"Даже после смерти я всё равно буду с тобой!"

Уже три дня прошло со смерти Рея. Его сестра так и не выходила из своей комнаты. Лишь Луссурия заходил к ней, чтобы принести еду и воду, остальные не знали, что им говорить, если они зайдут. Вария никогда и никого не утешала, поэтому элита отряда просто не умела не то что успокаивать, чувствовать то почти не умела. Луссурия посещал Рури каждый день и по несколько раз. Мужчина приносил ей еду, но она так и не притронулась ни к одной из порций. Воду девушка тоже оставляла без внимания. Рури сидела на стуле у окна и постоянно смотрела в пол. Её мёртвый, потухший и печальный взгляд постоянно был направлен в подол балахона. Рури вновь надела его на себя, но не тот, что являлся частью варийской формы, а свой, золотистый, подаренный братом. Каждый раз, когда она поднимала голову, были видны её мокрые от слёз щёки. Видимо, она так и не переставала плакать, при том, плакала она постоянно. Кожа её рук стала практически такой же белой, как и чистый лист бумаги. Луссурия пытался заговорить с ней, но она так и молчала, ни слова не произнесла за последние три дня. На улице была отвратительная погода, а принц шёл по улицам города и смотрел точно вперёд. Его не интересовали витрины или прохожие, он даже редко обращал внимание на светофоры. Бельфегор шёл, натянув на голову капюшон от серой толстовки. Парень сменил броскую варийскую форму на менее бросающуюся в глаза одежду: тёмные джинсы, футболка белого цвета, серая толстовка и кроссовки. В кармане его джинс постоянно вибрировал телефон, но он, будто не слыша, продолжал свой путь, не обращая на вибрацию никакого внимания. На улице было холодно, серые облака заволокли всё небо целиком, будто что-то серое внутри просто поглотило планету. Дул слабый ветер, от чего принц начинал лишь на время останавливаться и смотреть в небо. Бел знал, скоро будет буря. Парень прибавил шагу. Он не имел цели прийти куда-нибудь, ему просто хотелось уйти из особняка. От одной только мысли о Рури принц чувствовал себя отвратительно. Он ведь не может помочь ей, он не умеет помогать. Вот начался дождь и принц юркнул в первое попавшееся кафе. Народу практически не было и Бел выбрал себе самый дальний столик. Он так и не снял капюшон, а по кончикам его волос стекали холодные дождевые капли. Через пару минут к его столику подошла официантка. Она поинтересовалась у него, будет ли парень что-либо заказывать, но принц просто её не слушал. В его голове были совсем иные мысли, ему сейчас было не до заказов. В итоге официантка ушла, а Бел вновь остался сидеть в одиночестве. Люди, приходившие в кафе, будто сторонились его, обходили, оставляли два столика перед принцем пустующими. Бельфегор понимал, один его вид отпугивает людей. Не то чтобы принц был неприятной наружности, отнюдь, он достаточно привлекателен, да вот только веяло от него холодом и смертью. Чтобы отвлечься, принц решил вспомнить что-то более-менее приятное. Он перебрал всё: удачные миссии, интересные и весёлые вечеринки, симпатичных дамочек "на одну ночь", но ничего ему так и не помогло отвлечься. Она просто не выходила у него из головы. Особенно принцу в душу запали её голубые, живые, выразительные глаза. Каждый взмах её ресниц заставлял Бельфегора замирать. Он не так часто любовался ими, но стоило ему в первый раз их увидеть и он уже влюбился. Значит глаза - зеркало души!? А если ты влюбился в глаза, значит влюбился и в душу. Следовательно, это и есть настоящая любовь, когда ты любишь её всю, полностью, такую робкую, пугливую, странную, но такую нежную, добрую, милую, со всеми её достоинствами и недостатками, ведь так? Бел сам себе задавал этот вопрос. Парню вдруг захотелось бежать в особняк, прижать её к себе, сказать, что он любит её больше всех на свете, но Бел противился этому желанию. Принц-потрошитель не может позволить себе иметь слабость и не может позволить себе иметь любовь. Он должен быть одиноким, независимым, сильным и стойким, ведь он киллер, наёмный убийца, он потрошитель, он - зло. Парень боялся встретиться лицом к лицу со светом, лицом к лицу с Рури. Она не примет тьму, не пожелает иметь дело со злом. И от этого становилось всё больнее. Бел не выдержал. Он покинул кафе и направился на пустырь. Как только он достиг окраины города, того самого пустыря, принц остановился. В руках Бел сжимал стилеты, глядя вперёд, на заходящее багряное солнце. Хотелось выплеснуть всё наружу, принца разрывали изнутри. Что-то мешало здраво мыслить, дышать, внятно говорить. Нет, он потрошитель, он хладнокровен и непоколебим. Парень двинулся вперёд и исчез во тьме. Тем временем в особняке Луссурия всё пытался поговорить с Рури. Мужчина в очередной раз принёс ей поесть, но она так и не подняла головы. Казалось, её слёзы никогда не прекратят стекать по влажным и припухшим щекам. Солнце Варии дотронулся до руки девушки, она оказалось холодной, словно сделана изо льда. Рури даже не всхлипывала. Луссурия посмотрел на её лицо и заметил, что девушка шевелит губами. Мужчина прислушался, но ничего не было слышно. Тогда он вновь внимательно посмотрел на движение её губ. "Братик" - вот, что она говорила. Она твердила это уже давно, девушка просто шевелила губами, шепча слово "братик". Луссурия поставил поднос на подоконник и покинул комнату. Фран уже несколько часов сидел под дверью в комнату Рури: - Как она? Луссурия посмотрел на лягушонка и печально произнёс: - Плохо. Она так и не смирилась со смертью брата, не знаю, выживет ли Рури вообще. Она чахнет день ото дня. Фран стиснул зубы. Внутри него всё разрывалось и как бы он не старался успокоиться и предпринять решение, чувства затмевали разум. Парень сидит тут уже дня два. После того, как он узнал о смерти Рея, то сразу же примчался в особняк. Лягушонок сразу понял, что Рури не переживёт смерти брата, но ему хотелось верить в лучшее, верить, что она справится. Вот уже два дня он не спит и караулит у её дверей. Фран прислушивается к каждому шороху, к каждому вздоху и выдоху. Пусть она и не чувствует к нему того, что к ней чувствует он, но парень будет её поддерживать. Так решил для себя Фран. Да вот только он так и не решился зайти к ней. Просто потому, что не знает что сказать и как утешить. Луссурия побрёл вниз по лестнице, а лягушонок так и остался сидеть наверху, рядом с дверью. За окном лил сильный дождь, перерастающий в настоящий ливень. Небо пронзила ярка молния. Видимо она задела линию электропередач и в особняке погас свет. В комнату девушки вновь зашёл Луссурия, держа в руках зажженную свечу: - У нас тут неполадки со светом, так что я тебе свечку принёс. Мужчина поставил подсвечник со свечой на подоконник рядом с подносом. - Ты опять не ела... Солнце Варии вздохнул: - Ну нельзя же так, ведь совсем зачахнешь. Рури не отвечала. Девушка даже не поднимала головы и не отрывала взгляда от пола. Вновь молния. Луссурия взглянул в окно: - Эх, где же это принца нашего носит в такую то погоду. Как только мужчина договорил, дыхание Рури прервалось. Вот её разум начал воспринимать звуки и девушка стала различать голоса и слова. Но что это? Какое-то неведомое беспокойство. Девушка переспросила: - Что вы сейчас сказали? Луссурия чуть ли не засиял, но взял себя в руки: - Бельфегора в особняке нет, по видимому он в городе. Хорошо, если принц успел спрятаться, ото погода просто кошмарная. Девушка подняла голову и посмотрела на окно. И правда, погода ужасна. Будто небеса разрывает на сотню, нет, тысячу кусочков. Ударила молния и глаза девушки широко распахнулись. Он там один, совсем, в такую погоду. С ним же может случиться всё, что угодно. Он промокнет до нитки, замёрзнет, а что если страшнее!? Если он не дойдёт до дома!? Тогда... Сердце девушки словно сжалось, она закусила губу и беспомощно тихо заскулила. Её глаза вновь наполнились слезами, и крупные капли потекли из глаз по влажным щекам. Луссурия заметил это: - Не волнуйся, он не пропадёт. Наш Бел из любой ситуации вылезет, да ещё и сухим. Но Рури его не слышала, она просто не могла унять бешеное сердцебиение, сосредоточиться, да что уж там, она даже говорить сейчас была не в силах. Просто девушка не выдержит ещё одного удара судьбы, ничего тогда не поможет. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, то заметила, что уже лежит на кровати, совершенно одна в комнате. Свеча давно потухла, а за окном всё так же господствовала непогода. Рури услышала шорох. Девушка встала с кровати и приоткрыла дверь. Рядом она увидела спящего лягушонка. Он так давно её ждёт, так что уже был не в силах бороться со сном. Девушка вернулась в комнату и взяла с кровати покрывало. Рури вновь вышла к Франу и укрыла его. Просто ей не хотелось будить его, ведь он так сладко спит. И вновь шорох. Звук доносился откуда-то снизу. Рури тихо направилась на первый этаж на встречу шороху. Её шагов практически не было слышно. Тут Рури заметила открытую настежь входную дверь. Девушка быстро спустилась и, не без труда, заперла её. Но кто мог оставить дверь открытой в такую погоду!? Рури заметила на полу грязные следы. когда она пригляделась, то так же увидела и пятна крови. Девушка поспешила вперёд, по следам. Следы вели в сторону кухни. Рури тихо следовала им, затаив дыхание. Почему-то она была уверена, что наследил не враг. Тут девушка заметила человека, лежащего на полу. Рури бросилась к нему и перевернула человека на спину. Этим человеком оказался принц. Он был весь мокрый, весь в крови. Девушка хотела кричать, но не могла и слова из себя выдавить. Нет, она не позволит ему умереть! Девушка зажгла три кольца одновременно и по телу принца расползлось розовое пламя. Она сама не понимала, что сейчас делает, просто девушка не умела использовать эту способность, но сейчас, когда её любимый в опасности, чувства взяли верх над всем остальным и пламя стало действовать само. Через пару мгновений все раны потрошителя затянулись. Пламя колец погасло, розовая дымка исчезла, а Рури, пусть и не понимала, что происходит, но была очень рада. Бел зашевелился, тем самым выведя девушку из транса. Принц сел на пол и посмотрел на Рури: - Ты спасла меня, спасибо. Это "спасибо" пусть и звучало немного сухо и сдавлено, но всё равно заставило Рури улыбнуться. Бел это заметил. На мокром лице сияла яркая улыбка и эта улыбка заставила принца забыть про всё на свете. Она ворожила, притягивала и была такой тёплой и лучезарной. Парень скинул с головы девушки капюшон. Рури перестала улыбаться и непонимающе посмотрела на него. В ту же секунду Бел потянулся к её губам и нежно коснулся их своими. От неожиданности глаза Рури широко распахнулись, а дыхание оборвалось. Сердце стало отбивать бешеный ритм, а тело не слушалось. Принц запустил одну руку девушке в волосы. Он прижал Рури к себе, буквально усадив на свои колени. Она же не сопротивлялась, её глаза стали постепенно закрываться, а руки разместились на плечах Бельфегора. Так они сидели несколько минут, пока у девушки не закончился кислород и она не отпрянула чуть в сторону. Бел провёл ладонью по её мокрой щеке и улыбнулся. Рури посмотрела на него: что-то изменилось в его улыбке, она стала доброй, милой, живой. От этого зрелища улыбнулась и сама Рури. Она была так рада, что с ним всё в порядке, что он вновь улыбается. Тут её мысли прервали слова Бельфегора: - Я люблю тебя, Рури! От этих слов сердце перестало стучать, голос исчез, а дыхание сбилось. Она сжала руками капюшон его толстовки. Надо было срочно что-то предпринять и Рури не смогла придумать ничего кроме как обнять его и она обняла, а ему ничего кроме этого и не надо было. Он крепко прижал её к себе, его мокрые волосы приятно охлаждали кожу девушки, от чего она наконец смогла собраться с мыслями и вымолвить: - Я тоже тебя люблю! Просидев вот так с полчаса они наконец поднялись на ноги. Так не хотелось расставаться, но и Рури, и Бельфегору необходимо было отдохнуть. Они направились наверх, Бел по пути заметил спящего Франа, но решил пока его не трогать. У дверей в комнату девушки, принц вновь поцеловал Рури и пожелал ей доброй ночи, а как только девушка скрылась за дверью, он направился к себе. Бел лёг на кровать и взглянул в окно: дождь почти кончился, да и рассвет не за горами. Ну что же, есть ещё пара часиков, чтобы хоть немного поспать, ведь завтра придётся перестать прятаться во тьме и наконец выйти на свет, в её объятия.