Мне совсем не нужен

      Вторник начался лучше, чем понедельник, а Бакуго не хотелось убивать ради пары часов сна. Даже дождь не испортил его настроя на то, что сегодня будет неплохой денёк.       В школу Бакуго зашёл в противно сырой одежде, с мокрыми и грязными кедами, а так же мокрыми волосами, концы которых уже начали виться, и теперь причёска Бакуго напоминала сосульки в виде слабых пружинок. Всё. День дерьмо.       Киришима выглядел не лучше, однако его воняющая лаком чёлка не вилась, а только чуть блестела от капелек воды. В этот момент Катсуки пожалел, что не пользуется лаком. И зонтом тоже.       Даже уроки напару с обедом прошли тихо-мирно за исключением того, что Киришиме на физкультуре кто-то очень смелый кинул баскетбольный мяч в голову, прямо по затылку, заставляя того ёбнуться от неожиданности и разбить нос себе. Кто-то даже завизжал совсем рядом над ухом Бакуго, что тот аж поморщился, но даже не повернулся — времени на такую херню у него не было. И он же не будет это терпеть — пошёл разбираться. Нет, сначала, как ответственный друг и товарищ, отвёл под конвоем учителя Влада парня в медпункт и сказал сидеть там, пока Катсуки за ним не придёт — мало ли какая ещё сука чего удумает.       Когда Бакуго вернулся в спортзал, стояла тишина, не гробовая, как пишут обычно в книгах, нет. Просто было тихо, несмотря на то, что народу было вдвое больше обычного — сдвоенный урок. Катсуки с силой толкнул тяжёлую дверь, что та даже стукнулась о стену, и все тут же посмотрели на так шумно вошедшего. И тут же отвернулись, понимая, что за лишнее внимание получат по тыкве. И не важно ему, что Влад бесновать будет — эти упыри тут ему друга чуть дурачком не сделали, он молчать не будет!       — Последний раз спрашиваю, сучьи потроха, кто это сделал? — Бакуго вовсе не кричал, нет, тихо говорил, с дрожащим и хриплым от ярости голосом, готовый вот-вот выудить из-за пазухи парочку петард и подорвать или в рот кому-нибудь засунуть, чтоб там взорвалась.       Пока он распугивал кучкующихся перепуганных учеников из параллели, кто-то за спиной оказался очень умным, раз решил подколоть бесящегося Бакуго по поводу того, что «защищает свою подстилку», и даже если это было сказано шёпотом — он услышал. Бакуго оголил верхние зубы, как делают готовые вгрызться в добычу хищники, и резко развернулся всем телом к очень разговорчивому треплу. Это оказался тощий рыжий парниша с веснушками на всё лицо, и острый подбородок которого уже неимоверно выбешивал итак сейчас неуравновешенного парня.       — Что ты там только что спизданул, огуречный огрызок? — парня передёрнуло от налитых кровью глаз Катсуки. Кажется, тот уже пожалел, что родился на свет. — Я кажется тебя недостаточно хорошо расслышал! Повтори мне это в лицо или же у тебя кишка тонка? — Бакуго срывается и начинает повышать голос, уже оказываясь рядом с языкастым парнем и хватая казавшимися сейчас деревянными пальцами его за шею.       Конфликт уже, кажется, никак, кроме насилия и не решить, однако такую тяжкую ношу на себя берёт ебаный бессмертный белобрысый чмошник, который сидит на второй парте у окна, а на переменках чмырит параллельный класс. Нет, до него ему дела никакого нет, но вот сейчас он реально нарывался на драку.       — Ха! Б-класс снова облажался! Нарваться на гнев нашего Бакуго — надо же быть таким долбаёбом… — его фраза прерывается на половине звонким подзатыльником, даже Катсуки чуть очнулся от этого звука и откинул от себя задыхающегося от страха конопатого щенка из параллели.       — Заткнись, Нильсон, тебя никто не спрашивал, — сказала Кендис — та девка, тоже рыжая, которая ещё сидит с этим самым обсирающим параллель чмырём, — и снова вдарила ему промеж лопаток и за ухо оттащила подальше, попутно извиняясь перед подружками из параллельного класса.       По крайней мере это отвлекло Бакуго от убийства рыжего ровесника, а сам блондин снова взглядом начал выискивать того, кто блять додумался в его друга кинуть мяч, зная, что за этим последует казнь в лице слишком вспыльчивого парня. Бакуго совсем не считал, что его лучший друг, которого он блять и признал своим другом, не может быть настолько слабым, чтобы его спасать от каждой мухи, однако в силу своей доброты и ебучей отзывчивости этот красножопый даже бы внимания, наверное, не обратил — только почесался! А зло остаться безнаказанным не может. В последнее время даже старшеклассники совсем что-то охуели — ни одного выходного не дают. ***       Как только Бакуго переоделся из спортивной формы в обычную повседневку, то забрал их с Киришимой сумки и пошёл за ним в медпункт. Он был точно уверен, что этот щенок никуда без его ведома не уйдёт: Бакуго же сказал — не уходить без него. И Киришима не уйдёт — не дурак же. Знает, что иначе ему просто бампер порвут. Бакуго не любит, когда к нему не прислушиваются.       Эйджиро и правда оказался там — сидел на кожаном пуфе рядом со столом медсестры и прижимал к носу какой-то комок чего-то белого. Судя по трясущейся нижней губе — что-то холодное. Заметив своего друга с их вещами, Эйджиро расплылся в тёплой улыбке с прищуром в уголках глаз. Катсуки даже заметил на его губах тёмную потрескавшуюся вертикальную полоску прямо от носа, которая спускалась по самому подбородку и кончалась где-то под ним.       Тяжело вздохнув и отпустив от себя напряжение, Бакуго упал на точно такой же, как под Киришимой, бежевый кожаный пуф, скидывая на пол сумки, но одежду друга почти что бережно положил на рядом стоящую кушетку, тихо бурча себе под нос, что нихуя он не нанимался в курьеры, блять. На это злое бормотание Киришима только шире улыбается острыми зубами и хихикает, точно уверенный, что его бро сказал это, не желая его обидеть.       Медсестра повернулась к вошедшему Бакуго, взглядом из-под очков спрашивая, мол, на кой-припёрся? Бакуго так же молча кивает на своего "боевого товарища", а женщина только понимающе склоняет голову и разворачивается обратно к столу, но тут же спохватывается и, откатываясь на стуле, поражённо начинает рыться в ящичках в столе, но, кажется, так ничего и не находит.       — Ребятки, посидите пока одни, хорошо? Я схожу на второй этаж за бланками. Если кто придёт — отправляйте в двести седьмой кабинет, я буду там. И ничего не трогайте, — пригрозила женщина, легко поднялась со стула и вышла в коридор, закрыв за собой дверь.       Бакуго только шумно зевает, не утруждаясь прикрыть рот ладонью, а Киришима буквально отдирает от своей переносицы холодный и, очевидно, мокрый ком, вставая с нагретого пуфа, и относя его к раковине, оставляя прямо там.       Катсуки даже любезно подождал, удивляясь вообще тому, что кого-то ждёт, пока этот идиот умоет свою окровавленную харю, вытрет бумажным полотенцем, и только тогда блондин швыряет в парня его одежду, аргументируя тем, чтоб переоделся уже и перестал вонять потом.       К слову, дезодорант Киришима никогда с собой не носил, потому ради своего же комфорта Бакуго пришлось расщедриваться на свой. И нет, его ничуть не смущало, что Киришима будет пахнуть его, Бакуго, запахом. Будто меченый…       — Эй, бро, надеюсь, тот чел ещё жив, который мне зарядил, ну… ты понял, — Киришима отвернулся от друга, стягивая с себя синюю спортивную майку, чтоб "не смущать" своего братана, хотя они блять даже голыми друг друга не раз видели. Чего стоит вспомнить только воскресный поход в бассейн… и Киришима уже не жалеет, что отвернулся — не видно его красной хари.       — К сожалению, — бурчит всё так же недовольный Бакуго, чуть сдерживаясь, чтоб не сплюнуть прямо тут на пол.       — Да ладно тебе, чувак! Я уверен — это было не нарочно. Мало ли, может, мяч отлетел или ещё что-то… — Киришима говорит почти беззаботно, нажимая на кнопочку и тут же распространяя резкий запах дезодоранта по всему медблоку.       Бакуго старается не смотреть. Похуй, что он около часа видел перед собой эту голую мускулистую спину, сейчас она выглядела какой-то другой, более… откровенной, что ли. Сука, он уже думает, как последний пидор. «Ты ещё, блять, засоси его. Бакуго, какого хуя?» — гневно вопит у себя в голове блондин, прогоняя, как назойливую мушку, мысль о неожиданной симпатичности его друга.       — Нихуя, всё нарочно! — Катсуки отвечает с запозданием, слишком громко сглатывая, когда он случайно становится свидетелем сцены того, как Эйджиро нагибается, чтобы снять шорты. Скрепя сердце и сжатыми до побеления дёсен зубами Бакуго признаёт, что задница у парня получше, чем у некоторых девок будет.       На последней мысли Катсуки себя и ловит, отвешивая мысленную пощёчину за такие ебнутые мысли в отношении друга с детства, о котором он знает практически всё и был свидетелем, а то и соучастником некоторых настолько отбитых моментов их биографии, что и вспоминать стыдно. А тут… Катсуки ебашит по пуфу со всей дури кулаком, от чего тот упруго прогибается под напором и скрипит. Киришима взволнованно оборачивается, ещё даже футболку не успев натянуть, но Бакуго уже стоит к нему спиной у двери.       — Эй, ты куда? — Киришима начинает торопиться одеваться, потому что Бакуго и вправду может его тут оставить. Мало ли, что творится в его голове!       — В туалет, блять, — бросает Бакуго, пока этот тупица за ним не побежал. Ему и правда надо остыть чуток.