Я ждал тебя тысячу лет

В библиотеку Сюань Юя он вести не стал. И не потому, что надеялся порыться в ней единолично, просто одно дело — самому получить разрешение от хозяина, другое — привести с собой кого-то еще. А Сюань Юй был любопытен. После позднего пробуждения, обильного завтрака и рассказа весьма отредактированной версии легенды об Облачных Глубинах, которая смогла бы объяснить отсутствие людей на такой большой территории, и не заканчивающийся запас еды, они отправились на тренировочное поле. На удивление Цзян Чэна, для необученного заклинателя Сюань Юй оказался довольно ловок и умел. И пусть он часто ошибался, у него был потенциал, и Цзян Чэн впервые почувствовал себя учителем. Ему пришлось объяснять основы, приводить в порядок те знания, которые у Сюань Юя уже были. Они так увлеклись, что даже не заметили, как наступил вечер. Только когда на поле опустились сумерки, и бурчание желудков стало особенно громким, они решили остановиться. Чувствуя приятную усталость и обсуждая результаты, они спустились до трапезной, а потом Цзян Чэн привел Сюань Юя на тот самый пригорок, на котором сам провел почти весь вчерашний вечер. — Здесь красиво, — со странной тоской спустя почти десять минут сытого и умиротворенного молчания произнес Сюань Юй, глядя на Облачные Глубины, расстилавшиеся у их ног. Отсюда они не казались такими уж безлюдными. Но такими же спокойными и умиротворенными. — Там, откуда я, все совсем по-другому. Всегда шумно и много людей. — Мне казалось, что ты любишь общаться. — Не тогда, когда на самом деле ты не нужен никому из тех, с кем разговариваешь, — Сюань Юй покачал головой и повернулся к нему, блестя глазами. — Спасибо. — За что? — Ты привел меня сюда. — Не я. Я всего лишь накормил тебя, — Цзян Чэн покачал головой, невольно прислушиваясь. День закончился, Лань Хуань вот-вот должен был появиться. И кота, кстати, он не видел весь день. — Ты мог сразу отправить меня подальше. Давно ты знаком с Лань Хуанем? Цзян Чэн напрягся. Разговаривать о хозяине Облачных Глубин он не хотел ни с кем. Тем более, после вчерашнего вечера. После всех этих признаний Цзян Чэн так долго не мог уснуть, и сны ему снились отвратительные. Он не запомнил ни один, только муторное ощущение. — Я, так же, как и ты, забрел сюда случайно. Лань Хуань предложил мне остаться ненадолго, и я согласился. — Я бы сошел с ума, если бы мне пришлось жить так, как он, — Сюань Юй потянулся и зевнул. — Как думаешь, здесь водятся фазаны? Я бы поохотился. — Хочешь выбраться из Облачных Глубин? — Ну-у-у… Здесь интересно, но скучно. А эта их Стена меня в дрожь вгоняет. Бр-р… Я бы здесь жить не смог. Столько правил. Да я за эти сутки, наверное, уже половину нарушил. Цзян Чэн хмыкнул. В том, что говорил Сюань Юй, была своя правда. — Я думал, ты хочешь еще потренироваться. — Хочу, но одно другому не мешает. Я еще и на Ночную охоту хочу. — Здесь почти нет нечисти. — Зато Луань Цзан ею кишит. Я слышал от бродячих заклинателей. Только они туда соваться не рискуют. Да и Ордена не торопятся. — А ты у нас самоубийца? — Цзян Чэн заинтересованно вскинул бровь. — Ты всего-то два заклинания освоил. — Я же не прямо завтра предлагаю отправиться. Денек-другой потренируемся и пойдем, — захваченный идеей, Сюань Юй тут же развернулся к нему, ловя взгляд. — Ну же, Чэн-Чэн, я же вижу, что ты тоже хочешь. Это будет лучшей тренировкой. Здесь ты ни одного даже протухшего мертвеца не найдешь. Цзян Чэн задумался. Ему хотелось прогуляться, тем более, компания обещала быть приятной. Но он обещал Лань Хуаню. С другой стороны, он же не собирается уходить совсем. Так, на короткую прогулку, размяться. А то разленится здесь на магической еде и все тогда, можно забыть о славе великого заклинателя. — Ладно, — сдался он своему желанию. Он просто предупредит Лань Хуаня и все, никаких проблем. Только на резиденцию уже опустилась ночь, а того все не было. И чем дальше — тем большее нетерпение он чувствовал. И даже болтовня ни о чем Сюань Юя не особо помогала. Цзян Чэн поминутно оглядывался, покусывал губы и когда Сюань Юй зевнул посередине слова, мгновенно этим воспользовался. — Думаю, на сегодня хватит. Завтра надо будет много сделать, если не хотим умереть на первой же минуте. Так что надо выспаться. Сюань Юй согласно кивнул лохматой головой и поднялся следом. — Да, я сегодня умотался. Никогда не думал, что это так тяжело. — Учиться по книгам — совсем не то. Иногда Цзян Чэн жалел, что больше не имеет возможности заниматься с настоящими учителями. Но даже при этом его уровень значительно вырос. Все-таки, когда в итоге тебя ждет не нагоняй, а смерть — учишься гораздо быстрее. И он все еще надеялся, что Лань Хуань ему поможет, как и обещал. Но вот когда, если он бодрствует, когда Цзян Чэн спит? Об этом стоило подумать, но сначала хотя бы его увидеть. Цзян Чэн не хотел признаваться даже самому себе, но он скучал. По теплу, мягкому свету его глаз и ощущению присутствия. С Сюань Юем они распрощались у развилки. Тот, поминутно зевая, утопал к отведенному ему домику, а Цзян Чэн, немного поколебавшись, направился в библиотеку. Спать не особо хотелось, и где-то в глубине жила надежда, что Лань Хуань просто не хочет появляться при Сюань Юе, но в библиотеке точно его, Цзян Чэна, найдет. Вот только и там Лань Хуань не появился, хотя Цзян Чэн провел там немало времени, увлекшись изучением какого-то старинного свитка, описывающего технику владения струнами. Не то, чтобы он хотел этому научиться, но всегда полезно знать, как можно защититься. Он пролистал целый трактат об искусстве войны, взял с полки тонкую книжицу без каких-либо опознавательных знаков, открыл и тут же захлопнул, увидев картинки фривольного содержания, при чем героями там были исключительно мужчины. Решив, что такое чтиво точно не для него, он вернул книжку на место, алея ушами, и вышел на крыльцо, чувствуя, как внутри разливается горькое разочарование. Лань Хуань так и не появился. Что-то случилось? Хотя что может случиться с духом? Лань Хуань обиделся? Или просто Цзян Чэн ему надоел, и теперь хозяин не знает, как избавиться от гостя? Ответов было много, и ни один Цзян Чэна не устраивал. Ощущение беспомощности бесило. Еще больше раздражало то, что он вообще об этом думает. Нет Лань Хуаня — и ладно. Никаких откровений, признаний и нежностей. Только почему-то и это тоже бесило. Пнув попавшийся под ноги камешек, Цзян Чэн побрел к дому. Мелькнула идея поискать Лань Хуаня и пропала. Нет уж… Не хочет — и не хочет. И плевать на то, что жжется внутри. Это не его чувства. А значит, он просто будет это игнорировать. Вода в купальне была теплой. Постель — разобрана. И свечи горели точно так же, как и вчера. Только почему-то было холодно, и большая удобная кровать не радовала. Цзян Чэн вытянулся на ней с жестким намерением уснуть сразу же, но сон упорно не шел. Постель казалась жесткой, подушка — неудобной, было то жарко, то холодно. И зудело, зудело внутри. Доведенный до бешенства, Цзян Чэн резко сел в кровати и уставился в одну точку, поджав губы. Он бессонницей никогда не страдал. Наоборот — мог заснуть в любое время и в любом положении. И вот, пожалуйста. Цзян Чэн медленно выдохнул, потер лицо ладонями и снова лег. Может… Может, если он позволит себе отпустить себя, то успокоится? На удивление, он не увидел… ничего. Просто мелькающие перед глазами картинки. Детство, дом, лотосы, мать и лицемера-кузена. Свою бродячую жизнь, первого успокоенного покойника. А потом… он даже не понял. в какой момент его просто окутало теплом. Таким мягким и знакомым, уютным, что под веками запекло. Словно сведенные мышцы расслабились, тело стало тяжелым, и сонливость навалилась как-то разом. Он уже почти уплыл в сон, когда почувствовал, как касаются губ чужие, почти призрачные губы. И уснул с улыбкой.

***

На следующий день Цзян Чэн сам не хотел признаваться себе, что ждал вечера, торопил его, как мог, и только тренировки и отработка заклинаний немного уняли зудящее чувство ожидания. Ну и белый кот, которого Цзян Чэн приметил. Тот сидел на краю козырька и наблюдал за ними с самым незаинтересованным видом. Правда, когда солнце закатилось, он не торопился исчезать из поля зрения, и Цзян Чэн припомнил, что Лань Хуань рассказывал о путешествии в теле кошачьего за пределами Облачных Глубин, но никак не внутри. А это могло значить только то, что это не Лань Хуань наблюдал за ними, а это кот соскучился по людям. Разочарование было внезапным и сильным. Цзян Чэн даже перестал слушать болтовню Сюань Юя, уже строившего планы на предстоящее путешествие. Аппетит пропал и на привычный уже пригорок после ужина Цзян Чэн тоже поднимался с неохотой. -…жаль, что здесь нет вина. Знаешь, какое отличное вино делают в том городе, который лежит к востоку? «Улыбка императора». Пафосное название, но оно и правда вкусное. В том городе, в котором я родился, вино делать не умеют совершенно. Зато там сладкие локвы. Надо будет купить парочку кувшинов в дорогу. Нам все равно мимо. — В дорогу? — голос Лань Хуаня, услышать который Цзян Чэн так хотел и все равно вздрогнул от неожиданности, был… странным. Сюань Юй развернулся к хозяину Облачных Глубин мгновенно, а вот Цзян Чэн упрямо остался на месте. Не стоит показывать Лань Хуаню, как он рад на самом деле, что тот здесь. — Доброго вечера, Цзэ У Цзюнь, — поприветствовал его Сюань Юй, демонстрируя, что манеры в принципе ему знакомы, а также некоторое знание истории Облачных Глубин, и тут же задорно тряхнул головой, разрушая образ степенного молодого человека. — Мы хотели прогуляться до горы Луань Цзан. — Это не самое безопасное место для прогулок, — спокойно ответил Лань Хуань, но что-то в его голосе заставило Цзян Чэна все-таки обернуться. — А мы краем, — Сюань Юй обезоруживающе улыбнулся, и Лань Хуань шагнул к нему, сузив глаза. Поднял руку, но остановил движение в миллиметре от подбородка. — Ты позволишь, молодой господин Мо? Тот сморгнул, но кивнул, а Цзян Чэн вскочил, еще сам не зная, что скажет. Но скажет обязательно. Может, ему уйти, чтобы не мешать? Но слова застыли на языке, когда Лань Хуань невесомо погладил скулу Сюань Юя, отчего тот удивленно распахнул глаза, а потом взял его руку в свою и… Сюань Юй коротко охнул, но Лань Хуань уже слизнул с его запястья капельку крови. Цзян Чэн закаменел. Он помнил, что именно так Лань Хуань проверял, что в нем живет душа его Вань Иня. Но то, что было сейчас… — Прошу простить меня, господин Мо, — Лань Хуань отпустил его руку, на мгновение склонив голову. — Это было необходимо. Теперь я буду знать, если с вами что-нибудь случится. Помочь, к сожалению, не смогу, но, кто знает, может, моя невидимая поддержка придаст вам сил в нужный момент. Цзян Чэн поджал губы. Вот, значит, как… — Так ты нас отпускаешь? — почему-то севшим голосом спросил он, пытаясь поймать взгляд Лань Хуаня, но тот уже отвернулся. — Вы не пленники здесь, а гости, и вольны поступать так, как вам вздумается. Не забудьте захватить с собой еды, дорога может быть долгой. — Спасибо! — Сюань Юй расцвел улыбкой, и Лань Хуань, пожелав им хорошего пути, растворился во тьме, даже не взглянув на Цзян Чэна. И тот рванулся за ним. Забыв о Сюань Юе, о своем решении быть гордым и неприступным. — Подожди! — он скатился с пригорка почти кубарем, но разве догонишь духа. Особенно духа, которого обманул, нарушив данное ему обещание. Хотя он же ничего не нарушал. Они не договаривались о времени, к тому же он собирался вернуться. — Лань Хуань! Пожалуйста! Нам нужно поговорить! Цзян Чэн заметался по резиденции, пугая тени от факелов на стенах, но даже тени белых одежд не увидел. И тогда заговорил. Просто так, в воздух, злясь все больше и на Лань Хуаня, и на себя. — Если ты решил, что я собираюсь удрать, то это не так, слышишь?! Я помню об обещании, и я вернусь! Это всего лишь Ночная охота! Я не могу сидеть здесь безвылазно, я живой человек, а не дух! Ты не можешь держать меня здесь! Лань Хуань! «Будь осторожней, Вань Инь, любовь моя…» Голос. Легкое прикосновение к волосам. Тепло, обнявшее его и тут же рассеявшееся. И все. — Лань Хуань! Было больно. Слишком больно, и не понять, чья это боль и что стало ее причиной. И не хочет он это понимать. Цзян Чэн зажмурился, стиснул зубы, сжав пальцы в кулаки. Пережидая приступ, дыша тяжело, отстраненно отмечая, как поднимается ярость. Да какого… Почему он должен оправдываться? Просить себя отпустить? Он — не Вань Инь столетней давности, он — Цзян Чэн восемнадцати лет от роду, живущий здесь и сейчас. И он не может, не хочет, и не будет исполнять чьи-то там надежды. В ад перерождение, просто пошло оно все! Это его, Цзян Чэна, жизнь! И жить чужой он не собирается! И разочарование пусть идет следом! …В домик Сюань Юя он вошел уже одетый и собранный в дорогу. Поймал вопросительный взгляд еще даже не собиравшегося спать парня и кивнул в сторону улицы. — Мы уходим сейчас.