Царствие

Очередной вечер предвещал воссоединение с любимым и Маринетт, постучавшись, вошла в спальню Адриана. — Ваше высочество? — робко окликнула девушка принца, но тот к ней не повернулся. Он стоял в легкой рубашке и всматривался в ночную мглу за окном. — Раздевайся, — леденящий голос не дрогнул и не выдал ни одной эмоции. Маринетт послушно начала расстегивать затянутый корсет. Все это время Адриан наблюдал в отражении стекла девушку, которая осталась в одной сорочке. Маринетт подошла к возлюбленному и погладила его широкую спину, все ещё не улавливая дурное настроение принца. Но когда Адриан резко повернулся к ней, в его глазах читалась огромная боль. — Что случилось, Адриан? — Маринетт в растерянности даже отступила на шаг назад. Принц молча протянул свою руку и провёл ладонью по щеке Маринетт. Зарывшись пальцами в ее волосы на затылке он резко притянул ее и сорвал поцелуй, повалив девушку на кровать. Адриан снова и снова припадал губами к шее своей наложницы, пока та стонала от каждого его точка. И устало рухнув на постель, вместо нежных слов, Маринетт услышала из его уст сухое: «Можешь идти, на сегодня свободна». Пребывая в замешательстве, девушка оделась и ушла. С каждым днём Маринетт ощущала все больший холод исходящий от принца. Его улыбка теперь была только в памяти, единственное, что она слышала от него: «свободна», «уходи» и «пошла вон»… Адриан же мысленно проклинал себя за каждую слезинку упавшую из небесно-голубых глаз. Но он не мог полностью отдаться этому чувству и отказаться от него совсем ему тоже было невыносимо. Его душа терзалась от мыслей, что он использует Маринетт, обманывает и жестоко растопчет её во всех смыслах, когда она родит ему дитя. Но все это надо было прекращать. Последнее было испытанием для него самого. Пока Чудесной не было рядом, он и не задумывался над тем, что ему придётся отдать взамен на исцеление матери. Решительно направляясь к отцу, он хотел обсудить с ним страшный ритуал. Стражников около дверей покоев короля не было, а одна из створок была закрыта не плотно, Адриан уже поднял руку, чтобы постучать, но прислушившись, понял, что он не вовремя. Принц и не думал смотреть и вовсе не хотел удовлетворять любопытство, но сквозняк представил ему картину, которая ещё долго не выходила у него из головы. В постели короля он увидел синеволосую девушку, издающую громкие стоны, оседлавшую короля. Маринетт была полностью обнажена, чем пользовался старый король, лаская её белую грудь. Лицо обдало жаром, а сердце бешено вкалачивалось в ребра. «Как, как она могла! Она же клялась мне в любви!» Почему-то стало обидно до смерти, почему-то глаза застилали слезы, а ненависть буквально проедала все нутро.