Мне совсем не нужен

      Шли последние дни перед Осенним балом. Суббота.       Киришима удобно развалился на "своём" диванчике в кафе, впяливая в экран под потолком на очередную игру. Сейчас шли соревнования по регби — Киришима не фанател от этого, но посмотреть, в принципе, можно. Он потягивал из картонного стаканчика с синей эмблемой колу через соломинку, посматривал на Бакуго, пыхтящего над домашкой по алгебре и вдруг впал в ностальгию. А ведь всего пару недель назад, может меньше, они вот так же сидели тут, прямо на этом самом месте, смотрели бейсбол, Бакуго писал биологию и ел тако… И сегодня они смотрят трансляцию первого матча по регби, блондин пишет алгебру, которую они пропустили, готовя зал к балу, едят начос, пьют колу. А ещё только недавно Эйджиро привык к холодку на выбритых частях головы.       За такое короткое время всё так сильно поменялось, что Киришима даже не успел заметить.       Катсуки ворчал на формулы, в которых пытался разобраться, опираясь на учебник, а Киришима даже не напрягался — всё равно не поймёт, а так ему Бакуго потом всё доступно и просто объяснит.       Эйджиро ещё немного отпил газировки и осмотрел полупустое помещение. Тут сегодня аномально спокойно, хотя во время трансляций игр народу хоть отбавляй. В зале сидели они вдвоём, мужик лет тридцати за стойкой рядом с бариста и ещё небольшая, но достаточно шумная компания молодых ребят, может, их возраста даже. Парочку из них Киришима узнал сразу же — Дэниел и рядом сидящая Мила. Она очень широко улыбалась и что-то говорила сквозь смех троим сидящим перед ней, чьих лиц Киришима не мог видеть, так как они сидели спиной к нему. Одному из них, кажется, сидящему у окна, она показала язык, и Эйджиро заметил там небольшой металлический шарик. Язык проколола.       Киришима повернулся обратно и стушевался. Его старые и уже бывшие друзья сидят с ним в одном кафе, а ведь они даже не подозревают, что Киришима тоже тут! Да и сам на них внимание обратил случайно — шумели много. Куда делось то время, когда они втроём были не разлей вода, прямо как… как они сейчас с Бакуго.       «Неужели, »— думает Киришима, при этом сильно закусывая всё ещё больную губу, — «Мы с Бакуго тоже когда-нибудь станем бывшими? В это достаточно сложно поверить. Но с Дэниелом и Милой же разбежались, а я и не понял — как.»       Мысли одна за одной пожирали его изнутри, заставляя порождать всё больше новых мыслей, догадок и воспоминаний. Он так сильно нагрузился, что даже не заметил, как Катсуки хлопнул его по плечу и заставил вздрогнуть, тем самым вырывая его из прострации.       — Эй, я уверен, что инопланетянам рано нас захватывать, так что шапки из фольги не покупал. Не заставляй меня это делать и вернись на землю, придурок, — Эйджиро даже не сразу заметил, что Бакуго пошутил. При чём весьма удачно, что бывает крайне редко.       — Извини, немного задумался. Ты что-то хотел? — Киришима попытался улыбнуться поискренней, но вот улыбка достаточно сильно кривилась и никак не выходила ровной, как обычно, и он бросил эти попытки, снова потупляя взгляд в стол.       — Да. Чтоб ты вытащил голову из жопы и начал слушать, что я говорю.       — Прости-прости, — Киришима виновато потёр тёплыми жёсткими подушечками пальцев загривок и полностью обратился в слух, перед этим на секунду повернув голову к тому столику, за которым сидели его бывшие друзья. Там было пусто.       Как только Бакуго начал говорить, Киришима тут же упал в прострацию снова. На этот раз из-за других мыслей. Теперь он думал о Бакуго, о том, как сильно он ему нравится, какой тот мужественный и сильный, красивый и умный, какой у него приятный голос… То, что Киришима, кажется, гей, его не особо смущало. В смысле, он уже давно начал за собой замечать, что на девчонок особо не заглядывается, хотя разговор с Бакуго об этом спокойно мог поддержать. Тогда, в то время, да, он боялся и вдалбливал в себя мысль о том, что это неправильно, это болезнь и прочее. Но Бакуго оказался сильнее даже тут.       И вот Киришима прямо сейчас думает о том, как же красиво чужой язык слизывает крошку от начос с губы, понимает, что он всё-таки ебучий гей и… ничего не чувствует — ни страха, ни волнения, ни сожаления. Ни-че-го.       В какой-то степени его это радует. Наконец-то разобраться в себе — это невероятное облегчение, но вот груз симпатии к другу, который стопроцентный натурал, на него давил. Но Киришима решил сразу, что нагружать этим Бакуго не будет — смысл? Ещё и порвёт с ним дружбу и все контакты, а ведь это для Киришимы самое дорогое…       — Ты опять прослушал, что ли? Хватит долбиться в уши! — Бакуго кричит и хлопает по столу. На него шикает бариста из-за стойки и приставляет палец к губам, чтоб тот был тише, но Бакуго только фак ей показывает и снова поворачивается к Киришиме. Девушка только глаза закатывает — привыкла к такому от этого посетителя. Не первый раз, однако.       — Извини, виноват, — Эйджиро извиняется, но совсем не раскается, а только нервно хихикает и за один глоток допивает оставшуюся колу. — Так что ты говорил?       — Не важно уже.       Киришима пожимает плечами, отставляет пустой стакан и смотрит под потолок — трансляция уже закончилась, начались новости — скукотища. Эйджиро ждёт, когда Бакуго закончит делать задания, и смотрит в окна справа от них двоих метрах в трёх. По тротуару мимо кафе, в котором они сидели, прошёл Ирбис под руку со свей матерью — миссис Мэрисонс, которая работает медсестрой в больнице, где не так давно лежал Киришима. А буквально через пару минут в бутик, что рядом с парикмахерской напротив стоял впритык, зашли две его одноклассницы. Наверняка, ищут что-то к балу. Боже, какого хера так много знакомых лиц сегодня? Наказание какое-то.       Киришима не очень-то любил видеть знакомых на улицах — не хотелось останавливаться и разговаривать. Нет, если бы они просто встретились взглядами, то улыбнулись бы друг другу, по привычке, и прошли мимо — и слова бы против не сказал. А ведь Бакуго даже не улыбался никому, когда с кем-то встречался взглядами. Он вообще не улыбался — редко-редко мог посмеяться злобно над чьей-то неудачей или над своей шуткой — и то, от его смеха хотелось уши закрыть, лишь бы не слышать.       Он помнил тот момент, когда Ирбис упал со стремянки, хорошо что синяками отделался. Вот тогда Бакуго ржал очень громко, надрывно и долго. Киришима, если бы не был привыкшим к такому, расплакался от страха бы на месте. Ну не может нормальный человек так жутко и вместе с тем отвратительно смеяться.       Зато всё остальное — просто замечательное. Даже то, с каким маниакальным удовольствием он избивает гопоту подворотную. Вот теперь-то Киришима и задумался — как можно было раньше не понять такой очевидности, что Киришиме нравится его лучший друг? И он думает, что очевидно это не только для него одного, но и для самого Бакуго тоже, как и для всех вокруг. И вот это напрягает.       Но Катсуки, кажется, даже если и видит это, почему-то никак не реагирует, хотя все, кто с ним знаком даже заочно, знают — он ярый гомофоб.       С этим ничего не поделаешь. Не будет же Киришима заставлять любить геев только ради него одного — это глупо. Да и к тому же, раз они всё ещё лучшие друзья, то он не знает и не догадывается. Это хорошо. Киришиме не хотелось бы потерять дружбу с Катсуки.       Бакуго перегрыз колпачок ручки и выплюнул её на поднос с салфетками. У него и так ни на одной ручке нет колпачков, а уж наконечники у всех давно загрызенные. Тупое уравнение никак не хотело решаться, хотя, вроде как, подставлено всё верно, а в расчётах ошибиться он не мог — всё перепроверил.       В конце концов он откинул ручку на стол, отчего та чуть не укатилась на пол и сам откинулся на спинку дивана. Шея уже затекла сидеть сгорбившись, а раздражение и без этого уже брало над ним верх. Лучше тут дебоши всё же не устраивать — это единственное кафе, где показывают трансляции игр, и Киришима его очень любит за это. Он ж сюда приходить перестанет, если Бакуго сюда перестанут пускать за его дебоши.       Со злости на эти тупые уравнения и алгебру в общем Бакуго схватил коробку с начос и с яростью начал их поедать, чувствуя, как начинает нагреваться от количества острой приправы. То, что надо. Катсуки перевёл взгляд на своего друга, который опять завис и смотрел куда-то в окно справа от Бакуго отсутствующим взглядом.       — Долго ты ещё так пялиться будешь? — Бакуго не выдержал, снова пытаясь вернуть на землю его друга. Какого-то хера он сегодня зависает чаще обычного. Видимо, почистить системник пора…       — Я гей.       Это короткое, сказанное лишённым смысла и интонации голосом, предложение выстрелило, как пушка, однако калибром оказалось поменьше и пулей угодило прямо в голову Бакуго. Из рук чуть не выпала коробка с начос — успел подхватить. Катсуки прищурился и свёл брови к переносице, пытаясь вдуплить, точно ли он расслышал, что сказал этот красноволосый идиот.       — Что?       — Что? — эхом отозвался Киришима, вздрагивая и часто-часто моргая. Такое ощущение, словно из транса вышел.