Королева Карасуно

***

      От внимательного взора Коши не скрылись мельчайшие изменения в том, как сидела одежда на теле разгоряченного мужчины, различия прежнего беспорядка на голове у старшего от теперешнего и, конечно, самые различные оттенки страсти на теле, кровь которого все никак не могла остыть, как никак в рисовании важны детали, и их Сугавара умел замечать великолепно. Юноша вздернул брови вверх, когда в нос ударил особый аромат мужчины, который сидел рядом на кровати и перевязывал ему шею.       — Что-то не так? — Почти шепотом спросил Такеда, полностью погружаясь в дело, ему словно не было дела до своего потрепанного внешнего вида, словно его не волновало, что о нем подумают другие, и смотря в одновременно сосредоточенные и рассеянные глаза мужчины, Сугавара мог видеть в них те эмоции, что прежде не знал.       — «Вот как пахнут взрослые», — подумал Сугавара, стараясь на выдавать свое легкое волнение, ведь он впервые видел суку в таком непотребном виде, и попытался отвлечься, он выглянул из-за плеча старшего, устремляя взгляд в сторону парня, со скучающим видом стоявшего у двери, и, не подумав, выпалил: — Мацуока? Что с твоей ногой? — Но как только юноша осознал свою оплошность, Рин, возможно, оскорбленный нетактичностью заданного вопроса, гордо вышел из комнаты, оставляя после себя неловкое молчание: Коши впал в настоящую панику, полностью огорчившись своими социальными навыками, которые отсутствовали подчистую. Обескуражен — это одно из слов, которым можно описать состояние Такеды в следствии подобной выходки от Сугавары, но вскоре послышался еле слышимый мягкий смех старшего, из-за которого Коши почувствовать себя глупым ребенком.       — Не беспокойся за него, — с улыбкой сказал мужчина.       Не зная куда себя деть от неподдельного стыда за свой неугомонный язык, новообращенный только поджал губы, повязка неприятно сидела на шее, призывая Коши стянуть ее, но как послушный мальчик, он не смел сделать подобного.       — Рин вырос в этом доме, — начал рассказ старший, встав у открытого окна, — Помню, в тот день стояла особенно знойная погода, тогда я был такой же как ты, был новообращенным, — Коши не мог увидеть выражение чужого лица, но слух не упустил дрогнувшего голоса. Мужчина нежно коснулся своей шеи, продолжая, — В пору своих лет и юношеской бойкости я смог сбежать из дома сук, и решился переплыть нашу бушующую реку и бежать, неважно куда, я был готов бежать куда угодно. Наверно, наша с Рином встреча была предрешена судьбой, нам было суждено спасти друг друга. Собираясь прыгать в бурлящий поток воды, мое тело остановилось, до слуха моего дошел детский плач. Вскоре я нашел Рина, он сидел, спрятавшись в высокой траве близ реки, и плакал, придерживая окровавленную ногу, ниже колена, которой, к сожалению, уже не было. Мне ничего не оставалось кроме как помочь ему, и я вновь оказался здесь, на этот раз навсегда. Рина спасли, но он ничего не помнил, говорил, что его ногу утащили голодные волки. В нашем королевстве никогда не водились волки и какие-либо другие крупные хищники. Как сказал доктор Мацуока*, Рин потерял воспоминания вплоть до того момента, как я его нашел. Мне разрешили его оставить, иначе отдали бы его в публичный дом, — Такеда замолчал, ветер ласкал его волосы играючи, а солнце целовало с любовью, медленно повернувшись к Суге, он легко улыбнулся, но было видно, что эта улыбка далась ему особенно тяжело, — так много лет прошло. В глубине души я молился, чтобы Рин-кун оказался хозяином, но боги решили, что душа его грешна и послали моему мальчику столько страданий.       Юноша сидел на кровати и не мог не дрожать, это было то, чего Коши никак не мог ожидать: видя слезы старшего, его страх за найденыша, которого признал своим сыном, Сугавара впервые плакал из-за чужой боли. В голове его мимолетными картинками проносились кадры, где женщина-сука, родившая его, плакала, когда отец наказывал Коши, где она сидела в своем углу и не смела слова сказать против, когда ей хотелось защитить свое дитя, пускай жестокое дитя, приученное также ненавидеть и презирать сук, но родное, где женщина смела только издалека наблюдать за сыном, когда он делал свои первые шаги, когда пытался лепетать свои первые слова. Она всегда была рядом, не требуя ничего в замен. Всегда ли быть сукой так невыносимо сложно?       — Это нормально сочувствовать, Сугавара, слезы — это нормально, — тихо сказал старший небольшим платком стирая свои слезы, — сильные всегда будут считать, что слезы — это признак слабости, по этой причине сук всегда будут считать слабыми, но ты не бойся, в нашем доме мы заботимся друг о друге, теперь ты один из нас.       — Теперь я один из вас, — беззвучно повторил Коши, не смея остановить хрустальные слезы, которые стекая по его щеками, ниспадали на ткань одеяла, в ту же секунду впитываясь и исчезая, как и исчезали в юной голове мрачные мысли, но вместо них зарождались новые, что были в разы мрачнее.

***

      Последние лучи заходящего шара скрылись за холмистым горизонтом, сумерки сменились на темноту, усыпанную яркими и не очень звездами, лунный свет облил серебром сонные улочки столицы Карасуно, где, то там, то тут в окнах домов загорались лампы и свечи, словно отражение небесных звезд на земле.       Лампу в комнате потушили недавно, позволяя белым лучам вместе с ночным ветерком через и так не прикрытое окошко прийти в гости к Коши, который в полутьме и в одиночестве лежа, вглядывался в очертания потолка своими опухшими и покрасневшими от неконтролируемого плача глазами, пепельные его волосы сделались темнее: у него началась лихорадка, и выступил холодный пот.       Мокрые волосы липли ко лбу, но это было не единственное, что раздражало сейчас юношу, — он снова был слаб, и не мог с этим ничего поделать, если только перетерпеть.       — Эй, — Дверь открылась и вместе в полоской света в комнату прошел Рин, — ты еще живой?       За столько короткий срок общения Сугавара мало, что узнал о личности юноши, но со слов Такеды было ясно, что Рин — своеобразный человек с колким характером и странным юмором, который, как сказал старший, мало кто понимал, из-за чего другие жители дома сук его сторонились.       — Извини, что тебе приходится волноваться обо мне, — виновато и благодарно произнес юноша, наблюдая как Рин по своему переставлял деревянную ногу и, постукивая ей, сел на край кровати. Отвернувшись в другую сторону, он тихо покашлял: мужчина рассказывал Коши, что у его названного сына слабое здоровье, и делился своими страхами, например, до какого возраста сможет дожить Рин.       — С чего ты вообще взял, что я о тебе волнуюсь. Это все Такеда попросил проверить жив ты или уже помер, — хриплым голосом сообщил Мацуока, всем своим видом показывая, насколько его оскорбило такого предположение.       — Это всегда так сложно? — Спросил Суга, полностью проигнорировав очередную колкость своего нового друга, который в этот раз осторожно взглянул на Коши, чьи веки были прикрыты.       — Становиться сукой? — Получив небольшой кивок, Рин продолжил: — Смотря, что для тебя значит слово «сложно». Я не могу сравнивать твое обращение со своим, мы слишком разные.       Дождавшись, когда Сугавара уснул, — ждать пришлось не долго, уморенный парень погрузился в мир снов буквально сразу после ответа на свой трудный вопрос — Мацуока хмурым взглядом прошелся по бледному чужому лицу с впалыми щеками.       — Ты так страдаешь, — подал голос Рин, аккуратно убирая мокрую челку, которая явно мешала спящему. — Но я надеюсь, ты скоро поправишься.