались, что жить напротив него было целой каторгой, и маленькая надежда, поселившаяся в сердце, что её, тот Чонгук опять с ней, ранила сильнее, ведь это был глупый самообман, а сегодня она только в этом убедилась. — Прости, — припарковав машину, Чонгук больше не знал, что сказать, слишком много информации, которой он не помнил. — Это всё уже неважно, спокойной ночи, надеюсь, ты не пойдёшь за мной, — с убедительной просьбой быстро выскочила из машины и, когда услышала щелчок дверей с водительского места, закатила глаза. — Я помогу занести тебе тортики! — вдогонку бросил, открывая багажник, хотя не только по этой причине пытался её задержать. Селин долго копошилась перед дверью, не могла найти ключи и только ругалась, когда слышала позади себя шаги. — Селин, посмотри на меня. — Да хватит тебе, иди домой уже! — не поворачиваясь, воскликнула. — Maldito sea! Где ключи? — копаясь во всех карманах, злостно пробурчала она. — Хочешь, чтобы я тебя утешил? — вдруг прилетел ей в спину серьёзный вопрос. — Издеваешься, да? — сверкнула в того глазами через плечо. — Нет. Так утешить? — Чонгук зазвенел ключами в своей руке от дома девушки, которые она выронила в машине. — Так утешай, чего резину тянешь?! — капризно и по-детски выдала, повернулась к нему и сложила руки на груди. Чонгук кивнул, положил бумажные пакеты на деревянный пол, и, спрятав ключи, расстегнул свой объёмный бомбер, опять подозвал. — Давай, подходи сюда или снова будешь вести себя как трусиха? — он издевательски усмехнулся и вопросительно выгнул бровь. — Идёшь? — Ну и пойду! — с вызовом произнесла боливийка. — Ну… иди. — Иду, — стояла на месте, и смелость терялась, когда Гук протягивал руку. — Помочь? — спросил он, сдерживаясь чтобы не рассмеяться. Она только сделала шаг и кивнула, мол, «ну и что?». — Ближе. Снова один шаг вперёд. — Ещё. И, когда Селин оказалась в опасной близости к нему, Чонгук тут же поймал её, притянул прям впритык, обнял, держа её руки по швам, не давая ни одного шанса на освобождение, позади неё раздался резкий звук молнии, и только через секунду поняла, что он её закрыл в своих объятьях через куртку. — Это пугает, а не утешает! — Селин рыпалась, угрожала, а после, сдавшись и выдохнув, подняла голову, глядя на его самодовольную улыбку. От такой сумасшедшей близости её щеки краснели, запах мужского одеколона забил все лёгкие, а руки Чонгука на спине не согревали, а сжигали заживо. — Так, значит, маленький пингвинёнок был в меня когда-то влюблён? — протянул Чонгук с каким-то извращенным удовольствием. — Во-первых, я тебе не пингвинёнок! — шипела Селин, наблюдая, как парень внимательно сощурил глаза. — Во-вторых, та придуманная мной же любовь — ошибка молодости. Что… Что ты лыбу давишь?! — злилась она, пытаясь опять вырваться, но, понимая, что не хватит сил, опять расслабилась в чужих руках. — Ну вот, смотри, как хорошо, — улыбнулся, ощутив, как её руки всё-таки сжались за его спиной и она опустила голову ему в область шеи, вроде бы даже понюхала. — Мне нравится твой темперамент, твои кудряшки и проводить с тобой вечера, поэтому давай оставим все обиды в прошлом и попробуем опять подружиться, что скажешь, моя Лоло?.. Да, наверное, это было лучшее его решение на данный момент, хотя Чонгук особо не успел осмыслить всё, но однозначно нельзя было прощаться на плохой ноте, ему бы в себе разобраться, а лучше в её компании, при этом жуя любимое печенье. Ответа он не услышал, хотя Селин что-то пробурчала, а после ощутил, как она медленно начала оглаживать его тело, заставляя его на секунду растеряться, но такое своего рода «домогательство» ему понравилось. Для Гука это оказалось в каком-то смысле зёленым светом, поэтому и накрыл ладонью её голову, запустив пальцы в её кудряшки. — Согласна? — Гук опустил немного голову вниз, и её волосы защекотали губы. — Оу, мне кажется, или твои руки у меня на заднице? — засмеялся после детального ощупывания женских пальчиков на его ягодицах, но «наслаждаться» долго не сумел, ведь ему резко лбом зарядили по подбородку. Чонгук промычал от боли, выпустил из своих объятий, чтобы прижать ладонь к челюсти. Чёрт, а ведь била сильно и метко! Селин, не ощутив рук на своём теле, опустилась ниже, чтобы выбраться из куртки, и, оттолкнув его в бёдра, выпрямилась с ключами от дома в руках, которые всё же сумела нащупать в его заднем кармане. В то время, как Чонгук отходил от удара, боливийка успела отжать свой пакет с тортиками в качестве «компенсации» и отпереть дверь, чтобы поскорее скрыться в доме, пока парень не очухался. Спасибо братьям, что рассказали о таком прекрасном способе защитить себя, и пусть Чон скажет спасибо, что она не применила удар между ног. После Селин задёрнула шторы на всех окнах, что выходили на соседний дом, открыла все-все коробочки с кусочками тортов, купленными Чонгуком, ела и горько всхлипывала, размазывая некрасиво тушь по щекам, прижимала к груди кролика, шепча, что у неё опять болит сердце из-за того, кто дал ей прозвище «Лоло», и напоследок написала ему короткое сообщение. Забудь меня точно так, как ты уже это делал. Для меня нет места в твоей жизни.***
Закусив ярко-малиновый ноготь большого пальца, Бао второй рукой нервно стучала по экрану телефона над словом «разблокировать». Всего на секунду, чисто ради эксперимента, не более. Узнать для себя, было ли какое-нибудь маленькое сообщение, за которое бы она зацепилась и дала бы пару ответов себе. Никто не узнает, ни один фолловер, тем более сам Ким Тэхён, потому что она быстро заблокирует обратно, что он даже не успеет достать телефон из кармана, или где он там его держал. Пользователь***
Вся дорога казалась чрезвычайно противоестественной, Тэхён спрашивал не голодна ли она, интересовался её семьей, в порядке ли всё, что случилось между ней и Джином, что они буквально чуть ли не за ручку по университету ходят, и много подобных вопросов. Мужчина держал свою ладонь у Бао на колене, будто она настолько дурная, что смогла бы выброситься из машины на скорости, или же просто считал её своей — и на этом всё. Когда преподаватель притормаживал на светофорах, поворачивал голову к студентке, смотрел пристально и беспринципно, сильнее пальцами сжимал её кожу, из-за чего ей становилось больно в солнечном сплетении, словно и туда сумели добраться мужские руки, которые сладкой негой тянули к себе. Стоило один раз его руке подняться выше, под кромку платья, Бао неосознанно немного развела ноги, что не могло остаться незамеченным мужчиной — ухмылка выдала его, хотя он её и не пытался скрыть. На заданный вопрос, куда они и зачем едут, Тэхён ответил просто: «Хочу тебя у себя» — видеть, скорее всего, он имел в виду. Конкретики больше ни в чём не было, на какие-то её вопросы ответы были расплывчаты, будто он намеренно уходил от ясности, чтобы признаться там, у себя дома, где дверь точно будет заперта и отступать будет некуда. Возможно, больше и не за чем. — Мы будем учить историю? — выдала последнее своё предположение Бао, когда Тэхён проворачивал ключ в замочной скважине. — Конечно, расскажу тебе траекторию Мидуэй и кто его завоевал, — не шутил, на полном серьёзе, и студентка Им уже представила, как мужчина будет насиловать её знаниями, коллекцией домашней библиотеки, собственными грамотами и медалями, ничем больше. Даже обернулась через плечо, чтобы убедиться, не закрылся ли ещё лифт, а Тэхён, будто учуяв неладное, обхватил пальцами её запястье и затянул внутрь. Туда, вглубь темноты, где после у виска чужое дыхание ощутилось и большой палец огладил её запястье перед тем, как оторваться, чтобы включить свет. Квартира сонсэннима Кима встретила злым рыком из темноты, что напомнило Бао, берлога всё-таки не была холостяцкой, а давно захвачена озлобленной самкой. Прижавшись к запертой двери, которую Тэхён предварительно закрыл на целых три оборота, студентка сглотнула, лишь отрицательно качнула головой, видя, как с порога кухни на неё скалился «дружелюбный» доберман. — Смирись, ты будешь видеть её часто, — твёрдо произнёс мужчина то ли Бао, то ли Мими. Приобняв студентку Им за талию, Тэхён заставил её отлипнуть от двери, и, встав позади, смерил собаку взглядом, пока снимал с женских плеч верхнюю одежду. Из-за этих действий Мими ещё сильнее зарычала, слегка прогнувшись, будто перед рывком, и Бао вжалась спиной в твёрдую грудь позади. — Со мной её бояться не нужно. Если тебя это успокоит, она ни разу никого не укусила, —произнёс Тэхён под очередной рык Мими, для девушки это прозвучало неубедительно, хотя у этого мужчины с его уверенностью в голосе принимала всё за правду. — Да? — нервно хохотнула и, нащупав пальцами ткань мужских брюк, сжала вспотевшими ладонями. — Но почему я вижу в её глазах кусок моей плоти? — спросила, не отведя перепуганных глаз от собаки. — Если ты так плотно ко мне жмёшься, когда есть Мими, я, пожалуй, откину идею запереть её, — прошептал Тэхён в макушку и положил ладонь девушке на живот вроде бы в защитном жесте, но он был слишком настойчив, что наталкивало на мысль: её всё-таки окружило два хищника. — Сонсэнним, и без собаки я плотно жалась к вам, уберите цербера своего. Тэхён выдохнул, неохотно отпустил девушку и прошёл на кухню, а Мими, переключившись на мужчину, проследила за ним. Хозяин дома крикнул Бао проходить и располагаться, собственно ей и говорить не нужно было. Сняла ботфорты и прошла в гостиную, бросая взгляд в кухню, где преподаватель, опустившись на карточки перед Мими, что-то строгим тоном говорил и указательным пальцем стучал по своему колену, будто отчитывал, чего он даже со студентами не делал. Бао заново осмотрелась, чтобы уточнить для себя, нет ли каких-то изменений, вдруг Минхи или Лиран и даже лаборантка Чонхва всё же стали здесь гостями, но интерьер оставался все тем же минималистичным и симметричным. Из глубины квартиры доносся злой рык, и девушка надеялась, что доберман с этим «никого ни укусила» не решила это исправить. Через несколько минут, когда Тэхён вошёл в зал, остановился возле порога и, опираясь плечом о косяк, наблюдал за Бао, которая рассматривала на стеллаже его статуэтки, медали и прочие заслуги. Мужчина неосознанно облегчённо выдохнул, потому что самая необходимая «деталь» в его доме наконец-то была на месте, хоть бери заваривай дверь, чтобы остановить этот момент подольше. Хотелось побыстрее её коснуться, уложить где попало и от всего накопившегося в нём негодования, что она ему доставила, отлюбить, не жалея. — В фильмах с таких взглядов начинались сцены убийств, — весело оповестила студентка Им, почувствовав, будто жгучие щепки впивались в её открытые плечи и лопатки, и, повернув голову в сторону мужчины, приподняла бровь: — Мне уже стоит звать на помощь? Взгляд мужчины уже знакомо скользнул по женской щеке, вызывая щекочущее ощущение в предплечьях, от этого момент становился напряжённым, многозначительным, а сердце на секунду замерло, чтобы с болезненным спазмом разойтись пульсацией под пупком. Именно так пожирающе смотреть запрещено, точно, как на паре, и если тогда взгляд был слишком раскрепощён и без стыда, то этот был вовсе без каких-либо моральных принципов. — У меня шумоизоляция, — серьёзно отрезал сонсэнним Ким, отталкиваясь от косяка, и направился к девушке, растягивая манжеты рукавов. — М-м, очень успокаивает, — Бао приподняла голову выше, когда Тэхён поравнялся с ней, осматривая её лицо, вычисляя для себя подходящие эмоции или ища траекторию наступления, где находились слабые точки. Студентка Им, в свою очередь, бесстрашно в ответ смотрела, всем видом показывая, что она не намерена опускать взгляд или смущаться, более того, сама хотела этого добиться от мужчины, но тот ей не уступал, таранил взглядом, прожигал и просто заставлял стоять и помалкивать. — Мне иногда хочется тебя задушить собственными руками и в то же время зацеловать, — его руки были в карманах, между ними были несколько жалких сантиметров, но никто не спешил нарушить хрупкость их расстояния друг от друга, хотя напряжённое тело мужчины говорило обратное, кто окажется слабее, чтобы первым сдаться. — Ты ведьма, что ли, почему так сильно приворожила? — без иронии спросил, прищурив глаза. — У меня на теле много родинок, говорят, это знак ведьм, — парировала студентка, рассматривая его же родинку под нижним веком в то время, как он взглядом скользнул вниз по её телу и обратно. Ему определённо нравилось то, что он увидел. — Ты знала, что… — севшим голосом начал Тэхён и, сдвинувшись с места, принялся обходить Бао вокруг оси, будто проводя научное исследование, — когда проводили инквизицию, девушек, которые могли быть связаны с нечистой силой, раздевали до гола, чтобы убедиться в наличие родинок? — Ох, это, что ли, намёк? — притворно ужаснулась, будто слегка оскорбленно, когда мужчина опять вернулся на своё место. — Нет, факт, — Тэхён указательным пальцем поддел лямку платья, но не спускал, прошёлся по плечу вверх, к шее и подбородку, поднимая её голову выше. — Снимешь для меня свою одежду? — Автоматом экзамен поставите? — не колеблясь, сразу в ответ спросила, возвращаясь к формальному обращению ради забавы. Тэхён выпятил нижнюю губу, оценивая запрос девушки. Хитра, и во взгляде столько игривости, его магнитом тянуло проучить за всё: за то, что не слушала на паре, когда он говорил, что никакому студенту не видать «автомата», и за спор её глупейший. — Для автомата этого мало, понимаешь? — накрыл ладонью щёку и большим пальцем слегка надавил на нижнюю губу, будто проверяя упругость и мягкость. — А если меня никто голой до вас не видел, это увеличит мои шансы? Быть того не может. Тэхён слегка нахмурился, пытаясь распознать ложь. Но определить было сложно, не потому что Бао могла безупречно врать, а потому что у него всякие индикаторы с ней отключались, когда она так близко была. И если девушка думала, что он бы не коснулся её будь это неправдой, ошибалась, ему помехой не станет. Студентка Им, видимо, ощутив какое-то превосходство, отступила на шаг и, усмехнувшись, откинула волосы за плечи. — Если что, мне бы хотелось, чтобы и вы разделись — слишком много родинок на вашем лице и… И она попросту перешла рубеж. Движение навстречу ей жадное, нервное, как по инстинкту, и вот под лопатками Бао холодная стена, а на губах — требовательный поцелуй, не оставляющий ни единой возможности отказаться или увернуться. Тэхён знал, что ей нравилось страстно и мокро, чтобы до ощущения вязкой слюны на губах, и он её кожу своими пальцами так сжимал, из-за чего у неё не хватало воздуха в лёгких и находила глоток кислорода лишь на чужих губах. Мужчина отстранился, но для того, чтобы скользнуть неторопливо поцелуями по шее, плечам, одну руку просунуть между её ног, под платье и оттянуть край чулка с желанием разорвать, а после растерзать саму хозяйку. Все свои искрившиеся эмоции Тэхён не мог до конца идентифицировать, все они были неизведанными, не затронутыми ранее, но такие весомые в нём, от чего будто грудная клетка трещала, а чужое отбивающие ему в такт сердце было единственным, что его удерживало. Хотелось сочно вылизать каждый сантиметр кожи Бао, чем он в принципе и занимался, но так и не чувствовал насыщение на кончике языка. Тэхён на пару секунд дольше, чем положено, уткнулся носом в женскую шею, проводя слегка вдоль и назад, ощущал, как внутри приятно выбривало, ломая вдребезги его мироздание. Чертовщина какая-то, но ему это пришлось по вкусу, вся эта самобытность до нечеловеческого желания, чтобы поглотить девушку полностью. Отец говорил, что женщины могут погубить, только сейчас понял, что не все, а только лишь одна. И не «быть может», а точно Бао его погубит — похер, он будет счастлив, если пропадёт от её рук. — Почему с самого начала мне казалось, — тихо подала голос студентка Им, когда мужчина приподнял её колено, задирая платье, и примостился своими бёдрами плотнее между её. Бао от нового прилива острых чувств сильнее схватилась за рубашку на его груди, почему-то думая, что эта деталь была лишняя на нём, — что только я в состоянии тобой управлять? — спросила, слегка жмурясь и запинаясь, когда Тэхён сделал плавное движение пахом, доказывая, что её «управление» где-то уже давно потерялось. Он откровенно насмехался, видя напротив уже такое одурманенное и зависимое лицо, Тэхёна погребло не меньше, но такой откровенной беззащитности в себе не открывал. Ему нравилось наблюдать за таким положением Бао, когда у неё ноги еле стояли, но всё равно приподнимались на цыпочки, чтобы ему удобнее умещаться между её бёдер. — Ты слишком переусердствовала, чтобы нагулять мой аппетит, — и боднул носом, чтобы она приподняла голову и оставить поцелуй уже на припухших губах. — Почему это звучит так, будто ты готов надругаться надо мной? — прикрыла глаза, и её голос сорвался, когда Тэхён резко бёдрами толкнулся вперёд, и она почувствовала под своими ладонями, как его грудь завибрировала от смеха. — Тебе в любом случае понравится. Нам понравится. Конечно, не сомневалась, потому что ей он неприлично нравился. Низ живота Бао налился тяжестью, и руки вышли из-под контроля, требуя трогать, гладить, ощущать, не меньше быть жадной и своими действиями будто доказывать «всё моё, лишь моё». Подбородок Тэхёна совсем слегка кололся, и шея под её ладонями была напряжённой, с прожилками пульсирующих вен — всё это как гремучая смесь мужества. Преподаватель Ким точно бы носил имя запретного афродизиака, от его кожи исходило что-то вроде пряных трав и морской соли, хотелось впитывать, наполняться этим ароматом. Тэхён будто был везде: над ней, в ней, там глубоко, он так хорошо в ней освоился. Бао держалась из последних сил, чтобы не завыть от того, как ей хотелось большего, его близости, касаний и всего целиком. Она забралась ему под рубашку, сжала подтянутую обжигающую кожу и провела языком по напряжённой вене на шее, чувствуя слегка солоновато-горький вкус. Казалось, каждая часть Ким Тэхёна обладала феромонами, что заставляло подчиняться, ластиться, быть зависимой и принадлежащей. Всё было так, будто земля из-под ног уходила, они падали и ныряли. В жадных безудержных движениях, скольжениях рук и губ — они поедали друг друга. Их слияние было чем-то важным в этот момент, для них двоих, происходило что-то непоправимое, после чего ничего уже не могло было быть уже как прежде, к чему они собственно и стремились. Бао слегка охнула, когда Тэхён вздёрнул за бретельки платья и холод прошёлся по её обнаженной груди. Мужчина бездействовал, не спешил, с хищностью осмотрел и кончиками пальцев еле уловимо очертил линию груди, быть может, студентка Им даже засмущалась, но ей нравилось, когда он ею любовался, кажется, от одного такого терзающего её кожу взгляда она возбуждалась. Тэхён смял одну грудь ладонью и, показательно высунув язык, прошёлся по твёрдом соску, чтобы обласкать, попробовать, втянуть в рот и слегка прикусить. Тэхён не соврал, когда сравнил, что она слаще сахарной присыпки, и хрупкость её тела и она, трепещущая перед ним, — лучшая утеха. Как бы крышу ему не сорвало с ней, и так из последних сил держался за рассудок, чтобы без всяких прелюдий, поскорее не овладеть желанным телом. Все, что имело смысл для него, — Им Бао, всё в радиусе комнаты померкло, и мир замер вместе с его чёткими расписанием и целями. Девушка вместила будто в себе самый богатый арсенал, который готовился лишь для Тэхёна, чтобы его обезвредить, завоевать и им править — у неё безупречно это получалось. — Хочу опять твои губы на своих, — таким голосом попросила, что мужчина не смог отказать, поэтому, обняв сзади её шею ладонью, слегка потянул за волосы, чтобы накрыть податливые губы. Забравшись второй рукой под платье, слегка оттянул трусики и, когда бёдра Бао поддались, тут же убрал руку, усмехаясь в поцелуй. — У тебя на ключицах и на груди по две родинки, — всё же дал свой отчёт после тщательной экспедиции. — Будешь сжигать? — парировала Бао, самостоятельно мазнув губами и уткнувшись холодным носом в мужскую щёку. — Что тебе нравится, Тэхён? — смело выдала, даже как-то переусердствовала, потому что слегка розовые щёки не клеились с её воинственным взглядом. — Как ты любишь? Хочу, чтобы тебе было приятно, но абсолютно не знаю, что нужно… И вот опять это её рвение сделать ему приятно. Что там говорил Юнги? Из-под носа уведут такую? А что если «такая» она лишь с ним и что «увести» больше будет некуда? — Абсолютно ничего, только твоё присутствие, желательно в сознании, — издевательски усмехнулся Тэхён и накрыл ладонью промежность, чувствуя на пальцах влагу. — Кажется, я достаточно тебя разогрел… Твои вопросы наталкивают меня на то, что твой опыт короче, чем правление герцога Ангулемского Луи-Антуана? Лу-Анту-Анго-что?.. — Что? — удивлённо приподняла брови, не уловив смысл сравнения, и выпрямилась, как на паре, будто за этот неправильный ответ кто-то в состоянии дать указкой по спине. — Он правил Францией двадцать минут, — сонсэнним Ким неодобрительно сощурил глаза, отступив на шаг, потянул за собой и достаточно сильно шлёпнул по женским ягодицам, из-за чего Бао вздрогнула от неожиданности, почувствовав, как жгло кожу. — Я вообще-то на прошлой паре об этом говорил, — с явным недовольством и угрозой. — Ой, не помню, — у Бао перед глазами закружилась комната, когда Тэхён их местами поменял и медленно начал подталкивать её спиной к дивану. — Твои обтягивающие брюки меня отвлекали. Я думала о двадцати, но не минутах, а сантиметрах, — и засмеялась, слегка запрокинув голову, и споткнулась о край ворсистого ковра, но мужские руки мигом прижали к себе. — Откуда ты такая, Бао? — искренне удивился, остановившись с ней на месте, проверяя, подозревая, пытаясь отыскать в ней реальность. — Какая? — Бао игриво облизнула губы и обняла мужчину за шею, когда ощутила, как тот обнял её за талию. Тэхён слов подобрать не смог, рассматривал и довольствовался мыслями, что узнавать он её будет понемногу, вкушать, смаковать, дегустировать, чтобы всегда быть голодным к ней, слегка обезумевшим, ненастным и требующим. Бао стоила всего, что он имел и намного больше, и даже его будущую должность в Департаменте постыдно было ставить с ней на одно место. Только от одного её присутствия у него током всё внутри прошибало, и он знал, за всё это нужно будет взять ответственность, и он возьмёт саму Бао и ответственность за неё. — Такая непостижимая, но во всём подходящая? — будто сам себе предположил Тэхён, хотя знал, что ещё сотню слов подберёт к ней и вряд ли найдёт подходящие. — Не поняла, это намёк, что я лучшая в твоей жизни? — коварно усмехнулась. — Это опять же таки факт, и, кажется, мы отошли от главного. Так я был прав насчёт твоего опыта? — взглянул в глаза, всё же настаивая на ответе. Бао поджала губы, показывая, что желания говорить об этом не было, в особенности сейчас. Но что-то в мужчине располагало и склоняло сказать правду, хоть немножко приоткрыть занавес её жизни, подпустить ближе, проверить, можно ли доверять, стоят ли чего-то его обещания. — То имя в библиотеке, которое ты назвал, О Исан, — всё же не удержалась, скривилась при упоминании самого безупречного вруна, которого она встречала. — У меня был опыт только с ним, но мы были выпившие, я слишком влюблённая, а он нетерпелив и не слишком дееспособен. Это было настолько ужасно, что я поклялась больше никогда не вступать в сексуальные отношения. Честная, не утаивающая и не играющая — именно то, что он хотел. — Не переживай, исправим, — не просто сказал — пообещал Тэхён и опять прошёлся руками по телу, считая, что её кожа достаточно остыла от его касаний, а Бао поддалась, затрепетала в чужих руках и открыто хотела ему принадлежать, что грех было не воспользоваться. — Кажется, уже, — хрипло выдала, потираясь щекой о мужскую, чувствуя покалывание на коже и его губы на скулах. — Мои мысли постоянно о тебе, в особенности по ночам. Приличие померкло в глаза Тэхёна, не было сил терпеть, хотелось побыстрее накинуться и овладеть, что он собственно и начал делать. Подтолкнул к дивану, повернул к себе спиной, прижал плотно, сжимая грудь, целуя в плечо и делая неожиданный толчок бёдрами, почувствовал, как женское тело выгнулось, напряглось, и она скользнула ягодицами верх-вниз по выпиравшему бугорку, доводя до остервенения. Когда Тэхён ослабил хватку, Бао сама опустилась на диван коленями, руками опёрлась о спинку, ища какую-то опору, и так же выгнулась, ощущая на себе взгляд, и это так сводило, так пленило. От этой картины у Тэхёна в глазах слегка помутнело, он только сейчас услышал, как дыхание к чёрту сбилось, и он опустил руку на член, сжимая, чувствуя, как тому стало слишком тесно в одежде. Госп… Нет, просто, ёб твою, Им Бао, нельзя же так. — Ты любишь сзади? — раздался хриплый голос, что заставил студентку Им вздрогнуть, она хотела было встать, но ладонь на пояснице не позволяла. — Я тоже, не переживай, как раз хотел поставить тебя на колени. — Я просто… — девушке впервые в жизни стало стыдно, чертовски стыдно, и хорошо, что её смущения не было видно, ведь она даже не поняла, почему это сделала, как-то самой собой получилось. — Что просто, Бао? — она почувствовала, как Тэхён навис над ней и прижался телом, начал поглаживать рукой её живот, чтобы убрать её напряжение. — Просто ты представляла, как я беру тебя сзади? — прошептал с явной усмешкой на губах. — Наши желания совпали. Тэхён, отстранившись, ладонями прошёлся по её позвонкам, талии, рёбрам, будто пересчитывая каждую косточку, наслаждаясь хрупкостью и заставляя выгнуться, чтобы вздёрнуть платье до самой поясницы. Горячим дыханием и губами скользнул по спине, и под пальцами Бао затрещала кожаная обивка, а из губ вырвался стон, когда почувствовала, как чужие пальцы еле касались промокшего белья, слегка поглаживая, чтобы после отодвинуть ткань в сторону и проникнуть пальцем внутрь, ощущая жар и подготовленность. Тэхён начал шумнее дышать, вся кровь перелилась вниз, ведь Бао вся такая великолепная, мокрая, во всей красоте для него, готовая принимать его, поэтому резко стянул к коленям её нижнее бельё. — Да, вот так выгибайся, — одобрительно поцеловал в лопатку, а Бао почувствовала, как в неё помимо пальцев уткнулся натиск через штаны Ким Тэхёна, больше прогнула спину, желая почувствовать его без преграды в виде ткани. — Я говорил, что твоя кожа будто олицетворение Венеры Боттичелли? И когда ты податливая на меня смотришь, твои глаза, как обсидианы? — Ч…что? — опять не поняла и хотела было выпрямиться, потому что ощутила вдруг смущение от услышанного, хотя и недоумевала, в каком ключе это было сказано. — Ничего, — не позволил встать преподаватель Ким, надавив обратно на плечи. — Говорю, красивая. Очень. Стоило ему расстегнуть ремень, и до слуха Бао донёсся металлический звук, больше вжалась в диван, Тэхён, заметив это, опустил руку ей на ягодицу, нежно погладил, говоря что-то о доверии и что он не сделает ничего плохого с ней. Её хотелось успокоить, ведь она казалась такой уязвимой, беспомощной, но вместе с этим — нетерпеливой и умирающей от «жажды». С самого начала пытался делать всё с Бао медленно, распробовать её, растягивать момент, но понимал, что переоценил свои возможности, ведь любил засаживать до упора, двигаться грубо, глубоко и подчинять, а ещё желал довести студентку до сорванного голоса и окончательно присвоить. Начал действовать не так как со всеми, сперва слегка протолкнулся головкой сквозь большие половые губы, размазывая жидкость, водил, скользил членом по коже во всю длину, но во внутрь не продвигался, будто только и ждал, чтобы она поясницу больше прогнула, ягодицы ему в бёдра вжала и сама постаралась насадиться. Бао отчётливо ощущала мужскую плоть, она даже вообразить не могла, что только от этого её будет так лихорадить, а как только Тэхён головкой члена начал водить по клитору, Бао застонала с его именем на устах. — Помнишь про Мидуэй? — напомнил преподаватель будто не своим голосом. У Бао мысли не о этом были, совсем, вся концентрация была на другом, а этот вопрос опять выбил из колеи. — Что… при чём?.. — Тише, слушай. Промолчала, согласилась. — Это был желанный остров, кто на него только не покушался. Он находился на пол пути между Калифорнией, — провёл рукой по левой женской ноге, оставляя белые полосы на коже, слегка касаясь пальцами внутренней стороны бедра, откуда тянулась вязкая жидкость. — И Японией, — так же проведя по правой ноге, раздвигая лучше колени в сторону, и приставил головку члена ко входу, слегка надавливая, вообще не заботясь о контрацепции и даже не думая, что это как-то неправильно. — Мидуэй положил начало новой эре в военно-морском деле. Америка и Япония боролись, но всё же победила первая, — и с этими словами протолкнулся вперёд, до упора, целиком, плотно прижимаясь бёдрами, и от того, как узко было, как она сама его сжала, у него в голове будто фейерверки взорвались, на секунду ослепляя его. Бао прохныкала, слегка отстраняясь, сжимая обивку дивана, ощущая лёгкую боль, которая постепенно стихала. — Чтобы ты знала, он до сих пор в составе Америки, и точно так же и ты будешь мне принадлежать до конца своих лет, кто бы ни соблазнялся тебя у меня отобрать, какой бы выбор передо мной ни стоял, всё равно не отдам, свою девочку, — его голос отличался от всех его ранних, он был грубее, но с долями бархата, открывая его лёгкую робость. Бао не ответила, что не против, что только за, но ответом послужил её сладкий стон, когда почувствовала новый толчок, и всё это было не сравнить с её первым разом, внутри она ощущала Тэхёна до мелочей, каждый изгиб, налитые кровью вены, что приятно скользил по стенкам. — Могу с уверенностью заключить, — Тэхён нагнулся, чтобы поцеловать в пылающую жаром щеку и так немного побыть внутри, не двигаясь, чтобы постичь и освоиться, — что всё же я стал твоим первым мужчиной, Бао, — слегка улыбаясь и опять выпрямившись, провёл руками от её плеч к талии, чтобы сжать и новым толчком ещё глубже двинуться. Тэхёну мозг вынесло, и он терял связь с реальным миром, начал грубо, быстро и смачно вторгаться в её тело, фиксируя руки на её бедрах, не давая шанса отстраниться, заполнял её полностью, наслаждался и утопал в выбивающихся из неё стонах. Гладил позвоночник, который она выгибала почти до хруста, наклонялся, чтобы поддеть её за подбородок и поцеловать, словить стон и смаковать. Наматывать волосы на кулак, шепча не присущие ему нежные слова во время секса, и вылизывать её шею, будто с благодарностью, что позволила, что сейчас с ним и под ним. С очередным толчком Бао легла на спинку грудью, сдвигаясь вперёд, Тэхён же в свою очередь, выпрямившись, поставил одну ногу на диван, чтобы под новым ракурсом, в полном объёме входить, засаживая член до конца, сминать её ягодицы пальцами и слегка забрасывать голову назад, облизывая пересохшие губы, и не верить тому, что слышал и свои собственные откровенные стоны. После Тэхён сказал просто и доступно: «Хочу тебя у себя в кровати» — куда следом унёс, сидя на постели с ней, сильнее прижал, позволяя ей намного больше чем другим до неё: щупать, водить, ставить пару заметных засосов, и поддался её ладоням, которыми она оттолкнула его, чтобы лёг на спину. Мужчина наблюдал, как его член скрывался в ней, гладил её грудь, смотрел, как она плавно и ритмично насаживалась, говоря, что это немного сложнее, чем ей казалось, поэтому Бао совсем не возражала, когда Тэхён обнял ладонями талию, чтобы помочь ей приподниматься и вгонять член с сильными шлепками. Мужчина будет дразниться, полностью выскальзывая из неё, и не позволять женским бёдрам опускаться, ждать, пока она недовольно прохнычет, и опять несдержанно толкнётся внутрь, уже не позволяя приподниматься. — Прекрати, — севшим голосом попросила Бао, упершись ладонями о мужскую грудь, глядя на его квадратную, такую счастливую улыбку. — А то что? — продолжал изводить Тэхён, держа её бедра. — Сбежишь, что ли, от меня? Словив её за щиколотки, перевернул на спину, развёл женские колени и устроился удобней со словами, что ему больше нравится брать, чем принадлежать, но если ей по нраву, немного будет отдавать бразды правления. Закинув её ноги себе на плечи, хаотично огладил их и поцеловал мягкие икры, проведя языком, смотря ей в глаза, опять повторяя, какая она нереально красивая у него, особенно, когда вытраханная им. Повернув её голову в сторону, заставил смотреть в зеркало, где было видно, как они соединялись в одно. Бао восхищалась увиденным, они в этот момент выглядели правильными, одержимыми друг другом, любовалась, как у Тэхёна по спине скатывались капельки пота и он откидывал голову назад, сглатывая скопившуюся слюну, как все его мышцы натягивались до предела, позволяя венам украсить руки, что сминали её тело, будто пытаясь пометить каждый миллиметр. Бао нравилось подчиняться этому мужчине, нравилось, что он был в ней и что, несмотря на всю резкость и несдержанность, его слова ласкали её слух и не давали даже шанс усомниться в правильности своего выбора, а ему нравилось брать её, учить, срывать её голос и воплощать её желания в реальность. После Тэхён запечатлит в памяти лицо Бао, когда она забьётся в оргазме, и лишь от этого кончит следом, излившись ей на живот, и, не теряя времени, прижмёт её к себе, сильно-сильно, будто попытается протолкнуть к себе в грудь, в сердце. Усыпит поцелуями лицо и скажет, что теперь она точно его, а Бао улыбнётся так расслабленно, удовлетворённо, прижмётся сильнее и в своём стиле пощупает его ягодицы со словами, что мечтала об этом с первой их встречи. — Бао, — тихо позовёт Тэхён, когда девушка будет спать на его груди, а он водить пальцами какие-то узоры у неё на спине. — Ты выиграла свой дурацкий спор.
Примечания:
прошу, не будьте тихими читателями, дайте эмоций и мыслей😂💜
