Мне совсем не нужен

      Из медпункта Киришима выходил в одиночестве со своей и бакуговской сумками по обоим плечам и со справкой от медсестры в левой руке. Мягкая бумага под пальцами от тепла и пота пошла крупной волной. Бакуго ждал его у двери, оперевшись спиной на стену, а так же уперев в неё правую ногу, согнутую в колене, и скрестив руки на груди. Стоял он с закрытыми глазами, и Киришиме казалось, что его друг так, стоя, дремал. Но нет, стоило двери с протяжным и мягким скрипом закрыться, как Бакуго тут же открыл резко глаза и в сторону парня глянул.       — Ты чё там так долго? Я уже запарился тут стоять, чуть мхом не покрылся, — Бакуго кривится и отбирает свой рюкзак у красноволосого.       — Да ладно тебе, бро, не так уж я и долго там был и вообще — чего ты не вернулся? Я уже заволновался, — говорит Киришима, будто последние слова ему дались так легко. Конечно, волнение за близких и родных — это совершенно нормально… до тех пор, пока это не касается Бакуго. Эйджиро кажется, что его друг вот-вот обвинит его в домогательстве.       — Там душно — не люблю жару, — оправдывается блондин, а сам себе язык прикусывает, потому что врёт. Там очень даже тепло и комфортно, однако там был полуголый Киришима, на которого у Бакуго то ли аллергия развилась, то ли возбуждение.       Эйджиро только пожимает чуть плечами, вдевает в лямку тёмного рюкзака вторую руку, после чего складывает справку пополам и прячет в кармане — надо не забыть отдать старосте, и всё это время Бакуго его ждёт, держа свой рюкзак за ручку, как пакет, и ни слова не говорит, потому что это же Киришима. Если он не заставит Катсуки ждать — наступит конец света.       Они идут на собрание класса по поводу инструктажа — недавнее происшествие тому дало толчок. Видите ли, нужно внимательнее быть на дорогах и бла-бла-бла. Польза от этих инструкционок одна — подтереться, когда бумага в туалете закончится. По крайней мере так думал Катсуки. И смотрит искоса на идущего рядом с ним — шаг в шаг — Киришиму, который что-то опять лопочет, изгибается боком, чтоб не столкнуться с идущими навстречу учениками с кипами бумаг и какими-то коробками. Ещё шёл урок физ-ры, однако парни на него идти не собирались, тем более тут осталось-то до звонка минут пять, а потому они сразу поднимаются на третий этаж, к их классному кабинету, чтоб дождаться звонка и их собрания. Бакуго, по факту, плевал с высокой башни на всю эту формальность, однако на той неделе их не было и без того много — классная их уже и без этого была готова разгрызть своими зубищами пополам, если бы Бакуго не учился хорошо и не тянул за собой в том же направлении Эйджиро.       Уже на сборище всех этих ослов и Киришимы с Бакуго, когда парни получили листы с информацией, которая шла сплошным текстом, и когда уже начало рябить в глазах от мелкого шрифта, Катсуки махом расписался в листе и бланке, мечтая поскорее свинтить домой, нажраться чего-нибудь от души и завалиться на кровать, отдохнуть, потому что всё это его как-то резко подзаебало.       В кабинете, несмотря на галдёж учеников, хорошо был слышен тяжёлый раскат грома с улицы. И дождь сильнее разошёлся, но этот фактор так же не спешил подавлять в Бакуго желание съебаться домой.       — Так, с этим мы разобрались. А теперь давайте обсудим предстоящий Осенний бал, — после слов училки гомон поднялся ещё больше, а у Бакуго запульсировали виски то ли от злости, то ли от этого шума.       Щебет девчонок по поводу платьев уже дико раздражал, потому что он слышит про этот бал уже третий день подряд, а слышать больше не хотел. Такое ощущение складывалось, будто они все готовились к приезду президента как минимум. Этот тупой бал проводят каждый год, хули там особенного? Но, как заметил Бакуго, Киришима тоже им очень воодушевлён.       — На этой неделе будут устанавливать аппаратуру для музыки, светомузыки, а так же украшения. Как мне сказала зам по воспитательной работе, им нужны по три человека из десятых классов, то есть, всего ребят будет шесть. Желательно, конечно, хотя бы одного парня, потому что придётся таскать тяжести, — классная будто бы сочувственно покачала головой, а сама будто думает, как бы ей сплавить неуспевающих хотя бы на помощь в зал. Тем же явно какие-никакие, а плюшки учителя сделают. Бакуго моментом осенило и он метнул свой взгляд на училку, та уже несколько секунд пялилась в лежащего на парте Эйджиро. Бакуго даже рта открыть не успел. — Киришима, вы не хотите поучаствовать?       Все, как по заказу, обернулись на парня, а тот бедный аж от такого внимания чуть покраснел. Он начал что-то мямлить и почёсывать выбритый затылок, а классуха уже приняла это на свой счёт и, довольно сверкнув глазёнками, записала его и уже пошла взглядом дальше по рядам, пока Эйджиро попытался как-то прийти в себя и осознать, что только что случилось.       Лицо Катсуки скривилось от осознания того, насколько эта училка жаба. Нет, чтоб идущих на медаль сплавить — от них не убудет, так нет же… Этот дерьмоволосый и так туп, как пробка, а ему потом ещё недельные темы догонять.       Бакуго сплюнул воздух и поднял руку.       Училка его тут же заметила и даже приспустила на нос свои очки-лисички. Она, наклонив по-совиному голову чуть в бок, спросила, хочет ли Бакуго выйти. И он бы реально свалил, если бы не всё это навалившееся резко дерьмо. Ещё и неизвестно, кто там организатор и кто помощники из параллели. Может, та проститутка, кинувшая мяч в Киришиму. Ну уж нет.       Где Киришима, там и Бакуго, недалеко, как сторожевой пёс, ходит рядом, злобно зыркает на каждого мимо проходящего и уже готов вцепиться в глотку и разодрать. Ибо нехуй лезть туда, куда не просят. Этот парень принадлежит Бакуго ещё с детства, когда они только-только стали друзьями. До этого, да и после, Катсуки не имел друзей, а потому этот малыш уже обозначался как собственность.       А своими вещами Бакуго не делился ни с кем и никогда.       Наверное, поэтому у Киришимы тоже нет друзей, кроме Бакуго. По крайней мере сейчас. "Взрывоопасный" блондин любит занимать очень много чужого внимания.       — Нет, я не хочу выйти, я хочу записаться в эту ху-, кхм, деятельность, — Бакуго едва успел себя одёрнуть, пока его не выкинули из кабинета прямо к директору на колени на ковёр.       — Бакуго, мне бы не хотелось тебя дёргать. Ты же хорошо учи-       — Это не принципиально. Я так решил, — блондин скучающе подпирает щёку и отворачивается к окну — в сторону Киришимы. За ним как раз открывался чудный вид на грязное серое небо и подтёки воды по стеклопластику.       Ребята ещё какое-то время шушукаются между собой, но быстро затыкаются, боясь разозлить "дремлющий вулкан" внутри их одноклассника, и продолжают обсуждать своё.       Киришима тоже смотрит, но не в окно, а на задумчивого и полусонного Бакуго, который ни с того ни с сего вызвался на эту шнягу, зная, что он — последний, кого там хотели бы видеть. Ответ в голову лез сам собой: из-за красноволосого, конечно же. Не будь в том списке насильно записанного туда Эйджиро — хер бы Бакуго туда вообще сунулся — открестился бы как-нибудь и забыл. Оно ему и даром не нужно и с деньгами тоже.       И снова Киришима ложится на парте, на сложенные руки и смотрит-смотрит… Бакуго хмурится, ковыряет обкусанным ногтем трещинку у себя на парте, мельком смотрит в серое небо в окне, а потом переводит взгляд на Киришиму. И они уже глядят друг другу в глаза неотрывно, будто устанавливая мысленное общение, хотя даже такой невербальный контакт посредством долгого-долгого взгляда кажется настолько обычным, но в то же время личным и интимным, что даже Киришиме впору краснеть. Но он улыбается пошире, чтоб разрядить между ними странную обстановку.       Где-то среди затихших одноклассников что-то негромко нашёптывает Нильсон под угрожающее шипение его соседки, пока кто-то с парт перед парнями не подкидывает к Бакуго неровный бумажный квадратик размером с фалангу пальца. Бакуго приподнимается, прекращая смотреть на своего друга, и недовольно хмурится, рассматривая того, от кого это прилетело, но девчонка с хвостиками даже не оборачивается. Только посредник?       Даже Киришима уже поднялся и теперь задирает нос, чтоб рассмотреть, что там прилетело к его другу на парту.       Катсуки мельком осматривается, кто мог подкинуть, раз уж даже через посредника, а сам второпях разворачивает записку, написанную красными гелевыми чернилами. Не у каждого тут в сумке найдётся такая штучка, как красная паста, а потому круг подозреваемых резко сужается.       Катсуки смотрит по сторонам, выглядывает из-за спины впереди сидящей дуры, выискивая того, кто хоть знак подаст — обернётся или ещё чего, но никто абсолютно не реагирует, слушая только нудёж училки.       Содержание записки было достаточно скромным — пара строк кривым почерком.       «За школой сегодня в 15.20 у памятника»       И Бакуго смекает. Памятник у них — на школьном гараже, на стене, чёрной краской из баллона нарисованный огромный член. Не абы как, а прям с анатомическими подробностями. Трижды закрашивали, а его всё рисовали на том же месте, той же краской. Так и стал «памятником». Однако за школой мало кто осмеливается забивать стрелки, потому что можно нехило огрести так. Даже Бакуго лишний раз не провоцирует директора Мауса. Так какого хуя кому от него надо там?..