Червивое яблоко

Витражные окна, тлеющие свечи, сумрак, что забирает это место в истинную для него природу. Что-то тёмное и вязкое ощущается на душе. Лёгкие забивают благовония, отнимая кислород, будто цепкие лапы вытягивают жизнь. Вокруг люди, шепчущие молитвы, ищущие покаяния. Здесь… Неприятно. Всё казалось пластмассовым и чужеродным, даже звон колоколов звучал отдалённо, по сравнению с криком внутреннего страха. Жгучие слезы готовы были вырваться наружу, слова застревали в горле осколками. Она ушла. Ушла и не вернётся. «Прошу…» — билось в сознании, но обрывалось после первого слова, потому что она понимает, что завершит это… Ничем. Никто не спасёт. Добро — слишком нереалистично. Отчаяние ржавыми ножницами обрезало надежду. Звук каблуков заглушал людское завывание. Каждый удар как отсчёт: Один… Два… Три… Сколько мучаться в ожидани? Ведь смерть неминуема. Так к чему эта безвкусная игра на струнах души? Почему же детские глаза мечатся в поисках выхода, в поисках матери? «Все будет хорошо» — приторный, лживый голос, безжалостно перерезающий сонную артерию. Её дразнят, как живодеры дразнят запуганное животное при поимке. Всё затихло. Ни молитв, ни людей, ни свидетилей. Только они — улыбающиеся. И темный силуэт, от которого девочка начинает лихорадочно дышать и открывать рот в тщетной попытке закричать. Маленькие ручки спешно ощупывают пол в поисках… Чего-то. Хоть чего-то, чтобы спастись, защититься, не быть до тошноты беспомощной, но ничего не находит. Абсолютно ничего, кроме болезненных заноз. Всё ближе. Ближе. Ближе. Он хватает её за руку, слёзы льются ручьём, а маленькое тельце девочки извивается в попытке отбиться… Накамура просыпается от приевшегося кошмара в холодном поту, раздражёно сыпя ругательствами. Будильник давно звенел, разрываясь в пищащих звуках. Рио оглядела свою комнату, будто проверяя здесь ли она ещё или в том злощастном месте. Помещение выполнено в голубых тонах с приобладающим белым тоном, но это не столь важно. Она въехала недавно и скорее затеит ремонт, а может вовсе оставит всё, как есть. Сердце бешено стучит, что девушка настойчиво игнорирует, убеждая себя, что сна просто напросто не было. Это была ежедневная процедура, каждый раз сопровождающаяся не меньшим раздражением, что и сейчас. Девушка нащупала пушистые тапочки, накинула халат и отправилась в ванную. Ситуация, произошедшая вчера, неожиданно всплыла в голове, как только вода коснулась бледной кожи ученицы. «Девушка, с вами всё в порядке?» «— Да, какой чёрт его дёрнул вообще рот открыть?!» — Блондинка неосознано стиснула зубы и обругала себя за нелепую вспыльчивость. Возможно, она поступила жестоко, несправедливо и бесчеловечно. Возможно, её осудят и прокричат оскорбительные слова, но можем ли мы открыто и уверено заявить, что этот поступок неправелен, без тени сомнений? Мы создали моральные нормы и закон, но всё равно их нарушаем. Мы ощущаем боль, но всё равно её причиняем. Мы можем узнать миллионы фактов, но всё же остаёмся глупы. Почему же? Почему мы совершаем ужасные вещи, зная, что будем жалеть? И почему жалеем, зная, что всё уже совершено? Девушка прошла на кухню и открыла окно, попутно включив чайник. Звук электрического прибора разносился по комнате, а в голове пустота и, наверное, отдалённое желание исправиться. Хоть раз открыть глаза с уверенностью, что ты можешь быть хорошим, что для тебя доступен хэппиэнд, подобно концовке подростковых фильмов, что тебе хочется жить и улыбаться, неся тепло, что в свои шестнадцать ты, пойдя на выходных в парк, будешь, сидя на лавочке, зачитываться бульварными романами. Порой хочется быть наивной, глупой, пусть мнимо, но счастливой. Но, как решила Накамура сама для себя, счастье доступно только тем, кто в него верит. Хотя, может, где-то в другой вариации этого мира, она думает о поездке на отдых, а не о худшем классе. Заварив растворимый кофе, блондинка села за стеклянный стол и направила взгляд на излюбленное окно. Мимо проходили двое ребят и громко вели дисскусию. Разобрать белокурая смогла, лишь «Я боюсь темноты» — реплику, что стала причиной размышлений о собственных страхах. Спустя пару минут Накамура перебрала в голове все возможные ужасы. (Реалистичные: оборотни, вампиры и сумасшедшии маньяки не имели отношения.) Да, что-то вызывало негодование и даже оцепенение, но вот добиться «перелома» не мог ни один фактор. Это не означало, что Рио бесстрашна и велика. Нет, это гласило об обратном, что она уязвима. Стоит появиться заветному, исключительному страху и девушка начнёт биться в истерике. Этот факт не мог не напрягать пережившую далеко не благоприятные моменты блондинку. Самое страшное не то, что в детстве у неё были монстры под кроватью, а то, что в её случае они могут вернуться. Неожидано постучали в дверь. Оставив недопитый напиток, Рио поднялась из-за стола и направилась к звуку. Девушка, которая не ждала гостей в шесть часов утра, заметно напряглась. На врядли печенье разносят. — Кто там? — спросила блондинка. Ответом послужили удаляющиеся шаги. Белокурая открыла дверь, решив, что терять нечего. Чему быть, тому не миновать. На удивление взору Накамуры престал бумажный конверт, а не тикающий сгусток проводов. Распечатав «посылку», Рио отметила приятный запах, что исходил от бумаги. «Теперь ты одна из нас. Мы рады новому ученику!» — гласили символы на лежащем внутри листке. Белокурая посчитала это глупым розыгрышом, и послание тут же полетело в мусорку. Достав из сумки адрес, любезно предоставленный директором, девушка осознала, что 3-е класс находится довольно далеко. Её немного покоробило от того, что здание расположено на горе, но не вызвало особого протеста. Посмотрев на часы, Накамура прикинула время и спустя полчаса была одета и готова к выходу. Настроение было паршивым. Идти куда-то, а тем более в новый класс не хотелось вовсе. Блондинка терялась в противоречиях. Первый опыт в общении с учениками Кунигигаоко закончился кровопролитием и стычкой с президентом, но разговор с учеником 3-е класса был посредственным и даже приятным до определенного момента. Если сравнивать Кадзуне и Исогая, то можно провести параллель между их поведением, но это не даёт возможности сделать вывод, окончательно решив для себя, кто такие ученики Кунигигаоко. Препятствиями являются вытекающие факторы. Может парень притворялся или являлся «затравленным». Возможно, у него были свои цели и задачи касаемо их знакомства, или он вовсе соврал, желая развить беседу. Ни один из вариантов не являлся многовероятным, но сто процентная гарантия в чем-либо также отсутствовала. Неизвестность в грядущем и возможная стереотипность места, в которое направлялась Накамура, и подпитывали интерес девушки, сотрясали уверенность. Рио всегда стремилась выроботать в себе такое качество, как дискурсивность, но зачастую проглатывала свои стремления, уступая место гордости и вспыльчивости, за что, в последствии, карила саму себя. Не давалось возможности зарание продумать, как себя позиционировать в предстоящей компании. Белокурая надеялась, что основанием послужат ученики главного здания, но Исогай, появившийся так внезапно, разрушил уже имеющиеся представления. Рио ничего не оставалось кроме как вести себя должным образом. Пару дней уйдет на оценку обстановки, а после… Хотя, это не важно. Власть, как всегда, обретут отрицательные качества, заложенные ранее, и направят её по новому пути, игнорируя заранее спланированный алгоритм. От абсурдности этих мыслей девушка невольно сжала ручку сумки. В фильмах, обычно в такие дни — когда всё паршиво, идёт дождь и небо затягивается густыми тучами, но на удивление, на улице стояла жаркая погода, светило солнце, одаривая жителей Токио теплом и даже какой-то заботой. Честно говоря, Накамуре было куда легче, если бы ветер бушевал, срывая крыши домов, ливень размывал асфальт, а дорогу освещали не солнце, а яркие молнии. Тогда у неё было бы оправдание чувству внутри, что глушит любое восприятие к положительному. Тогда она не смотрела бы скептически на довольные лица людей. Тогда бы она не пошла в 3-е класс и не встретила его. Спустя некоторое время Рио дошла до пункта назначения. Увидев одноэтажное, обшарпанное здание, девушка подумала, что не туда попала, так как в местности разбираестя плохо и теряется довольно часто. Подростки, направляющиеся в это самое здание, разрешили её сомнения. Зайдя в помещение, Накамура быстро отыскала нужный кабинет. Белокурая, постучав для приличия, вошла. — Здравствуйте, я Рио Накамура. Была переведена сюда вчера. Вам должны были прислать запрос. — На автомате проговорила голубоглазая. На её голос откликнулся мужчина средних лет с тёмными волосами и суровым взглядом. Прекратив печатать, он повернулся в сторону прибывшей и спокойно произнес: — Тадаоми Карасума — учитель 3-е класса. Мне придётся провести с вами беседу. — Выпалил новый знакомый девушки. Касаемо беседы в голову Рио лезли предложения о её неподобающем поведении, но разве не каждый ученик 3-е такой? Разве не поздно проводить воспитательные беседы? Хотя, Накамура прекрасно понимала неотъемлемость формальностей и была готова выслушать пару замечаний в свою сторону. Белокурая еле заметно кивнула. — Перед учениками 3-е класса стоит задача: убить инопланетное существо, что грозится уничтожить Землю по истичению этого года. Попутно оно является вашим учителем. Тебе будет выдано оружие, разработанное правительством. Оно не опасно для человека, но смертельно для цели. К вашему сведению, всё сказанное военная тайна и разглашение данной информации строго запрещено. Девушка внимательно слушала и сохраняла серьёзность, но всё выше сказанное казалось абсурдом или нелепым розыгрышем. Слушать подобное от учителя было необычно и смешно. — Забавно. — Прокомментировала блондинка, сохраняя беспристрастное выражение лица. — Соглашусь с вами, но вы действительно должны меня убить. — Раздался полный оптимизмом голос позади Накамуры. Рио отшатнулась и была готова выругаться от неожиданности, но потеряла дар речи, улицезрев что-то нечеловеческое. Ранее невиданная ей форма жизни представляла собой желтого осминога с человеческими задатками. Оно имело «нарисованную» улыбку и два чёрных глаза (кажется это были глаза). Девушка ошарашено смотрела на присутствующих, ощущая себя героиней фильма ужасов или дешёвой комедии. Хотелось поставить на паузу и разломать касету к чёртовой матери. — Возьмите себя в руки. Я же всего лишь учитель — Коро. — Представился неопознанный объект. — Попрошу вас сесть. — Произнес Тадаоми приказным тоном. — Я отвечу на все ваши вопросы. Карасума знал, что предстоит долгий разговор. Новенькая являлась проблемой, которую требовалось решить без отлагательств. По недавнему соглашению и проведённым переговорам было подписано согласие на пополнение 3-е класса в независимости от операции. Но, признаться честно, мужчина надеялся, что в ближайшее время подобного рода проблем не прелетит. Чтож, видимо его надеждам не суждено сбыться. Раздался звонкий шум, что зовётся школьным звонком. Девушка и бровью не повела, готовясь задавать вопросы, а вот существо, буквально молненосно испарилось. Коро-сенсей предпочитал не опаздывать на урок, так как нельзя добиться чёткой дисциплины, показывая обратное. Накамура присела на стул, решив начать беседу первой, но её опередили. — Вам страшно? — Задал вопрос темноволосый мужчина. Этого стоило ожидать. Блондинка выглядела хрупкой и беззащитной, потерявшей всякое понимание происходящего, покрайней мере так должно было быть. Только вот непроницаемый взгляд сбивал агента с толку. Эта стойкость и, казалось бы, готовность белокурой к происходящиму. От неё веяло недоверием и слишком ярковыраженным отчаянием. Каждый чувствовал этот «аромат», но зачастую списывали всё на «показалось» или попросту игнорировали это. После реплики учителя глаза девушки распахнулись. В память врезался едкий шёпот Асано. Лицо невольно исказилось в отвращении (Тадаоми принял это за нежелание показывать своих слабостей), а по загривку побежали мурашки. — С чего вы взяли? Я признаюсь, что озадачена предоставленной вами информацией, но как такового страха я не испытываю. — Белокурую не покидало ощущение, что её обманывают. Будто она находится на сцене, а зрители надрывисто смеются. — Какова гарантия того, что сказанное вами правда? — Нет, Рио не выбросила из головы монстра, что назвался учителем Коро. Она не могла сосредоточиться и найти выход из положения. Самая правдоподобная версия заключалась в традиции класса разыгрывать новеньких, но этот вариант отпал, как только мужчина достал бумаги. — Это договор о неразглашении. Вы должны подписать его. — Белокурая узрела печать правительства, удостоверившись в подлинности документов, что предоставил агент. Девушка предпочла ознакомиться с правилами, задачами и прочим, через бумажную волокиту. Карасума как-то между прочим задал вопрос «Почему?». На что белокурая ответила: «Слова ничего не стоят. Они не имеют веса. Человек врёт без лишних затруднений и легко вводит собеседника в заблуждение красивыми речами». С одной стороны Тадаоми оценил то, что девушка осторожна и придерживается такой, пусть очевидной, но все-же истины. С другой стороны её недоверчивость может выйти им боком. Строки, пропечатанные на белой бумаге, содержали множество терминов и недоговорённостей, но это не помешало девушке принять основы. Закончив изучение постановлений, заключений и прочего, Рио поднялась. Новость о убийстве учителя не оставила девушку равнодушной. Факт, что вся эта затея закона будоражил больше, чем хотелось бы. — Значит, я буду использовать оружие, выданное вами? — Не такого вопроса ожидал Карасума. Другие ученики реагировали с ужасом, опаской и… Человечностью. Кто-то заявлял, что это дикость, кто-то, что безумие, но никто не спросил об оружии в первую же минуту. — Верно. — У меня нет должных навыков. Это будет проблемой. — Накамура рассуждала, сохраняя рассудок. Она выглядела уверено и неуязвимо. Наверное, именно это, так раздражало Асано — её самомнение. — Вы сможете совершенствовать и приобретать их во время внеклассных занятий и некоторых уроков. В практике осуществляется стрельба, рукопашный бой, имитация нападения. То есть, всё, что поспособствует завершению задачи. — Отчеканил мужчина. Положительный фактор всё же присутсвовал. Как бы Рио не возмущалась и не выражала своё недовольство — это ничего не изменит. Содействие в данной ситуации является долгом перед страной и в предоставленных маштабах пред всем миром. Не то, чтобы блондинка страдала патриотизмом, но страх, что из-за отказа могут вытечь последствия, заставлял идти наперекор себе. — Я имею право бездействовать? — Тебя не смущает, что Земля будет уничтожена? — В разговор встряла блондинка в светлом, довольно открытом костюме. Если бы Рио встретила её вне школы, то скорее всего, заклеймила эту особу «элитной шлюхой». Карасума и Накамура переключили внимание на источник звука. Ученица смотрела на Елович, как на ребенка, непонимающего очевидных вещей. Будто Елена была не человеком, упрекнувшим Рио в её эгоизме, а женщиной, задающей глупые вопросы. Что её может смущать? Смерть — неизбежный конец каждого и настигнет всех рано или поздно, а в героя мира, что готов опровергнуть этот факт, девушка не метила. К тому же белокурая составляет сотые процента на успех. Разница в воможностях сборища детей и иноплонетного существа коллосальна. И детишки явно не в выигрыше. Разве её может что-то смущать? Только отсутсвие здравого смысла у людей, подтвердивших этот проект. — Ничто не вечно под луной. — Произнесла белокурая, пустив улыбку на лицо. Не имей Бич-сенсей титул учителя, она бы тут же крикнула девчонке, что та сумасшедшая, легкомысленная и эгоистичная. — Необходимое выдадут сегодня после уроков. — Пояснил Тадаоми. — Чудесно. — Прокомментировала блондинка. Ей было необходимо обдумать и принять произошедшее за действительность. Не каждый день Накамуру посвещали в убийцы и возлагали ответственность за миллиарды жизней. — Я могу следовать на урок? *** Отыскав нужное помещение, девушка открыла дверь. Перед глазами мелькал силуэт учителя Коры (что показалось Рио очень страным, в принципе, как и всё происходящее.), а ученики 3-е тут же подняли головы и озадаченно уставились на незнакомку. Блондинка не долго стояла у двери. Сделав шаг, Накамура остановилась, так как пред ней возникло желтое существо, преграждая дорогу. — Входить без стука — нехорошо. — Упрекнул осминог нахалку. — Почему? — От скуки выпалила Рио. Подобные замечания ей делали на постоянной основе и отвечать однообразно порядком надоело. Да, вопрос не отличается особой креативностью, но это всяко интереснее простого «извините» или «ага». — Это стандартные правила приличия. — Возмутился Коро-сенсей, не ожидая таких реплик от учиницы старших классов. — Правила? Кем установлены? — Весь класс наблюдал как новенькая играет в «идиотку», формируя свои представления о девушке, но саму девушку это мало заботило, ведь все… — Обществом! — Вспылило существо. Коро-сенсей, навеное, как и любой учитель не хотел растрачивать урок на нелепые и, тем более, бессмысленные пререкания. Поведение новенькой казалось ему ребяческим и преисполненным подростковым максимализмом. — Ну, раз так. — Протянула новенькая потеряв интузиазм. Она была уверена, что все закончится фразой «Марш к директору!», поэтому поспешила закончить ещё не разгоревшийся скандал. Класс переглядывался, не понимая смысла, прозвучавшего диалога, но это было не столь важно. Проблема в том, что не у каждого представителя класса реакция была идентичой. Внимание блондинки привлек парень, вальяжно развалившийся на стуле. Он расплывался в едкой улыбке, которая отдавала чем-то опасным, пугающим. Тем, от чего нельзя было убежать. Накамура покоробилась, но смело вперила взгляд в (противника!) одноклассника. Красноволосый не придал её откровенности никакого значения. Выражение его лица не сменилось не на секунду, что постепено оседало в спокойствии Рио тяжелым щебнем. Заметив переглядки подростков, Коро-сенсей поставил вопрос ребром: — У тебя есть какие-то вопросы к Карме? Накамура услышала адресованную ей реплику частично. Она была поглощена зрительным контактом, как люди, страдающие арахнофобией, поглощены пауками. С неясным страхом и… Злостью. Да, ей следовало бы узнать этого парня по лучше. Да, ей следовало бы ретироваться, пока не поздно. Да, ей следовало бы начать первый день в 3-е классе с хорошего, но взгляд Акабане стоял девушке поперёк глотки. Он отражал превосходство и оценку Рио, словно вещи. «Посмотрим чего ты стоишь» — Яро блестело в рыжих глазах. Это был вызов. Белокурой бросили перчатку, и её натура не могла не принять её. Это начало долгой и крепкой неприязни. — Да. Почему он смотрит на меня, как на товар? — Мало кто из присутствующих следил за жестами заявившейся ученицы и Кармы, поэтому единицы понимали логику поставленного вопроса. Но самого Акабане, внимательность и прямолинейность блондинки, позабавила. Смех парня разнёсся по классу. Коро-сенсей решил предпринять попытки к разрядке сложившейся ситуации, но его опередили. — Заметила всё-таки. — Забив на дисциплину и урок, красноволосый поднялся с места. — Я смотрю на тебя так, потому что ты и есть товар. Зубы голубоглазой стиснулись, а нервы были подобны струне скрипки. — Ты заявилась сюда с дешёвыми монологами, заранее прослыв хамкой в стенах этого кабинета. — Рио сжала руки в кулаки. Ноготки впились в эпителий девушки, а Карма готовился увидеть шоу. — Если я не прав, то докажи обратное. — «Испорченный» ученик ловко играл эмоциями девушки, наступая ей на пятки. «Никакой сдержанности. Манипулировать этой девчонкой проще простого.» — Разочаровался Акабане. Он возлагал на новенькую надежды. В целях найти сильного союзника или интересного противника, но пока, что… Смех пронзил устоявшуюся тишину. Накамура смеялась над уверенностью этого парня, упорно не замечая в этой уверенности себя. — Знаешь, — Обратилась белокурая к однокласснику. Она не собиралась произносить его имя, не считала нужным. И Карма — это заметил. — Тот, кто думает, что ведёт партию, зачастую, в действительности не имеет никакого контроля над ней. Замах руки произошёл в секунды, но учитель остановил, чуть было не начавшуюся кровопролитную драку. Накамура почувствовала чье-то прикосновени на запястье правой руки. Удар перехватил осминог. — Разве? — Насмешливо бросил Акабане и сел на место, получив то, чего хотел. — Устав школы, запрещат ученикам драки. Еще одна такая выходка и ты понесёшь наказание. — Предупредил учитель. Рио яростко выдернула руку из хватки существа. — Ты поступила смело, но глупо. — Заключил Коро-сенсей. Блондика будто очнулась. И правда, куда она лезет? Пару слов выбили её из калеи снова. Девушку накрыло отвращение к себе за неумение контролировать свой эмоциональный порыв. — Я понимаю. — Ярость «выключали» щелчком пальцев. Ткнули в недостатки и наслаждаются триумфом или же… Это выглядит как… Как будто её пытаются научить чему-то. — Не стоит объяснять очевидное. — Отмахнулась девушка и села на свободное место. Она бросилась в драку с неизвестным противником. Она попала в 3-е класс в первый же день. Она устроила «цирк» посреди кабинета. Она нарвалась на президента. Она ненавидит саму себя. Она с лёгкостью приняла роль будущего убийцы. Она слышит эти чёртовы каблуки! И она всё ещё смотрит на всех с высока! Люди, как вы сложны! Мы можете убедить себя в чем угодно: в существовании сверхъестественного, реинкорнации, но, порой, мы не можем уверовать в существовании самих себя. Мы верим в судьбу массами, а в себя единицами. Мы кричим, что нам больно, но идём по битому стеклу. Мы умираем, но до последнего верим, что небессмысленно. Что за хрень происходит в этом мире?! Почему мы кричим, зная, что никто не услышит? Почему мы виним себя, зная, что это не прнесёт пользы? Почему готовы погибнуть за неощутимую и необъяснимую любовь? Почему страдаем ради любимых с улыбкой? Мы безрассудны и необучаемы. В человеке изначально заложена суть, но как-бы мы не были просвещены, мы не видим её. Мы сеем разрушение, не щадя нам подобных, и при этом всё ещё утверждаем, что имеем душу. Человек губит леса, животных, собратьев и в конце концов себя. Мы уничтожаем шансы на счастье раз за разом, но всё равно находим силы, причины и смысл жить дальше. Всё можно списать на инстинкт самосохранения, но тогда, зачем мы любим, зачем творим и ищем смыслы? Разве те, кем движет только стремление выжить, может чем-то дорожить? Может. Действительно может. Со слезами на глазах и болью в душе человек будет терять и жить. Когда-то Накамуре стоило невероятных сил лишь то, чтобы сделать один короткий вдох. Смыслы, любовь, мечты, ценности, творение — всё это стало для неё непозволимой роскошью. Осталось лишь стремление выжить. Рио не жаловалась не потому, что никогда не хотела, а потому, что она боялась ощутить себя ничтожной. В жизни белокурой людское понимание сменилось презрением. Ей казалось, что все смотрели на неё не так. Что каждый пытался прицениться. Она ощущала себя шлюхой на всемирном аукционе. Рио понимала, что эти ощущения ненормальны, и миру стоило бы дать шанс, но попытка преодолеть большую болезнь раз за разом оканчивалась провалом. А сейчас… Сейчас стоит рухнуть последним колоннам, и она совершит сошествие в хаос помрачнелой души. Без лишних слов Коро-сенсей начал урок, объясняя все тонкости строения гальванических элементов. Рио раздражёно слушала объяснения, не понимая даже общего смысла сказанного. Она слушала, но не слышала. Голову забивали мысли о втором ученике, ласковости от которого она особо не заметила, а наглости и нарциссизма хоть отбавляй. Она чувствовала, как в спину упирается взгляд полный насмешек. Блондинка уже воспринимала лекцию преподавателя как задний фон. Она была озабоченна чувством… Ох, кажется ноет задетое самолюбие. Обычно это сопровождается опрометчивыми поступками, что и сейчас не стало исключением. Гнев и жажда негативных действий сжирали рассудок, а злоба отражалась на лице. Девушка впилась пальцами в край деревянного стола, в попытке успокоиться. Казалось, что крепкий материал вот-вот хрустнет под натиском хватки. Нужно было отвлечься, перевести внимание на что-то менее значимое и находящееся вне зоны досигаемости. Голубоглазая перевела взгляд на классное окно, в надежде зациклиться на природе и унять внутренние противоречия. Белокурая была уверена, что когда повернёт голову вправо и увидит задний школьный двор, но вместо этого она уставилась на парня, судя по всему всё это время смотревшего на неё. Того самого парня, что в минувший день провожал её до дома. Накамура было открыла рот от того, как выглядел мальчик, но сдержалась от нелепого жеста. Нет, внешне он выглядел нормально, как большинство подростков, но глаза горели сожалением, а тело спешило подорваться и ринуться к девушке с… Извинениями? Рио не понимала состояние парня. Где презрение, ярость и ненависть? Где жажда нахамить и растоптать? Что в конце концов не так? Один пытается показать свой авторитет, а другой сожалеет? Что за…? «Ты уже прослыла хамкой…» — моментально всплыло в голове. «Значит, шатен сожалеет из-за инцедента с красноволосым?» — Возвела в вероятность девушка. Накамура была права. Юма чувствовал долю ответственности за произошедшее. Исогай поделился с ребятами информацией во время обеда. Целью являлось не «поплакаться в жилетку», а выразить свое удивление по поводу его новой знакомой — Накамуры Рио. Это был пустой диалог, не несущий особой смысловой нагрузки, какой обычно бывает в подростковой повседневности. К тому же основной аудиторией Юмы являлись Такебаяши и Мимура, как об этом узнал Карма, было известно только самому Акабане. Но не смотря на всё, Исогай никак не ожидал, что обозлённая симпатичная блондинка заявится в их класс на следующий же день. Её появление несказано удивило парня и спровоцировало некое чувство вины за расспускание информации о новенькой. Это чувство трудно объяснить словами. Никаких угрызений совести и желания бросится в ноги пострадавшей — не настолько плачевно. Исогай ощущал себя виноватым из-за должности, что занимает. Он обязан был остановить прилюдную перепалку, но не смог. Дело не в трусости, нет. Если бы он не встретил эту девушку ранее, то непременно поступил бы так, как ему подсказывает разум, но если учитывать её взрывной характер, то попытка вмешаться могла закончиться куда плачевней. — Накамура Рио. — За невнимательность последовало замечание от учителя. Чтож, этого следовало ожидать. С уст девушки готово было сорваться «Что еще?», но озвучить желаемое не дал скомканный лист бумаги, что прилител в спину блондинки. Это было последней каплей. «Испорченный огребёт» Накамура была уверена, что это дело рук красноволосого. Повернувшись, она увидела смеющегося одноклассника. Прозвенел звонок — это было лучшим стечением обстоятельств для голубоглазой. Рывком поднявшись с места, она медленно проследовала к парте «стрелявшего». Терасака встретил её нахальным взглядом. — Какие-то проблемы? — Рыкнул на Рио шатен. Дело не в том, что девушка как-то не угодила Реме, скорее наоборот, ему было забавно наблюдать, как Карме кто-то закрывает рот, но стремление не отставать от Акабане взяло своё. Неважно, что сделал красноволосый — Терасака должен либо повторить, либо превзойти оноклассника. Возможно, это глупо, но не каждый посчитает желание превзойти внегласного лидера класса — глупым. Не каждый, Накамура бы поняла. Ей просто знакомо это чувство — стать сильнее любой ценой и не важно насколько это невозможно. Жаль, что они не познакомились где-то на остановке, ища компании, дабы скоротать время. Ответ новенькой не заставил себя ждать. — Не вякай на меня, гора мышц. — Присекла блондинка. Терасака хотел было взбунтоваться и занять лидирующую позицию, но ему не позволили этого сделать. — Еще раз, — Рио подняла руку, демонстрируя парню скомканный клочёк бумаги, что минуту назад полетел в неё. — ты в меня что-то кинешь. Я засуну тебе это знаешь куда? Несмотря на перерыв в кабинете стояла гробовая тишина. Присутствующие наблюдали за происходящим, не как за представлением, а как за дуэлью. И стоял лишь один вопрос: Кто ударит первым? Акабане анализировал движения, мимику, жесты, слова блондинки и готов был поклясться, что всё окончется скучно. Кто-то ринется в драку, а Коро-сенсей предотвратит всё «веселье». Однотипные серии — дешёвый сериал. Но улыбку вызывала мысль о том, что в его власти поменять сюжет. — И куда же? — Прошипел Рема, поднимаясь с места. — Я приложу тебя с одного удара. Угроза одноклассника совсем опечалила Карму. «Ну, вот. Теперь белокурая собачка бросится на особь побольше, заранее проиграв… Вы перекрываете сценаристу кислород!» — мысленно возмущался демон класса. Сюжетные повороты и эпичную развязку красноволосый зарыл вместе с любым проявлением внимания к новенькой. Это не предвещало ничего стоящего, поэтому Акабане скучающе скрестил руки на парте и прилёг на них. — Идиот, — Как-то странно засмеялась блондинка. Карма бы сказал, что так смеются победители — обесцененно по отношению к собеседнику. Так смеется он. — Я не собираюсь с тобой драться. Это безрассудно. — Произнесла Накамура, подавив приступ гнева. Подобное случалось… Никогда не случалось. Чтож, товар должен быть презинтабелен, не так ли? Рио мельком взглянула на Акабане, что отпрянул от поверхности стола и еле заметно, будто давая сигнал, улыбнулся. Неужели игра стоит свечь? Терасаку выводили из себя выпады белокурой. В данный момент она слишком напоминала… Карму. — И что же ты намериваешься делать? — Завараживающе, подобно чеширскому коту, обратился к Рио красноволосый. Девушка ядовито улыбнулась. Она на ходу меняет тактику. Если она сейчас проиграет, то гори всё огнём! Пусть завтра её накроет волна отторжения за подчинения его правилам, но этот парнишка подавится своими словами и будит считаться с ней. — Коро-сенсей, — Обратилась белокурая. — насколько я знаю, вы выступаете в роли классного руководителя, это так? — К чему вела новенька не понимал никто. Никто кроме «демона». «Пытаешься переложить ответственность принятых решений и посредственно исхода на должностное лицо. Неплохо. Собачка удивляет второй раз. Может, до клички дослужится?» — Мыслил красноволосый, опираясь на спинку стула. — Именно. — Подтвердил учитель. — Так рассудите нас. — Заявила Накамура. — В предыдущей школе мы решали споры путем игры «на слабо». Конечно учитывались ситуация, противоречия и указанные рамки. — Поясняла девушка. — Правда, всё может закончится весь плачевно… — Добавила блондинка, заметив, что её затея принимает обороты. — Это недопустимо. — Поняв, что девушка клонит к физическому насилию, отрезал Коро-сенсей. — В таком случае, придумайте более гуманный метод. — Парировала новенькая. Так Рио избежит побоев, позорного проигрыша, ответствнности за последствия и покажет этому Акабане, чего она стоит. — Вы прекрасно понимаете, что если не устранить эту проблу сейчас, то мы решим её на темных улицах Токио. Накамура смотрела на всех так, как смотрят заядлые победители. Подобный взор стал неприятем многим, но Каяно воспротивилась больше остальных. Для нее ход игры, что вела новенькая, казался несусветной наглостью. Негуманное решение конфликта — это не победа. — Нужно придумать ей испытание! — Выпалила обозлённая Каяно. Поняв, что это звучало довольно неубедительно и предложить ей, в принципе-то нечего, Каяно замялась. — Или что-то вроде того… Белокурая подняла брови в изумлении. «Мелкая» не должна была встревать. Зрители дожны оставаться зрителями. Не смотря на спонтанность и некое ребячество предложения, Коро-сенсей смог найти в нём что-то толковое. — Неплохая идея, Каяно. Рио не нравилось, что ругань перерастает в полноценную «дуэль». Ситуаця должна была оставаться в рамках «школьной стычки» не более. Все принимало неблагоприятные обороты. По идеи, учитель, следуя школьным правилам, должен был оставить их после уроков или на отработку наказания, но… Видимо она попала не в тот класс. — Чтож, Накамура. Если ты так уверена в себе и своих способностях, то я предлагаю тебе выполнить небольшое задание, что придумает Терасака. Само собой оно не должно содержать акты физического насилия, нарушения закона и что-либо из ряда вон выходящее. Рио кивнула, переводя внимание на одноклассника. В голову шатена ничего не приходило. Молчание затягивалось. Со стороны послышались смешки Кармы о «тугоумии» Ремы, которые провоцировали агрессию и мешали сосредоточиться. — Если у Терасаки нет идей, то я, как призедент класса, готов взять ситуацию в свои руки. — Подал голос Исогай. Честно говоря, он не любил конфликты и негатив по природе. Принять участие в недопонимании одноклассников Юма решил в целях содействия девушке и избежания приезда скорой по её душу (или по душу Терасаки. Это уже как пойдет). Рема презрительно фыркнул и дал Исогаю свободу действий, выслушав еще одну насмешку про «долгую загрузку» со стороны красноволосого. Осмотрев класс и останавившись на довольном Карме, Исогаю пришла в голову навязчивая идея. Она была странной, но соответсвовала указаниям Коро-сенсея. — У меня есть предложение. — Обращение шло, скорее к Накамуре, чем к общей массе и сопровождалось оно неясным и, судя по виду девушки, ненужным стремлением успокоить. — Это связано с традицией нашего класса… — Унизительных ритуалов проходить не собираюсь. — Предупредила Рио. — Нет, не в этом дело. Тебе ведь доставили конверт рано утром? — Ну, и? — Изогнула брови Накамура не понимая какое отношение записка имеет к их соре. — Если догадаешь кто его послал, то Терасака извиниться, а если нет, то… — Юма перебирал в голове равноценное наказание, которое устроило бы обоих, но Рема выдвинул своё слово, опередив парня. — То она будит кабинет вместо меня. (Имеется ввиду школьное дежурство.) Призедент класса посмотрел сначала на Терасаку, после на Рио, как бы спрашивая их согласия и ожидая возражений, но те лишь кивнули и кинули что-то вроде «замётано». Прозвенел звонок, оповещая учеников о начале урока. Все расселись по местам, условившись, что «испытание» будет происходить на большой перемене. *** Громкий звон разнёсся по зданию, но все оставались на местах по просьбе призидента, кроме Накамуры, что вышла в центр класса. — Я ограничена в дейсвиях? — Задала вопрос белокурая. Юма немного растерялся, но всё же ответил: — Нет. Ты можешь делать всё, что хочешь. Естественно в пределах разумного. Врятли, выйдя она за «пределы разумного», Коро-сенсей остался бы ровнодушным, да и она не сумасшедшая в конце концов. — Все-таки это вопрос интуиции так, что не вижу проблем. Это её не успокоило. Играй она в «угадайку» точно проиграет. Терасака уже сидит с победоносным видом, а Карма ждет грандиозного провала «собачки». — Чёрта-с два я буду драить школу. — Еле слышно произнесла Накамура, пуская на лицо улыбку. Её волновало не наказание, а сам факт поражения, падения вниз. Испачканная и испорченная, но не проигравшая. Сломаться — одно, но добровольно пойти на свалку — ну уж нет. Извольте. Даже в этом незначительном споре, в этой маленькой проблеме она пытается быть человеком. Доказать кому-то что-то, не упасть в грязь лицом… Продать себя подороже. Что за мерзость? Клеить на себя ценник, попутно приписывая нули. Если бы она не клала на нормы морали. Если бы не принимала свои грехи как часть себя, если бы… Если бы она умела жить, то возможно, именно сейчас, она бы не смотрела Акабане в глаза, коварно улыбаясь, а светилась бы от счастья при общении с Каяно, шутливо отзываясь о слабостях Коро-сенсея или же, вовсе, мирно писала тест в главном здании школы. Но этого просто не могло случиться с девчонкой, которую переполняла гордость. Что кричит на парня, который провожал её до дома и даже сейчас смотрит с надеждой. Что рискует, огрызаясь в сторону Асано, что меняет себя ради бессмысленной победы, ради грёбаного Акабане, которого, даже толком не знает! И почему ей вечно нужно вляпаться в дерьмо по самое немогу?! Почему нельзя мило улыбаться, а не надменно скалиться, подобно (Карме! Асано!) сучке из дорогих баров? Может, потому что… От памяти нет лекарства? Она неспеша подходила к каждому однокласснику/однокласснице и откровено обнюхивала их (всё в рамках приличия). Ребята непонимающе переглядывались, не зная, как реагировать. Девочки неловко вздрагивали, а парни вовсе начанали лихорадачно дышать. Окаджима воодушевился облапать новенькую, но фраза «Дотронешься — сломаю тебе руки», охладила пыл. Рио оне особо заботило мнение одоклассников, так как ей было дозволено действовать свободно, а чего-то вульгарного в действиях блондинки, как такового, не наблюдалось. Единственное, что коробило голубоглазую — это инопланетное существо, аромат которого не очень-то хотелось почуять. Оно и на вид выглядело неприятно, а что уж говорить об остальном. Вот он! Этот аромат был знаком. Именно то, что она так хотела учуять. Приятный запах дорогого парфюма с примесью… Сигаретного дыма? Прикрыв глаза, Накамура невольно уткнулась в шею парня, опираясь руками о парту и его плечо, стирая всякие правила приличия. Это был невообразимо приятный аромат, столь плинительный, сладкий и будто, необходимый. Он заполнил лёгкие и дурманил разум. От конверта приятно пахло, но это была лишь капля из океана… Обмана, похоти, опасности. Левая рука девушки перемистилась с парты на грудную клетку парня. Тепло. Касание было уверенным, но с опаской, недоверием и все это на подсознательном уровне. Она не была так близка к мужчине с тех пор как… — Нравится? — Сладкий голос демона-искусителя раздался у самого уха блондинки. Накамура рывком отпрянула от парня, лишь на секунды мешкаясь. Лишь на секунды. Возможно, это были единственные секунды (свободы!) слабости, что она себе позволила. — Это он. — Твердо произнесла Рио, указывая на парня. — От него исходит тот же запах, что и от послания. — Ты уверена? — Уточнил учитель. — Да. — Чтож, Юма Исогай, кто относил конверт Накамуре Рио? — Карма Акабане. — Ответил шантен, косясь то, на вышеуказанного парня, то на белокурую, как выразился Акабане, хамку. — Значит, я права. — Это было утверждение, а ни вопрос. Рио запомнила имя красноволосого, как только прозвучало «У тебя есть какие-то вопросы к Карме?». — Именно. — Подвердило желтое существо. — Как мою новую ученицу и начинающего убийцу, я должен похвалить тебя за гибкость ума. — Воодушевлённо произнёс Коро-сенсей. — Но чтобы ты сделала, будь парфюм идентичен у нескольких учеников? — Учитель успел разглядеть в девочке потонциал, но её враждебность, недоверие, безграничная целеустремленность могли стать помехой формирования дружественных отношений как с подростками, так и со взрослыми, что её окружают. И Рио тоже это прекрасно понимала. Чтобы сузить свой круг общения до минимума, избежав участи отшельника, Накамура видела, лишь один выход — возвысится над ними, сделать остальных недостойными. Эта стратегия была всяко лучше, чем беспорядочно огрызаться на дружелюбных и неочень особ. — Исключено. Запахи нашего тела, запах ароматизированной жидкости, сплетаются в воедино, образуя что-то новое. Каждый из нас пахнет по своему, поэтому я нашла бы цель в любом случае, даже если бы на это ушли часы. — Отчеканила девушка. — Не любишь проигрывать? — Как бы «невзначай» спросил «демон» класса. Белокурая нахмурилась, обдумывая вопрос. Она нашла ответ, но вовсе не в неумении проигрывать. Её не волновали победа и проигрыш в чистом виде, дело было не в больном восприятии поражения и даже не в самолюбии. Дело в том, в чем она сама себе никогда не признается… — Именно, так. — Ухмыльнулась голубоглазая. В страхе оказаться среди проигравших. В страхе быть «списанной в утиль» и оказаться той, самой маленькой девочкой, что мечется в поисках самозащиты. *** Блондинка собирает вещи в школьную сумку, стремясь отправиться в учительскую для получения оружия, а после домой. Она шагает к выходу из кабинета, но путь преграждает внушительное тело парня. Рио медленно поднимает глаза. Она ожидала его увидеть, ведь… — Уговор, есть уговор. — Озвучил одноклассник. — Извини. Девушка насмешливо фыркнула, отклонив голову назад и прикрыв глаза. Ей не нужны были извинения, да и врятли кому вообще были бы нужны. После того, как тебя пытались прилюдно унизить, причём неудачно, кинули жалкое «извини», склоняясь к уговору. Нет, это уж слишком. — Это конечно похвально, но… — Начала было девушка, но ее остановили, дружественно хлопая по плечу. — Может, ты и не такая дрянь как кажешься. — Добавил Рема и ушел. Мимо проходили ученики, направляясь домой, а Рио стояла у выхода из кабинета в легком ступоре. «С чего это он взял? Я дрянь ровно настолько, насколько хочу ей быть. Почему он позволил себе опрокинуть эти слова? И что за прикосновения? К чему руки распускать? Данная реакция свидетельствует о проявлении либо страха, либо уважения с его стороны, либо… Неужели простодушие? Или же простая тупость. В любом случае, я заставлю 3-е класс считаться со мной. Я заработую их уважение, страх, да, что угоно. Я… Я просто не могу по-другому.» Накамура собиралась сделать шаг, но последующее время протикало, как в замедленной съёмке. Боковое зрение девушки улавливает справо силуэт, неуспев повернуться, она слышит шёпот, что так и наровит забраться в сознание, прогрызая его. — Ты тоже приятно пахнешь. — Время останавливается и часы перестают тикать. Это угроза. Фраза, пропитанная опасностью и жаждой игры. Игры, в которую любят играть психопаты со своими жертвами. Забавная для одних и смертельная для других. Тембр его голоса парализовал тело и отрафировал нервную систему. Спокойствие летело к чертям. " Ебаная судьба! Да он прикалывается! Почему именно эти слова?! Почему не другие?! … Смешно… Я оценила шутку.» Пульс блондинки учащался, дыхательные пути перекрывала липкая патока, а глаза видели удаляющуюся макушку красноволосого. Хотелось побежать за ним и спросить: Точно ли это был его голос? Пусть он скажет, что она не сошла с ума! Пусть… Пусть это больше не повторяется. Воспоминания всплывали в памяти нежелаемыми обрывками. Его прикосновения, плачь, благовония. «Все будет хорошо» — голос женщины. Витраж. Руки, касания. «Ты приятно пахнешь…» — мужской голос. Горячее дыхание, обжигающее шею. Страшно. Мерзко. Клокола. Он задирает юбку. «Ты приятно пахнешь…» Хватит… Хватит. — Прекрати! — Раздался истошный женский крик. Накамура оглянулась. Класс был пуст. Никто не слышал её крика. Никто не спросит «Девушка, с вами все в порядке?». Никого нет. — Это… — Неразборчиво шептала Рио. — Это не должно было повториться. *** Кошмары посещали её каждую ночь, но воспоминания оставались под запретом. Рио не позволяла себе вспоминать. Она, подобно ребёнку в тёмной комнате, желающему выбросить из головы нелепый ужастик. Вместо того, чтобы встретить со страхом лицом к лицу, она предпочитала забыть. И даже сейчас Накамура пытается затолкнуть слабости как можно глубже, в самые тёмные уголки. В последствии это станет её ошибкой, её опухолью, что Акабане попытается вырезать. Рио подходит к зеркалу, висящему в ванной над раковиной. Лёгким движением открывает дверцу и смотрит на таблетки, выжидая. Смотрит так, будто кто-то должен схватить её за руку и сказать « Не отчаиваться». Будто кто-то придёт и скажет ей, как правильно, как нужно. Критический момент наступает не тогда, когда мы рыдаем навзрыд, не тогда, когда мы просим помощи у психотерапевта, а тогда, когда мы не способны принимать решения самостоятельно. Когда мы стоим и ждём с ледяным спокойствием, что кто-то придёт и спасёт нас, как в наивных фильмах. Мы прекрасно знаем, что этому не бывать, что спасать некому. Но всё-равно упорно стоим и ждём. Но к Накамуре давно уже пришло осознание, что помощи ждать — ничтожно. Она уже плакала навзрыд, уже обращалась к психотерапевту, нужно просто перестать жалеть себя. Выудить из этой кучи боли и сожалений, из этого желания сдохнуть здравый смысл. Никто не придаст твоей жизни ценность, пока ты этого не сделаешь. Нет слов, что воскресят и исцелят твою душу. Нет панацеи. Есть долгое, мучительное восстановление. Есть медицинские показания и грёбанные таблетки, что тянут вниз. Тебя тянет на дно океана. Да, таблетки дают кислород — временно. Если ты не научишься дышать самостоятельно, если ты не выплывешь из этой пучины, то рано или поздно… Ты захлебнёшся. — Черта-с два я перейду на успокоительные! — Кричала девушка в пустой квартире. Ударом закрыв дверцу и чудом её не разбив, Накамура направилась в спальню. Сегодня, снова включат ужастик на повтор — она с этим справится. А если снова попадёт в тёмную комнату, то… Она просто будет ходить с фонариком и всё. Это может успокоить, спасти, даже искуственный свет фонаря станет отрадой. Батарейки сядут — с маниакальной улыбкой, уверил бы Карма, будь он в её голове.