"Кайлор: Драбблы..."

Средневековье — время, когда любовь лишь пустое слово, а деньги — это и есть вся жизнь. Проще умереть от чумы или оспы, чем выйти замуж за того единственного, кому всем сердцем отдана до дней своих последних. Не должно здесь быть такого, чтобы она — рабыня, он же сам правитель всего мира, и они счастливы вместе. Нет, нет, нет! Так нельзя! Бог не может простить тебе это, даже за милосердие к окружающим, и за любой подвиг, прославившее имя короля и королевства на весь мир, и за любую сумму денег, как ни как. Они не должны любить друг друга — это грех! Любовницей развратничать? Другое дело! Но любить знатного сударя — ни за что, бог не простит этого! Но так думали лишь монархи и божьи посланники, а все эти формальности в средние века никого не беспокоило. Как ник как, правила созданы, чтобы их в конце концов нарушать… «Мне нравится гораздо больше то, что плохо Ты прекрасно это знаешь. Теперь это невозможно остановить Давайте будем честны…» Золотистые двери, с негромким скрипом, широко распахнулись в противоположные стороны, и все в тронном зале повернулись к источнику звука. В ту же секунду, казалось, во всем замке нависла немая тишина. А вот и он… Один из отважных рыцарей круглого стола, правая рука самого потомственного короля Генриха Вилианского, легендарный меченосец, смогший преодолеть вершину бессмертия, чтобы раздобыть меч Лиона Отважного, первого короля Веронского королевства, знатный герцог, чье имя со страхом звучит в ушах каждого сударя, командующий королевским войскам на западе страны, двумя словами сам сэр Кай Смит, или же «Мрачный всадник», появляющийся из неоткуда в поле боя в «облике дьявола»… «Да, может быть, я немного опасен Но я испытываю тебя Я сознательно привлек тебя, как плод на древе знаний…» Изволил прийти мужчина позже всех, хотя ему это все равно простительно, ведь Смит вернулся с войны недавно. Он был единственным, кто до последнего настаивал закончить войну с главнейшим врагом, отрицая мысль подписать мирный договор, и давал надежду победить, казалось бы, в непобедимой войне с Рианской империей, а все из-за Цуилова острова. Но рыцарь вернулся с громкой победой, а рианскую армию накрыл позор, ведь больше половины умерла под огненными стрелами, четверть от меча, в то время пока остальные просто сбежали от страха. На нем как всегда были черные доспехи. Доспехи — надежная защита в бою, как говорил сам Смит. Но, несмотря на столь хорошую защиту, тело Кая состояло от множество шрамов, как на лице, так и по всему телу, а еще от синяков и ран. Шлем отсутствовал, а черные волосы были скрыты черным капюшоном от такого же цвета плаща. На поясе находился меч на ножнах, тот самый, с которым он уже почти что десять лет. Щит отсутствовал, по крайней мере его со щитом никто и не видел. Глазами быстро пробежавшись по всем лицам, брюнет был полностью уверен, что его «вишенка» отсутствует в зале. Кай мечтал увидеть лишь ее, свою возлюбленную, наконец, после скольких месяцев, подойти к ней, обнять, расцеловать всю и вся, больше ничего. Но увидел он, к сожалению, много других, совсем не родных и нелюбимых женщин и девушек, а также бородатого мужчину, который с улыбкой на лице приближался к своему верному «другу». — Кай! — казалось, его губы скоро доползут до ушей — Вот и легендарный рыцарь изволился появиться в моем столь скромном пиру в честь победы! — король широко улыбался и был безумно счастлив, а вместе с ним смеялись и радовались победе и другие гости праздника, которые были приглашены не случайно. — Я рад. — кратко, без всяких эмоций, ответил Смит. На его лице было что-то между гневом и спокойствием. Он готов был каждого перерезать в сию секунду, придушить собственными руками, но одновременно смотрел на всех равнодушием, держался, и держался из последних сил. Повернувшись, Генрих головой покачал одному из страж, после подойдя ближе к герцогу, он лишь поставил свою правую руку на его плечи и с негромким голосом начал беседу на более важную для меченосца тему. — Кай Реджинальд Говард… Двумя словами только Кай Смит. Ты взял имя, которую дал тебе твой отец, а фамилию унаследовал от своей матушки. Что же, интересно, должен дать тебе я? Я чувствую, что должен тебе, мой верный воин. Но что же, скажи, не стесняйся? Может мою дочь? Как тебе? Кривая ухмылка. Кости пальцев захрустели, и Генрих взял с надежного плеча свои руки. Брюнет хорошо понимал зачем все эти формальности, но все же. — Ваша дочь мне словно сестра… — он готов был уже предъявить противопоставляющие причины, доказать, что его жизнь посвящена лишь подвигам и громким победам на поле боя, сказать, что останется довольным от рожденных бастардов, но его сразу же перебил негромкий смех, принадлежащий королю. — Я уважаю ее, как и вас ваше величество, но счастье обретет она не рядом со мной, сердцем притягивает меня к себе лишь одна девушка — настойчиво объяснял все Кай, и в конец Генрих все же кивнул. — Ладно, Смит. Ты знаешь, в детстве, когда я был в вишневом саду, увидел, как один козел ждал, когда с дерева, который как раз таки находился прямо на обрыве, упадет очень сочная, спелая вишенка из вершины горы прямо к животному. Ждал, часами ждал, а когда время пришло, и вишенка стала падать, то пролетавший мимо орел, поймал и унес ее с собой. Поэтому, я дам Чену поручение, чтобы он за тебя дочь свою выдал. Будет супругой твоей желанной. Как ни как, такие вишенки, как она, должны достаться орлам, а не козлам, не так ли? — Благодарю, ваше величество!

***

В следующую же день они поженились: «Скайлор Гарнет Ланкастер и Кай Реджинальд Смит». Стоя около алтаря, произнося клятвы о вечной любви и преданности, слушая непонятную речь священника и держа бархатную ручку своей супруги, казалось, что именно здесь и сейчас начинается великолепное время, где будет присутствовать все то, что не хватало Каю до этого дня. Она прекрасна! Ее глаза, губы, носик, ямки на щеке, волосы, ее великолепное тело!.. Любой опьянел бы от такой красоты природы, абсолютно каждый! Ее глаза сверкали, словно янтарь, когда она видела Смита, а щеки краснели. Ее алые пухлые губы! Кай готов был целовать их всегда: когда она просыпалась, когда она засыпала, когда она смеялась — всегда… Эта яркая улыбка, наверное, его главная слабость. Волосы рыжевато — красного оттенка всегда были красиво и ровно заплетены. А еще Скайлор была маленькой для Кая, как по росту, так и возраст считается. Если знатный герцог был примерно так 1,90 метров, то его вишенка не достигала даже метра 1,60. Может красноволосая еще вырастет, ведь ей девятнадцать исполнилось еще месяц назад, но вряд ли она будет на ровне с мужчиной, которому больше тридцати восьми. Будущая Смит не осмеливалась смотреть супругу в глаза, поэтому лишь считала плиты под ногами. Корсет так сильно сжимала талию, что, казалось, она упадет в обморок от недостатка воздуха. Стоит учитывать то, что день этот закончится лишь после первой брачной ночи, а до этого, ох, как далеко… Если я Уничтожу тебя Ты простишь меня Потому что я не могу жить без тебя Потому что я знаю По традиции девушка должна была предстать в день бракосочетания в цветном платье. Обычно это был наряд красного цвета, поэтому у Скай наряд тоже был таким же. Платье из шелка была закрытой, украшенная драгоценными камнями, с очень длинными подолами и рукавами.Поскольку краски были натуральные, такой наряд могли позволить себе только самые богатые люди, и вряд ли Чен, несмотря на свое богатство, мог бы купить такой роскошь ради дочери, но для мужчины рядом это было проще простого. Он заплатил сумму, а за процессом создания этой красоты управляла его младшая сестра — Ния Гертруда Уолкер-Смит. Средневековая свадьба — это старейший сборник традиций и обычаев. Это пышное и многолюдное мероприятие: масса родственников, друзей, бродячих музыкантов и актёров, куча подарков и еды. Подобные траты могли оставить без штанов даже генуэзского или венецианского купца. Но в данном случае, это было скромное бракосочетание, где должно по приглашениям собраться чуть больше сотни гостей.

***

К удивлению, день прошел быстро, суматохи не была, все прошло гладко, как и планировалось. Находясь в небольшой комнате для сна, герцог протянул девушке красное вино на хрустальном кубке, но Скайлор сразу же отказалась. Она не любила пьянствовать и всегда пыталась быть на расстояние от любителей этого «великолепного напитка». Кай положил кубок в сторону и снял с себя жилет, оставаясь сверху лишь в белой рубахе. — Надеюсь, я не забыл, как это делается — он улыбнулся, приступив к главной задаче: как-то развязать этот шнур на корсете. Все шло слишком хорошо, и через минуту на пол полетело столь болезненное создание красоты, а герцогиня с облегчением вдохнула воздух, который так не хватал весь день. Далее, когда уже последняя служанка, приводившая в порядок кровать, вышла из спальной комнаты, последовал долгожданный диалог двух влюбленных: — А вы сами взяли меня в супруги, или вам приказал король? — ее любопытность так нравилось Смиту. — Приказ мне не нужен, вишенка! Если бы не война, была бы уже замужем и родила бы мне, наверное, второго наследника. — Меня зовут Скайлор! — она по детски надула щечки из-за слов Кая. Он засмеялся. — Может все же «вишенка», — с усмешкой произнес Смит, скидая с жены всю одежду, заставляя ее стыдиться еще сильнее.  — Значит, хочешь узнать в чем была моя тайна? — брюнет поставил обе руки на тонкую талию — Ты была «вишенкой» не из-за цвета волос. — его губы нежно целуют ее шею, спускаясь до плеч или снова поднимаясь до алых губ. — Когда был мальчиком, я опьянел от вина, а когда стал мужчиной, впервые опьянел тобой. Важно лишь то, что от обоих пахло вишней, сочной, спелой вишней…

***

Белая простыня пропитана алой кровью, а на ней в обнимку лежат двое влюбленных. Завтра снова начнется война, и их снова разлучат, но сегодня они вместе, и это хорошо.