Падшая Фантазия (Fallen Fantasy)

      Ева всё еще сопела в углу, рядом с храпящим Александром. Ночью, после инцидента в гроте, Гелла скрутила несговорчивую Раннвейг и отвела её в дом Кьярваля, где со завязанными ртом, руками и ногами, оставила под присмотром гоблина. Затем провела в город оживлённых гноллов и с их помощью отволокла своих сопартийцев туда же. Ещё несколько часов она распивала спиртное и объясняла племяннице, что та вела себя не хорошо, а под утро раздался хлопок и на обломки стола, разрубленного Брауном, рухнуло тело.       - Рыжеволоска падает ко мне на стол? Что-то мне это напоминает, - она вспомнила своё воссоединение с сестрой.       - Ты, - прохрипела Вигдис, - это твоих рук дело!       - Воу-воу, потише, дамочка! – Гелла отставила бутылку и взглянула на раны мага, - Не ебу, о каких делах ты говоришь, но где-то тут были целебные отвары, сейчас.       Девушка принялась рыскать по полкам, нашла необходимый пузырёк и вылила его содержимое в рот Вигдис. Та сперва была против, но оценив ситуацию, пошла на уступки. Гелла же едва не протрезвела от мыслей, что её раскрыли, потому спросила:       - Итак, что же такого натворили мои ручки?       - Ты… - она откашлялась, - воскресила того гоблина. Сколько он уже в таком состоянии?       - Пару дней… а нет, вроде дольше, а что?       - Как тебе удалось держать его столько времени? – Вигдис встала и осмотрелась. С её отбытия отсюда прошло немало времени.       - Это раствор для бальзамирования, который сделал Кьярваль. Ты же знаешь его? – Гелла продемонстрировала полупустой флакон, - создан на основе ртути.       - Умертвий, подобно этому, я встретила под шахтами. Кованый Легион – так они себя зовут, гоблины, орки, багбиры, тролли, гномы… все они выступали под одними знамёнами и были мертвы, но оживлены схожей силой. Отродья Мирдисхалля, - Вигдис приняла пару своих зелий и вскрикнула, когда получила указания руководства.       - Кого-кого? – не поняла Гелла.       - Мирдисхалль – бог умертвий, не иначе, без него не обошлось. Эта сука Рангхильда ожила прямо у меня на глазах, в её жилы и раны затекла серебряная жидкость, которую ты зовёшь ртутью.       - А теперь поподробнее, кто такая Рангхильда? – едва проговорил только что проснувшийся Александр.       - Богиня Войны… когда-то ею была,как и я, пока не присягнула этому тёмному божеству, тогда её изгнали и наложили печать «забытого чародея». В какой-то момент она сменила облик и теперь не может перестать быть драконицей, но я и сейчас её узнала. Йоакима не обрадовала моя находка, он приказывает мне вернуться в Онд, потому что вскоре умертвия могут ринуться наружу и перебить всех живых.       - Тогда надо дать им отпор! – уверенно заявил Браун и выхватил меч, готовый хоть сейчас рваться в бой. Атромитус при этом тускло засиял зелёным, но потом снова потух, никто и не заметил этого.       - Если я не смогла остановить их, то никому в радиусе многих миль это не под силу.       - Ох, как напыщенно, - пробормотала проснувшаяся от шума Ева, - есть вода? Стоп! – она осмотрела Вигдис, та не обратила внимания, - Никому не кажется это странным?       - Что? Не поняла, - Гелла вновь взялась за бутылку, после чего её осенило, - Блядь, да Вы же похожи!       Она указала на Еву, Вигдис и Раннвейг.       - Ну с этими двумя понятно, мать и дочь, а ты-то почему на них так похожа?       Вигдис тоже прозрела, до этого она даже не обращала внимания на остальных рыжих. Девушка прикрыла глаза и увидела нити судьбы, связывающие их троих, они были сильнее тех, что удалялись к Гелле и Арнбьёрну, но слабее той, что тянулась к Александру. Эту связь, или даже привязанность, она ощутила, когда впервые вошла в дом, но не понимала её смысла до сих пор.       - Дальнее родство. Маловероятно, но возможно, - Вигдис внимательнее изучила острые уши, за что получила гневное молчаниеЕвы, - но не помню в своём роду «такого» кровосмешения. Так или иначе, все Вы отправляетесь со мной.       - С чего такая уверенность? – не понял Александр.       - Такова воля Йоакима, я должна сопроводить Вас к нему.       - И с чего бы нам бросать местных жителей на произвол судьбы, отправляясь с тобой в путешествие?       - Да с того, - Вигдис в мгновение ока оказалась на опасно-близком расстоянии от Брауна, приставив свой клинок к его шее, - что только так Вы сможете спастись.       Александр ощутил, что Богиня Войны, непреднамеренно, вложила в свои слова двойной смысл. Потому убрал свой кинжал, оставшийся незамеченным, от её живота и спрятал его за спину.       - Мы не можем просто так бросить их. Один раз меня уже уговорили уйти и тогда погибла целая галактика.       - Ой, да ты перестанешь ныть про этот инцидент?! – вспылила Ева. По озлобленному молчанию Раннвейг было понятно, что она солидарна, хотя и не совсем понимала, о чём речь, - Бесишь уже.       Вигдис словно ударило током, у неё промелькнули туманные обрывки воспоминаний, не знакомых ей, чужих.Затем вены на лице снова начали лопаться, а глаз чуть не залился кровью, при этом девушка испустила волны магической силы, передаваемые через неё Йоакимом. Он погрузил в глубокий сон всех присутствующих, за исключением Богини Войны.       - Всех? – переспросила Вигдис в пустоту, после чего сдавленно вскрикнула, - Поняла. Как быть с их серебром? Тут целая телега забита им, плюс ртуть и отвары.       Девушку чуть не скрутило от гнева архимага. Придя в себя, она отправилась в таверну, наняла несколько крепких мужчин для переноски тяжестей и зафрахтовала судно. После погрузки сундуков и тел спящих, корабль быстро отбыл по назначению. Виги получил настолько щедрое предложение, что не стал дожидаться других пассажиров и грузов.

***

      - Ох, моя головка… - простонала Гелла, - снова этот ёбаный корабль?!       Девушка осмотрелась и вспомнила своё прошлое пробуждение здесь. Исключением был полный состав команды и отсутствие трупов на палубе. Стоял тёплый полдень, берегов Страндби уже не было видно на горизонте, драккар находился посреди моря. Она была второй проснувшейся, первым оказался Браун, и он успел за всех обматерить капитана корабля, затем Вигдис, потом они подрались и успокоились, сейчас мирно обменивались историями. Она почти с неподдельным интересом слушала о его битве с гетулийскими дикарями. Гелла плохо помнила начало этой истории, но знала её концовку – Александр, утыканный стрелами, захлебнулся собственной кровью и умер… в очередной раз. Сейчас же он предпочёл сгладить неровности рассказа и вышел из истории победителем, Вигдис на иной исход и не рассчитывала, её симпатия росла.       Гелла зевнула, почесала лодыжку сквозь сапог и принялась разглядывать горизонт. Дул сильный попутный ветер, драккар шёл быстрее, чем когда-либо, сказывалось влияние мощной стихийной магии, наполнившей паруса. С такими темпами судно вполне реально могло прибыть в место назначения уже к вечеру. Девушка не горела желанием встречаться с архимагом, опасаясь, что он узнает её. Впрочем, только ей была известна его истинная личность.       - Эй! Любовнички, - окликнула она Брауна и Вигдис, - что с нашим честно спиз… спасённым добром?       - Лежит в трюме, - спокойно ответила Богиня Войны, не обращая внимания на подколку, - Йоаким приказал доставить Вас вместе со всеми добытыми трофеями.       - Хотя всё ещё не понимаю его интереса в этом, - заметил Александр.       - У него есть интерес везде. Признаю, ртуть может открыть невиданные горизонты во многих областях магии, не только некромантии.       - Например, реакторы с жидкометаллическими теплоносителями?Самая, мать её, реальная магия, – скептицизм Брауна в данный момент зашкаливал.       - Так, выключай память суперсолдата, это другая игра, - шикнула Гелла, затем более громко поинтересовалась, - да как ты вообще со своим-то интеллектом такое произнёс?       За это была награждена полным ненависти и гнева взглядом, фыркнула и прошлась до носа корабля, там собрались матросы на обед. Судно слегка подскочило на высокой волне и от приземления обратно в море проснулась Ева. Она заметила, что Раннвейг по-прежнему связана, и уже давно пытается перегрызть толстую верёвку, затыкающую рот.       Девушка подошла к дочери и помогла с «кляпом».       - Как ты? Узнаёшь меня? – Ева принялась развязывать посиневшие руки.       - Нет, не узнаю! Требую освободить меня и вернуть арфу! – проверещала бард.       - Требуешь, значит? Да, дерзость у тебя в крови, - она закончила с руками и принялась освобождать ноги, - Вот только одной дерзости мало, хотя я это тебе уже рассказывала, - Ева печально улыбнулась, - столько времени прошло…       - Да о чём ты вообще, остроухая? –выпалила Раннвейг, - Мы не знакомы! Буду я ещё водить беседы с чёртовыми эльфами, верните арфу!       - Девчонка с характером, - сухо заметила Вигдис, - да ещё и выдающийся бард. Или лучше сказать – воровка?       - Что Вы имеете в виду? – Раннвейг изобразила слегка наигранное непонимание, после чего быстро сложила в уме внешний вид спрашивающей и услышанные давным-давно городские легенды, сообразив, кто перед ней сидит, - Да, я бард, но ни в коем случае не воровка. Служительница искусства и поэзии.       - Ложь, - Вигдис была тверда в своём убеждении, - мне известны случаи, когда юная девушка-бард приезжала в город, околдовывала жителей своей игрой и песней, после чего они сами отдавали ей все ценности, просыпаясь на следующий день в сущем неведении. Уверена, всякий раз речь шла о тебе, так что не смей более так нагло врать. И арфу свою получишь лишь по прибытию в город, если будешь хорошо себя вести. Йоакима интересуют наёмники, а не ты.       - Не будь с ней так строга, она - наша с Бринхильдой потерянная дочь, - вступился Александр.       - Вот ещё! – возмутилась Раннвейг, - Моими родителями не могут быть грязный полуорк и богомерзкая эльфийка!       - О, в полку расистов прибыло, - обрадовалась Гелла, вернувшись с миской жидкой похлёбки, - а всё Ваше нацистское воспитание.       - Ещё слово и я тебя придушу.       - Да, милый, я люблю пожёстче, - она засмеялась и чуть не подавилась едой.       - Вы все очень странные, - Вигдис поудобнее устроилась на лавке, собираясь вздремнуть, - и все до единого лжёте.       - Не понял? – переспросил Браун.       - Лжёте насчёт своих имён, своих жизней. Очень часто друг другу, да, Гелла? – боевой маг задремала с тенью улыбки на лице, оставив троицу «наёмников» с широко раскрытыми от удивления ртами.

***

      Создавалось ощущение, что закат над Ондом может длиться вечно. Сверкающие золотом и бронзой вершины многочисленных башен при этом завораживали взор, а легкая сизая дымка над некоторыми увеселительными заведениями преломляла ярко-красный свет Солнца. Город услад никогда не спит по ночам, к вечеру некоторые его обитатели только начинают просыпаться, при этом бурная деятельность отдельных районов и вовсе не прекращается. Ещё до его основания южными завоевателями, основным видом заработка местных жителей было предоставление плотских утех идущим на северо-восток караванам. С приходом Падшего Царя Якоба, первого истинного правителя Падшего Царства, десяток разрозненных селений были преобразованы в подобие города. Индустрия «удовольствия» стремительно пошла вверх. И речь шла не только о сексе всех видов и форм, вокруг располагалась первоклассная почва, которую завоеватели засеяли зерновыми культурами, овощами и виноградом самых разных сортов, которые прекрасно прижились и ежегодно увеличивали урожайность. Пару веков спустя, когда город стал крупнейшим экспортёром провизиии «развлечений», им заинтересовались маги, колдуны и чародеи Падшего Царства. Решение перебраться сюда было принято в виду того, что Онд находился ближе всего к северным и западным месторождениям серебра, необходимого для сотворения самых изощрённых заклятий, способных влиять на целые континенты.С тех пор каждая башня в городе принадлежит тому или иному магу.       На берегу Вигдис встретил эскорт. Одному из местных дворян было поручено выделить необходимое количество личных стражников для препровождения её и наёмников прямо на встречу с Йоакимом. Избранником был лэндграф Лейф, задолжавший архимагу, да и всему чародейскому сообществу, за предоставление определённых услуг. Он лично встретил Богиню Войны, сходившую по трапу, сидя на сером скакуне, облачённый в длинную багровую мантию. Его свита насчитывала дюжину всадников стражи и пять верховых слуг, которые уступили своих лошадей и коней прибывшим, а сами принялись переносить сундуки с добычей на повозку.       Вигдис резво вскочила на одну из кобыл, ожидая, когда спутники поступят также. Александр был не так быстр, первая же лошадь не смогла его выдержать, потому он решил пройтись пешком, Гелла же забралась лишь с посторонней помощью, но держалась в седле уверено. Во взрослые годы она часто представляла, что скачет на коне. Ева навыков обращения с лошадьми не потеряла, хотя больше желала впиться клыками в шею животного и насытится кровью, потому как весь день обходилась без необходимой подпитки.       Стража Лейфа окружила Раннвейг со всех сторон. Девушка, оседлав коня, попыталась скрыться, но не смогла далеко уйти. Пускай лэндграф и не получал никаких особых указаний касательно барда, он решил захватить её с собой, особенно учитывая, что она чуть не обокрала его.       Процессия двинулась в центр города, где располагалась видимая ещё с моря башня архимага. Гелла пыталась пошутить касательно гиперкомпенсации местных чародеев, но была проигнорирована, лишь Лейф слегка усмехнулся в кустистые усы. Все были погружены в раздумья, не было сомнений, что Вигдис знает больше, чем показывает и Александр ещё на корабле хотел её хорошенько разговорить, но она не поддавалась на его провокации. После своего пробуждения девушка лишь улыбнулась, назвала каждого реальным именем и больше не проронила ни слова.       По пути было замечено, что Онд – город куда более свободных взглядов, чем Страндби. Здесь на улицах можно было встретить настолько изощрённых гибридов, что порой не хватало фантазии, смешение каких видов могло в этом участвовать. Больше всего удивил встреченный у одного из домов терпимости метис с чёткими чертами кобольда и тролля, который требовал, чтобы его обслуживали исключительно пикси.       Браун засмотрелся на обнажённые груди эльфиек, выглядывавших из одного трактира, за что получил подзатыльник от Евы.       - Эй! Ты и сама пялилась, я видел! – возмутился он.       - Мне можно, - закрыла разговор Ева.       Лейф понял, что имеет дело с дикарями, не привыкшими к жизни в цивилизованном обществе, брезгливо цокнул языком и поравнял своего коня с Вигдис, пустив пару комплиментов её грации. Богиня Войны его проигнорировала, хотя была слегка удивлена, как он обогатил свой лексикон с их последней встречи.       Вход в башню охранял огриллион – гибрид огра и орка, также порой называемый полуогром. Примечательным предметом его одежды был нелепый красный жилет, хотя возможно, выбор такого цвета был сделан в виду того, что сторож постоянно имеет дело с кровью. Он нахмурился, издал утробный рык, увидев Брауна, и прохрустел пальцами, прежде чем взялся за свой исполинский топор, лежащий у стены.       Лезвием этого орудия он без проблем разрубил бы Александра надвое, если бы вовремя не получил негласный приказ от архимага. Двери башни раскрылись, в проёме показался Рандольф. Девушки спрыгнули с лошадей, а Гелла по неумению чуть не подвернула ногу. Слуги подвели повозку с сундуками и перенесли их в фойе башни, оставив справа от входа. Лейф слегка поклонился напоследок Вигдис и послал воздушный поцелуй, перед тем как отправится в свой особняк, девушка в который раз проигнорировала его интерес.       - Рад видеть тебя в добром здравии, - обратился Рандольф к Богине Войны, - как понимаю, твоё путешествие было удачным?       - Позже, Йоаким срочно ждёт меня и наёмников у себя. А тебе лучше позаботится о серебре и ртути.       - Стоп, что? – переспросил Александр, - Это же НАША добыча.       - Более нет, - ответила Вигдис, - идём, нам предстоит долгий подъём, а архимаг не любит ждать.       Браун хотел возразить, но Ева вовремя отдёрнула его, а Гелла тихо выругалась, представив нелёгкий путь до вершины с её-то ноющей, после спуска с лошади, лодыжкой. У Раннвейг не оставалось выбора, и она пошла за всеми.       Винтовая лестница, будучи единственным видом подъёма, опоясывала и проходила через все этажи, но некоторые помещения были закрыты. Сама башня представляла из себя колоссальное, даже для местной архитектуры, сооружение – порядка пятидесяти метров в диаметре и почти двухсот в высоту, слегка сужаясь ближе к сияющей золотом вершине, где располагались покои архимага, также являющиеся его лабораторией.       Примерно на третьем этаже, Гелла почувствовала запах свежей выпечки и у неё потекли слюни. Пускай навык «насыщение» и позволял ей чувствовать сытость после малого потребления пищи, но количество приёмов при этом не сокращал. Девушка быстро умыкнула пару булочек и дальнейший подъём осуществляла на полный желудок, о чём в последствии пожалела. Количество пройденных ступеней начинало утомлять. Вигдис была резва, видно - поднимается она туда довольно часто.       - Больше… не могу, давайте передохнём, - сказала Раннвейг, едва сдерживая отдышку. Гелла не сдерживалась, а уже минут пять тяжело вздыхала с языком наружу.       - Нет времени ждать, впереди ещё почти половина пути! – возразила Богиня Войны, от этой фразы даже Ева сдалась, присев на ступеньку рядом с сестрой и дочерью.       Браун сочувствующе взглянул на них, понимая, что ему повезло с распределением очков выносливости и телосложения. Обладая высокими показателями в этих параметрах, он почти не устал. Вигдис же сочувствие было чуждо, она опасалась последствий опоздания, в связи с этим зачаровала обувь девушек, чтобы та передвигалась по ступеням независимо от их желания.       По завершению подъёма, заклятье рассеялось и все трое рухнули на пол изнемогая от усталости.       В покоях архимага стоял полумрак. За окном Солнце успело полностью скрыться с горизонта и помещение едва освещалось парящими в воздухе свечами. На массивном рабочем столе, слева от входа, рядом с многочисленными полками для книг, царил сущий беспорядок, разбитые колбы говорили о вспышке агрессии после неудавшегося эксперимента. По центру располагалась кафедра и начерченная перед ней люминесцентным мелом секстаграмма, заключившая низшего астрального демона. По правую руку находился другой рабочий стол, с обращённым от окна и выхода на балкон креслом. Прямо за кафедрой была ещё одна винтовая лестница, куда меньше, ведущая на второй ярус апартаментов, где стояла монолитная черная кровать с тёмно-красным балдахином. Самого архимага нигде не было видно.       - Йоаким? –спросила Вигдис у пустоты.       В этот момент кресло вспыхнуло пламенем и в нём материализовался седовласый мужчина с такими же белыми бородой и усами. Его серая мантия ни коим образом не говорила о занимаемой должности, она была проста и не пестрила магическими начертаниями, как та же у Рандольфа. Архимаг повернул голову в сторону пришедших. Его глаза были открыты, но Александр заметил, что мужчина не видит ничего перед собой.       - Да, я слеп, - тяжело ответил он на немой вопрос Брауна, - И это не мешает мне видеть суть. Вигдис, подойди.       Богиня Войны покорно подошла к его креслу и встала на правое колено. Йоаким взял её за волосы и притянул ближе, слегка наклонив затылком вниз, чтобы взор был направлен в потолок, маг при этом сдавлено зашипела.       - Ты подвела меня, - тихо, почти с жалостью, произнёс он, - Снова.       - Йоаким, прошу… - Вигдис упала на оба колена, пока архимаг держал её, она утратила способность двигаться, - не надо…       - Ну-ну, девочка, - слегка улыбнулся он, - ты знаешь, что виновата, я чувствую.       - Эммм… может, не моё дело… - начал Браун.       - Ты прав, не твоё, - Йоаким слегка пошевелил пальцами правой руки и наёмников, включая барда, прижало к дальней стене, на высоту не меньше метра, - итак, Вигдис… моя Богиня Войны. Я обязан сделать это.       - Умоляю, нет! – Вигдис начала рыдать.       Архимаг занёс над её головой правую руку, всё ещё держа за волосы левой. Его пальцы медленно сомкнулись в щепотку, но остановились, будто он держал нечто незримое, от этого девушка взвыла, не в силах сдержать боль. Йоаким сталотводить руку, Александр заметил, что при этом правый глаз девушки начал выходить из век, артерии и мышцы потянулись следом, постепенно начиная рваться и кровоточить.       Вигдис кричала, на лице архимага не дрогнул ни один мускул, оно отдавало холодом и решительностью.       - Прости, - произнёс он и сомкнул пальцы окончательно. Глаз при этом лопнул, залив лицо девушки своим содержимым.       - Меня сейчас стошнит, фу, - едва выговорила Гелла и почувствовала, как её шею стала сдавливать воля Йоакима, не давая больше сказать ни слова.       Архимаг отпустил волосы и Вигдис, рыдая, упала на пол. Она понимала, что наказание нельзя будет отменить. Какие бы силы и восстановительные заклинания она в последствии не применила, воля Йоакима не позволила бы им возыметь эффект. Девушке ещё предстояло смириться с увечьем, которое останется до конца её дней, а то и в загробной жизни. Она до конца не знала, на какие миры может распространяться его сила.       - Теперь Вы… - все четверо разом упали на пол, хватка вокруг шеи Геллы слегка ослабла.       Архимаг встал с кресла и медленно обошёл Вигдис. Несмотря на слепоту, он прекрасно ориентировался в пространстве, у него был не один век, чтобы досконально запомнить расположение вещей в покоях.       - Мы? – возмутился Александр.       - Вы! – прогремел Йоаким, от его голоса содрогнулись стены, - Решили обмануть меня?!       - Стоп, что?.. Мы тебя впервые видим! – решительность Брауна не нарушил инцидент с Богиней Войны, он был уверен, что выхода из этой «игры» не существует, потому за свою жизнь больше не опасался и вышел вперёд.       - Какой храбрый, посмотри на него, Вигдис, - архимаг повернулся в сторону рыдающей девушки, - я сказал, посмотри!       Её голова при этом с хрустом развернулась неестественным образом. Позвонки сломались, а артерии прорвались. Для неё это было бы смертельным исходом, если бы Йоаким не удерживал её душу и сознание в теле. На лице девушки читался ужас, она ощущала, что стоит архимагу лишь на мгновение утратить контроль, и она тут же погрузится в вечный мрак. Холод того света уже коснулся её, оставив движимым лишь левое веко и уцелевший глаз.       - Видишь эту напыщенность, злобу? – обратился к ней Йоаким, - И ведь он в самом деле верит, что видит меня впервые. Как и все… кроме тебя, Астрид.       Слепой взгляд архимага уставился на Геллу. Ева и Александр при этом тоже повернулись в её сторону.       - Я… я всё объясню, - девушка примирительно подняла руки.       - Да уж постарайся, - Браун скрестил руки на груди.       - Где дневник? – тихо поинтересовался Йоаким, силой воли он поднял Вигдис и развернул её тело по отношению к взгляду, восстановив повреждения шеи и окончательно вернув с того света, - уплату за воскрешения Рандольф уже пересчитал, её достаточно. Ртуть будет компенсацией за задержку, но ты украла дневник!       Башня снова содрогнулась от его голоса. Не держи он её силой своей магии, разрушилась бы ещё семьдесят лет назад.       - Спокойно, это он? - Александр достал книгу из поясной сумки и приблизился к Йоакиму, чтобы передать, но по пути споткнулся о невидимую преграду, его тело заныло, сопротивляясь воздействию магии, но в итоге поддалось. Браун упал на колени, склонив голову, и вытянул вперёд руки с дневником, начиная закипать от гнева из-за неспособности врезать зазнавшемуся чародею.       Архимаг взял журнал и открыл его.       - А ты точно слепой? – поинтересовалась Ева и тут же лишилась голоса.       Йоаким перевернул несколько листов. С каждым разом лицо его становилось всё жёстче.       - Где остальное?!       - В-вот, - Гелла достала листы из сумки, они вырвались из её руки и самостоятельно заняли своё место в дневнике.       - Остальное!!! – от грохота и сотрясений района никто, кроме архимага, не устоял на ногах. Парящие свечи погасли от задувшего их порыва ветра, вошедшего через окно. Слепые глаза Йоакима при этом засияли.       Гелла, держась за уши, перевернулась на бок и постаралась подняться. Убрав руки, когда свечи вновь зажглись, она увидела, что на ладонях осталась кровь от лопнувших барабанных перепонок. Девушка вытерла их о юбку и постаралась достать листы из сапога.       Как и ранее, они самостоятельно вернулись на свои места в дневнике.       Архимаг взмахнул пальцами и повреждения слуховых аппаратов десятков людей в округе излечились. Буквы на бумаге стали светиться красным и передали свой смысл в сознание Йоакима. Только так он мог читать – оживляя слова и заставляя их общаться с ним.       - То, что ты сожгла и так сильно пыталась скрыть от коллег – не имеет ценности, - заявил он, - уничтожение астральной бумаги можно списать в счёт полученной ртути. Как и прочие трофеи. Ваш долг уплачен, можете быть свободны.       Йоаким ещё какое-то время перелистывал дневник, пока не наткнулся на записи из самых последних полученных от Геллы листов.       - Рангхильда… - прошептал он, - Вигдис, ты билась с ней?       - Да, Йоаким, - девушка почти взяла себя в руки, - она обернулась драконицей умертвием и возвращается к своей нежизни каждый раз после падения.       - Она всегда была упрямой,властной, - пробормотал архимаг, затем перевернул ещё лист, после чего пришёл в ярость, - Аслог?!       - Прости, я не знаю, о ком ты! – Вигдис упала на колени, трясясь от страха. Точно так же поступила вся округа.       Местные жители давно так сильно не ощущали гнева Йоакима.       Александр выхватил меч, намереваясь покончить с магическими катаклизмами, но его тут же отбросило к стене. Архимаг протянул правую руку и оружие Брауна устремилось к нему.       Схватившись за рукоять, он не увидел, но ощутил, как клинок воспылал зелёным пламенем.

***

      После инцидента, Йоаким буквально вышвырнул всех из окна, но вовремя проявил благосклонность и почти у земли замедлил падение. Среди прочих была и Вигдис, она шепнула что-то на ухо Александру перед тем, как вернуться в башню. Ева взяла под руку перепуганную Раннвейг, а Браун едва сдержался, чтобы не придушить Геллу, потому приобнял её за талию, чтобы не убежала в случае чего. Все четверо двинулись в ближайшую гостиницу, утомлённые путешествием и аудиенцией у архимага. Ночь была тёплой, но ни у кого не возникало желания спать перед открытым небом. В карманах и поясных кисетах всё ещё звенело серебро, потому с поиском ночлега проблем не возникло, первая же встреченная таверна оказалась пристройкой к небольшой уютной гостинице, кудахозяйка не гнушалась пускать субрасы.       Гелла нервничала, а Раннвейг всё ещё была потрясена. Она даже не пустила ни одной расистской шуточки или негодования по поводу окружения, в которое попала. За столом молча ела, и пила что дали.       После затянувшейся паузы, Александр спросил:       - И? Когда ты начнёшь говорить?       Гелла замялась, быстро запила кусок сыра местный достоянием – ведьминым стаутом и начала.       - Вы умерли, - она откашлялась, когда рецепторы ощутили горечь напитка, - спустя какое-то время после перемещения сюда.       - Как? – спокойно поинтересовалась Ева.       - Убиты в потасовке, в селении чуть дальше на юге. Тебя, - она указала на сестру, - изнасиловали, а потом перерезали горло, тебя, - взгляд на Брауна, - незадолго до этого закололи вилами. Мне удалось уйти, через несколько часов я нашла жрецов, которые помогли доставить тела в город. Они сказали, что воскресить Вас сможет только архимаг, поэтому я всеми силами добивалась аудиенции с ним…       - Кто он? На самом деле? – Ева уже знала ответ.       - Алендар, - подтвердила догадки Гелла.       - Но он не похож на меня, - возмутился Браун.       - А по-твоему, эпикалипси должны быть одним лицом с их земными носителями? При своей жизни во плоти они выглядели иначе, но внушили нам своё сходство. Так было легче нас контролировать и направлять. Не забывайте, эти твари десятилетиями, а то и дольше, кормились конкретно нашими душами! И ещё бессчётным множеством до нас!       - Не кричи, ты привлекаешь ненужное внимание, - унял её порыв Александр, - да, этот… симбиоз был губительным в долгосрочной перспективе, но лично меня он спас и дал прожить куда дольше отпущенного.       - И что это тебе принесло? А? Боль и лишения! Продолжительные, многовековые… я ненавижу их за то, что они… они… - девушка была на грани срыва, - ты помнишь, что они специально создали меня, чтобы занять это тело и использовать его для своих отвратительных дел!       - Ладно, ладно, успокойся, - Браун кинул официанту пару монет и заказал ещё выпивки, - продолжай, где мы?       - В Падшем Царстве…       - Нет, на самом деле где?       - Это, - она подумала, как лучше всё сформулировать, - один из этапов. Прохождения через Жернова Душ.       - Что-что? – не поняла Ева, Александр был в замешательстве, но в общих чертах понял, о чём речь.       - Джеховах не убил нас, но решил лишить памяти, насыщенности души и отправить обратно в Мир Живых. Он переместил нас в Жернова Душ, которые должны были стесать весь накопленный опыт, энергию и сущность, оставив лишь искру, зерно, которое после этого было бы помещено в тело новорожденного ребёнка. И прорастало бы там, вновь обогащаясь до самой смерти.       - Это что, какой-то ёбаный цикл перерождения? – начинала понимать Ева.       - Да, но за счёт этого эпикалипси питались и жили в потустороннем мире. Они жрали нас! В течении тысячелетий! Всё существование человечества – это чёртова душеферма.       - Да, но с этим мы уже разобрались, забыла? Жернова больше не работали.       - Мы вывели из строя лишь один из начальных этапов переработки, всё остальное живо, вместе с Джеховахом. Потому мы и не лишились памяти, как она вот, - Гелла кивнула на Раннвейг.       - Ты хочешь сказать, что здесь, в этом мире, находится весь экипаж Гибели Богов? – поразился Александр.       - И даже больше. Все души и сущности, которые попали сюда до момента остановки переработки, и не успевшие пройти по процессу до конца, здесь.       - Но почему игра? – не понимала Ева, - Ты же сказала, что этот мир - какая-то настольная ролевая игра.       - Мне кажется, Хелль добавила этот этап в Жернова, основываясь на моей памяти. Ей показалось, что прогрессировать и развиваться, насыщаясь новой энергией, можно не только на Земле, но и в искусственной среде, что на выходе даст куда больше сущности. Так и родилось Падшее Царство.       - Игра? – не унималась сестра.       - Да, моё «негативное» влияние на сущность эпикалипси. Да и игрой, в полном смысле этого слова, этот мир для нас делал журнал Йоа… Алендара. Тот, что состоял из астральной бумаги и заполнялся по мере наших приключений. С его помощью можно было ограниченно манипулировать местной реальностью, так мы получали уровни, прогрессировали, выбирали новые навыки. Сейчас - болт. Обучиться чему-то новому мы сможем только на своём реальном опыте, как в обычной жизни.       - Алендар, Атромитус?       - А? – не поняла вопроса девушка.       - Почему он нас не узнаёт, и как сюда попал меч, если был отдан Аиду?       Гелла призадумалась.       - Ну, во-первых – он слепой. А во-вторых, с ним что-то произошло, когда его вырвали из твоего разума, часть знаний и памяти осталась у тебя. Так со всеми нами случилось, при том, их сущности забросило сюда, хронологически, куда раньше нас, потому они могли успеть всё забыть и принять эту реальность как свою родную. С мечом – вопрос, на который я не смогу ответить. Его тут быть не должно. Хотя, может, он прибыл сюда по воле Алендара, десятилетия назад, чтобы выпустить его, но опоздал и застал владельца без фрагментов памяти о себе, после чего затерялся и каким-то чудом попал к Вилфреду.       - Шиза какая-то, - Ева топила информацию в ведьмином стауте, пока сестра принюхалась.       Глаза Геллы округлились и заблестели.       - Кофе! – вскрикнула она, - Кофе-кофе-кофе-кофе! –девушка принялась метаться от стола к столу в поисках напитка, запах шёл откуда-то неподалёку.       Через полминуты наткнулась на официанта с подносом, грубо отобрала небольшую чашку, практически бросив в лицо горсть медяков, и совершила небольшой, осторожный глоток. По телу прошла приятная дрожь от горячей горечи, и она блаженно вернулась за стол, встреченная недоумевающими взглядами. Заметив немой вопрос, ответила:       - Даже не возьмусь предполагать, сколько времени обходилась без кофе! – по-королевски оттопырив мизинец и безымянный пальцы, она взяла чашку и совершила ещё один глоток, слегка поёжилась от крепости и поставила обратно на стол.       - Закончила? – поинтересовалась Ева, - А теперь объясни, что с ней? – она указала на Раннвейг, медленно жующую булку.       - Похоже на кататонический ступор. Её сознание пытается бороться с недавно поступившей информацией о её прошлом, заменяющей привычную иллюзию пребывания в этом мире. Мозг перезагружается. Возможно, скоро она вспомнит, кто на самом деле и даже начнёт Вас узнавать… либо окончательно сойдёт с ума, не способная совладать с памятью двух личностей и будет подавлять сама себя.       - Когда это ты психологией увлекаться начала? – с подозрением посмотрел Александр.       - А ты думал, с такими сиськами и жопой, мне не захочется умственного саморазвития? Эта голова не только для насасывания на блага мирские! – Гелла профессорски подняла указательный палец и постучала по виску.       К столу приблизился злобный на вид посетитель таверны. Несмотря на основательное заплывание жиром, мужчина казался довольно сильным, а его близко посаженные глаза, не больше медяка каждый, даже в прищуре не выдавали задатки интеллекта.       - Гфрмрхф! – пробубнил он, Александр не сразу понял, что у мужчины проблемы с речью не из-за умственной отсталости, основным фактором являлось почти полное отсутствие языка. Когда его отрезали, видимо, нож дернулся и во рту ещё остался небольшой кусок у основания, позволяющий ему хоть как-то произносить некоторые буквы. Разобрать же их было невозможно, - Кф!!! – снова заорал незнакомец и стукнул массивным кулаком по столу.       Браун медленно встал и подошёл к нему. Несмотря на ширину толстяка, он всё же имел неоспоримое преимущество в росте, потому навис над ним и издал подобие дикого рычания, даже не ожидая, что звук выйдет настолько устрашающим.       - Тебе чего? – голос всё ещё был гневным.       - Фгнкфм! – ответил незнакомец, тыча пальцем в Геллу, - Кф!       Браун взял палец и резко повернул в обратную сгибанию сторону. Толстяк, в свою очередь, не издал ни звука, вместо того правым кулаком врезал по челюсти Александра с такой силой, что того развернуло и кинуло на соседний стол, развалившийся под его весом. На шум прибежала хозяйка гостиницы, её позвали официанты, когда почувствовали приближение неприятностей.       Александр поднялся, резко вправил челюсть и тут же нанёс ответный удар в левый висок. Слой подкожного жира выступил в качестве защиты и по лицу незнакомца пошла резонирующая волна. Он отшатнулся, покрутил и встряхнул головой, чтобы восстановить зрение, после чего снова проорал что-то и бросился на Брауна – бил и бодал, пока тот пытался парировать удары.       - Прекратите! – прокричала хозяйка гостиницы, - Что Вы творите?!       - Она увела заказ достопочтимого Ингмара, - объяснил официант, указывая на Геллу, которая тут же записала его в персональные враги, - а этот полуорк воспрепятствовал возврату остатков напитка и напал.       - Что? – возмутился Александр, - Всё было не так! Ну… в последней части предложения. Это толстозадый первым ударил меня.       - Мххлмлмнп! – с обидой пробубнил Ингмар.       - Чт… ты сломал ему палец! – заявила хозяйка гостиницы, - Как по мне, виноват ты, полуорк.       - Откуда ты знаешь про палец?       - Ингмар сказал! – в один голос ответили официант и хозяйка. Гелла разразилась хохотом.       - Вы, блядь, понимаете, что он говорит? – Александр был поражён.       На этот раз рассмеялась почти вся таверна, даже толстяк.       - Сразу видно, что ты издалека! – не переставая смеяться, ответила хозяйка, - В Онде за последние годы все научились понимать речи Ингмара – величайшего бойца Ямы. А твоя спутница помешала его ритуалу. Каждый раз перед битвой он выпивает чашку напитка из «возбуждающих зёрен».       - Вы про кофе? Нууу… ээээ… сделайте ещё, я заплачу, - Браун достал несколько серебряных монет, чем вызвал куда больший приступ смеха, чем раньше, и начинал чувствовать себя неуютно.       Гелла и Ева решили не вмешиваться, а поддались окружающему веселью, хотя сами не понимали, чем оно было вызвано.       - Убери свои деньги, варвар, - посерьёзнела хозяйка, - зёрна Ингмару доставляют из столицы раз в неделю, как раз в день боя, личным курьером царя. То, что выпила эта полуэльфийка – было всем запасом на сегодня.       - Фгнкф! – подтвердил толстяк.       Александр устало посмотрел на Геллу, молча подошёл, отобрал чашку и отдал Ингмару. Тот вылил жидкость с гущей на остатки языка и слегка успокоился.       - Что ж, извини её, - Браун кивнул на девушку, - она чуток не в себе.       - Хшнгмфн, - толстяк обращался к официанту, но указывал поломанным пальцем на Александра, потом засмеялся и пробурчал что-то ещё.       - Он хочет драться с тобой, - хозяйка «перевела» речь, - в Яме. Ему понравился твой удар, давно не встречал достойного соперника.       - Что? – не понял Браун.       - Тебе только что бросили вызов, ты обязан ответить, - пояснила она, затем, чуть приблизившись, шёпотом, - не согласишься – посчитают трусом, согласишься – в лучшем случае останешься калекой на всю жизнь, в реальном бою Ингмар суров.       - Ты это говоришь непобедимому чемпиону Рима, - так же шёпотом ответил Александр, после чего взял со стола свою оловянную кружку, выпил стаут и прокричал на всю таверну, - Я принимаю вызов!       Гелла шлёпнула себя по лбу с фразой «Ой дебииил», после чего направилась вместе со всеми в Яму – местную достопримечательность, подземную арену для узаконенных боёв.       Она располагалась в так называемом, Нижнем городе, в той прослойке между поверхностью и канализацией, где обитали многие представители нечеловеческих рас, которым было противопоказано влияние солнечного света. Тем не менее, близость стоков и запахи не отпугивали богатую публику с поверхности, раз в неделю, собиравшуюся в Яме для лицезрения очередной победы Ингмара. По пути на арену, Александр наслушался многого о своём сопернике, о его жестокости и коварстве, хотя в упор не мог принимать факта серьёзности этих слухов. Ему приписывали победу над троллем из Вутерин Вайтс, двуглавым эттином, Потрошителем Кистамвола, и даже над чемпионом Скоэльсльоса – Рыжим Лодмундом.       Царь Болли Злодей иногда посещал Онд в день боя, хотя в последние месяцы, из-за болезни, не мог себе позволить длительные путешествия, потому отправлял гонцов с дарами. Он даже как-то назвал Ингмара сыном самой Кригхильды – божества, покровительствующейбойцам и воинам. И город Порока с радостью принял эту историю в копилку своих легенд.       Местный менестрель уже подогревал интерес публики к предстоящей схватке, активно выдавая только что снизошедшие на него куплеты. Браун был недоволен рифмами и эпитетами, отпущенными в его сторону. Он сделал то, что уже давно мечтал – скинул с себя меховую накидку, окружающая жара резко отличалась от климата Страндби, по слухам, такую температуру в округе последние пятьдесят лет поддерживал архимаг – его кости уже давно требовали тепла. Мех отошёл Еве, которая свернула его и поручила нести Раннвейг, всё ещё находящейся в ступоре.       Арена контрастировала с окружающей серой архитектурой – это было масштабное углубление в земле, диаметром более семидесяти метров с центральным небольшим рингом на холме и мелкими защитными сооружениями по периметру, используемыми для крупных сражений с применением животных и даже потусторонних существ, стоками для крови, сводившимися к большой дыре, ведущей в канализацию. Вокруг Ямы, в несколько рядов, были устроены ярусы трибун и ложи для почётных гостей. Опоры, поддерживающие своды подземелья, также располагались по окружности, но в куда меньшей степени, чем в остальном Нижнем городе.Александра провели в небольшое помещение, рядом со входом на арену, туда же зашёл Ингмар и двое его соратников, а следом - распорядитель боёв.       - Как тебя звать, полуорк? – поинтересовался щуплый мужчина в неброской коричневой тоге.       - Торвальд, - ответил Браун и получил неоднозначную реакцию.       - Нет, никуда не годится, как ещё тебя зовут?       - Серебряный Трезубец, Золотой Телец, Палач, Воевода… - продолжил он.       - Вот оно – Палач подойдёт, - удовлетворился распорядитель, - будешь драться с Мясорубом Ингмаром, но сперва на разогреве сразятся братья Храпп и Храфн. Правила знаешь? – не дожидаясь ответа, продолжил, - один на один, рукопашный бой без оружия, выходить за пределы ринга запрещено. Дерётесь до сдачи соперника, либо его смерти, в зависимости от настроения толпы. Никаких чар, или зелий, - он взглянул на Александра, - хотя на какие чары может быть способен грязный полуорк.       - Эй! Оскорблять бойцов тоже входит в твои обязанности? – прорычал Браун.       - Не знаю, слышал ли ты о таком слове, как, - распорядитель взял драматическую паузу, - мотивация.       После этого он прошёл по коридору ко входу на арену. Краткое представление первой пары бойцов не возымело должного успеха, народ ждал основного сражения, потому на то, как Храфн уложил своего брата, почти без крови, никто не обратил внимания.       - Город Услад и Порока! - прокричал распорядитель, когда тело проигравшего унесли с ринга, - Мы жертвуем живыми, чтобы накормить мёртвых! И отдать дань уважения богам, сотворившим нас способными жить во их славу. Сегодня! Как и каждую неделю! Мы рады приветствовать на ринге чемпиона Кистамвола – Мясоруба Ингмара!       С трибун сорвались шквалы аплодисментов.       - Вы все помните его бой настоящим зверем – Рыжим Лодмундом, бывшим чемпионом Скоэльсльоса! Мясоруб проявил исключительное великодушие, оставив ему жизнь! Посмотрим, что же он предпримет в отношении новичка Ямы! Полуорк с сурового Севера, мастер кулака и клыков, Палач Торвальд!       Аплодисментов не последовало, никто не знал, о ком идёт речь, все продолжили скандировать имя Ингмара.Когда распорядитель покинул ринг, толстяк, не дожидаясь готовности соперника, набросился и принялся наносить удары кулаками по корпусу. Сперва он хотел, как и раньше, хорошенько врезать по челюсти, но рефлексы Александра сработали за него и увели в сторону. Во время очередного пушечного броска левым кулаком, Браун отклонился корпусом, перехватил атакующую руку своей, и, продолжая держать, нанёс ответный удар ногой в живот. Ингмар после этого должен был упасть на брюхо, но слои жира отпружинили и позволили остаться на ногах. Он прокричал нечто в своём стиле и трибуны разразились смехом.       Александр воспользовался моментом, чтобы толкнуть бойца плечом. На этот раз его удалось повалить, тогда он принялся превращать лицо в фарш. Ингмар словно не чувствовал боли, он улыбался, пока его зубы и кровь летели в стороны. Разинув рот за мгновение до получения очередного удара, толстяк умудрился резко вцепится осколками резцов в руку и хорошенько сдавить её. Браун прорычал от боли, чуть не лишившись среднего пальца на левой руке. Кожа и мясо были содраны, когда он попытался освободить кулак, сломав при этом несколько фаланг.       Ингмар тем временем не естественным образом напряг живот, выбросив его вверх таким образом, что сбросил с себя массивного противника. Сейчас, брызжа кровью из разорванных брыл, он резво вскочил и помчался на Александра, с разбегу хорошенько наступив на повреждённую руку. Очередной порыв боли ввёл Брауна в безумие. Он врезал кулаком под колено и выбил сустав. Ингмар по-прежнему ничего не чувствовал, хотя припал на повреждённую ногу, неспособную более держать его вес. Схватился за поясной ремень и попытался впиться в нижнюю часть бедренной кости, но получил удар коленом в нос, отшатнулся, после чего серию неповреждённой рукой по вискам и глазам.       Александр слегка отшагнул и со всей силы направил правую пятку точно в лоб Ингмара. Ярость пульсировала во всём теле и многократно усиливала любые движения. Услышав характерный хруст костей, он начал пытаться вывести себя из состояния безумия. Мясоруб немного подёргался, прежде чем отключиться. Трибуны замерли. Их фаворит потерпел поражение от незнакомца с Севера.       Браун отдышался, сбрасывая с себя остатки безумия и сдерживая вновь нахлынувшую боль во всём теле, особенно - в сильно повреждённой руке, прощупал пульс Ингмара и убедился, что тот ещё жив.       Гелла была довольна исходом сражения, хотя до этого оставалась убеждена в победе толстяка. На него были поставлены колоссальные суммы денег, даже она кинула пару монет на проигрыш своего бывшего мужа. Ева хорошенько притупила сознание мощной дозой спиртного, потому особо не следила за происходящим на ринге, она неоднократно наблюдала бои на различных аренах и за годы утратила к ним интерес. Совсем иначе себя вела Раннвейг. Она почти неприкрыто волновалась. Распорядитель боёв был шокирован не меньше зрителей, он поднялся на небольшой холм, в центре которого был ринг, чтобы поприветствовать нового чемпиона, но не успел этого сделать.       Пока Браун махал рукой публике, невольно вспоминая свои годы в Колизее, Ингмар резко поднялся, приблизился сзади и воткнул в левый бок небольшой кинжал, который скрывал в нарукавнике. Затем вытащил его, а когда Александр обернулся, ошеломлённый произошедшим, то получил ещё пол дюжины колотых ран в живот, пах и грудь. Он не успевал среагировать, Мясоруб двигался слишком быстро для своего телосложения и даже умудрялся стоять на ноге с открытым переломом.       Браун рухнул на колени, а Ингмар, прямо с места, пнул его в грудь с невероятным усилием, отбросив соперника прочь с холма. Тело покатилось по кровостоку и рухнуло в дыру, ведущую в канализацию.       - Отец!!! – прокричала пришедшая в себя Раннвейг.

***

      - Долго ещё? – Вигдис слегка зашипела от боли.       - Нет, я уже закончила, - ласково ответила Ингрид, убирая руки от лица бывшей Богини Войны, - повезло, что у меня была дибдская жемчужина подходящего размера. Нервные окончания это не восстановит, но деградация тканей прекратится, да и выглядит… миленько.       - Почему я сама не смогла остановить кровотечение? – девушка встала с кушетки и посмотрела на себя в зеркало.       - Ты… - чародейка замялась, - Вигдис, Йоаким лишил тебя магии, а также своего контроля и влияния. Всё это было заточено в утраченном тобою глазу.       - Что? Такое возможно?       - Да, и ты не должна считать это наказанием.       За это Ингрид была вознаграждена скептическим, суровым взглядом.       - Он не наложил на тебя печать забытого чародея, уже этому ты можешь радоваться. Кроме того, больше нет надобности служить ему зрением и орудием, ты свободна.       - Отличная свобода – лишиться глаза и быть вышвырнутой из окна, - Вигдис нащупала среди рядов пузырьков на рабочем столе чародейки небольшой флакон, сокрытый от взглядов маскирующим заклинанием, выпила немного и присела на край стула, - ты всё ещё пьёшь этот лэннскийбренди? Он же из…       - Да, помню, - быстро прервала Ингрид, - и тем не менее, отлично успокаивает стресс.       - И то верно. Как думаешь, мне пойдёт пиратская повязка на глаз? Не хочу щеголять этой жемчужиной при простых смертных… Хотя постой, я теперь одна из них! Бесполезный мешок с костями и кровью, неспособный даже осознать свою бессмысленность.       - О, ты их переоцениваешь, эти мешки с костями ещё и зависимы, порочны, дики, - засмеялась Ингрид, - ценят каждый миг своей короткой жизни, предаются наслаждениям и распутству.       - Тебя послушать, так хоть сейчас поменялась бы со мной местами, - Вигдис выпила ещё и передала флакон чародейке.       - В другой жизни, возможно, но сейчас… - Ингрид осушила сосуд, - сейчас я обязана стоять на страже города и оберегать этих самых смертных. И мне не избежать этой судьбы.       - Посмотри на нас, сидим здесь, выпиваем, разговариваем, как какие-нибудь давние подруги, - в голосе послышался холод, - но ведь мы никогда ими не были.       Она взглянула на Ингрид, и та почувствовала себя неуютно. Даже лишённой сил, Вигдис ничего не стоило насылать ужас на людей.       - Ещё не поздно ими стать, - чародейка развернула в руках флакон, и он сам наполнился новой порцией бренди, после чего передала его девушке.       - В другой жизни, Ингрид, - ответила та, и встала со стула, - это я заберу, ты не против? – она закупорила флакон и сунула его в сумку, - И свои вещи. Они ведь по-прежнему мои?       - Да, касательно них ни Рандольф, ни Йоаким ничего не говорили. Ты вольна взять с собой всё, что когда-либо тебе принадлежало, - затем осеклась, памятуя насильно отобранный глаз. Вигдис прочитала это во взгляде собеседницы и горько улыбнулась.       - Что ж, прощай. Надеюсь, мы больше никогда не пересечемся.       - И пусть твои надежды оправдаются, - улыбнулась в ответ Ингрид, провожая бывшую Богиню Войны.

***

      Гелла пыталась удержать рвущуюся в Яму Раннвейг, хотя теперь могла небезосновательно называть её настоящим именем. Рыдающая девушка была на грани психоза и срыва, её личности начали бороться за главенство над телом, накатывая одни воспоминания и подавляя другие. Она то кричала в гневе, то смеялась, то горевала. Но личность Татьяны не сдавалась и стремилась на помощь отцу, не веря в его кончину. Еве же на это было плевать, она устала от всего и желала поскорее сменить окружение и погрузиться в сон, а уже с утра думать о дальнейших действиях, либо продолжить пить не просыхая.       - Уймись, дура, он сам виноват! – кричала Гелла на племянницу, - Долбоёб он и после смерти долбоёбом останется. Нечего слёзы лить, идём праздновать победу Ингмара, я подняла на этом неплохие деньги. Какие-то умалишённые все же ставили на нашего идиота, и их оказалось немало. Пятнадцать к одному! Мы, блядь, богаты!       - Да как ты можешь так говорить? – не понимала Татьяна, - Он же мой отец!       - Биологический! – возразила Гелла, взвешивая на руке пухлый кисет, в котором встречались и золотые монеты, - Насколько мне известно, ты его знаешь ненамного лучше, чем меня. Кстати, снова должна представиться, я твоя тётя. В прошлый раз у тебя ещё не было доступа к первичной памяти, поэтому чёрт знает, какая у тебя сейчас каша в голове. Ты вообще помнишь инцидент в пещере?       - Я не… - она схватилась за голову, которая стала нестерпимо болеть.       - Оооо, - она приобняла Татьяну за плечи, - пойдём-ка на свежий воздух, это подземелье на тебя как-то негативно действует.       - На меня, блядь, негативно действует убийство моего грёбаного отца, овца ты тупая, - простонала девушка, еле передвигая ноги. Она поддалась Гелле и позволила вывести себя на поверхность. Осознавая, что в таком состоянии не сможет предпринять каких-либо активных действий.       - Ну вот сразу видно, дочь своей матери, такой лексикон у нас всех в роду по женской линии, - хохотнула девушка, - а за овцу, гадина, ответишь, но позже. Эй! – она присвистнула, - Блудина! А ну ходу с нами!       Ева прошла пару шагов и упала в какую-то неприятнопахнущую лужу, где избавилась от съеденного на ужин.       - Фу, бляяя, - простонала Гелла, но делать было нечего, она кинула серебряную монету одному крепкому на вид мужчине и попросила вынести сестру на поверхность.       А уже там пришлось расстаться ещё с парой, чтобы нанять экипаж до гостиницы, в которой они сняли комнаты.       В пути Гелла прислушивалась к разговорам окружающих. Многие вели беседы о славной победе над неизвестным, но свирепым бойцом, хотя обсуждение нечестного завершения боя не всплывало ни разу. Распорядитель присудил победу Ингмару, даже несмотря на применение холодного оружия, которое на ринге было запрещено. Все закрыли на это глаза.       Девушка подозревала, что такое происходит далеко не в первый раз. Она также думала про напиток, который перед боем выпил Ингмар, сперва ей показалось, что это кофе, но через время ощутила странные побочные эффекты. Для неё весь мир двигался слишком медленно, или же наоборот – это она стала слишком быстра. Ускорился метаболизм - всё выпитое и съеденное уже благополучно переварилось, в связи с чем она ощущала неприятную для себя трезвость.       - Это точно был не кофе, - выдавила Гелла, когда начала видеть вокруг себя единорогов, танцующих с обнажёнными девственницами на языках розового пламени, льющегося из гигантских стеклянных штофов, которые держали своими усиками бабочки махаоны.       Цветастые галлюцинации обернулись краткосрочным действием, после них наступила апатия и резкий прилив агрессии. Выпей она чашку целиком, а точнее, саму гущу, подобный эффект мог наступить куда раньше. Девушка поняла, что этот напиток из «возбуждающих зёрен» и является залогом быстроты Ингмара, но не объясняло его нечувствительности к боли.       Выгружая сестру и племянницу, Гелла чуть не принялась колотить их за медлительность, гнев и агрессия пульсировали в ней с каждым ударом сердца. Она сдержалась, проводила обеих в комнату и толкнула на кровать, где они уснули сразу и почти в обнимку. Девушка тем временем спать не спешила, пятая точка требовала приключений, а желудок изнывал от пустоты.       Таверна при гостинице работала круглосуточно и многие вернулись сюда праздновать победу своего фаворита. Гелла не хотела пересекаться с Ингмаром, но чувство голода взяло своё, она набросилась на принесённый мясной рулет и в одночасье покончила с ним, а заодно с буханкой хлеба, сыром и тремя пареными корнеплодами, отдалённо напоминавшими картофель. Это не умалило её аппетита, следующим блюдом была густая похлёбка с морепродуктами, дальше пошло рагу из косули – очень дорогое, по местным меркам, блюдо. Этих оленей специально разводили в местном лесу и охота на них, без соответствующегодозволения лэндграфа, каралась смертью. Хозяйка гостиницы была с ним в близких отношениях, потому периодически получала подарки в виде нескольких свёртков с этим мясом.       Гелла продолжила ждать следующий заказ, осмотрелась и заметила виновника местного веселья. Ингмар точно так же поглощал еду в невообразимых масштабах. Девушка смекнула, что именно потому он так заплыл жиром. Кратковременноедействие допинга оборачивалось катастрофическими побочными эффектами, поэтому она поклялась себе больше никогда не пить этот напиток.       Доев напоследок пирог с черникой, Гелла решила прогуляться перед сном. Не дойдя до выхода буквально пары шагов, она встала столбом, округлив при этом глаза.       Фигура на пороге плохо пахла, из перемазанных испражнениями ран всё ещё сочилась кровь. Топор в руке не предвещал ничего хорошего. Браун, не замечая её, прихрамывая, двинулся к Ингмару, на этот раз толстяк не успел отреагировать, как и все прочие, а в мгновение ока лишился сперва обеих рук, а затем и бубнящей что-то неразборчивое головы.       Оружие упало на пол, а Александр сел за стол и исторг из себя поток кровавого месива во время приступа кашля. Хриплым голосом заказал стаут, но не дождался его. В таверну ворвалась стража, которую успел позвать официант, они надели кандалы на находящегося в прострации Брауна, чтобы увести его в местную тюрьму, заранее огласив, что убийство вне арены карается смертью и казнь произойдёт без суда, с утра, на главной площади. Уже на выходе Александр на мгновение остановился у застывшей Геллы и несмотря на вес кандалов, поднял правую руку с оттопыренным средним пальцем, на котором красовалось странное кольцо, засветившееся в этот момент витиеватыми письменами.       

***

      Геллу не тянуло в сон, поэтому она решила проследить за стражей, которая увела Брауна в тюрьму. Её очень заинтересовало кольцо на его пальце, подобное она наблюдала в одном из фильмов детства про борьбу недорослей с потусторонними силами. Девушке не пришлось скрываться, с учётом местного уличного контингента, порой с завидными даже для неё формами. Ничего не стоило слиться с толпой и незаметно дойти до высокого заведения из бордового кирпича, скупо огороженного серой стеной.       Внутрь она так и не попала, стража банально наплевала на свои стереотипные действия и даже не собиралась отлынивать от службы. Зато,девушка наслушалась похотливых оскорблений от местных сидельцев, наблюдающих за ней из-за оконных решёток своих камер. Побродив ещё несколько минут по ночной улице, Гелла получила удар тупым предметом по затылку и потеряла сознание, потому не услышала последующего разговора.       - Заворачивайте, - произнесла молодая девушка, - это будет более чем достойная жертва Вашему Тёмному Владыке.       - Твой долг уплачен, - ответили ей люди в длинных мантиях, забирая Геллу и увозя её на повозке в неизвестном направлении.       

***

      - Услышь наш Зов, - прошептал сонм голосов, - приди, наш чемпион.       - Будьте Вы прокляты! – прорычал в ответ Александр, всё ещё отхаркивая кровь, - Прочь из моей головы!       Заключённые, находящиеся вместе с ним в камере смертников, отстранились в дальний угол, посчитав лучшим принять смерть от топора палача, чем быть растерзанными сумасшедшим полуорком. Тем более, существовала вероятность, что лэндграф помилует кого-то в честь предстоящего праздника начала зимы.       - Мы спасли тебя, уберегли от смерти, - продолжали своё голоса, становясь настойчивее и плавно переходя с шёпота на визг, - Подарили тебе месть! Ты. Нам. Должен.       - Кольцо дала мне Вигдис, с неё и спрашивайте! – Браун попытался снять упомянутый предмет, но сделать этого не смог, напротив, оно сжалось, впиваясь в палец и начало раскаляться, светясь при этом письменами.       Голоса продолжили свои настойчивые речи, кольцо тем временем вызывало нестерпимую боль, затрагивая не столько тело, сколько разум. Они требовали выплатить долг, прийти на Зов, но так и не сказали, чего именно хотят. Ближе к утру начало казаться, что единственная их цель – свести с ума Александра и это им начинало удаваться, учитывая его балансировку награни смерти. Нанесённые Ингмаром раны не стремились затягиваться, а стали гноиться и неприятно пахнуть, пульсируя с каждым движением и отдавая болью во всём теле. Не иначе, кинжал был смазан гнилостным ядом.       - Тебя ждёт испытание, затем мы вернёмся, - гордо прозвучал в голове шёпот, после чего замолк, впервые за последние часы.       Кольцо перестало светиться и обжигать, но снять его по-прежнему не представлялось возможным. Вскоре камеру посетил жрец Десгёрды – местной богини упокоения, чтобы подготовить заключённых к казни и пути в её обитель среди туманных холмов.       Речи его источали занудство и скорбь, без особой ретивости, он рассказывал о посмертии, астральных материях и снисхождении Пепельной Госпожи. Так он трижды называл свою богиню.Тем не менее, по окончанию проповеди, парочка смертников даже поверила, что их ждёт хоть что-то после расставания с головой.Близость смерти на многих так влияет.       Жрец постучал посохом в окованную железом дверь и явилась стража, которая сопроводила заключённых на улицу, затолкав в клетку повозки.       

***

             Утро стояло на удивление пасмурным и сырым, что было непривычно для столь жаркого города. У Евы раскалывалась голова после вечерних пьянств, но весть о том, что её бывший муж всё ещё жив, пускай и ненадолго, заставила выбраться из в меру уютной постели. Дочь и сестру она поблизости не обнаружила, а саму новость ей принесла Вигдис.       Она, казалось, бодрствовала всю ночь, готовясь к чему-то, и всеми силами поторапливала девушку.       - После стольких колотых ран? Как? – спросонья удивилась Ева.       - После того, как Йоаким вышвырнул нас, я дала ему своё кольцо – старую реликвию семьи. Оно оберегало нас много поколений, его, как видно, тоже приняло и не дало умереть. Но вместо того, чтобы явиться к лекарю, он решил отомстить вне арены и за это будет казнён.       - Ёбаные мрази. Они же видели, что жирдяй нарушал правила, - девушка взяла кувшин со вчерашний выдохшимся элем и жадно его осушила, заливая сухость во рту, - И какие здесь виды казней?       - Ему и другим в повозке отрубят головы. Палачом выступит Ньорд, самый хладнокровный орк, которого я видела. Всё же, цивилизация не для этих существ.       - Ха, ха-ха, - Ева чуть не подавилась от смеха, - ну тогда беспокоиться не о чём, этого долболоба уже не первый раз пытаются обезглавить, и всё время прокатывает один кровавый трюк. Ладно, поспешим, мне нравятся такие представления, никогда не устану на них смотреть.       Девушки двинулись на центральную площадь, где располагался главный эшафот. Помост был предусмотрительно выкрашен в красные тона и способен вмещать на себе сотню смертников, почти дюжину приспособлений для их казни и пыток, а также небольшой пьедестал слева, на котором стояли кресла для лэндграфа и приближённой свиты. Лучшие места для просмотра мероприятия и придумать было нельзя. Порой палач даже позволял помогать в некоторых делах и ему охотно отвечали согласием.       Как и полагалось, в последние тёплые, предзимние дни, градоначальник устраивал праздник конца лета – Слуттафсоммерн. Начинался он с помилования тринадцати заключённых-смертников, в честь известных светлых и серых божеств, дабы вымолить их защиту в предстоящие суровые месяцы. Поговаривали, что тёмные культы устраивают свои празднества в эти же дни, но они находились под запретом в Падшем Царстве и Онде в частности. Мирдисхалля, Кхатана, Унриггу и прочих нечистых божеств приравнивали к демонам и исчадиям Пустоты, люто порицали и без суда казнили их служителей, жрецов и поклонников. В местном обществе их даже вскользь старались не упоминать.       Лейф – лэндграф Онда, вскоре занял своё место в кресле, у его ног, стоя на коленях, расположились три наложницы в полупрозрачных, практически невесомых туниках и безумном количестве украшений. Соседние кресла заняли местные чиновники в броских и пёстрых нарядах. У всех на лицах были улыбки, лишь с близкого расстояния можно было увидеть их натянутость. Бурная ночь выдалась не только у Евы, многие из них только-только явились сюда после увеселительных заведений, оставив там горячую закуску и не успев завершить трапезу, но намереваясь поскорее покончить с административной рутиной, вернуться для продолжения кутежа. Жрецы Десгёрды и здесь решили провести проповедь, слушали их без особого интереса, ожидая начала представления.       Ева и Вигдис протиснулись в толпе, чтобы поближе рассмотреть заключённых. Их было всего шестнадцать, так что трое точно будут подвергнуты казни, но надежда на помилование Александра не маячила в мыслях.       Лэндграфу предоставили список обвиняемых преступников, тяжесть правонарушений была разной, но лишь двое повинны в убийстве. Коротко обсудив полученные из пергамента сведения со своими подчинёнными, градоначальник встал и во всеуслышание произнёс имена тех, кто избежит казни. Трио насильников, полдюжины конокрадов и четверо взяточников. После их освобождения, на эшафоте остались двое убийц – Александр и местный головорез Рваный Викар, которого власти длительное время не могли поймать, а также проповедник Унригги – Гнуп. Последнего задержали на днях, в момент подношений своей Владычице Увядания. Он выкопал семь гниющих трупов и с упоением наряжал их внутренностями ели в местном лесу, сопровождая это чрезвычайно громкими песнопениями.       - Нууу, ему никогда в таких случаях не везло, - подытожила Ева, - значит, нас-таки ждёт представление.       Девушки продвинулись ещё ближе к эшафоту в этот момент Ньорд, местный палач, как раз заносил свой длинный топор, затем обрушил его и одного этого движения хватило, чтобы напрочь отсечь голову Рваного Викара.       Следующим к плахе подвели Александра, шатающегося от нехватки крови. Он приподнял мутный взгляд и обвёл им толпу, едва улыбнувшись, заметив там Еву, после чего прочистил горло и уставился на палача. Орк молча приподнял бровь, кивнув в сторону плахи.       - В местах, откуда я родом… - начал свою заученную речь Александр, - считается славным лишь чистое убийство. А потому, - он повернулся к лэндграфу, - прошу, чтобы мои волосы в момент отсечения держал обвинитель! Чтобы затем поднять за них свой трофей и возвестить о свершении справедливости!       Лейф удивлённо взглянул на Ньорда, более сведущего в обычаях орков и полуорков, тот в свою очередь раздумывал над услышанным и нашел в этом для себя смысл, потому слегка кивнул. Лэндграф подозвал к себе одного из чиновников и прошептал ему что-то на ухо, после чего тот быстро удалился, а палач принялся чистить и шлифовать топор в ожидании.       - Серьёзно, это его план? – не поняла Вигдис, - И он должен сработать?       - Ты смотри дальше.       Через минуту на эшафоте появился обвинитель – им оказался распорядитель боёв в Яме, после ночного происшествия, он успел сменить свою коричневую тогу на броское голубое платье. Александр оскалился при виде человека, прорычал что-то невнятное, после чего встал на колени и положил голову на плаху.       Распорядитель собрал его волосы, оголив шею и готовясь поднять отсечённую голову над собой. Ньорд занёс топор и рубанул, после чего толпа охнула.       В последний момент Александр дёрнулся назад и под лезвие попали руки обвинителя, вплоть до локтевого сустава. Сперва лэндграф хотел возмутиться, но после, заметив улыбку избежавшего казни, расхохотался и понял суть затеи, затем махнул Ньорду. Орк и сам басовито гоготал, пиная прочь в сторону веселящейся толпы отрубленные конечности. Распорядитель потерял сознание и свалился с эшафота.       Палач, продолжая смеяться, взял Александра за волосы и вновь уложил на плаху, почти схватившись за топор обеими руками, в толпе вдруг прозвучал возглас:       - Дважды одну голову не рубят! – прокричала Ева.       - Да! Это же не чёртов эттин! – поддержала Вигдис, сообразив, что замысел был именно в этом.       Следом, по толпе прошли схожие ропоты и вскоре протестовали все присутствующие.       Лейф задумался и произнёс:       - Действительно, этот метод казни показался мне не самым эффективным, без обид Ньорд, - он поднял руку орку, тот весело отмахнулся, - что ж, тогда представление продлится чуть дольше. Повесить его!       Глаза Евы расширились, такого исхода она не ожидала.       Александр тоже был удивлён, ранее было достаточно одного манёвра, чтобы избежать смерти, на этот же случай у него идеи отсутствовали.Его быстро отвели к виселице и вскоре он ощутил на шее петлю. Лэндграф с интересом начал наблюдать, как орк дёрнет за рычаг.       Шейные позвонки не успели переломиться, поскольку верёвка сама собой развязалась и Александр упал под эшафот. Возмущение толпы переросло в полнейшее непонимание. На этот раз первой кричать начала Вигдис:       - Его отвергает сама смерть! Боги хотят, чтобы он жил!       - Дааа?.. Даааа! – сперва удивлённо, затем утвердительно поддержала Ева.       Практически никто не обратил внимания на то, как верёвка самостоятельно отвязалась от виселицы и змеёй проползла в толпу, заняв своё место на бедре Вигдис и приняв свой истинный вид хлыста Арна.       

***

             - Это было… неожиданно, откуда ты знала, что меня повесят? – Александр слегка разминал переломанные пальцы левой руки, пара костей за ночь срослась неправильно.       - А я не знала, - ответила Вигдис, - потому также капнула в чан для утопления зелье водного дыхания, под жаровню насыпала негорючих углей, в железной деве повесила амулет каменной кожи. Но Лейф-таки решил повесить. Что ж, Арну не привыкать, – она погладила хлыст, - твой трюк с волосами меня позабавил, хотя топор должен был сколоться и рассыпаться, достигнув шеи.       - Столько усилий? Когда ты всё это успела? – удивилась Ева.       - Как раз после того, как проследила за твоей сестрой и дочерью до тюрьмы. Бард сдала некромантшу культу Кхатана, уж не знаю, зачем.       - Что?! – девушка не поверила услышанному.       - У меня не было времени последовать за ними, думаю, её отвели куда-то в Нижний город.       - Ты так безразлично говоришь об этом, это самые близкие нам люди в этом «мире», - прохрипел Александр.       - Из-за одной у Вас постоянные проблемы, она подставляла, предавала и обманывала всех, а у второй непорядок с головой, в ней словно не могут ужиться две личности.       - С сестрой у нас будет отдельный разговор, но не смей так относиться к Татьяне! – прошипела Ева, - Как их найти, где этот культ?       Вигдис прошлась до полок с книгами. С эшафота лэндграф-таки позволил всем уйти с миром… после уплаты колоссального штрафа. Сейчас все трое находились в обветшалой лачуге, бывшем жилище бывшей Богини Войны, не посещавшей родной дом несколько десятков лет. Она покопалась в манускриптах и пыльных книгах, пока не нашла какой-то заплесневелый фолиант.       - Официально, - начала девушка, - поклонники Кхатана были замечены в Онде больше двух веков назад, потом начались их гонения, неприязнь. А еще через несколько лет всех культистов вырезали под чистую, - она продемонстрировала страницу, описывающую эти события, - в детстве мне об этом рассказывала бабка, она же подарила то кольцо, которое уберегло тебя от смерти на арене.       - И с тех пор оно не давало покоя моей голове! – чуть не срываясь на крик заявил Александр, дробя обухом топорика неправильно сросшиеся кости мизинца, - Я не могу спать, потому что слышу шёпот голосов, не могу полноценно исцелиться от полученных ранений. Чёрт, да даже снять это чёртово кольцо не в силах!       Он продемонстрировал наглядность своих слов, попытавшись стянуть его указательным и большим пальцами. Кольцо вновь раскалилось и сжалось, светясь голубоватыми письменами.       - Не может быть, в нём никогда не было такой силы! – изумилась Вигдис.       Ева присмотрелась и прыснула, узнав часть надписей.       - Да Вы, блядь шутите! Это ж ёбаное кольцо Всев…       - Даже не думай продолжать! – прервал Александр, - Это серебряное и невидимым меня не делает, только сводит с ума! В этом и всё сходство!       - Не понимаю, о чём Вы, - Вигдис взяла руку и присмотрелась к письменам, - но это точно эльфийский, точнее дроу, - она попыталась прочесть, постепенно вращая палец, чтобы дойти до конца: «Одно кольцо, чтоб всеми…» дальше неразборчиво, «…связать во Тьме…».       Ева придалась хохоту, Александр прорычал в её сторону ругательства и отдёрнул свою руку от лица бывшей колдуньи.       - Достаточно. Если ты не знаешь, как его снять, то придётся отрезать палец, я не намерен более терпеть их в своей голове, хватало и Алендара.       - Как звучат эти голоса? – поинтересовалась Вигдис, - Бабушка всегда умалчивала историю происхождения этого кольца, но говорила, что оно даёт защиту нашей семье по женской линии.       - Как чёртова орава холощёных мудаков! Хотят. Чтобы я ответил на какой-то Зов.       - Зов Кхатана! – выпалила Вигдис, - Не может быть, чтобы всё так необычно сошлось, - она продолжила рыться в дряхлых страницах ранее найденной книги, - это безумие…       Девушка молча села на скрипучий табурет. Александр и Ева приблизились ко столу и посмотрели на изображение. В центре страницы красовалось кольцо, пылающее своими письменами и порабощающее взгляды людей, расположенных на ступенях снизу. Над всем этим, на заднем фоне, исполином высилось тёмное, едва различимое на потрёпанной странице, существо. Кхатан – Владыка Ночи, судья проклятых, бич разумного и пожиратель знания.       - Это значит… - девушка замялась, уставившись взглядом в одну точку, - что мои предки были культистами. Теми самыми, описанными в этом фолианте. Кольцо – это Воля Кхатана, его Зов.       - Волшебно, - пробубнил Александр, - итак, есть нож? Я отрежу палец. Топориком могу и остальные зацепить.       - Есть кое-что другое, - Вигдис начала приходить в себя от осознанного и достала из сундука, определенно выглядевшего новее остальной мебели в доме, длинный свёрток, положила его на стол и парой движений распаковала.       Внутри оказался Атромитус.       

***

             - Восстань, оКхатан, изобретатель и мастер всего обмана, враг спасения людского. Даруй нам Вечную Ночь и зиму, в которой никому не познать тепла! – скандировал мужчина в атласной чёрной мантии и деревянной маске с длинными козлиными рогами, он взял в руки массивный том с пьедестала, орошенного свежей кровью, и поднял его над головой, продолжая распевы:       - Постулат Бича       На заре проклятия       Фолиант Владыки       В зове Тьмы       Кодекс Судьи       Из последнего искушения!       Присутствующие в зале культисты качались в экзальтированном состоянии, стоя на коленях перед столом для жертвоприношений, за которым располагалась статуя из чёрного мрамора – лик Кхатана. Верховный жрец положил книгу обратно на пьедестал и подошёл к своему идолу. На протянутой ладони скульптуры лежал витой обсидиановый кинжал, обработанный таким образом, что почти полностью поглощал тусклый свет помещения, не давая отблесков.       - Этот клинок – Коготь Ацура! – вновь произнёс жрец, взяв кинжал и продемонстрировав его общественности, витавшей в парах малахитовых ароматических свечей, затуманивающих разумы, - Наш Владыка даровал его своему первому последователю, дабы тот ежегодно приносил ему жертвенное подношение! И этот год не станет исключением, мы восславим Кхатана и будем уповать на его гнев!       Паства принялась распевать молитвы, склонив головы. Верховный жрец подошёл к каменному столу, готовясь вонзить Коготь Ацура в свою жертву. Он не видел лица девушки, скрытого чёрным саваном, остальное же тело было полностью обнажено, руки и ноги привязаны к бронзовым пилонам по углам промасленными верёвками из вороного конского волоса.       - Жертва будет… - речь жреца прервало внезапное всхрапывание, - Что? Почему она не без сознания? Гальти, унеси Кхатан твою душу, какого дьявола ты не обработал её нечестивыми упокойными парами?!       - Я… - замялся молодой культист в простенькой маске, - я всё сделал по книге Владыки! Три унции гнилостного лотоса на две с половиной скоэльсльосской орхидеи.       - Идиот! Ты перепутал пропорции! – завопил верховный жрец, его деревянная маска слегка перекосилась, когда он поправлял её, выронил кинжал.       Обсидиановое орудие упало на девушку, слегка царапнув кромкой правый бок, от чего она вскрикнула и проснулась.       - Ох, ебать твои целины! – простонала Гелла, поёжившись на холодном камне, - Эй, что, блядь, происходит?! Почему мои соски твёрже столпов грёбаного мироздания?! Эй, уберите эту вонючую тряпку!       Культисты занервничали, больше всех заволновался жрец, он приподнял саван и чуть не осел, увидев знакомое лицо.       - Э?.. – девушка попыталась осмотреться, - Меня что, снова приносят в жертву?! За что, ну за что? Я же хорошо трахалась!       Мужчина в мантии быстро осмотрелся, ритуал был сорван, многие начали покидать Чёрную Мессу, помимо прочего, кинжал разбился при падении. Это посчитали дурным знамением. Жрец безнадёжно вздохнул сорвал с себя рогатую маску и вышвырнул прочь.       - Я что, о многом просил? – провизжал он, обращаясь то ли к скульптуре, то ли к трясущемуся рядом культисту, - Одно! Всего одно дело, и мы бы умилостивили нашего Владыку Кхатана! Но нет, ты снова всё запорол!       - Дядя, я правда не понимаю, в книге… - юноша поспешил ретироваться, поскольку в него полетел упомянутый фолиант.       - Ох, бляяя, моя голова… - снова простонала Гелла, напоминая о своём присутствии, - слушай, раз такие дела, я пойду? Мне бы в ванну…       - Я знал, что мы ещё увидимся, но так?! –эльф, взял осколок кинжала и принялся разрезать путы, в этот момент девушка сумела рассмотреть его лицо.       - Кьярваль!!! – завопила Гелла, - Ты лука поел, или так охуел?! Что за цирк с жертвоприношениями, ты же ёбаный ЛЕКАРЬ!       Лунный эльф отмахнулся, пропуская мимо ушей оскорбления, но последующий шум привлёк его внимание. В помещение, рубя головы длинным мечом направо и налево, ворвалась Ева.       

***