Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

В то время, как акулий нукенин стряхивал с себя воду, становясь в гордую и довольную своими бицепсами позу, остальные, и даже Зетсу, молча созерцали его замечательный голубой торс и покрытые синими волосами ноги. Данте даже подумала, что с такой пушистостью на конечностях он вполне мог бы сойти за Йети, но даже не потому, что ее было много, а потому, что она была синей. Хотя, в принципе, какого цвета волос можно было ожидать от синей кожи? Но не успела Данте подумать, что голубой еще прекрасно сочетается с ярко-оранжевым или же желтым, как Кисаме стал грозно сотрясать рукой прихваченный только что веник, а голосом – стены теперь точно повидавшей виды комнаты. - Вы, детки, не знаете, с кем встретились, ах-ха-ха-ха! – громкий бас отдавался от стен раскатистым эхом, что делало его еще страшнее. – И теперь, когда мне ничего не мешает, я смогу убить вас!!! В принципе, это было вполне в духе Кисаме – он в своем родном мире только тем и занимался, что убивал. И при всем его виде на самом деле сложно было его не испугаться. Алу уже успела триста раз пожалеть, что заставила его вылезти из его родной стихии, хоть таким образом и спасла ни в чем не повинных рыбок Элс, но почему-то его вид все равно не внушал для нее какого-то особого опасения. Когда другие уже успели отступить шагов на пять и начать гадать, куда податься в поисках спасения, брюнетка все еще стояла на одном месте, в глубокой задумчивости подперев подбородок и ища ответы в мелком плетении ковра на полу. «Что ж не так, почему я его не боюсь?!» - очень чуткая к своей интуиции, девушка ломала голову над тем, почему же воспринимает его не серьезнее, чем Зетсу в цветочном горшке. Нет, сам по себе Зетсу тоже должен был бы вселять страх, но, наверное, Элсми насчет него была права – он миленький. Даже если когда-то ел людей… Тем временем Кисаме с удовлетворением узрел благоговейный страх окружающих перед его всесильной персоной, Зетсу, в какой-то момент переметнувшегося к нему за спину и тоже принявшего грозное выражение черной половины лица (а вместе со спокойствием белой начинало казаться, что он просто корчит рожи), и стоящую посреди комнаты девушку, явно и не думавшую, а скорее всего, забывшую, что нужно куда-то убегать. Такое поведение, естественно, рыбку расстроило – он всегда гордился своей силой и способностью внушить панику любому живому существу, находящемуся в поле зрения. А здесь же он видел полное и искреннее неуважение, и даже пренебрежение к своей светло-синей персоне. Грозно скорчившись, владелец Самехады направился к девушке, при его приближении даже не шелохнувшейся. - Я же сказал, что убью вас всех – значит, я так и сделаю! – заорал он умопомрачительным голосом прямо ей в лицо. - Да подожди ты! – акулий нукенин не успел даже сделать удивленное лицо, как получил по этому лицу изящной женской рукой, прилично отодвинувшей его от себя и вернувшейся на прежнее место положения – к подбородку брюнетки. Кисаме такой вот нахальный жест поверг в глубочайшую ярость. Если бы он мог, он бы покраснел от злости (что ему бы точно не пошло), но так как краснеть он не умел с рождения, все бурлящие эмоции пришлось выливать в расширенных ноздрях и перекошенном лице. «Ну что же в нем не так, что не так?!» - отчаянно соображала Алу, пока Кисаме победно занес над ее головой веник, залившись снова смехом Черного Властелина. И когда прутики нехитрого прибора для подметания комнаты оказались у самих волос, на девушку бухнулось озарение. - Точно, он же в одних трусах! – воскликнула Алу и, насладившись совершенным открытием, принялась неистово хохотать, сгибаясь пополам. До того, как Алу об этом сообщила, собственно Хошигаки это не волновало, но теперь мир повернулся в его глазах совсем другой стороной. Нервно сглотнув, но так, чтобы это не было заметно остальным, Кисаме светским жестом поправил то, что на нем было, а это оказались трусы в красное облачко, и галантно проговорил: - Кхм… Извините. После этого на глазах у удивленной донельзя публики человек-акула принялся медленно, уверенно и очень изящно собирать по комнате свою оставшуюся одежду. Наблюдая за этим, Данте недоумевала, когда же он успел раздеться, чтобы залезть в аквариум, да еще и так, чтобы его вещи валялись по всей комнате. Элсми же было невероятно интересно, что делает футболка нукенина под ее матрацом, и совсем краем сознания любопытно, кто писал на ней со стороны спины «Лидер-сама – БигБосс, и не… кхм, волнует!» (вместо «волнует» там было написано, конечно же, другое слово, которое недвусмысленно намекало на авторство Хидана). А Зетсу досталась самая неприятная участь – чихнув напоказ, он с выражением глубокой брезгливости на обеих частях лица (в этот раз его сущности были удивительно единодушны), снял со своих ветвей два носка с надписью «Адидас» и швырнул их на пол, не желая отдавать явному обладателю прямо в руки. После сборов одежек, в которых, судя по количеству, Кисаме был больше похож на капусту, чем на мечника страны Тумана, началась процедура одевания, во время которой девушки корректно отвернулись, дабы не смущать мутировавшего карася, который начал одевание с попрыгиваний на одной ноге и натягивания на вторую ногу носка. Выглядело это, по мнению Алу, донельзя забавно, по мнению Элсми, невероятно смешно, а по мнению Данте, совершенно отвратительно. Одного мнения с голубоглазой придерживался и Зетсу, все еще морщась и подергивая губами, хотя, скорее всего, эти реакции были связаны с недавним пребыванием носков Кисаме неподалеку от носа «стебелька». Девушки не могли точно определить, когда же оденется этот кит-убийца, но зато он самый поспешил возвестить о своей полной готовности новой порцией грозных криков. - Я вас прикончу, жалкие людишки! – теперь голосовые связки разминал уже выряженный в плащик, футболку, брюки и даже высокие ковбойские сапоги, пожалуй, самый опасный член организации Красной Луны. Правда, сапоги были не его – они достались комнате еще от прошлых ее жителей, но за неимением собственной обуви на Кисаме смотрелись хоть как-то гармонично. - Ммм, это будет интересно – наблюдать, как вы будете мучиться! – темная сущность Зетсу тоже разразилась кличем боевого туземца, и девушки поняли, что проблем у них стало как минимум в полтора раза больше, чем раньше. Теперь назад отступили все, даже Алу, потому что задумываться об отсутствии страха к Кисаме (ибо это чувство очень даже присутствовало) было совсем некогда и некстати. Вот сейчас положение невинных жительниц блока и их гостьи как нельзя лучше характеризовалось нелитературным словом матерного типа, и срочно нужна была незатуманенная паникой голова, чтобы сообразила, как их из этого самого нелитературного слова вытащить. И, к их огромному счастью, свободная от страха и паники голова, от торчащего хвоста больше похожая на ананас, была совсем рядом и уже использовала свое теневое дзютсу, которое в данный момент работало как раз наилучшим образом. Действуя по принципу «разделяй и властвуй», Шикамару осторожно пробрался тенью к Кисаме, аккуратненько поднялся по его внушительной ноге вверх и, хоть ему было жутко неприятно, осторожно и очень нежно схватил акульего нукенина за упругую ягодицу. На пару мгновений Кисаме вообще замолчал, и тишина пролилась бальзамом на измученные звериным ревом уши девушек. Далее его глаза блаженно прикрылись и он едва слышно мурлыкнул: - Итачи… Стоит ли говорить, что от этих слов обалдели все (кроме Алу, которая уже наслушалась от Хидана про Какузу и сделала вывод об их недвусмысленных отношениях). А Данте даже злобно притопнула ногой, становясь от возмущения ярко-пунцового цвета. «Итачи?! Да как он мог, нет, не верю я, что Итачи с этим… голубым…» - девушка сморщилась от пришедшей в голову мысли еще сильнее, чем Зетсу от носков этого самого «голубого», а тем временем человек-акула обернулся с обаятельнейшей, как ему казалось, улыбкой назад, явно ожидая увидеть там предмет своего воздыхания и мурлыкания. Но на него смотрели, не моргая, желтые, как одуванчики, глазенки Зетсу. - Зетсу?! – Кисаме в душе стал еще более пунцовым, чем Данте. – Ах ты гомосятина растительная!!! – с этими словами синеволосый грозно двинулся на пальму-переростка, размахивая руками и явно жалея, что у него нет Самехады (и пытаясь вспомнить, куда он ее положил). И это было бы до дикости смешно, если бы не было так опасно, но девушки в глубине сердец радовались, что им удалось направить гнев Кисаме в правильное русло, то есть от них настолько подальше, насколько это возможно было. Только Данте все еще обиженно дулась, оплакивая свое разочарование в Итачи. Тем временем в ответ на агрессивные действия товарища по организации Зетсу стал активно отмахиваться руками, ногами, веткам и всем, чем он в состоянии был махать. - Эй, брат, ты что-то попутал, с чего ты взял, что я… - зеленоволосый паренек оправдывался, как двоечник у доски, но Кисаме его совсем не слушал. - И не говори мне, что это не ты хватал меня за задницу только что! Тебе всегда хотелось быть поближе ко мне, чего ты только не придумывал!! – он резко перебил говорливое растеньице и возвел руки к небесам. – Ты даже подговорил Дейдару подорвать стену между нашими комнатами, чтобы ничего больше не отделало тебя от меня! Зетсу из черно-белого постепенно стал превращаться в красного и, как только что закипевший чайник, паровать. - Чего?! – он уставился на обвинителя, сверля его обиженным взглядом. – Да вроде ты не знаешь, что Дейдара просто хотел взорвать Итачи, но в тот момент его не было в комнате! Он даже Какузу попросил расчеты провести, чтобы заложить взрывчатку в идеальном месте! - Да?! – Кисаме с абсолютным недоверием сложил руки на груди. – А зачем тогда ты ночью через эту самую дырку вошел и улегся спать ко мне на кровать, да еще и разделся до трусов!? - Я пьяный был, между прочим, и вообще-то ты меня тогда напоил! Зачем, спрашивается?! – Зетсу хитро прищурился и одарил сокомандника недобным взглядом. – И до трусов я разделся, потому что в плаще спать не привык! Я у себя дома, между прочим! Если бы Кисаме находился в аквариуме и дальше, то вода бы вокруг него уже давно испарилась – так он вскипятился. - У себя?! Ты в моей комнате был, засранец папоротникообразный! Еще и обниматься лез! - Я думал, это Ма… - на этом моменте Зетсу прикусил язык, понимая, что сейчас раскрывает великую тайну всей организации, и свою собственную – чуть поменьше. – Ми… Мишка плюшевый, мне Лидер-сама его на прошлый Новый Год подарил! – понимая, что вся чепуха, им сказанная, звучит более чем неубедительно, парень поспешил оправдаться. – Ну, или Тоби – он темноты боится! Кисаме вдруг разразился демоническим смехом. - Так ты спишь с Тоби? Я знал, я знал! И теперь ты будешь доказывать, что ты не гомо… - А ты?! – перебил его Зетсу с губками, надутыми, как у Анжелины Джоли на фотосессиях. – То о своем Итачи бредишь, - на этом моменте Данте искренне пожелала его сжечь, - то мои цветочки срываешь, потому что им я уделяю внимания больше, чем тебе! - Цветочки?! – рыбообразный мужчина непонимающе посмотрел на парня. – Скажу тебе по секрету: это Лидер подарил их Конан! А вот кто моих рыбок среди ночи жрал так громко, что даже Сасори проснулся, я не знаю! – и когда Зетсу с облегченным видом типа «меня не спалили» вздохнул, он продолжил. – Зато догадываюсь! И все ради того, чтобы я пошел с тобой в этот дурацкий ботанический сад! А я так любил их!!! – на лице у Кисаме появилась такая грусть, что Данте то ли из сочувствия, то ли чтобы больше не слышать о романтике между последним и Итачи, подскочила к нему и с милейшей улыбкой проговорила: - Кисаме, ты действительно хочешь узнать, кто съел твоих рыбок? Морское чудо даже не отреагировало на то, что спрашивает это у него совершенно незнакомая девушка (видимо, так сильна была любовь к рыбкам) и поспешно ответило с величайшей страстью: - Да!!! Данте удовлетворенно кивнула и, снова обворожительно улыбаясь, повернулась к Зетсу. - А ты, Зетсу, хочешь узнать, почему Кисаме подозревает тебя в гомосексуализме? Вообще-то большому брату папоротника как раз это знать и не хотелось, но он, скорее купившись на приятную улыбку девушки, незамедлительно выпалил: - Да! Данте еще пару мгновений поулыбалась, очаровывая ребят, а Кисаме еще и заставляя втайне завидовать своей улыбке, и, в одно мгновение став серьезной, разразилась на них оглушительным ором: - Тогда прекратите страдать фигней, заткнитесь и послушайте Алу!!! Услышав где-то упоминающееся свое имя, и даже поняв, в каком контексте оно произнеслось, брюнетка устало прикоснулась холодной рукой ко лбу. - Нет, пусть теперь Какаши-сенсея слушают, я уже устала бредогенератором работать… - она отвернулась, демонстрируя полное словесное изнеможение. Данте сочувственно поглядела на подругу, уже осознавая всеми фибрами души ее нежелание общаться как минимум с этими двумя. - Так, тогда пойдемте все к Какаши, посмотрим, что он нам скажет… - скомандовала она, увлекая за собой цепочку из всех присутствующих в соседнюю комнату…