Ангел Скрытого Листа

      Сперва я думала, что мне это не под силу. Всё это. Так и было.       Теория была невыносимо сложной, непонятной, будто мне объясняли на каком-то давно забытом, мёртвом языке. Чакра и вовсе оставалась для меня какой-то издёвкой, выдуманной для того, чтобы я окончательно приняла свою бездарность.       Мне объясняли снова и снова, но в голове ничего не укладывалось. Ну какая энергия в животе? Ходьба по стенам и воде? Я что, похожа на Иисуса? Воду в вино скоро научите превращать?       Учителя были на редкость терпеливы, но по их лицам я видела, с каким трудом им удаётся терпеть меня и стократно объяснять одно и то же. Ночи я проводила, уткнувшись в свитки, которые, прошу заметить, ужасная альтернатива книгам. Они были повсюду в моей скромной квартирке. Их было так сложно складывать и раскладывать, в конце концов, я просто путалась в них, как кошка в рулонах туалетной бумаги.       Что ещё хуже, спустя некоторое время Какаши тонко намекнул, что мне нужно заниматься физической подготовкой, иначе моё тело попросту не осилит использование всего этого на практике. Пришлось действовать. С понедельника я решила начать бегать по утрам. Ничего путного, конечно же, не вышло, я попросту проспала. Утром обычно я только ложилась спать, морально убитая чтением или, точнее, попытками чтения, спала до вечера и плелась в академию. К слову, на занятия со всеми вместе я не ходила. Слишком сильно отставала даже от самого младшего класса. Вот для меня и устроили индивидуальное обучение, вечернюю школу для отсталой, проще говоря.       Удивительно было то, насколько добр оказался глава деревни. Столько всего устроили для меня, а ведь они не обязаны были даже крышу над головой мне давать. Когда выяснилось, что я и правда ничего плохого не сделала и не являлась шпионкой из вражеской деревни, вопрос о моём обучении даже не обсуждался.       На смену понедельнику пришёл вторник, потом среда, и только в четверг я, наконец, додумалась выспаться перед пробежкой. Дальше дела приобрели крайне необычный поворот событий. Теория, как я уже упоминала, не хотела мне даваться никоим образом, но вот стоило начать тренироваться, как во мне появилась надежда, что не все потеряно.       Никогда в жизни мне так легко что-то не давалось. Тело будто ничего не весило. Я даже усилий не прилагала при беге, меня словно нёс ветер. Я решила, что небольшая тренировочная площадка возле академии подойдет для пробежки. Рассчитывала, что меня хватит на пару-тройку кругов, от силы полтора километра каждый. Вот только шла пятая минута и одиннадцатый круг, а я всё несусь, уже сама не знаю куда. Всё вокруг смазывалось в непонятную кашу, даже голова немного закружилась, но как же было приятно. Просто бежать так быстро, что в ушах свистело, и глаза не успевали фокусироваться на пролетающих мимо картинках.       Я, наверное, могла бы бегать так весь день, но зачем?       Мне не терпелось испытать своё новое тело на чем-нибудь, кроме бега. Энергия так и кипела во мне, а в животе знакомо защекотало. Тут-то меня и осенило. «Чакру можно использовать для усиления физических показателей», — как-то так было написано в одном из свитков. Это что получается?! Я могу её использовать? Не так уж я и безнадёжна!       — Я прыгнула выше собственной головы! При этом без каких-либо усилий! — всё не унималась я, размахивая руками.       Какаши сидел, откинувшись на своём стуле, который уже успел стать именно «его» стулом, пока я носилась по комнате и восторженно визжала.       — Я бегала так быстро! Это просто фантастика какая-то!       Сероволосый смотрел на меня из-под уставших полузакрытых век. Хотя сомневаюсь, что этот взгляд можно назвать уставшим. Это скорее фирменный взгляд этого парня, ему, наверное, просто лень глаза раскрыть нормально. Маска, плотно прилегающая к лицу, в очередной раз вытянулась, когда Какаши зевнул.       — Здорово. Значит, тебе уже можно переходить к изучению простейших техник, а там и до перевода в начальный класс недалеко, — парень вытащил откуда-то знакомую книгу и приступил к чтению.       Ну всё. Когда он вот так вот садится тут читать, его и бульдозером не выпрешь, а главное, как он абстрагируется от мира. Абсолютно нулевая реакция на всё, что происходит вокруг.       Мне стало ужасно обидно. Я почувствовала себя снова ребенком, конечно, я им сейчас и являлась, но вспомнилось настоящее детство. То детство, что осталось в мире, где меня больше никто не ждёт. Кажется, будто и не ждал никогда. Родители вечно были заняты, и я их не осуждаю. Благодаря их работе я могла позволить себе дорогие вещи и приличный универ. Однако ни одна брендовая шмотка не могла меня обнять или похвалить, когда я так хотела тепла. Каждый раз, когда я несла дрожащими руками свои корявые рисунки на оценку отцу или маме, получала это…       Безучастное «здорово» или «хорошо». Даже взгляда от бумаг или телефона не отрывали, всё в своих отчетах да документах. И вот сейчас Какаши совершенно случайно разодрал старый шрам. Он, конечно же, мне ничем не обязан и уж тем более не был мне никем. Но я как-то умудрилась привязаться к этому парню, увидеть в нём опекуна.       Да и как тут не привязаться? Почти каждый день он приходил и сидел здесь, на стуле, пока я не усну. Пару раз я даже приготовила для него ужин. Ох, это было незабываемо. Еда, которая для меня была чем-то обыденным, для Какаши стала настоящим открытием. Вся здешняя кухня была схожа с восточной, и ничего похожего на борщ или солянку здесь не найти, а про хлеб я и вовсе молчу. Здесь в основном всё мучное заменяли рисом, и когда я с огромным трудом раздобыла муку, испекла булочки с маком. Они оказались не такими вкусными, какими были в моем мире, но парень чуть было язык не проглотил.       Однако тот факт, что всё время он странным образом ел, не снимая маски, и выглядел крайне глупо, значительно опускало уровень милоты этих воспоминаний. Менее ценными они, конечно, не стали. Я тогда приоткрыла занавес чего-то ранее мне неизвестного. Слово «семья» стало для меня чуть менее далеким.       А сейчас меня будто холодной водой окатили. Я смотрела на Какаши и видела отца. Казалось, станцуй я тут чечетку, жонглируя при этом горящими кеглями, он и ухом не поведет. «Здорово», — отвратительное слово, это словно шифр для фразы: «Ага, мне плевать».       — Да, и правда здорово, — я натянуто улыбнулась, хоть и знала, что он, скорее всего, даже на секунду глаз не поднимет. В носу начало пощипывать, и я резко запрыгнула на кровать, укутываясь в одеяло. — Я очень устала, лягу пораньше, когда будете уходить, выключите свет.       Очнись, Коралина, ты уже не маленькая девочка! Пора уже стать самостоятельной и понять, что не всегда всё получается так, как хочется. Иной раз у людей и половины того, что ты имеешь, нет! Не всегда получается быть важной кому-то. Не всегда… Но так хочется, хоть разочек. Можно?       Подушка медленно становилась мокрой. Слёзы не текли, казалось, только из ушей. Чтобы не выдать себя, пришлось забыть о шмыганье и всхлипах, от этого сопли можно было хоть на кулак наматывать. Хорошо, что бесшумно плакать я научилась давно.