Мне совсем не нужен

      Два часа, проведённые в больнице, казались настоящим адом. Бакуго сидел у процедурной, куда утащили Киришиму, и нервно стучал ногой по полу, через пару минут подскакивая и начиная ходить из стороны в сторону. И так все два часа. Осознание собственной слабости и бесполезности сгрызало изнутри все органы, кости и мышцы. Он же так бахвалился, что Киришима слишком слабый, чтобы за себя постоять, потому ему приходилось "спасать его задницу". И тут получается, что, когда было нужно, его не было рядом.       "Если бы только я был там.." - Бакуго кусает нижнюю губу изнутри, почти прогрызая ту до мяса, лишь бы легче стало. Ничего не получается.       Он не привык так много о чём-либо переживать и волноваться, потому что это всё хрень! Да и Эйджиро в такие моменты только клал на его плечо свою руку, чуть придавливая блондина к земле, и говорил - всё будет хорошо, бро.       Бакуго тронул пальцами плечо, после чего злобно чертыхнулся, осозная бредовость того, что он только что сделал, и пнул металлическую ножку стула, привинченного к полу. Тот даже не шелохнулся, а вот в ногу отдало импульсом, и Бакуго выматерился.       Нихуя, блять, не хорошо.       Лампа над дверью померкла, и из процедурной вышел врач; не успела дверь закрыться, как мужчину уже схватили за грудки, встряхивая и визжа хриплым голосом прямо в лицо. Буйный парень интересуется состоянием пациента.       Врач одним движением сбрасывает жилистые чужие руки со своей одежды, поправляет её, с недовольным видом ругая невоспитанного человека, на что Бакуго только огрызается и требует не тянуть резину.       Едва он начинает хоть что-то говорить, как со стороны лестницы доносится быстрый стук каблучков, и из пролёта вылетает буквально дамочка с чёрным гнездом вместо причёски, придерживая одной рукой синюю сумку-клатч, а второй - какую-то папку с бумагами. За ней более медленно, но широкими шагами длинных ног шёл мужчина средних лет. Так же черноволосый.       Катсуки с раздражением зыркает на удивлённого врача, который в оба глаза смотрит на всополошенных посетителей и говорит, что время посещения ещё не началось, на что дамочка почти на ультразвуке уверяет, что её сына несколько часов назад доставили сюда.       И Бакуго вспоминает эту полоумную. Мать Эйджиро, а за ней, собственно отец. Один из немногих тут адекватных людей.       - Ближе к делу, коновал! - Бакуго рычит, скрипя зубами, готовый наброситься на мужика в халате, который и без того выше его на полторы головы. - Что с ним? Он в порядке?!       Все замолкают, и становится слышно только прерывистое дыхание бежавшей матери Киришимы, а ещё Катсуки слышал и чувствовал, как в его венах вскипает кровь.       - Не дети нынче, а невоспитанные отбросы, - жалуется врач, а Катсуки, напару с матерью его друга, готовы зубами вгрызться в заебавшего тянуть кота за хвост мужика. - Так вот, как я уже сказал, его доставили вовремя. Он переохладился. Если бы он пробыл там ещё пару часов, то получил бы пневмонию - и это в лучшем случае! К тому же у него многочисленные микротравмы, но серьёзных повреждений нет. Сейчас он отдыхает, но-...       Врача снова перебивают, и он готов уже просто послать всё нахуй и уйти куда подальше от бешеных родственников пациента. С той же лестницы, откуда пару минут назад прибежали родители, вышел дежурный врач со скорой, его Бакуго запомнил по яркому хаеру, как у Киришимы, только более мягкого и ядовитого жёлтого цвета. А, ну ещё у него ужасно громкий голос, да сам по себе на попугая похож. На его бейдже на шее Катсуки ещё в прошлый раз успел прочитать имя "Янк Хокинс".       Он стремительным шагом направлялся к ним, а подойдя, с силой хлопнул своего коллегу по плечу и расспросил про самочувствие Киришимы, но даже не начал слушать. Янк назвал второго врача Аллисоном, на что тот только скинул его руку и недовольно, но между тем устало, осмотрел всех присутствующих, пока Хокинс продолжил говорить.       - Ты, парень, быстро сообразил. Не вызови ты нас вовремя, мало ли, чего бы произошло. Кстати, -теперь он обратился к всё ещё шокированным таким поведением врача родителям Киришимы, - я передавал диспетчерам, чтобы родителей мальчика оповестили, вы, кажется, Луиза Киришима? - и посмотрел мельком из-под очков на Бакуго, мол, верные ли он дал данные. Но Катсуки ещё не настолько шизофреник, чтобы не запомнить имена родителей его лучшего друга. Внешность, да, он не старался запомнить, да и видел он их не так часто. К тому же они жили рядом, так что и адрес был не проблемой, а там уже дело полиции - раздобыть их контактные данные.       - Да, вы не ошиблись, - к миссис вернулась её бойкость и присущая ей хамоватость. - Я принесла все документы, что просили, так вы пустите меня к сыну?!       Её муж, Киришима Хюя, если память Бакуго его не подводит, отчаянно пытается успокоить свою жену, но её успокаивает Аллисон одним предложением и холодным заебавшимся взглядом - "Приходите в приёмные часы". И ведь не поспоришь...       Луиза, придерживая клатч, передаёт папку с документами Аллисону, бейдж которого явно скрывается под халатом, поправляет свободной рукой причёску и говорит, что вернётся вечером - не дай господь, не пустят...       Бакуго остаётся в больнице, рядом с процедурной, и ни в какую не хочет уходить.       Буквально через двадцать минут Киришиму на каталке перевозят на лифте на этаж выше - в палату. Катсуки, как тень, идёт следом.       Ему казалось, что отойди он метров на десять от парня и отвернись, как его снова не окажется в поле зрения и повторится сегодняшний кошмар - кадры того, как группа полицейских в специальной форме поспешно заходят на территорию стройки, а потом и в само здание, его собственное волнение и ярость, бессилие, когда выносят Киришиму... Нет, это не должно повториться. Уж лучше Бакуго пришьёт себя к Киришиме и будет лаять и кидаться на всех, кто подойдёт ближе двух метров, как та псина, но такого больше не допустит. Пусть признаваться себе было до блевоты неприятно и мерзко, но это было страшно. Страшнее всего, что происходило с Катсуки за всю его жизнь и повторять этот кошмар не было никакого желания. Он ж не мазохист...       Ровно в пять, когда начались часы приёма, Бакуго поднялся с места и зашёл в палату. Он бы и раньше это сделал, но провоцировать ходящих туда-сюда медсестёр и врачей не было вообще никаких сил и желания.       Катсуки тихо, чтоб не тревожить своего друга, прошёл к койке и сел на рядом стоящий стул. В палате Киришима был один, несмотря на ещё две кровати стоящие в другом конце палаты. Пустые..       Он опустился на стул, не отрывая взгляда от белого лица его друга, несмотря на очевидный загар, на котором едва проступал бледный румянец. Бакуго наконец-то смог спокойно вздохнуть - с Киришимой всё в порядке. Несмотря на усталость, если надо, он просидит тут весь вечер и ночь. Да, абсурд и бред сивой кобылы, ему ведь тоже нужен отдых. Но как подумает про тот момент, когда красноволосого утащили... Лучше уж отрубиться от истощения прямо тут.       Катсуки второй раз позволил себе прикоснуться к красным волосам, которые уже совсем не были львиной гривой, когда он их распускал и отмывал от лака, а от более-менее длинных волос осталось несколько прядок - всё остальное состригли, хорошо не под корень. Хотя даже так чёрные волосы были видны сильнее обычного - давно не красился..       Бакуго обещает себе, нет, клянётся, что обязательно, даже если насильно, отведёт его в лучшую парикмахерскую, чтобы он даже не смел потом вспоминать о происшествии из-за будто топором обрубленных волос. И конечно набить морду сучке Тинс. И всем, кто с ней был. Руки сломает себе, но всё дерьмо выбьет из них. Похуй, если исключат из школы за дебош. Это меньшее, что он мог сделать.       Через полчаса в палату вошла мать Эйджиро, тише, чем обычно, и без мужа. Она не любила Бакуго и никогда не одобряла дружбу своего сына с таким хулиганом, но сейчас ни слова не говорила, стоя рядом с блондином. Они оба молчали.       И пусть атмосфера царила такая, будто кто-то умер, но ни один не решался заговорить. Да и не о чем им было говорить... Так считал Бакуго, не убирая руку с головы своего друга. Пусть его мать думает, что хочет - её проблемы.       - Катсуки?.. - Луиза говорит нерешительно, будто сомневается, а парень только тихо мычит, говоря, что слушает её, но даже не поворачивает головы. - Я хотела бы извиниться. Я была неправа насчёт тебя и буду только рада, если ты продолжишь дружить с Эйджи...       Было слышно, что эти слова ей даются с большим трудом, но Бакуго снова не реагирует, думая, что её слова толком ничего не изменят. Он и раньше знал, что она его терпеть не может, да и вряд ли она стала или будет лучше к нему относиться. Разве что... Катсуки поворачивает голову и смотрит в ярко-карие глаза женщины. Кажется, она не лгала, но между тем всё ещё сомневалась в своём решении. Что ж, хотя бы так.       Эйджиро и без того метался постоянно между ними, не желая выбирать между матерью и лучшим другом, выматывая себя психологически, а теперь хотя бы эта проблема хоть как-то отпадёт.       Бакуго надеялся, что она хотя бы не узнает, из-за чего её сына похитили. Или хотя бы не настоящую причину, потому что тогда Эйджиро точно запрут дома, а на окна решётки поставят...