Мне совсем не нужен

      Киришима проморгался, во все глаза смотря на парня перед собой. Почему Бакуго так на него смотрит? Что не так? Киришима что, что-то сказал, пока пребывал в раздумьях?.. От вопросов и некоторых догадок уже голова начала болеть. Катсуки — не тот тип людей, который будет наезжать без повода, а от нехуй делать. И теперь было страшно. Чё он там сболтнул, пока думал о чём-то стороннем?..       — Что ты сейчас сказал? — Катсуки ещё сильнее прищурился. Разрез глаз у него и без того узкий, а теперь и вовсе казалось, что Бакуго сейчас глаза просто закроет, но нет, так же пялился и хмурился. Киришима начал паниковать. Он ж сам не понял и не слышал, что он сказал — ну правда!       — Я что-то сказал? — Эйджиро искренне не понимал, что он такого сболтнул, что аж Бакуго докопался — обычно ему и дела нет до какого-то бубнежа — привыкли, что Ирбис постоянно размышляет вслух. А делает он это очень часто, что раздражает уже не только Катсуки.       — Ничего, забей. Мне послышалось, — Катсуки отвернулся, поставил коробку с начос на стол и скрестил руки на груди, впериваясь взглядом под потолок и в пол уха слушая новости.       Нет. Бакуго точно уверен, что ему не послышалось. Киришима был в прострации и сказал это, кажется, не осознавая. Но Бакуго-то не идиот, он видел, что этот остолоп реально ничего не понимал, о чём его спрашивают, а «актёром» Киришима не был. Он элементарно врать не умеет, о чём тут можно говорить? Этот идиот, витающий сегодня весь день в облаках, отчётливо сказал, что он гей. Вряд ли бы он таким тупым образом захотел пошутить. Он говорит правду и… это никак Бакуго не задевает. В смысле, если Киришима думает, что он прекратит их дружбу только потому, что Эйджиро — гей, то нихуя. Да будь он хоть рептилоидом с Дзета Сетки — вообще насрать, и что это вообще двойная звезда и планет там нет — тоже похуй. Он из тех немногих, кто его терпит и вообще проявляет симпатию, как к другу и человеку, что не всегда делают даже его родители.       Бакуго ещё раз искоса посмотрел на Киришиму, который, кажется, всё ещё парился по этому поводу — кому нечем заняться. Надо быстрее валить по домам, всё равно эту тупую алгебру он делать уже не будет. ***       И так. В какой части этой истории Бакуго упустил тот момент, когда согласился с Эйджиро погонять у него дома приставку? А, точно, не соглашался. Этот упырь, сосущий из него все моральные соки, сам напросился. А мать и рада, что к ним в дом кто-то, кроме сквозняка, посторонний заходит. Бакуго только глаза остаётся закатить и буркнуть что-то вроде «тебе повезло».       Киришима светится, как рождественская ёлка, на слова и вопросы матери Катсуки отвечает со смехом и улыбкой, ну прям чудо-мальчик. Бакуго захотелось прямо сейчас сплюнуть, но нет — мать его задушит. Сегодня у неё, как ни кстати, выходной. А ведь он просто хотел посидеть в своей комнате в компании горячих виртуальных девушек. Ну что за напасть…       Киришима болтал без умолку — трещал, как бесперебойник. На него редко в последнее время такое находило. Он просто говорил-говорил-говорил, не важно о чём, переключался с одной темы на другую, потом обратно. Бакуго по привычке его не слушал, яростно вдавливая кнопки на джойстике и пытаясь сосредоточиться на боссе. А Киришима знал, что его не слушают, поэтому и болтал, даже не пытаясь как-то привлечь к своей речи внимание друга — а зачем? Это только отвлечёт их от игры. К ним ещё даже Митсуки подходила и предлагала сэндвичи с чаем или кофе, но была благополучно проигнорирована сосредоточенным на боссе сыном и его бесконечно болтающим другом.       Кажется, гостиная будет занята ещё какое-то время…       К удивлению Катсуки Киришима остался аж до вечера, даже ужинал с ними, от чего мать Бакуго была просто в восторге. Эйджиро раньше не оставался у них на такое долгое время вообще — Катсуки был против нарушения его личных границ. А личной границей он считал так же всю территорию своего дома, личные вещи — вообще неприкосновенны. Митсуки считала это слишком сильным педантством, но упрекать в этом сына не было никакого смысла. Мало того, что он стопроцентно вспылит из-за этого, так они ещё и погрызутся, а потом Катсуки отхватит подзатыльник — это у них уже что-то вроде традиции такой. Масару должен был прийти с работы позже обычного, а потому его не ждали и сразу принялись ужинать.       «Если бы не Киришима,» — думает Митсуки, отправляя в рот кусок ростбифа, — «наверняка, Катсуки бы даже ужинать не стал. Любой наш с ним разговор закончился бы перепалкой. Какого чёрта он так пылит и огрызается?»       И, чёрт возьми, она бы тысячу раз соврала, если бы сказала, что её сын не меняется в присутствии своего друга. Будто другой человек — спокойный в какой-то степени, не грызётся, хотя срывается иногда на вопли, но быстро успокаивается, когда Киришима легонько стукает его кулаком по плечу, по-дружески так, и хихикает, отчего Катсуки будто холодной водой обливают, заставляя потухнуть.       Ворчать он не перестаёт, однако.       И, неожиданно даже для себя, Киришима остаётся у них на ночь. Мать свою он предупредил и, выслушав бесконечный поток вопросов о том, в порядке ли он будет и тому подобное, уже снова рубился с Бакуго, пытаясь обогнать его на трассе и не врезаться попутно во что-нибудь. Бакуго вопит от души «глотай пыль» и ловко дрифтует на повороте, так же поворачивая джойстик, как руль, будто это поможет. Однако Киришима делает точно так же, и его заносит чуть дольше, приходится как-то выкручиваться и, оставляя на полосе чёрные следы за собой, уже набирает скорость, чтобы догнать Бакуго.       К финишу так и не догоняет, но его это не печалит нисколько. Бакуго победно смеётся, поднимая руку с задроченным джойстиком вверх, а тот чуть не выскальзывает — ладони сильно вспотели от напряжения. Да, даже какая-то глупая победа в видеоигре ощущается, как самая настоящая победа, стоившая многих усилий. Киришима этого не понимал в Бакуго, но почему бы и нет — этот парень любит побеждать и быть первым.       Бакуго не особо парился по поводу того, что Киришима останется у него на ночь, пусть и в первый раз, да ещё и после того, как сам Катсуки узнал, что его друг гомосексуал. Раз он это осознаёт, то, должно быть, кто-то из представителей его пола ему приглянулся, так? Именно. Катсуки сжал джойстик в пальцах. Это не его дело, на кого он там запал — хоть на принца Англии, вообще похуй. Однако какой-то осадок всё же остался от этих мыслей. Бакуго, лучший, мать его, друг Киришимы, даже единственный. А он ему так и не сказал, в кого он там вкрашился. Да Бакуго должен был первый узнать об этом сразу же! И какого-то хера ему не всё равно на это. И это бесит. Спросить, может? Или не спросить? Сам расскажет — решает Бакуго, потому что нехер лезть туда, куда не просят. Катсуки терпеть это не может в других и не будет позволять это себе. Вот ещё!       И всё-таки он волнуется немного, когда заваливается на кровать и укрывается одеялом, а рядом на мягкий футон падает Киришима и что-то радостно вопит о том, что он впервые на ночёвке у друга. Таким он не промышлял даже когда дружил с Дэниелом и Милой. Катсуки на него только фыркает и предупреждает, чтобы тот не шумел, потому что иначе он его выкинет в окно. Ответом ему нервный смешок и обещание не шуметь.       И всё-таки Киришима не смог быстро уснуть, как это сделал Бакуго, который сопел только так. Как ж тут уснёшь, когда рядом с тобой, блять, спит твой краш? Руку протянуть — и дотянешься. Но руки Киришима всё же не тянул. Не настолько он крепкий, чтоб выдержать падение со второго этажа. Но соблазн, честно сказать был велик. А ещё, кажется, ночь на него влияет как-то странно. Он думает о многом, о чём не думает днём и этого не боится, осознавая, что не так уж это и страшно. Например, потрогать волосы Бакуго, пока он спит.       Может ли?       Эйджиро дёргается, отгоняя от себя наваждение и переворачивается на бок — спиной к кровати Бакуго, на которой тот тоже, в ту же минуту, повернулся спиной к Эйджиро. И Киришима закусил губу, на которой и так живого места нет из-за его зубов, и упал обратно на спину, смотря в потолок, который в тусклом свете фонаря с улицы казался тёмно-голубым.       Кончики пальцев зудели и покалывали, желая коснуться Бакуго. Нет, это можно сделать в любое другое время, по-братски закинув руку ему на плечо, дав «пять» или просто посоревноваться в армрестлинге, но это всё было не тем. Не те ощущения.       Эйджиро сел, складывая руки перед собой, перебирая пальцы, пытаясь тем самым снять хоть как-то напряжение, и начал прислушиваться, не проснулся ли Бакуго от того, что он ворочается и не может уснуть. Кажется, нет. Рискнуть?       От одного слова сердце начинает гулко биться о рёбра, и Киришима слышит этот стук и боится, что Бакуго тоже услышит его и проснётся. Эйджиро перестаёт дышать, тупо смотря на спящего Бакуго, который зарылся почти с головой под одеяло, хотя на улице сегодня ночью тепло — Бакуго даже форточку оставил открытой, а Киришима и не возражал — сам не любил спать в духоте. Красноволосый и сам не заметил, как уже навис над Бакуго, едва дыша, чтоб не потревожить его.       Сердце стучало, как бешеное, а пальцы тряслись, как будто его током шандарахнуло. Облизнув в момент пересохшие губы, Эйджиро потянулся пальцами к мягким и ещё немного влажным после душа волосам Катсуки и заправил прядку за ухо, прислушиваясь к любому шороху, готовый уже вот-вот упасть обратно и вообще спрятаться под кровать, да даже сам готов в окно сигануть, лишь бы не видеть разъярённого друга. Он не переживёт это.       Спящий Бакуго был таким тихим и спокойным, хотя даже во сне немного хмурился, но это было уже так привычно, что почти не заметно. И, возможно, Киришима потом задушит себя собственными руками, чтоб не утруждать этим его друга, но пожалеет ещё сотни тысяч раз, потому что другого такого шанса точно не будет.       Эйджиро снова прокусил губу до крови, однако даже не заметил этого. Он затаил дыхание, опустился на уровень головы Бакуго и приблизил своё лицо к нему.       Киришима даже не понимал, что уже задыхается. Пульс раздавался в ушах барабанной дробью, но он не отстранялся, наоборот ещё чуть-чуть подтянулся, что даже уловил лёгкий шлейф аромата геля для душа, но едва удержался, чтобы вдохнуть полной грудью. Только чуть коснулся губами бархатной и горячей кожи уха, всего на секунду, после чего испуганно отшатнулся, сваливаясь обратно на футон, и попытался отдышаться.       Что он натворил, чёртов идиот! Бакуго даже не шелохнулся. Ему повезло, что, кажется, он крепко спит. Утром ему точно будет стыдно, а пока он упал на футон и накрылся с головой, стараясь не заорать от смущения и того, что он наделал. Это всё чертова ночь!       Катсуки резко выдохнул, полностью уверенный, что Киришима не услышит. Ну и какого хера тут творится вообще? Неужели этот придурок думал, что от того, как громко он дышит, никто не проснётся? Да тут походу даже мертвец из могилы встанет! Он не спал с самого начала, однако, кажется, очень удачно притворялся спящим. Как это, блять, понимать теперь?!