Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

Рицка уже полчаса пряталась в шкафу. Нет, она не играла в прятки с младшими братьями-сестрами – их здесь и в помине не было: общежитие было явно не для них. Зато в ее кровати утром обнаружился очень даже настоящий Какузу, однозначно плевавший на то, что он герой аниме, ну или хотя бы что эта общага не для него предназначена – он явно не походил на ученика колледжа. Разве что финансового, и то если знать его сквернейший и дотошнейший характер, когда речь заходила о деньгах. Но, кажется, его это не волновало, и он преспокойно спал, раскинувшись на всю кровать и храпя, как паровоз. Чем, собственно, и разбудил юное создание, преспокойно высыпающееся в честь устроенного самой себе выходного, - нет, не храпом, а достаточно внушительной тушкой, раскинувшей руки и ноги на достаточно маленькой кровати так, что Рицка неумолимо приблизилась к заветному краю и так же неумолимо грохнулась на пол, больно ушибив локоть. Проснувшись от этого и выбранившись про себя, девушка попыталась забраться обратно на кровать. И только увидев перед самым лицом, стоя на четвереньках, мужскую руку, она окончательно разлепила светло-голубые глаза, да так, что ресницы мгновенно взмыли до бровей. «Вот и допросилась хентая…» - девушка мрачно убрала с глаз светло-пшеничную прядь волос, вспоминая, как вчера после пары бокалов вина орала «Хентая мне!» и обнималась с Шоичи, которая после выпитого в пару раз больше слабо сопротивлялась. – «Че было? Че вчера было-то?!» - мысли в голове путались и скатывались ворохом, но ничего, похожего на парня, в них не было. Безуспешно попытавшись хоть что-нибудь вспомнить, Риц села у кровати, обхватив руками тяжелую и нестерпимо ноющую голову. Прошло совсем немного времени, боль успокоилась и мысли пришли в относительный порядок. «Так, надо посмотреть, кто это был-то…» - с этим намерением девушка поднялась на ноги и критично осмотрела с ног до головы того, кто там спал, а после осмотра снова завалилась на колени в приступе глубокого шока. На ее любимой простыне в невероятной позе вывалился дяденька, зашитый, как старый носок, при этом достаточно отвратительно сопящий и морщащий покрытое швами-шрамами лицо. И все было бы, наверное, не так страшно, если бы Рицка его не узнала и не впала в еще более глубокий шок от этого. Естественно, она меньше всего в жизни могла ожидать, что проснется в одной постели с Какузу, и что при этом он еще ее спихнет с кровати, но это уже второстепенные моменты… С ним срочно надо было что-то делать, или с собой надо было что-то делать – уносить ноги, например; или вообще надо было что-то делать, но шок оказался весьма коварной штукой, и Риц, плюхнувшись на пол, разглядывала лицо анимешного героя полными изумления и нескрываемого ужаса глазами. Правда, продолжалось это с долю секунды, а затем в сторону Риц со свистом полетел кунай. Откуда кунаи в ее комнате, да еще и летящие в ее сторону, девушку стало волновать еще больше, и она обернулась. Прямо позади нее в фирменной позе а-ля Бэтмен стояла Анко, злобно сверлящая ее взглядом и явно причисляющая к сподвижникам зашитого тела, едва открывшего глаза от такой неожиданности. Рицка очень невинным взглядом попыталась убедить непоседливую ниндзя, что она ни в коем случае не за Какузу, особенно после того, как он спихнул ее с кровати, но, видимо, это не удалось – Анко еще больше насупилась и свирепо проговорила: - Не смей его защищать, или умрешь сама! – тон девушки подействовал на Рицку нужным образом – она поспешно ретировалась с места, куда попадала Анко своим пронзительным, как лазер, взглядом, то есть теперь не заслоняла собой узорчатое лицо скупердяя. Как только Рицка покинула главную мишень для Анко, ниндзя с озорной прической а-ля «мы не причесывались с утра уже полгода» с бешенным ревом метнула кунай в сторону Какузу. Естественно, на едва проснувшегося акацуку это особо не подействовало – хоть он и валялся на кровати весьма лениво, но спасти свою очень ценную заднюю часть от метко брошенного оружия не преминул, и теперь сам в грациозном прыжке свалился с кровати, запутавшись в простыни Рицки. Но, приняв на удивление быстро стойку Тринити из «Матрицы», что делало его похожим на греческого бога – со все еще опутанными простыней ногами и в одних трусах, он угрожающе зарычал, распахнув странного цвета глаза. Анко подобное испугать в принципе не могло, потому шиноби бодро пошла в нападение, едва в прыжке не задев головой люстру. - Ма-ма… - Рицка стала пятиться назад, не совсем замечая точно, куда, но ей определенно нужна была дверь. И уж неизвестно, повезло ли девчушке, но дверь она нашла. К сожалению, дверь в шкаф, которая с грохотом захлопнулась, когда Риц, споткнувшись через поясок, висевший на этой самой двери, свалилась в наполненный вещами гардероб, потянув за собой дверь. Но, кажется, это не слишком и помешало начавшим драку Анко и Какузу, ибо через полсекунды послышался грохот, удары, лязг, визги, мат Какузу, мат Анко… после минутной прострации, вызванной матом Анко, - снова мат Какузу. Рицка инстинктивно вжалась в заднюю стенку шкафа, отчего на нее завалилось потянутое ею пестрое летнее платье. Казалось, это сумасшествие никогда не кончится… Лайфстрим, осторожно открыв дверь туалета, перед которой наверняка должно было столпиться уже человек пятьдесят, отчаянно хотящих совершить утреннюю церемонию, выглянула в коридор. Как ни странно, никого в пределах видимости не было, исключая уборщицу, которая старательно начищала пол. - Ну, что там? – Нару аккуратно выглянула из-за плеча Лайф, но толком ничего не увидела: Лайф была значительно повыше Нару, отчего последней пришлось упереться взглядом в ее лопатку. - Да никого, только уборщица, - отозвалась Лайф, и Нару ни разу не обрадовало это сообщение. Зная здешних уборщиц, она уже представляла выпученные глаза и о-о-очень удивленное лицо бабушки-одуванчика, увидевшей, как из мужского туалета выплывает эдакая богиня в тоге из простыни, а за ней несется почти незаметное, но все же длинноволосое нечто с явно женскими пропорциями фигуры. Но не торчать же весь день в мужском туалете, когда мальчишки всего общежития вскоре грозной толпой явятся отвоевывать свое гигиеническое имущество, да и просто когда в туалете находиться становилось невыносимо – ароматы помещение источало явно не гладиолусов. И кроме того, по услышанному из разговора Лайф и Алу, старшекурсница уже дала девушкам ценные указания, и они точно не заключались в сидении на одном месте и ожидании, когда же Гаара закончит утренний макияж, Неджи прекратит сканировать все вокруг бьякуганом, а Киба сводит погулять Акамару в ближайшую соседнюю страну. Выбираться нужно было, и чем скорее, тем лучше. Нару уверенно подтолкнула Лайф к выходу, и темно-русая, тотчас же поняв намек, покинула ароматное помещение, гордо подняв голову и ослепительно улыбаясь офигевшей уборщице. Следом с извиняющимся лицом шла Нару, хотя в глубине души ей очень хотелось оглушительно заржать – таким забавным было выражение лица уборщицы. Но незаметность была сейчас главным критерием, по которому строился драматичный побег из туалета, и девушки со своим заданием справились лучше, чем можно было ожидать. Когда опасность в виде ора уборщицы миновала, а миновала она вследствие шока последней, девушки, расслабившись, свернули за угол и остановились в просторном холле, уже достаточно залитом лучами света. - Ну, что делать будем? – поинтересовалась Нару, на самом деле пытаясь выведать у Лайф стратегию, подсказанную старшей подругой. - Алу сказала, чтоб мы собрали всех, кто был вчера, у кого-нибудь, и ждали ее звонка, - голубоглазая прочитала ее мысли. - А у кого собирать? – снова поинтересовалась Нару, раздумывая, к кому же не могли нагрянуть неожиданные гости, и с огорчением понимая, что, скорее всего, они нагрянули и к тем, кто хотел их видеть, и к тем, кто не хотел, а просто прикалывался, загадывая желание в ничего не значащий день. Лайф философски почесала затылок, отчего пришлось срочно подхватывать одеяния из простыни, рассыпавшиеся в самый неподходящий момент, и после минутных раздумий изрекла: - Давай сначала всех соберем, а потом и решим, к кому идти, - она почесала уже подбородок и добавила. – У кого безопаснее… Нару приняла такую же философскую позу – благо, ей спасаться от грозящего нагиша не приходилось, - и потом с видом профессора, выведшего теорию о моногамной полифункции животных организмов, выдала мысль: - Тогда пойдем к Рицке, к ней нам ближе всего, - девушка решительно подняла голову и пошествовала королевским маршем к одной из комнат. Лайф, все еще путаясь в своей древнегреческой простыни, потопала за ней… Риц, стараясь не наделать в шкафу еще большего погрома, чем там уже был после ее мягкого приземления, осторожно выглянула наружу сквозь неплотно прилегающие друг к другу створки двери. Полоска, которую она видела из всей комнаты, была достаточно тонкой: всего лишь часть кресла, часть окна и часть батареи – и время от времени заслоняемой чьими-то ногами (Анко выдавала виртуозные прыжки, чудом не задевая люстру) или задом (Риц молилась, чтобы Какузу не отправился в великую страну шкафа образом, подобным ее). И, соответственно, в комнате творился такой гам-тарарам, что девушка при всем желании не смогла бы услышать, как дверь в ее комнату открылась, и туда вошли Нару и Лайфстрим. Но все же услышала. Только не звук открывающейся двери, а укоризненный крик а-ля Сейлор-Мун при полной боевой готовности: - Остановись! – по голосу было ясно, что крикнула Нару, а Лайф в тон попыталась развести руки и ноги для придания телу боевой стойки, но так как снова пришлось ловить простынь, оставила эту затею и скромненько столбиком стала рядом со знакомой. Какузу и Анко затихли, прекратив выяснять отношения между собой или решив выяснить их с вновь пришедшими. Воспользовавшись моментом, Нару и Лайф перешли в психологическое наступление, а у Рицки возникло время, чтобы подумать. Конкретно – подумать над тем, как теперь вытаскивать непоседливые пятые точки Лайф и Нару из сложившейся пятой точки в их молодой жизни. - Ты обижаешь невинную девушку! – между тем произнесла Нару и выразительно указала пальцем прямо на Какузу. Хотя он все равно не понял, что виновником всех мыслимых проблем считают именно его, потому что Лайф в этот момент совершенно нечаянно указала так же дерзко на Анко. Но этого хватило, чтобы оба пришельца насупились и достали оружие: Анко – кунай из оружейного кармана, а Какузу – первое, что попалось под руку, то есть вилку, лежащую рядом на столе. И даже с такой нехитрой бытовой утварью главный скупердяй организации Красной Луны казался весьма опасным. - Ты устраиваешь погром в комнате, которую, между прочим, не ты обустраивал! – на самом деле погром большей частью устроила Анко, но по явному указанию пола во фразе Какузу понял, что обращаются к нему, и еще больше нахмурился. - И за это мы не простим тебя! – это девушки громогласно сказали хором, что придавало произношению еще большую драматичность. И, наверное, это подействовало, так как Анко наблюдала за ними уже с недоумением и интересом, а не с гневом. Правда, Какузу с боевой вилкой еще не смилостивился настолько, чтобы Лайф и Нару почувствовали себя в безопасности. - Во имя… - девушки переглянулись между собой, мысленно пытаясь договориться, во имя чего же они не простят незадачливого акацушника, а также чтобы просто придумать окончание столь пафосного и истинно Сейлор-Муновского выступления. – А-а-а-а-а-а! – именно таким, достаточно пафосным ором Нару и Лайф закончили свою речь, так как из шкафа вылезло что-то невразумительное, одетое в три платья, два пальто и одну накидку сразу, и, схватив девчонок за руки, утащило в темное лоно того самого шкафа, откуда пришло…