"Даже после смерти я всё равно буду с тобой!"

Небеса окрасились в золотой цвет. Лучи восходящего солнца нежно и бережно окутывали землю своим сиянием, словно что-то тёплое и доброе решило приобнять планету. Тихий ветер едва колыхал ветви деревьев, создавая незримый шум, который можно было услышать лишь в полной тишине. В воздухе витала атмосфера спокойствия и умиротворения. Особняк Варии некое природное тепло тоже не обошло стороной. Оконное стекло бросало свет на зеркала, коих в особняке было не мало, и начинало водить хоровод из солнечных зайчиков по спящему дому. Весь замок спал, будто погрузившись в сонное царство, где ничто не может нарушить покой человека. Рури приоткрыла глаза и устремилась взглядом на окно. Внезапно она вспомнила, что вчера с ней произошло и от того сначала решила, что ещё пребывает в царстве Морфея. Но нет, это определённо был не сон. От одной только мысли девушка покраснела и прижала руки к груди. Сейчас, осознав всё и расставив мысли по местам, девушка молила бога, чтобы всё, что произошло вчера и дальше продолжалось. Возможно, так она сможет выйти из тени собственной незримой сферы, которая окутывала её вот уже долгие годы. Она станет полезной. Рури всегда мечтала стать врачом, чтобы помогать людям, но все считали, да и по сей день считают её слишком нежной и сентиментальной. И они правы. Падать в обморок при каждом новом осмотре врач не может. Именно поэтому мечта девушки так и не осуществилась. Вот ей и хотелось, чтобы хоть какое-то её желание было реализовано, обрело свободу, жизнь. Звучит эгоистично, не правда ли? Но разве она не заслужила хоть немного счастья!? Тут мысли Рури прервал стук в дверь. Девушка слезла с постели и накинула балахон вместо халата, дабы отворить дверь. За дверью благополучно стоял Луссурия с подносом: как обычно, он принёс ей завтрак. То, что девушка сама встала и выглядит куда лучше, чем вчера, радовало мужчину. Он тихонько прошёл к столику у окна и поставил на него поднос: - Голодна? Рури смущённо кивнула и приблизилась к окну. Ей было немного неловко, что за ней вот так ухаживают, ведь теперь она вновь в состоянии сама всё делать. Хотя, Луссурия не мог знать того, что приключилось ночью. По крайней мере, так думала сама Рури. Мужчина придвинул к столику второй стул и сел рядом с девушкой, после чего произнёс: - Уже лучше себя чувствуешь? Как спалось? - Да, намного лучше. И спалось просто замечательно и сон чудесный... Тут девушка опешила и прикрыла рот ладошкой, почувствовав, что взболтнула лишнего. Она никогда и никому не рассказывала о своих снах и уж тем более о снах, в которых присутствовал кто-то, кто смог покорить её сердечко. Луссурия лишь улыбнулся и сделал вид, что последней фразы вовсе и не было. Он налил в чашку чаю из заварника, после чего придвинул чашечку к Рури. - Вот и славненько, что хорошо себя чувствуешь. Я там Франа от двери твоей комнаты отогнал. Он тут днями и ночами сидел, пока ты хворала. Сходи уж к нему, покажись, дай понять, что с тобой всё хорошо. Он хоть беспокоиться перестанет. По началу Рури удивилась, но потом она всё же поняла, что будь Фран в её положении, то девушка бы тоже днями и ночами караулила у дверей в его комнату, дабы убедиться, что с ним всё в порядке. Она едва ли понимала, что их чувства друг к другу кардинально отличаются: он для неё словно брат, а вот лягушонок видит в девушке больше чем сестру, любимую. Но неопытной Рури было этого не понять. Хотя, пойми она это, всё стало бы ещё тяжелее и запутаннее, ведь её сердце принадлежит другому. Жизнь такова, что чтобы в ней не делалось, всё всегда к лучшему, да вот только не для всех. Франу было тяжело. Честно сказать, ночью он всё видел. Он проснулся ещё тогда, когда Рури накрыла его покрывалом и направилась вниз. Парнишка сначала не хотел вставать, боялся напугать её, а после пожалел. То, что он увидел, спустившись в хол, наверное надолго останется в его памяти, пока не затянется рана на сердце. Первая любовь порой всегда жестока и не все могут переносить её удары стойко. Сначала внутри Франа всё будто сжалось, не давая продохнуть, но потом, когда он всё осмыслил, стало легче. Он отпустил, потому что всем сердцем желал Рури только счастья, но поклялся, если Бельфегор её обидит, Фран не останется в долгу! Девушка бежала вперёд по коридору в поисках лягушонка. Она уже была в его комнате, но дверь заперта. Рури бежала по лестнице и думала, куда же мог подеваться Фран. Девушка нигде не могла отыскать его. Тем временем лягушонок сидел под деревом и смотрел вдаль. Его мысли сейчас были далеко, он не слышал и не ощущал. Полностью абстрагировался от этого мира. Внутри чувства так и не давали покоя, поэтому необходимо было забыться, ни о чём не вспоминать. Как бы он был рад сейчас стереть себе память и вернуться обратно в свою деревеньку на окраине Франции. Нет! Необходимо быть сильным. Он останется и будет оберегать её. Пусть незримо, пусть она не заметит, но зато он будет счастлив. А будет ли? Ведь может случится и так, что станет во сто крат больнее, чем сейчас. Хотя, больнее уже не может быть. Так думал лягушонок. Он и сам не заметил, как со спины к нему подошёл принц. Он посмотрел на Франа. Нужно было что-то сказать. Бел далеко не дурак и прекрасно понимал, что его кохай неровно дышит к Рури. Что-то сейчас заставило потрошителя прийти к нему и поговорить. Нет, он определённо знал, что же именно сподвигло его на этот шаг. Страх. Страх осознать то, что Фран куда больше подходит Рури, чем принц. Пусть этот парнишка и состоит в рядах Варии, но его сердце не такое чёрствое, как у других варийцев. А он иной. Эгоистичный принц, который всегда делает что хочет, получает что хочет, не терпит отказов и пререканий. Но он хочет любить. Хочет, чтобы она была рядом, ведь ради неё он готов поменяться, перестать думать лишь о себе. Да он уже думает о других. Пусть потрошитель того и не понимал, но прийти сейчас к Франу его заставил не только тот факт, что принц боится конкуренции, было и ещё кое-что: он понимал, что сейчас чувствует лягушонок и его мучила совесть. Абсурд, не правда ли? У Бельфегора и вдруг взыграла совесть. Но чего не бывает на этой планете. Как даже самая сухая земля способна взрастить в себе хотя бы одно маленькое семечко, так и холодные люди способны греть. Бел откашлялся, чтобы привлечь внимание кохая. Тот моментально среагировал и повернул голову в сторону шума: - А, это вы, Бел-сем~пай. Принц сел с другой стороны ствола дерева, под которым сидел лягушонок: - Жаба, я с тобой поговорить хотел. - Нет, Бел-сем~пай, я не стану делать за вас работу. - Да я не об этом! Тут Бел будто поперхнулся кислородом. Разум не позволял продолжать. - Сем~пай, это даже пугает. Вы никогда не обращались с другими просьбами. - Я хотел спросить у тебя кое-что. - Да, я её люблю. От этих слов Бел впал в состояние шока. Вот так, на полу слове, понять, куда клонит потрошитель и при том так открыто заявить о своей любви перед конкурентом. Да, лягушонок вырос в глазах потрошителя. Принц усмехнулся: - Догадливый однако. - Ну а что же ещё вы могли спросить? Я предугадал. - Послушай меня... Тут Фран сам перебил принца: - Сем~пай, я не собираюсь вставать между вами и Рури. Я ведь вижу, что она любит вас всем сердцем, так что не в праве мешать ей быть счастливой. А сам я уж как-нибудь справлюсь. Рано или поздно я бы всё равно испытал это чувство, так что ничего страшного. - Врёшь, как дышишь. - Возможно вы сейчас правы, но я скажу вам одно: если обидите её, если она прольёт из-за вас хотя бы одну слезу, я убью вас, сем~пай! И поверьте, я сделаю это и моя рука не дрогнет. Ничто тогда меня не остановит, я знаю точно, я уверен. - Хорошо. Если заставлю её страдать, можешь убить меня. Вот этих слов Фран уж точно не ожидал. А самое главное: ни тени сарказма. Потрошитель говорил всё как на духу и ни разу не запнулся. Просто уверенность в его голосе давала понять, что он никогда не причинит Рури боль, а значит и лягушонку не за что будет его убить. Эта фраза убила во Фране последнюю надежду, он понял, что проиграл. Нет смысла более говорить, так что парнишка встал и посмотрел на яркое солнце. Значит решено: он отступает, давая возможность цвести её любви. В этот день Рури так и не нашла Франа. Она оббежала весь особняк несколько раз, выходила и обследовала двор, искала везде, где только могла искать. Она конечно же не знала, что лягушонок чувствует. Он намеренно спрятался от неё, дабы хоть немного свыкнуться с её отсутствием в его жизни. Именно так можно это назвать. Девушка выбилась из сил под вечер и уснула прямо в гостиной на диване. Бел нашёл её и, наверное, с полчаса просто любовался своей спящей возлюбленной, сон которой был так безмятежен и чист. Это сразу было понятно по лицу Рури: такое спокойное, даже с еле заметной улыбкой. Принц подхватил девушку на руки и перенёс её в её же спальню, где склонился над ней и легонько коснулся подсохших розоватых губ своими. Он сел рядом с кроватью и продолжал смотреть, как она спит. Просто не мог оторваться, просто не хотелось уходить, просто привязан, просто любит.