Мне совсем не нужен

      Комната наполняется шумом дождя и запахом сырой пыли, когда Бакуго открывает форточку. После горячей ванны открывать окно, конечно, было не лучшей идеей, если нет желания заболеть, однако хозяина комнаты больше бесил застоявшийся воздух, нежели мысль о том, что он может подхватить простуду. Лёгкие ленты жалюзи начинают биться друг о друга из-за ветра, поэтому Бакуго поднимает их, чтоб не бесили, и шлёпает босыми ногами по полу к стулу у стола.       Желания делать домашку не было ну совершенно никакого, несмотря на его исполнительность и ответственность, которая ни коим образом не вязалась с его хулиганством. А если желания не было, то и нечего начинать. Лучше немного расслабить булки и посмотреть какой-нибудь фильм…       Нет.       Сегодня относительно всё было против него. Тупой дождь, тупая записка, тупые чмыри, тупой Киришима и его соски… Да ну, это бред! Катсуки беспомощно скулит сквозь зубы и проводит ладонями по лицу, пытаясь снять напряжение с лицевых мышц. Даже реклама интернетная упорно намекает, чтобы он расслабился по-другому, и вообще что-то он рано вышел из ванной. И, блять, если это так важно — хер с ним.       Свежее бельё, натянутое буквально три минуты назад, упало к щиколоткам, а руки Бакуго быстро залезли в ближайший ящик, доставая оттуда коробку с салфетками и бутылку лосьона, при этом парень судорожно вспоминал, закрыл ли он дверь или нет.       Бакуго быстро вбил в поисковую строку на стоящем перед ним ноутбуке всего одно слово и выбрал, не думая, самый первый предложенный поисковиком сайт с порно. Не поленился даже выбрать предпочитаемую категорию мини-фильмов и перечитать краткие описания размеров слов в шесть-семь. Выбрал подходящее, нажал плей и…       И досмотрел до конца, особо не впечатлённый.       В крови бурлило не возбуждение, а раздражение, потому что поднять-поднял дружка, а вот закончить — никак. Ну не дотягивают актрисы с этими скачущими дойками, противными, как солома, волосами и наигранными стонами.       С отвращением Бакуго заметил, что лосьон сейчас себе просто в ствол вотрёт. Пришлось вытереть наспех руку об салфетку и захлопнуть крышку ноутбука, а потом думать, не треснул ли у того экран, но это дело последнее. Сейчас его бесил собственный тупой организм.       Катсуки закрыл глаза и откинулся на спинку, которая мягко скрипнула под весом его тела, тут же осторожно возвращая обе руки вниз, снова пачкая пальцы в лосьоне. Парень делает осторожное движение и прислушивается к ощущениям — думает. Чего ему хочется?.. В голове моментом вырисовывается миловидная девушка с ну очень большой грудью и пухлыми губами, которая ласково прикасается…       Бакуго кривит губы в вымученной улыбке — приятно.       Мысленно Бакуго переключает кадры в своей голове, начиная тяжело дышать, и сам не замечает, как девушка уже и не девушка вовсе, а его лучший друг, смотрящий снизу вверх. Бакуго дёргается и пытается отогнать образ, но ничего не выходит, равно как и открыть глаза. Киришима старательно лижет, пихает за щеку и так преданно смотрит, при этом лапая себя за грудь в той самой серой мокрой футболке, что Бакуго даже стонет от того, как ему херово это видеть в своей голове.       Салфетку он взять не успевает и тихо матерится, наконец открывая глаза. ***       Киришима откровенно избегает взгляда Бакуго, стараясь вообще не смотреть ему в лицо и ниже. В лицо — потому что стыдно, а ниже… тоже стыдно. Стыдно за свою несдержанность, глупые гормоны и непонятное чувство под кожей в районе желудка, будто это какой-то особенный голод — сколько ни ешь, не наешься. Это пугает, но не отталкивает.       Смотреть на друга тяжело. И стыдно. И ужасно неловко. Однако Киришима по-прежнему не отходит далеко, всё так же глупо каламбурит на переменах и за обедом спрашивает у Бакуго конспекты по химии.       Катсуки в свою очередь сам старается лишний раз не смотреть на лицо, на которое вчера вечером с таким удовольствием дрочил. Даже думать противно. Бакуго цыкает сам себе, откусывает сэндвич с сыром и краем глаза улавливает белые острые зубы из-под розовой верхней губы сбоку от себя. Киришима улыбается.       Он ведь даже не подозревает, что вчера делал Бакуго с его светлым образом, представленным у себя в голове. Тошнит.       Бакуго не доедает — так выбрасывает кусок сэндвича, а полбутылки малинового чая прячет в сумке. Чёрт, неудобно как-то перед другом-то.       — Ах, вот вы где, орлы мои… — Катсуки чуть вздрагивает, когда слышит голос классухи рядом с собой, но всё же виду не подаёт. — Вы-то мне как раз и нужны.       — Зачем? — Киришима резко задаёт вопрос, будто стреляет, да только попадает в голову Бакуго, а не куда-то ещё. И это бесит.       — А вот, — загадочно пищит училка. — Значит, после обеда подойдёте в бальный зал, там нужно помочь кое-что сделать, раз уж вы вчера вызвались добровольцами…       Бакуго её дальше не слушает. Ага, добровольцами, как же. Не заставь она Киришиму — хуй бы Бакуго в это мозгоёбство сунулся. Но сделанного не воротишь. Пришлось вставать из-за стола и идти вслед за классной, которая уже скрылась из кафетерия. За ним, ожидаемо, умчался и Эйджиро.       Киришима чувствовал себя ещё более неловко, когда в ответ на его шутки и каламбуры Бакуго только молчал. Складывалось впечатление, что Бакуго обо всём знает. Вот прямо обо всём, что вчера Киришима вытворял, кусая край одеяла, выстанывая имя друга и вдалбливаясь в собственный скользкий кулак. От одной мысли о вчерашнем вечере Эйджиро начинал чуть краснеть, однако быстро одёргивал себя — ещё чего не хватало! Даже если Бакуго, как волк-одиночка, признал его — глупого весельчака Киришиму — своим другом, то ни в коем случае нельзя было думать, что ему дозволено всё. Особенно, подобная пакость. Эйджиро казалось, что своими действиями он так очернил Бакуго, хотя и понимал, что это далеко не так. Он же ни в чём не виноват! Это только гормоны и… И красивое тело его друга, к чему тут лукавить. ***       Как только парни оказались в зале, то тут же их с головой захлестнул гомон такой, будто там находилось не несколько человек, а прямо-таки целая армия школьников.       По всему периметру большой комнаты бегала какая-то девчушка, таская за собой ленты с привязанными к ним гелиевыми шариками, и смутно знакомая Бакуго на внешность. Он помнил, что тут только их трое — из А-класса — и ещё трое из параллели. И, видимо, эта девчонка как раз оттуда. В первую же минуту она заколебала мельтешить перед глазами, и Бакуго переключил внимание на остальных участников сбора. На сцене, свесив ноги вниз, сидел неудачник-Деку, которого Бакуго знал ещё с начальной школы. Этот идиот умудрился попасть в ту же старшую школу, что и Бакуго. Если бы они попали ещё и в один класс — Катсуки бы точно удавил фрика с зеленью вместо нормального цвета волос. Мэрисонс Ирбис… Почему-то его фамилия казалась знакомой, только вот он не мог вспомнить, где её слышал раньше. Где-то…       С толку его сбил вскрик какого-то двенадцатиклассника — очкарика ростом под два метра и идеально уложенной причёской. Катсуки осенило — это ж его все за глаза зовут старостой. И пусть он действительно в своём классе занимал эту должность, но эта самая должность уже приклеилась к нему намертво кличкой. Какого он делал среди десятиклассников — хер его поймёшь, однако он активно орал на какого-то идиота, тоже из параллели, который всё время не туда таскал стремянку. Ну что за идиоты?       Киришима уже ускакал приветствовать старосту, Деку и остальных болванов, которых знал. Вот ещё Бакуго только и не хватало здороваться с каждой собакой — много чести.       Скоро в зал подтянулась ещё одна особа — их одноклассница — Кендис, та самая, которая безнаказанно избивает на уроках и вне Нильсона. В принципе, никто и не против. Он заслужил, как говорят многие.       Бакуго так не считал. Этот идиот всего лишь говорил то, что действительно думал и не лизал жопы. Ну ещё и не особо его колебало мнение окружающих, исходя из этого. Такое Бакуго уважал. Однако, сам бы давно уже въебал в ответ, в отличие от самого Нильсона. Типа, девочки же слабые, их не бьют.       Нихуя подобного. Этих сисястых монстров можно и нужно пиздить — им это нравится. Катсуки закатывает глаза и автоматически выискивает в помещении красный хаер его друга, «на который ты вчера дрочил так бесстыдно, да-да» — хихикает мерзкий голосок в голове парня, чем-то отдалённо напоминающий совесть, голос которой Бакуго задавил внутри себя ещё после первой драки в начальной школе.