Мне совсем не нужен

      Бакуго начинает замечать… много ненужных вещей. По крайней мере он сам считает эти вещи ненужными ему, но почему-то они не оставляют его в покое.       Бакуго замечает, что Киришима стал меньше с ним разговаривать. Не разговаривать в общем, а именно вести диалог. За обедом или по дороге он по-прежнему говорит без умолку, по-прежнему жалуется на учителей, на сложную домашку, на задиристых старшаков… Но когда Катсуки отвечает или задаёт вопрос, Киришима почти всегда односложно отвечает или очень коротко, чешет затылок, нервно посмеивается и замолкает.       Катсуки лезть не хочет — мало ли, что у него там на уме. С другой стороны — это и его дело тоже; Киришима лучший друг Бакуго, поэтому его состояние касается блондина в первую очередь.       И вот сейчас Катсуки сидит за своей партой, пялится в интегралы и думает о том, как же вытащить из Киришимы, какого хера тот отмалчивается каждый раз, как Бакуго с ним говорит. Это, знаете ли, неимоверно бесит.       Катсуки постукивает пальцем по тетради с написанным примером и словом «решение». Пример-то плёвый, но вот желания его решать нет совершенно. Да ещё и сквозняк в открытую форточку прям по голой шее — джинсовкой сегодня было решено пренебречь. Ну не его сегодня день.       — Мистер Бакуго, я понимаю, что погода за окном интереснее, чем интегралы, но не могли бы вы всё же вернуться к примерам? — препод басит своим низким голосом и смотрит снизу вверх, опустив на кончик носа очки вайфаеры, которые ему ну никак не идут, но он думает иначе, и бурчит-что-то ещё.       Этот низкорослый жиртрест, тоже очкарик к слову, заменяет временно их препода и уже неимоверно сильно взбесил Бакуго. Но избивать его нельзя — что плохо. Исключение тогда ему точно гарантировано. И взбесил не только тем, что отвлекает его от дум важных, сколько предвзятым отношением к хулиганам вроде него и раздолбаям вроде Киришимы.       У этой сраной мрази даже пятна от пота видно на рубашке подмышками. Он вообще блять про антиперспиранты слышал? Мерзость какая.       К слову, дела бы у Бакуго до него не было совсем, однако он посмел прицепиться к святому — хулиганству и раздолбайству. При чём, что странно, ко второму сильнее.       — А вы, мистер Киришима, уже готовы написать решение на доске? — Катсуки смотрит краем глаза в сторону друга и прищуривается. Эйджиро вздрагивает, секунду мечется, что-то стирая в тетради ластиком и нервно и громко говорит, что осталось ещё чуть-чуть. А сам за голову хватается, а потом уже ручку берёт в руку. Дурачьё.       Бакуго вздыхает и сам за минуту расписывает простенький пример, уже готовый поднять руку, чтобы вызваться к доске, тем самым спасти жопу своего друга от плохой оценки, как препод, имени которого Бакуго так и не смог запомнить, уже поторапливает Эйджиро к доске. И смотрит так надменно через свои тупые очки на Киришиму, что аж зубы скрипят и кулаки чешутся. Вот же сука. Он знает, что Киришима ничего не решил.       Сам красноволосый поправляет чёлку, сильно поджимает губы и медленно встаёт из-за парты, очень медленно закрывает тетрадь и берёт её в руку, обходя свой стул со стороны ряда Бакуго.       Катсуки уже сам захлопнул свою тетрадь, думая, как бы подсунуть её Кришиме, потому что иначе нихера он не напишет — и делает он это, конечно, в последний раз, — как с ряда у стены, с первых парт, у кого-то падает пенал, рассыпая ручки и карандаши по полу. Бакуго почти ничего не видно с его-то Камчатки, однако он видит только как встаёт их староста — Кэндис — и тут же опускается назад, видимо, собирать рассыпанное, предварительно извинившись. Жиртрест в очках, как и все в их классе, переключили внимание на неё, пока Бакуго не очухался и не выдернул из рук тетрадь Киришимы, пихнув вместо неё, такую же, свою. И молча снизу вверх посмотрел на друга, тут же отводя взгляд.       И первый раз за сегодня сам к нему обратился с тихим «Спасибо, Катсуки», отчего у блондина даже мурашки по спине прошли, но он ничего не сказал. Даже виду не подал.       Зато староста мельком обернулась на его, Бакуго, парту. Что она этим хотела сказать — неизвестно. Хотя, может, пенал она уронила специально, чтоб Катсуки успел тетрадь подменить? Хер поймёшь этих баб.       Эйджиро всё ещё медленно топает к доске, подгоняемый уже порядком раздражённым учителем, которого от травмпункта отгораживает только его статус учителя, и уже быстрее раскрывает тетрадь на нужной странице, начиная переписывать решение.       Сам же Бакуго чисто для вида открывает тетрадь Киришимы, чтоб не пропалиться в случае чего, тоже на последней странице с записями и невольно осматривает листы на наличие карандаша, который Киришима стирал парой минут ранее. И нашёл оставшиеся следы на полях, правда, понять, что там было написано или нарисовано, уже нереально — большая часть стёрта, да и продавленного следа нет — Эйджиро никогда не давит на ручку или карандаш, из-за чего листы всегда ровные и чистые, в отличие от Бакуго — все листы тетради которого сворачиваются от того, как сильно тот давит на ручку.       Пример, который красноволосый сейчас списывал с тетради Бакуго, был ожидаемо не решён. Он пытался, но тут же, видимо, замазал корректором. Потом перепишет сам.       На предыдущей странице тоже половины нет, хотя всё это решали на доске. Чем этот идиот на уроках занимается вообще?       Бакуго хмурится, продолжая листать чужую тетрадь назад, поля которой всё больше и больше становились изрисованы, а вот поле для классной и домашней работы — пустыми. Только кое-где заполненными, где успевал списывать у Бакуго.       Отлистав почти к началу тетрадь, Катсуки наткнулся на странные рисунки-палочки под разными углами, будто геометрию решал, и присмотрелся. Палочки оказались простенько нарисованными человечками, с кружками вместо голов, однако причёски у них были, тоже простенькие, но вот то, что это они двое — Киришима и Бакуго — понять не трудно. "Взрыв" — точно у Бакуго, а вот "пики" вместо волос — у Киришимы. Похожая причёска, дыбом, была у него до того, как он попал в больницу. И точно, Бакуго глянул на число, когда они решали задания с уравнениями и когда, собственно, были нарисованы человечки. За несколько дней до похищения…       Человечки держались за руки, а над ними была корявая, но понятная надпись.

Eiji & Katsu bff*

      Катсуки даже смешно стало.       Киришима что, первоклассник? Он бы ещё в своём шкафчике их совместную фотку приклеил, как влюблённый идиот фото своей девушки.       На следующей странице — Бакуго листнул обратно — тоже все поля были в этих человечках, только в других позах. Будто мини-комиксы. Только вот слов почти не было. И так до недавнего времени, пока человечки не кончились. Последние тоже были вдвоём, только на этот раз они "целовались". Бакуго тут же передёрнуло.       Какого хера?       «Чёрт, Киришима, ты извращенец что ли?» — воет Бакуго в мыслях, захлопывая тетрадь. Владелец как раз уже возвращается на место. — «Что в твоей голове происходит?»       Быстро, пока Киришима загораживает собой весь обзор, они снова меняются тетрадями, и Киришима садится на своё место, открывает тетрадь и, как ни в чём не бывало, берётся за карандаш, начиная там же что-то выводить.       В голове у Бакуго только одно — те самые человечки. А ещё глупое «Ilu»**. Ну точно первоклассница.       Пить хочется.       А ещё тупой сквозняк становится холоднее, поэтому Бакуго зябко ёжится, чувствуя, как поднимаются волоски на руках от холода.       Жиртрест в очках на доске записывает домашнюю, которую Бакуго быстро карандашом пишет себе на полях в тетрадке, невольно посматривая на своего друга, который даже головы так и не поднял на учителя, всё ещё что-то вырисовывая там.       Чёрт, теперь желание поговорить с Эйджиро по-нормальному у Бакуго внутри полыхает, как олимпийский факел. А что говорить — элементарно неизвестно.