Небо в твоих глазах

Еще никогда Сиэлю не было настолько неловко рядом со своим дворецким, как в этот самый день в этом самом экипаже. Он ерзал на своем месте всю дорогу, стараясь смотреть в окно, но взгляд сам собой снова и снова возвращался к Себастьяну, который, к слову, его будто совсем не замечал. Себастьян смотрел на свои руки и о чем-то сосредоточенно думал. Не исключено, что о том же, что мучило и самого графа Фантомхайва. Вчера утром… Сиэль зажмурился. Его снова бросило в жар. Себастьян просто завязывал ленту на его шее. Обычно это занимало у него три секунды, но на этот раз, когда их глаза неожиданно встретились, секунды превратились в часы. Руки дворецкого застыли возле его шеи, Сиэль чувствовал исходящее от них тепло, ощущал его дыхание так близко, что оно смешивалось с его собственным. Весь воздух из комнаты куда-то испарился, заставляя искать его новый источник. И почему-то молодой граф Фантомхайв был уверен, что приоткрытые губы его дворецкого и есть такой источник. Непоправимое непременно бы произошло, если бы в этот самый момент в стекло не врезался Финниан. Сиэль миллион раз говорил, чтобы он не носился вблизи дома в обличье адерина, но сегодня был просто счастлив, что маленький воробей разбил очередное окно. Даже будучи птицей Финни оставался невероятно сильным. Теперь Сиэль старательно делал вид, будто ничего не произошло. Ведь, по сути, ничего и не произошло, так? Пора выкинуть эту ерунду из головы сосредоточиться на расследовании! Дело маркиза Солсбери попало к ним три дня назад. Его нашли в лондонской квартире, дверь была закрыта изнутри. Зато было открыто окно. Что не оставляло никаких сомнений в том, как убийца проник внутрь. «Наверное, будь все мы мортами, преступников было бы ловить гораздо легче», — сказал однажды инспектор Аберлайн. И Сиэль был с ним полностью согласен. Ему самому точно бы жилось в сто раз легче. Имя маркиза Солсбери граф Фантомхайв встречал в газетах регулярно. Человеком он был неординарным хотя бы потому, что умудрялся сочетать политическую карьеру, бесконечные светские вечеринки и благотворительность. Порой он был героем сразу нескольких статей — в одной его могли поливать грязью, как старого развратника, позорящего палату общин, а в другой — превозносить, как единственного лорда, неравнодушного к делам бедняков. Только в прошлом году на его деньги было построено два приюта для сирот и детский театр. Само собой, врагов у такого влиятельного человека должно было быть предостаточно. И за предыдущие два дня они с Себастьяном успели допросить с десяток его недоброжелателей — кто-то писал письма с угрозами, кто-то подбрасывал под дверь дохлых мышей. В основном, мелкое хулиганство, никто из этих людей не смог бы перерезать горло от уха до уха с такой силой, чтобы достать до позвоночника. Это была слепая ярость, а значит, что-то личное. Был еще исчезнувший камердинер убитого — Джеральд Олсен. Свидетель он или убийца — еще предстояло выяснить. Маркиза Солсбери оказалась приятной молодой женщиной, даже слишком молодой, если учесть довольно преклонные года ее покойного мужа. Она ждала их за столиком в саду, рядом с небольшим фонтанчиком и что-то вышивала, расположив ткань прямо на своем обширном животе — Сиэлю показалось, что там должна быть, как минимум, тройня. Подле нее на поляне был расстелен большой плед, на котором играл мальчик лет четырех или пяти. Несмотря на свое положение, она все равно отложила шитье и поднялась со своего места, когда дворецкий представлял гостей. — Очень приятно, граф. Можете звать меня Шарлотта, — чуть улыбнувшись, сказала она, опускаясь обратно за стол и приглашая его присесть. Сиэль опустился на стул. Себастьян по обыкновению остался стоять чуть поодаль. — Если честно, я не представляю, чем могу вам помочь. Все, что я знала, я уже рассказала комиссару Рендаллу и другим полицейским. — Тем не менее, разрешите задать вам несколько вопросов? Длинные светлые волосы Шарлотты были убраны в косу, которая спускалась по плечу к самой груди. Сиэль старался туда не смотреть, но обширное декольте ее черного платья буквально притягивало взгляд. — Разумеется, — ответила она, аккуратно разглядывая Сиэля. Он прекрасно видел, как она удивлена его юным возрастом, но, к счастью, ей хватило такта ничего не спрашивать об этом. — Когда вы видели своего мужа последний раз? — спросил он. — За два дня до его смерти, когда он уезжал в город. — Он был чем-то обеспокоен? Может, чего-то боялся? — Нет, — покачала головой женщина. — Единственное, что его волновало, это исход слушания в Палате Лордов, к которому он готовился. Я не слышала, чтобы он с кем-то спорил или ссорился, его занимала только работа. — Понятно, — кивнул Сиэль. Как это часто бывало — тупик. — Прошу прощения за личный вопрос, леди Солсбери, но сколько лет вы были женаты? — Почти четыре, — ответила она, а потом опустила взгляд. — Его первая жена, с которой он прожил почти тридцать лет, пропала без вести. А меня… меня он подобрал на улице. Я думаю, вы уже знаете об этом, — Шарлотта поджала губы. — Мой первый муж умер, оставив меня беременную с кучей долгов. Очень скоро я обнаружила себя сидящей на холодной мостовой и просящей милостыню. Люди проходили мимо, называя меня шлюхой. Остановился только Джон. Потрясенный ее откровенностью, Сиэль смутился, но Шарлотта лишь улыбнулась. — Я не стыжусь своего прошлого, граф, — сказала она. — Мы не выбираем свою судьбу. Но иногда она дает нам второй шанс. Рендалл рассказывал Сиэлю о молодой вдове, попавшей «из грязи в князи». Она вполне могла организовать убийство мужа, чтобы все его деньги достались ей. А беременность — лишь прикрытие, потому что женщина в положении не вызовет подозрений. Тогда эта версия казалась молодому графу довольно убедительной, но теперь, глядя в тусклые от горя глаза Шарлотты, он отбросил ее в сторону. Она была слишком покорна судьбе, чтобы хоть как-то влиять на ход событий. Тем более, она бы никогда не стала отсекать кормящую ее руку. Если бы не лорд Солсбери, Шарлотта бы умерла в той подворотне и никого бы в этом не винила, даже Бога. — В чем дело, Эдди? — спросила Шарлотта. — Ты смущаешь наших гостей. Сиэль повернул голову и едва не вздрогнул. Он совершенно не заметил мальчика, который, спрятавшись за край стола, не отрываясь смотрел на Себастьяна. — Он — ворон, — с благоговением выдохнул Эдди. Мама протянула руку, чтобы коснуться его светлых волос. — Что ты такое говоришь? Воронов-адэринов не существует уже очень давно, сынок. — Но я говорю правду! — насупился он. «Ну вот, сейчас начнется!» — вздохнул про себя Сиэль, пока губы Себастьяна растягивались в улыбке. — Ваш сын — эмпат? — спросил дворецкий. — Да, — ответила Шарлотта. — Иногда ему достаточно лишь взглянуть на человека, чтобы узнать, какой птицей он может становиться. Сердце молодого графа Фантомхайва забилось быстрее. Никакие «врачи» и «ученые» не могли с уверенностью сказать, случится ли когда-нибудь ему подняться в небо. Возможно ли, что удастся этому малышу?.. Эдди безо всякого интереса скользнул по нему взглядом, а потом снова посмотрел на Себастьяна. Сиэль разочарованно выдохнул. — Вы можете показаться? — спросил мальчик. — Эдди! — Но я никогда не видел воронов-адеринов! Только обычных! Они глупые, как Уильям! — Эдди! Себастьян же ослепительно улыбнулся. — Ничего страшного, миледи. Я с радостью удовлетворю любопытство вашего сына. — Неужели вы действительно ворон?! — воскликнула она. Они не успели даже моргнуть, когда вместо дворецкого на спинке стула оказался большой черный ворон. Гордо выпрямив клюв, он рассматривал гостей, самодовольно призывая любоваться собой. Сиэль лишь закатил глаза, а вот малыш Эдди был бесконечно счастлив. — Вот это да! — выдохнул он. — Какой красивый! А потом, к невероятному удивлению Шарлотты и радостному потрясению Сиэля, схватил птицу в охапку как мягкую игрушку, и потащил ее на свое импровизированное поле для игр. Ворон успел лишь удивленно крякнуть. — Эдди! Что ты делаешь?! А ну немедленно отпусти господина Михаэлиса! — воскликнула мама. — Ничего страшного, — довольно ухмыляясь во весь рот, сказал граф Фантомхайв и уже тише добавил. — Ваш сын сделает мне одолжение, если случайно открутит ему голову. — Что? — Ничего-ничего, — Сиэль сложил губы трубочкой, стараясь сдержать новую улыбку. Он не сомневался, что Себастьян все слышал. — Поверить не могу, что ваш дворецкий действительно ворон! — Кто такой Уильям? — решил сменить тему Сиэль. Шарлотта печально вздохнула. — Это первый и единственный сын Джона от первого брака, — сказала она, пристально всматриваясь между веток, пока, наконец, не вскинула палец. — Посмотрите вон на то дерево, слева. Сложно было не заметить среди зеленых листьев рыжевато-серого клеста. Он сидел, нахохлившись, словно спасаясь от сильного мороза, и не шевелился. — Уильям — очень болезненный и замкнутый молодой человек, — сказала Шарлотта. — За эти годы я так и не смогла отыскать к нему подход. Джон рассказывал, что он стал таким после смерти матери. Душевная травма была столь сильной, что он из адэрина превратился в хокса. Сиэль содрогнулся, подумав о том, что это даже хуже, чем быть обычным человеком. Хоксы могли обращаться в птиц, но это было совершенно стихийно, бесконтрольно, а самое главное — человеческое сознание отключалось. Нет. Лучше быть мортом, чем безмозглой птицей, способной испачкать собственную постель. Само собой, и с возвращением в обычную форму дела обстояли так же плохо. — Раньше он обращался на несколько часов, кружил по саду, где-нибудь спал, а потом возвращается домой, не помня где и что делал. Но в этот раз… Он стал птицей, когда узнал о смерти отца. И до сих пор…. — Шарлотта вздохнула. — Я боюсь, что он может совсем уйти от нас. Сиэль покачал головой. За внешней успешностью лорда Солсбери скрывалось сразу две трагедии — жена бесследно исчезла и, скорее всего, умерла, а родной сын, старший наследник — неизлечимо болен. Уильям напомнил ему бывшего дворецкого в его поместье. Танака-сан остался жив той трагической ночью, когда семья Фантомхайв перестала существовать, но теперь почти все время проводил в своем птичьем обличье, абстрагируясь от внешнего мира. — Вы знаете, кто мог желать вашему мужу зла? — спросил Сиэль. — Недовольных его деятельностью было достаточно, но я не могу назвать вам имен. Полицейские сказали, что подозревают Джерри, но я ни за что не поверю, что он мог причинить боль Джону. — Они были близки? — Знаете, граф, в жизни каждого человека должен быть якорь — будь то супруг, лучший друг или просто секретарь. Кто-то, кто не даст вам сойти с ума в роковой час. Джон стал таким якорем для меня, а его спасением был Джеральд. Он служил в этом доме почти двадцать пять лет, — сказала Шарлотта. — У моего мужа не было человека надежней. Сиэль невольно взглянул на Себастьяна. На поляне юный Эдди убегал от ворона, который его догонял без помощи крыльев — просто перепрыгивая с места на место. Мальчик громко смеялся, когда черный клюв хватал его за штанину, и падал на землю. Можно ли было сказать, что они с Себастьяном столь же близки? Дворецкий понимал его с полуслова с полувзгляда, знал о нем то, что не знала ни одна живая душа. Да, в какой-то мере они были близки. Вот только в последнее время границы этой близости медленно, но верно размывались. Сиэль не знал, что с этим делать. И не был уверен, что хочет. — Я боюсь, что Джерри тоже мог попасть в беду. — Мы постараемся его найти, — ответил Сиэль. — Мы можем осмотреть кабинет вашего мужа? — Конечно. Десять минут спустя Сиэль и Себастьян уже были в кабинете маркиза Солсбери. Для такого огромного поместья он казался довольно маленьким. По прикидкам графа, раз в пять меньше его собственного. Стеллажи от пола до потолка были забиты книгами на разных языках, возле окна стоял тяжелый дубовый стол со множеством ящиков. Себастьяну он велел осмотреть шкафы на предмет тайников, а сам же занялся столом. — Так ты у нас теперь и демон, и нянька? — ухмыльнулся Сиэль, как только провожавшая их горничная удалилась. Себастьян мило улыбнулся. — Почему бы и нет? Я буду с радостью присматривать и за вашими детьми, милорд, когда они у вас появятся, — сказал он. — Если появятся, — поправил Сиэль. — Обязательно появятся. — Я как-нибудь этот вопрос без тебя решу. — Знаете, милорд, от этого мальчика я получил больше ласки за десять минут, чем от вас за четыре с половиной года, — упрекнул его Себастьян. — С какой это стати тебе нужна моя ласка, дворецкий? — вскинул бровь Сиэль, делая вид, что крайне оскорблен. Но его с головой выдавали красные щеки. — Я же ваш верный пес, мой господин, — ухмыльнулся Себастьян. — Собакам нужно, чтобы их хотя бы иногда гладили. Так они становятся более… послушными. — У меня и так есть ошейник, обеспечивающий твое послушание, — юный граф коснулся повязки на глазу. — Займись уже делом. — Да, мой господин, — вздохнул дворецкий. Сиэль покачал головой. Почему он не успел заметить, как трансформировались их отношения? Когда соревнования в умении унизить другого превратились в дружеские подначки? Когда ухмылочки дворецкого перестали его раздражать? Ему казалось, что происходит что-то, совершенно ему неподвластное. Стол был завален бумагами. Скотленд-Ярд явно не привык оставлять после себя порядок. Это были отчеты из детских домов, счета, приглашения на приемы, прошения о финансировании, бумаги, связанные с работой в палате общин. Если верить документам, Солсбери продвигал билль, который обязал бы владельцев фабрик, мастерских и магазинов брать на работу хоксов. Как правило, никто не хотел брать на себя ответственность за чужую жизнь. Обратившийся не вовремя человек мог запросто получить травмы или вовсе умереть. — Этот мальчик, Эдди, — вдруг заговорил Сиэль. — Он смог определить, что ты ворон. Как? Если ты можешь становиться кем угодно. — Полагаю, он просто улавливает форму последней трансформации. По этой же причине он не сказал ничего вам, — ответил Себастьян. Краем глаза Сиэль увидел взгляд дворецкого и отвернулся. Конечно, Себастьян заметил искру надежды в его глазах. Но мальчик Эдди никак не мог знать, кем бы он мог быть. — После всего, что вам довелось пережить, мой господин, неудивительно, что вы лишились дара, — сказал Себастьяна. — Но могу вас заверить, в ваших руках все исправить. — Ну, конечно, — фыркнул Сиэль. — Ты прекрасно знаешь, что я никогда не полечу. — Это будет правдой до тех пор, пока вы так считаете. Юный граф лишь закатил глаза. Когда Себастьян говорил что-то подобное, он никогда не мог понять — хочет дворецкий его поддержать или же как-то изощренно унизить? В ящиках так же были кипы документов, перевязанные бечевкой деловые письма, среди которых встречались и до боли знакомые — с королевской печатью. В последнем отделении явно хранились самые старые бумаги — даты были двух, трех — летней давности. Чтобы не сидеть на корточках, Сиэль схватил сразу всю стопку, надеясь одним махом вытащить ее на стол, но как только он извлек наружу эту внушительную кипу бумаг, какой-то камешек выпал из нее, и, глухо звякнув об пол, укатился прямо к ноге Себастьяна. Вот только когда дворецкий поднял этот предмет, это оказался вовсе не камешек, а кольцо. И судя по тому, как широко раскрылись глаза Себастьяна, весьма необычное. — Вам стоит на это взглянуть, мой господин, — сказал он. Не зная, чего ожидать, Сиэль в два широких шага преодолел разделявшее их расстояние и вытащил из его пальцев небольшой бронзовый перстень. Да так и замер. Кабинет лорда Солсбери стремительно отдалялся, сменяясь огнями горящих повсюду факелов. Сиэль снова слышал собственный крик, хохот своих мучителей, скрежет ритуального ножа по точильному камню. Ужасные воспоминания ширились в сознании, затапливая каждый уголок его несчастной души. Сердце испуганно трепыхалось в груди, стараясь вырваться из неожиданной ловушки. Сиэль не мог вздохнуть, не мог выдохнуть. Нужно было отбросить это кольцо как ядовитую змею! Но пальцы будто прилипли к холодному металлу, заставляя его смотреть, смотреть… Уродливое кольцо венчал тот самый символ. Символ, выжженный на его боку четыре с лишним года назад. И, казалось, что теперь он выжжен и на сетчатке его глаза. Чей-то знакомый голос появился в его голове, как поток чистого воздуха, скользящий через красную пелену. Сиэль постарался уцепиться за него, как за путеводную звезду. И почти сразу почувствовал, как боль отступает. Легкие его расправились, позволяя, наконец, сделать несколько глубоких вдохов. Когда он открыл глаза, то обнаружил напротив своего лица лицо Себастьяна. Вертикальные зрачки демона отчетливо выделялись на фоне горящих алым огнем глаз. Всего на долю секунды Сиэль испугался, что Себастьян прямо здесь и сейчас собрался поглотить его душу, но, почувствовав теплые руки на своих висках, расслабился. Его демон уже делал так раньше — когда юному графу было плохо, Себастьян научился перетягивать на себя часть его боли. — Вам лучше, милорд? — мягко спросил он. — Я… Да, — выдохнул Сиэль. Самоконтроль возвращался. Такая близость дворецкого ужасно смущала, но когда Себастьян опустил руки, отступая на шаг назад, юный граф пожалел об этом. Он всегда старался показать демону, насколько он сильный и независимый, но сейчас… Сейчас ему просто хотелось снова почувствовать надежное тепло его рук. — Это кольцо не маркиза — слишком маленький размер, — проговорил он. — И вряд ли оно принадлежит нынешней леди Солсбери. Сиэль кивнул. Шарлотта не носила никаких украшений и была слишком молода не только для лорда Солсбери, но и для этого потемневшего от времени кольца. Шарлотту они нашли все в той же беседке. — Я полагаю, что это кольцо его первой супруги, Луизы, — сказала она. — Пойдемте, я покажу вам фото. Женщина провела их в гостиную и указала на фотографию, стоявшую на каминной полке. — Вот она. На фотографии лорд Солсбери и его бывшая супруга сидели за столиком в летнем саду и пили шампанское — довольно смело для жаркого летнего дня. На руке Луизы Солсбери, сжимавшей бокал, не доставало мизинца, но Сиэль смотрел только на маячившее рядом с обрубком кольцо — надетое на безымянный палец. — Вы сказали, что она бесследно исчезла, — с колотящимся от волнения сердцем сказал Сиэль. В горле была пустыня. — Когда точно это произошло? — Я не могу назвать дат, но где-то четыре с половиной года назад, зимой. Потому что Джон рассказывал, что, пока искал ее в лесу за поместьем, отморозил себе три пальца на ноге. А что? Как Луиза может быть связана со смертью Джона? Сиэль и Себастьян лишь переглянулись. Теперь никаких сомнений быть не могло. Луиза Солсбери собственной персоной была среди мучителей Сиэля Фантомхайва. *** Сиэль шел к экипажу едва ли не вприпрыжку. Он казался сам себе гончим псом, почуявшим след. Никто иной как пропавший камердинер Олсен наверняка мог знать, с кем общалась Луиза Солсбери. Нужно было срочно отыскать его, расспросить! Он повернул голову и встретился с пристальным взглядом Себастьяна. — Что?! — недовольно воскликнул юный граф. — Мой господин, рекомендую вам не забывать, что мы должны расследовать убийство маркиза, — медленно проговорил дворецкий, внимательно глядя на его реакцию. И она не заставила себя ждать. — Мы и так его расследуем! — всплеснул руками Сиэль. — Но это наш шанс узнать больше о тех зверях, что истязали меня …нас, — опустив голову, сказал он. — Если кто-то из этих культистов еще жив, они могут знать, по чьему приказу было уничтожено поместье. — Я просто не хочу, чтобы вы теряли голову, милорд. — Твоего мнения я не спрашивал, дворецкий. — И тем не менее… — Да что с тобой такое?! — воскликнул Сиэль. Странное чувство эйфории охватило его полностью. Хотелось плакать, хотелось злобно смеяться. Хотелось прострелить кому-нибудь голову. — Не ты ли так жаждал поглотить мою душу? Опомнись, Себастьян, твой роскошный ужин может быть близок как никогда! Дворецкий неожиданно привлек его к себе, заставляя удивленно замолчать. Внимательно посмотрел в глаза сверху вниз, взял пальцами за подбородок. — Иногда, милорд, я удивляюсь вашей проницательности, — сказал он, пока напряженный как струна Сиэль застыл в его руках. — Но сегодня явно не такой день. Глаза демона блеснули красным огнем. — Личное восприятие ситуации затмевает ваш взор. Соберитесь и подумайте еще раз. Когда Себастьян отпустил его, молодой граф поспешил отвернуться. Он пытался заставить себя злиться, но вместе этого чувствовал себя совершенно опустошенным — будто все эмоции в один момент высосало из его души. Так или иначе, голова заработала по-новому, снова анализируя факты — только уже совершенно по-другому. Луиза Солсбери погибла в тот день, когда судьба навсегда связала его и Себастьяна — Сиэль в этом не сомневался. Но… как тогда ее кольцо оказалось в ящике стола ее мужа? Не логичней ли предположить, что на свое безумное сборище она пошла с ним? — Кольцо потемнело не от времени, — выдохнул он. Все действительно было до предела очевидно. — А от огня. Всего на одно мгновение в глазах графа и его демона отразилось одинаковое пламя того далекого дня. Кто-то хотел, чтобы они нашли это кольцо. Вот только с какой целью? Сиэлю стало стыдно. Ослепленный эмоциями, он едва не пропустил самое важное. Однако трезвость мышления помогла ему понять еще кое-что. Раньше Себастьян никогда бы не стал вмешиваться — он бы просто исполнял его приказы и с улыбкой наблюдал, как граф Фантомхайв сам себя заводит в тупик. Сегодня Себастьян не дал ему оступиться. …Почему?