Дневники Онегина.

Август, 12 Вот уже два месяца, как я забросил свои дневники. Время это я проводил в пьянстве, мучаясь скукой, разглядывая деревенские пейзажи да разгребая дядькины дела. Мой старик совсем забросил своё хозяйство, которое я теперь должен привести в порядок. Хоть какое-то занятие в этой глуши! Все соседи пытаются познакомиться, но вот уже второй месяц я игнорирую эти попытки. Забавно наблюдать за ними, уезжая на гнедом коне в рощицу за ручьём. Так злятся они, слыша, что хозяин только уехал, так краснеют их пухлые лица, видя меня, легко и по-молодецки весело скачущего через поле. В такие моменты я даже счастлив. Я чувствую, как ветер гуляет в моих волосах. Раньше они были коротко стрижены по английской моде, но пришлось отпустить их за неимением в деревне хоть какого-нибудь приличного цирюльника. Теперь волосы мои спускались чуть выше мочки уха. Приятно было ерошить их рукой, чувствовать в них буйный ветер, как вода стекает по прядям во время умываний, как они пушатся. Приятно и проводить время за расчёсыванием своих патл каждое утро. Прислуга отныне думает, что я воплощение Иисуса, пришёл в их жизнь, меняю хозяйство к лучшему, да и похож на него. Забавные простые люди! Что знают они об этой жизни?! И я когда-то верил в божественное, молился и ходил в церковь, носил крест на груди и святил куличи на Пасху. Но всё глубже познавая науку и философию, видя смерть и людские грехи, голод, войду и нужду, погань и грязь, всю мерзость и пустоту человеческой натуры, я разочаровался во всём божественном и в Боге самом. Долго я искал ответ на вопрос "Почему Бог допустил это?", но в конечном итоге пришёл к выводу, что Бог либо ненавидит род человеческий и развлекается, глядя на наши страдания, что полностью противоречит Библии, либо Бога этого нет. И проще мне верить, что его нет, чем знать, что мы просто пустые куклы, игрушки в чьих-то неумелых руках, а все наши страдания лишь от одного идут, и ничего мы с тем не поделаем. Ах, жалко мне крестьян! Простодушные, они верят, что Бог избавит их от тягот жизни, верят, что попадут в рай небесный. В самом ли деле это так? Как бы не так! Все их тяготы пройдут, дай им путёвого помещика с головой! Потому и считают они благодетелей их святыми! Нет у крестьян наук в жизни, нет пищи для разумов, все их заботы составляют лишь урожаи да скотина! Тьфу ты, дьявол! Какой-то молодой помещик пожаловал. Ленский, кажется... Велю закладывать коня своего тихо. Не хочу видеть никого! Юнец! Август, 13 Еле спасся вечор от юнца. Прыткие они нынче. Зацепил он меня. Глаза умные, большие. Словно пёс, добрый и наивный. Прислал сегодня приглашение на ужин. Поехать ли? Неплохо этот молодец и в седле держится. Но глаза... Они были словно два василька по весне. Нежно-голубого цвета, в них можно было утонуть, будто это океан. Должно быть, все девушки без ума от такого красавца. Заглянув однажды в такие глаза, они будут преследовать тебя во снах, станут твоей лихорадкой и святыней, таким глазам слагают оды, в них влюбляются. Такие чистые глаза способны погубить в себе кого угодно, привязать, за секунды создать такую нить, что не сгорит в адском огне, которую не порвут самые сильные мужики, которую не разрежут самые острые лезвия. Ох уж эти глаза. Мне кажется, я успел окунуться в них, но выплыть не успел. Решено! Еду завтра на этот ужин. Быть может разругаемся с ним так, что я смогу забыть эти глаза, от души посмеяться этой наивности, а не восхищаться ею! День сегодняшний прошёл словно в горячке. От чего бы? Надо бы вызвать врача. Неспокойно мне на душе. Я давно не знал такого волнения. Я опасаюсь худшего. Думаю, всё обойдётся. Крестьянские дети сегодня показывали мне спектакль. Весьма милые, талантливые дети. Дал им каждому по пять копеек. Для меня звон этих монет - пустой звук, для них же - шанс пожить, как барин, хоть раз в жизни. Ну, боле некогда мне писать. Пора отходить ко сну. Вымотался я, как собака. Гашу свечу.