Компромиссы

      «Давай оторвём ему голову».       Интервью длится всего-навсего четверть часа, а Веном уже весь извёлся. Извертелся бы, наверное, на месте, будь его место на стуле, а не в теле Эдди: когда он не находит в ситуации ничего интересного для себя, терпение у него заканчивается быстро. И совсем не отвлекать носителя от работы выше его сил. Хотя он старается. А ещё старается не обижаться, что Эдди его игнорирует, ведь неудобно общаться с голосом в голове, когда сидишь перед владельцем крупного фармацевтического концерна…       С некоторых пор Эдди испытывает лёгкое предубеждение к фармацевтам, но мистер Эджвер выглядит скользким типом независимо от этого. Говорит правильные вещи, ровно то, что можно ожидать в подобном интервью, и — что особенно бесит Эдди — зацепиться не за что. В этот раз у него даже нет запрета на каверзные вопросы — но также нет ничего, ровным счётом ничего, что могло бы стать для этих вопросов основой. Обидно, правда?       А ещё ему приходится писать на бумаге. Столь важная персона имеет право на некоторую эксцентричность — и интервью проходит с условием «никаких диктофонов». Правда, у Эдди в кишках сидит тварь, которая отчасти заменяет диктофон, но заметки делать всё же стоит. Веном обещал постараться, и память у него хорошая, но это не значит, что он ничего не перепутает, ведь его понимание людей и реалий человеческой жизни всё ещё далеко от совершенства.       Страницы блокнота постепенно покрываются некой чудовищной скорописью — когда Эдди торопится, почерк у него, мягко сказать, не очень. Но ничего, и с дешифровкой своих каракулей он как-нибудь справится, профессионал он или кто?       «Давай всё-таки оторвём ему голову», — предлагает Веном. Он терпел и молчал целых десять минут, но теперь снова не выдерживает.       Эдди вслушивается в велеречивое пустословие мистера Эджвера и выводит прямо посреди заметок о ходе интервью:       «Перспектива не лишена привлекательности, но… нет».