Драбблы.

— Дорогая, я дома, — оповещает по пришествию муж, расплетая удушливые путы шарфа с шеи. Но в ответ слышит лишь тишину и короткие поскрипывания пружин матраса из спальни.       Тэхен напрягся. Если бы ваши отношения были поверхностными и завязаными на одной лишь похоти — заподозрил бы возможную измену, но он верил в тебя и в крепость ваших семейных уз. Догадливо ухмыльнувшись, мужчина взъерошил привычным жестом прилизанные для деловой встречи волосы. Весь официоз остался за порогом, здесь нет места строгости, есть лишь нежность и теплота, которую мужчина дарит тебе без остатка.       Лёжа на большой кровати ты не слышишь знакомый шаг, не слышишь, как муж заходит в вашу комнату. Ты слышишь лишь страстные стоны из наушников, затыкающих уши, как и внутренняя часть бедер твою промежность. Ножки скрещены, ты вся трясешься, не выдерживая мокроты белья, соприкасающейся с возбуждённой плотью. Тебе хочется ощутить мужские руки, увидеть лицо любимого и услышать его, а не чужие голоса из порнографического фильма. За этой мыслью ты тянешься, зажмурив глазки. Тянутся вперёд и бедра, выпрашивая конца.       Тэхен подкрадывается незаметно, точно истинный хищник к своему маленькому похотливому кролику. Его большие, изящные руки мягко приземляются на колени, скользят вверх, раздвигая крепко сцепленные ножки. Ты визжишь, подрываешься, отбрасывая телефон куда-то в сторону. Наушники выпрыгивают из ушей, как и твое сердце навстречу томному взгляду. Тэхен пришел, подчиняясь твоим желаниям. Весь взъерошенный в полурасстегнутом костюме, уже разгоряченный, обжигающий. Кадык соблазнительно выделился во время вязкого глотка слюны.       Его лицо плывет близь взмокревших бедер, а губы находят свое пристанище на мокром пятнышке нижнего белья. Ты стонешь, прогибаешься навстречу горячему языку, ласкающего сквозь назойливую, шероховатую ткань. Тэхен не дразнит тебя, как обычно, не играется с тобой, не заставляет вымаливать разрядки. Ты чувствуешь: твоего мужчину сжирает желание так же сильно, как его рот сейчас сжирает тебя. Упорно, широко, развязно. Кромка трусиков нетерпеливо отодвигается в сторону. — Ах, ты же должен быть ещё на встрече… — сквозь сладострастную агонию, неконтролируемую дрожь, стонешь, зажимая его голову напряжёнными бедрами. — Я просто услышал, как ты нуждаешься во мне, дорогая, — улыбнувшись, Тэхен облизывается довольным котом, вкушающим первосортной сметаны. Твои пальчики невольно вплетаются в смольные локоны, вжимая прекрасный похабный рот в разбухшую горошинку для удовольствий. Слышишь его хихиканье, глубокое, вибрирующее, и хочется прижаться ещё ближе. Ступни вытягиваются, подобно балерине, в подтверждении достигшего апогея удовольствия.       Поясница расслабляется, тело больше не сковывает приятной судорогой, теперь ты устало лежишь и дышишь глубоко в надежде не умереть. А у Тэхена наверняка ещё очень много сил, судя по тому, как многообещающе стягивает с себя галстук, все ещё находясь между твоими ляжками, слизывая блестящую струйку с тоненькой, нежной кожи. — Вижу нужно посвятить нашей интимной жизни дополнительные часы, — утаскивая тебя под себя, Тэхен целует искусанные губы с таким же неуёмным аппетитом. А ты покорно отвечаешь, ведь несмотря ни на что тебе всегда будет мало этого мужчины и его умопомрачительных ухаживаний, ласок.       В наушниках до сих пор раздаются чужие стоны, но их уже давно не слышно…