Я ждал тебя тысячу лет

Путешествие в компании — совсем не то, что походы в одиночку. Цзян Чэн, особо не разбалованный чьим-то присутствием рядом, сейчас откровенно радовался тому, что не один, и что есть на свете кто-то, кто может отвлечь своей болтовней. Да и само по себе путешествие было совсем другим. Ему не приходилось общаться с людьми, улыбаться тому, кому улыбаться не хотелось. Сюань Юй мог разговорить, кажется, любого. Улыбчивый, светлый и непосредственный парень почти мгновенно втирался в доверие и уже через пять минут начала разговора его собеседник выбалтывал какую-нибудь информацию, даже не поняв этого. Большей частью, конечно, эта самая информация была бесполезной, но не им быть привередливыми. Ибо на самом деле только дураки могли сунуться на гору Луань Цзан, знаменитую своей тьмой и смертью, не подготовившись. А Цзян Чэн себя дураком не считал. Вот так и вышло, что третий день подряд они торчали в маленьком городке, последнем на пути к горе, и собирали по крохам информацию. Поток бродячих заклинателей, желающих прославиться охотой в этих местах, иссяк давно, Ордены ею не интересовались, и немногочисленные местные жители были единственным источником сведений. И картинка получалась странная. Еще по дороге сюда Цзян Чэн про себя, а Сюань Юй — вслух удивлялись тому, что вокруг такого места кто-то живет, хотя обычно рядом и духа никого живого не было. Однако ж городков было немало, а самый близкий — и вовсе в полудне пути. А по рассказам стариков, которые слышали эту историю от своих дедов, что когда-то Луань Цзан была обычной горой, поросшей лесом, изрисованной руслами мелких речушек. Что жило вокруг нее множество народа, да одна пара — на самой горе. Но в один миг что-то случилось. Как по щелчку пальцев она вся потемнела, почернела, зеленый лес мгновенно стал безжизненным, обугленным. И опустившаяся на гору тьма была полна ярости и смерти. Она окружала гору плотным туманом, не давая проникнуть в свое сердце, хотя именно там лежало начало всех бед. Старики были уверены, что если убрать эту причину, то уйдет и тьма, освободит гору смерть. Вот только сделать это было практически невозможно. Кольцо нежити и мертвецов окружало ее, не давая пробиться дальше. Но даже если прорвать это кольцо, то дальше ждала сама тьма. Чем большими подробностями обрастала эта история, тем больше темнел лицом Цзян Чэн. Не выдумки это, он хребтом чувствовал. И Сюань Юй шутить почти перестал. Только покусывал губы, чуть хмурясь. Но отступать не собирался. — Нам нужен план, — Цзян Чэн смотрел в окно на гору, вершину которой окутывала светящаяся зеленоватая дымка. Смотрелось это по-настоящему жутко и поневоле закрадывались мысли о том, что они замахнулись на то, что им пока не по зубам. Но уйти так просто было бы неправильно. Все эти дни Цзян Чэн старательно гнал от себя все мысли о Лань Хуане, но если они уйдут… Тоска уже почти привычно скогтила сердце. Интересно, а он мог взять с собой хотя бы кота? И почему он подумал об этом, когда изменить уже ничего нельзя? — Да какой там план? — Сюань Юй к окну не подходил и вообще вел себя довольно странно в последние дни. Нет, он так же мог заболтать кого угодно, улыбка его была такой же задорной и светлой, но глаза… И эта едва заметная морщинка на лбу. И сон стал беспокойным. Не то, чтобы Цзян Чэн за этим следил, просто у самого были схожие проблемы с бессонницей. Контролировать себя во сне он не умел, а сны о Лань Хуане, его собственные, а не Вань Иня, приносили тупое сожаление по утрам. — Предлагаешь просто идти напролом? — Разведку мы все равно не проведем. И объединяться нам не с кем. Но мы можем хотя бы попытаться. — Как думаешь, что там? — Цзян Чэн кивнул в сторону горы. Еще за ужином они решили, что направятся туда завтра. Цзян Чэн хотел быстрее начать и закончить, потому что чем дальше — тем сильнее тянуло назад, к туману, хрустальным водопадам и тишине. А еще… еще ему казалось, что времени у него почти не осталось, что оно утекает сквозь пальцы. И сердце еще иногда начинало биться так часто… — Не знаю, — Сюань Юй покачал головой, и Цзян Чэн вернулся в реальность, краем сознания отмечая, что все чаще проваливается в размышления. — Ложись спать, Чэн-Чэн, завтра рано вставать. — Ты не любишь рано вставать, — Цзян Чэн отошел от окна и принялся укладывать сумку и проверять меч. Он давно на нем не летал, стоило бы потренироваться. Но уже не сейчас. — Терпеть не могу, — Сюань Юй сморщил нос и улыбнулся, забравшись на кровать с ногами, наблюдая за сборами Цзян Чэна. Несколько мгновений он молча наблюдал за ним, а потом вдруг спросил: — Где твое кольцо? — Кольцо? — Цзян Чэн вскинул на него удивленный взгляд. Он никогда не носил никаких украшений на руках. Только колокольчик — символ Ордена и заколку для волос. — Да, кольцо. Разве у тебя не должно быть кольцо? Или… — Сюань Юй поднял на него глаза, и Цзян Чэн невольно вздрогнул, встретившись с ними взглядом. Кто-то… другой смотрел на него сейчас. Кто-то, кого он не знал, но кому навстречу почему-то потянулось сердце. — У меня никогда не было кольца, — Цзян Чэн смотрел и смотрел на Сюань Юя, пытаясь понять, что происходит, а тот тряхнул головой, и улыбка расплылась на его лице. Правда, недоумение и легкое удивление в глазах Цзян Чэн заметил тоже. — Значит, мне показалось, что тогда, в самую первую нашу встречу я видел у тебя было кольцо. Травинка, наверное, и мое воображение. Вот я болван… Не обращай внимания. Сюань Юй зевнул и завалился на узкую кровать. Все-таки иногда звание заклинателя приносило пользу. В этом городе, например, для них нашелся пустующий дом, вполне приличный, даже с какой-никакой, а постелью в виде пыльных и тощих матрасов. Так что устроились они вполне нормально. Денег, понятное дело, можно было не ждать, ну так сначала слава и репутация, а потом деньги. И они здесь для того, чтобы заработать первое и второе, чтобы потом, позже, не нуждаться в третьем. Цзян Чэн покачал головой, быстро собрал остальное и устроился на своей кровати. Немного поворочался, прислушиваясь к сопению Сюань Юя, и закрыл глаза. Сомнения маяли, огрызалась засевшая глубоко внутри обида и злость. Но… Цзян Чэн медленно выдохнул, заставил себя расслабиться и закрыл глаза, воскрешая в памяти лицо Лань Хуаня. И позвал. Потянулся через долины, леса и реки. Представил себе Облачные Глубины. Комнату, тропинки и дорожки, мостики, водопады и тот самый пригорок. Позволил себе отпустить вовне тоску по этому месту. «Вань Инь… любовь моя…» Голос в голове был еле слышен. Словно шелест листвы за окном. Но Цзянь Чэн рванулся к нему, вопреки рассудку. «Лань Хуань!» Он не знал, что сказать. Возможно, просто хотел убедиться, что его услышат, что с ним хотят разговаривать. Вот только в ответ была тишина. Словно эта странная, призрачная связь оборвалась. «Лань Хуань!» Тишина. Тишина-тишина-тишина. «Пожалуйста! Пожалуйста…» Цзян Чэн перевернулся на бок, сворачиваясь клубком. Сжимаясь, как в детстве, когда прятался под одеялом при особо сильных раскатах грома. Только сейчас была не гроза, он давно не боялся грома. Просто было больно. И почему-то было уже плевать, чья именно это боль: его или Вань Иня, который по факту умер давным-давно. И где злость, когда она так нужна? — Чэн-Чэн, — плечо погладила теплая ладонь, но Цзян Чэн только ушел от этого касания. — Не трогай, — глухо произнес он. — Ладно. Тогда я просто так рядом посижу, — Сюань Юй за его спиной повозился, устраиваясь, и затих, привалившись к нему. — У тебя было когда-нибудь, когда тебе кажется, что на самом деле все не так, как надо? Вкус не такой, какой должен быть. Даже ты не такой. И память дырявая… Цзян Чэн помолчал. Его память не была дырявой. И он тот — кто должен быть. Все его проблемы — это один дух и всплывающие воспоминания из «прошлой жизни». Но все равно, он — это он. — Нет, — выдал он. — Никогда. У тебя с этим проблемы? — Не знаю, — Сюань Юй вздохнул. — Знаешь, когда я тебя увидел… Он неуверенно замолчал, и Цзян Чэн хмыкнул. — Если и ты мне в любви признаешься — я тебя из окна выкину. — «И ты»? Кто-то еще? — полюбопытствовал Сюань Юй. — Не говори, я сам догадаюсь. Лань Хуань, верно? Он так на тебя смотрел. На секунду мне даже завидно стало. А еще больно. Словно я что-то потерял. Что-то похожее. — И когда ты заметил, как он на меня смотрел? — Цзян Чэн пропустил мимо ушей все, что не касалось Лань Хуаня. — Да там одного взгляда было достаточно, — Сюань Юй сполз пониже, вытянулся рядом и вдруг прижался к Цзян Чэну, обнимая его. Тот дернулся, но Сюань Юй удержал. — Я ничего тебе не сделаю. И вообще, ты не в моем вкусе. Но рядом с тобой легче. И голоса в голове не донимают. — Голоса в голове? — Цзян Чэн напрягся. Он, что, все это время провел рядом с психом?! — У всех время от времени есть голоса в голове. Просто у кого-то это его собственный голос, а у кого-то — чей-то еще. У меня — чей-то еще. И, знаешь, что он мне говорит? Что завтра мы покроем себя славой. — А, так это у тебя самомнение такое громкое, — Цзян Чэн не смог удержаться от улыбки. Рядом с Сюань Юем ему тоже было почему-то легче. — Эй! — тот несильно ткнул его в спину и снова затих, уткнувшись между лопаток. — Я побуду немного так, ладно? А ты спи. — Уснешь с тобой, как же… — проворчал Цзян Чэн, но, на удивление, провалился в сон почти сразу.

***

Стоило ступить под сень деревьев, как белый день погас. Клубящаяся туманная дымка словно выключила солнце. А с ней и желание идти дальше. Птиц не было слышно, обычные звуки леса тоже отсутствовали: шелест листвы, скрип стволов деревьев, качающихся на ветру. Мертвый лес, тишина которого нарушалась только далеким голодным воем. Цзян Чэн облизнул пересохшие вдруг губы, пытаясь разом вспомнить все заклинания, которые он знал, и снял с пояса меч, взяв его на изготовку. Почему он вообще дал себя в это втравить? Он, конечно, тот еще самоуверенный тип, но не самоубийца. Какая муха его укусила, что он уступил уговорам Сюань Юя? У него самого хоть какой-то опыт общения с нечистью есть, а Сюань Юй отрабатывал заклинания на манекенах. Да и вряд ли здесь будет обретаться обычная нечисть. — Нам нужно пробраться в сердце тьмы, — Сюань Юй был непривычно серьезен. И казался старше. Цзян Чэн никогда не спрашивал о его возрасте, предполагая, что разница меж ними небольшая, но сейчас, глядя на сосредоточенного Сюань Юя, уже не был в этом уверен. Вернее, совсем не уверен. — Предлагаешь поискать обходный путь? — У меня есть… — Сюань Юй запустил руку за пазуху и извлек компас зла. У Цзян Чэна даже был такой, но разбился четыре месяца назад. А купить новый не было возможности. Правда, тот, что был в руках Сюань Юя, несколько отличался. Поймав его недоумевающий взгляд, хозяин компаса пожал плечами. — Я его немного усовершенствовал. — И что он теперь показывает? — почему-то сомнений в том, что Сюань Юй в принципе мог это сделать — не было. — Сторону, в которой концентрация темной энергии самая слабая, — Сюань Юй щелкнул по компасу. — Тогда он покажет назад, туда, откуда мы пришли. — Нет, если его заблокировать, — Сюань Юй задвинул рычажок внутрь компаса и, подождав немного, повернулся на восток. — Нам туда. Будем идти до тех пор, пока не изменится направление. — Мы можем просто бродить вокруг горы, — высказал обоснованные сомнения Цзян Чэн. Сюань Юй вскинул на него чужой взгляд. — Нет, пока у заклинателя, что держит его в руках, есть цель. — Кто ты? — вырвалось у Цзян Чэна. — Э? — Сюань Юй сморгнул и тут же стал собой. — А, ты про компас? У меня было достаточно свободного времени. Я нашел в библиотеке много записей. Некоторые даже понял. Все, что касается старых артефактов мне было интересно. — А как ты проверял его действие? — Отец и братья были заклинателями. Иногда, для тренировки остальных они приводили мертвецов. Я пробирался к ним, пока все остальные спали. Так и проверял. Цзян Чэн сдался.       …Вой не утихал. Они продвигались на восток, обходили овраги и сваленные деревья, дымка вокруг сгущалась, заставляя все сильнее звенеть нервы. И когда Сюань Юй внезапно остановился, прошипев что-то, Цзян Чэн резко выдохнул, отчетливо понимая: спокойствие закончилось. — Что случилось? — Дальше в кольце нет слабых мест. И позади за нами, — напряженно проговорил Сюань Юй, пряча компас, вместо него вытаскивая талисман. Он напоминал те, которые должны были призывать нечисть и один из которых Цзян Чэн видел дома, в музее. — Что ты делаешь? Они же запрещены! — вскинулся он тут же. — Если мертвецы придут сюда, значит, их не будет в другом месте, — Сюань Юй одним жестом, слишком ловким для неопытного человека прилепил талисман к стволу дерева и сразу следом вытянул другой. Этот Цзян Чэн тоже знал. Защищающий от нечисти. Хотя как можно защититься от нечисти здесь… — Думаешь, он поможет? — Это заставит нечисть обходить нас стороной, когда они пойдут на зов призывающего талисмана, и даст нам немного времени, - Сюань Юй активировал его и сорвался с места. — Бежим! Они петляли, как зайцы. Не заботясь о шуме, лавировали между деревьев, отсиживались под огромными оголившимися корнями. И, чем дальше шли, тем больше вопросов было у Цзян Чэна. Луань Цзан была пропитана настолько темной некротической энергией, что защитные талисманы должны были давно сгореть. Однако тот, что был у Сюань Юя, не только не уничтожился, а наоборот, работал. Призывающий талисман, оставшийся на дереве за спиной, тянул мертвецов к себе, но его энергия почему-то не перекрывала ту, которая была призвана защитить. Почему?! Но, рано или поздно, это должно было закончиться. И закончилось: энергия талисманов иссякла. И Цзян Чэн с Сюань Юем замерли, спрятавшись за деревьями. Сюда действие призывающего талисмана явно не дошло, и мертвецов здесь было много. Они ходили кругами, сталкивались друг с другом, или просто стояли, покачиваясь. Их было так много, что пройти мимо и не задеть их было невозможно. Да и стоит им только показаться… Цзян Чэн только сжимал и разжимал кулаки, чувствуя, как катится по спине холодный пот. Это самоубийство, чистое самоубийство. Словно прочитав его мысли, Сюань Юй поджал губы. — Назад нельзя. Там теперь их еще больше, чем здесь. Только вперед. — Если мы не заблудились. Сюань Юй кинул на него странный, чужой взгляд. — Не заблудились. До сердца горы всего ничего. — Откуда ты знаешь?  — Чувствую. Не знаю почему, просто чувствую. Меня туда… тянет, — явно нехотя признался он. И до Цзян Чэна вдруг дошло. — Ты… — начал он, чувствуя поднимающуюся внутри злость. — Ты заманил нас в ловушку?! — Ты не понимаешь! — Сюань Юй вдруг сжался, еле слышно застонал. — Не понимаешь… Это гора мне снится и снится. Меня тащит сюда, как если бы на шее был ошейник. Я не могу свернуть, не могу остановиться. Это сводит меня с ума! — Так вот почему ты так торопился сбежать из Облачных Глубин. Почему ты не сказал раньше? — зашипел Цзян Чэн. О, он отлично понимал теперь про «тащит». Только злости это не умаляло. — А ты бы пошел? — Сюань Юй кинул на него отчаянный и виноватый взгляд. Цзян Чэн растерялся, не зная, что ответить. Пошел бы? — Осторожней! Сюань Юй рванул его на себя, почти швыряя себе за спину. Цзян Чэн тут же ушел в перекат, а когда снова оказался на ногах — вскинул меч. Взмахнул, отрубая руку кинувшегося на него мертвеца, увернулся в сторону и одним движением отсек голову. Развернулся к следующему, пронзил мечом насквозь и отскочил, судорожно оглядываясь. Много, слишком много. Все, что были там, за стеной деревьев — теперь здесь. И… — Сюань Юй… — выдохнул Цзян Чэн, глядя как мертвецы обходят того стороной. Словно он — пустое место, неживое препятствие. От мгновенно нахлынувшего ужаса продрало ознобом по позвоночнику. Что происходит?! — Сюань Юй! Тот обернулся, глядя на него таким же недоумевающим, испуганным взглядом. Цзян Чэн почти инстинктивно отбил атаку еще одного мертвеца, который оказался шустрее остальных, и ринулся к нему поближе. Прижался спиной к спине, и мертвецы замедлились, а потом и вовсе остановились, словно в нерешительности. Они собрались вокруг них кругом, глядя своими белыми глазами, черные вздувшиеся вены на почти прозрачной пергаментной коже смотрелись страшно. Торчащие кости, зубы, полуобглоданные черепа скалились в застывшей усмешке. Они колыхались вокруг стоящих спиной к спине парней, и с каждой секундой их число увеличивалось. — Нам конец, — зло прошипел Цзян Чэн. Полоснуло внутри острым сожалением. И, словно в ответ, стена мертвых в едином порыве подалась к ним. Десятки мертвых глоток издали душераздирающий вой, плетьми висящие руки разом поднялись, демонстрируя отросшие когти. Сзади задушено вскрикнул Сюань Юй, Цзян Чэн рванулся вперед и вдруг между ним и покойниками вспыхнул свет. Яркий, пронизывающий до самого позвоночника свет. Словно лаской прошелся по его волосам, откинул мертвецов назад, разорвав на части тех, кто был ближе всех, и погас, втянувшись куда-то вниз, под ноги Цзян Чэна. Тот опустил взгляд и сердце на миг остановилось. Кот. Белый кот. Потрепанный, грязный, исхудавший. Он просто лежал на земле, не двигаясь, кажется, даже не дыша. Цзян Чэн зло, отчаянно всхлипнул и, наплевав на начавшийся вокруг хаос, поднял его на руки, бережно прижав к себе. — Пойдем! Он даже не почувствовал, как Сюань Юй потянул его за собой. Как они куда-то бегут, как все темнее становится вокруг. Только как врезался в спину резко остановившегося Сюань Юя. — Что… — удар заставил Цзян Чэна немного прийти в себя. Он инстинктивно прижал к себе безвольное кошачье тельце и выглянул из-за плеча Сюань Юя. — Что это? Он никогда не видел ничего подобного. Высокая, выше человеческого роста, словно живая изгородь вьющихся роз, крохотные цветки которых горели ярко-красным и прятались под защитой очень длинных торчащих шипов. Эти иголки, словно клыки хищника, бросали в дрожь. Свисающие плети чуть шевелились, словно змеи, ожидающие добычу. Цзян Чэн сглотнул, медленно выдохнул. — Это сердце горы? — почему-то шепотом спросил он. Оглянуться бы, убедиться, что нападения в спину не будет. Но он никак не мог заставить себя повернуться. — Да, — глухим голосом произнес Сюань Юй, напряженно глядя вперед. — Нам нужно туда. Цзян Чэн безотчетным жестом прижал к себе кота, словно тот был самым дорогим, что у него было. Думать о том, что вообще произошло — он будет потом. Если выживет. — Как мы туда попадем? Если мы… Сюань Юй просто шагнул вперед. И плети роз расступились перед ним. — Да что с тобой такое… — пробормотал Цзян Чэн, устремляясь следом за ним. И, только оказавшись за этим живым забором, подумал о том, что если бы это странное место решило не пускать его сюда, то он уже был бы пронзен сотнями этих шипов. От запоздалого страха бросило в холодный пот. Внутри изгороди было… обычно. Дом, хозяйственные постройки, деревянное крыльцо, бумажные фонарики и колокольчики, сейчас безмолвные. Светлые стены, темная крыша. Ничего из этого действительно не было чем-то необычным. Разве что отсвет от стелющейся над домом зеленой дымки бросал странные тени, искажая все, чего достигал. Цзян Чэн хорошо помнил этот туман. Именно его он наблюдал не одну ночь из окна заброшенного дома. Они в центре горы. Они дошли. — Почему я чувствую себя так, словно вернулся домой? — все таким же глухим голосом спросил Сюань Юй и повернулся к нему. В его глазах не было привычной улыбки. Только недоумение и капелька страха. Цзян Чэн покачал головой. Чем дальше — тем меньше он понимал, что происходит и все сильнее жалел, что вообще поддался на уговоры Сюань Юя. Тот Сюань Юй, что стоял сейчас рядом, был совсем не тем, которого он встретил у подножия лестницы Облачных Глубин. При воспоминании об Ордене, Цзян Чэн нахмурился. — Давай зайдем в дом. — Думаешь, нам будут там рады? — Даже если нет — назад нам нельзя, — хмуро отозвался Цзян Чэн. — Тоже верно, — выдохнул Сюань Юй, поджимая губы. Он оглянулся, кинул на кота в руках Цзян Чэна быстрый взгляд, но спрашивать ничего не стал. Да и Цзян Чэн отвечать не собирался. Вместо этого он бережно устроил кота за пазухой и обнажил меч. — Думаешь, нам это понадобится? — Сюань Юй поколебался, но свой меч доставать не стал. — Предпочитаю быть готовым. Сюань Юй пожал плечами и поднялся на крыльцо. Распахнул дверь, но даже не подумал уйти в сторону на случай внезапного нападения. Цзян Чэн только выругался на его безрассудность, но Сюань Юй уже переступил порог, не встретив никакого сопротивления. Дом тоже был обычным. Простым, но добротным и красивым. Подобранные явно с любовью вещи несли умиротворение, что было странно, учитывая все обстоятельства. Дом был небольшим, но они обошли комнату за комнатой и не встретили никого. — Это не похоже на центр зла, — недоуменно выдохнул Цзян Чэн после того, как не осталось ни одного уголка, в который они не заглянули. Дом действительно не чувствовался ни темным, ни холодным. Скорее, островком света в окружающей тьме. — Не похоже, — также растерянно ответил Сюань Юй. — Может, что-то вне дома? Позади? Цзян Чэн согласно кивнул. Это вполне могло быть. — Подожди, — он немного поколебался, но все-таки вытащил еле дышащего кота из-за пазухи и уложил на диван. Погладил между ушками, кусая губы. — Лань Хуань… не знаю, здесь ли ты, но если здесь, пожалуйста, потерпи… пожалуйста… Оставлять кота не хотелось, но тому лучше лежать на ровной поверхности в теплом и уютном доме, под защитой стен, чем быть скрючившимся за пазухой Цзян Чэна, который собирался сунуться неизвестно куда. — Лань Хуань? — Сюань Юй, которому Цзян Чэн рассказал далеко не все об Облачных Глубинах и их хозяине, удивленно вскинул бровь. — Как это возможно? — Он говорил, что может покидать резиденцию, вселившись в тело кота, — отрывисто бросил Цзян Чэн. — Но я не знаю, здесь ли он сейчас или это просто кот, который тоже решил прогуляться. — Этот «просто кот» спас нас, — заметил Сюань Юй, и Цзян Чэн поджал губы. Обо всем этом он будет думать потом. Как и о том, что время утекает сквозь пальцы. — Нам нужно разобраться с этим местом, — Цзян Чэн еще раз погладил кота и первым направился к двери. — Чем быстрее закончим, тем быстрее я смогу вернуться. — Я? А меня ты, значит, не возьмешь? — Сюань Юй со знакомыми подразнивающими нотками в голосе рванулся за ним следом. — Выживи для начала, — хмыкнул Цзян Чэн. Вместе они вышли, спустились с крыльца, обошли дом и почти синхронно выдохнули, глядя на небольшую постройку явно хозяйственного назначения, над которой закручивалась воронка тьмы, подсвеченная яркой зеленью. Саму постройку словно облизывали черные дымные плети, от нее несло холодом и бросало в дрожь. И это было так не похоже на дом, оставшийся за спиной. — Может, вернемся? — хмыкнул Цзян Чэн, стискивая меч. Страх ушел, осталось только тянущее тоскливое ощущение и решимость. И, повинуясь ему, к «сердцу зла» он шагнул первым. Дверь обожгла холодом, отдавшимся в теле дрожью, но поддалась легко. Тихо скрипнули петли, и голову тут же наполнил целый хор голосов. Они выли, причитали и плакали, оглушая, и Цзян Чэн зажал уши ладонями, роняя меч на пол. За спиной зло застонал Сюань Юй. «Вань… Инь…» — голос-эхо, был еле различим в этой какофонии, но Цзян Чэн вцепился в него, устремился следом, и хор в голове стал тише, таким, что его можно было терпеть. Словно Лань Хуань, его эхо, стал стеной. «Спасибо…» — Цзян Чэн облегченно выдохнул, криво улыбнулся и повернулся к Сюань Юю, подобрав меч. Сжал ладонью его плечо, встряхнул хорошенько. — Слушай меня, не их. Просто слушай мой голос. Давай, нам надо закончить. Тот кивнул, улыбнулся подрагивающими губами, но выпрямился, хрипя: — Я в порядке. Просто от неожиданности. Цзян Чэн неслышно вздохнул и пошел вглубь постройки. Она была небольшой и, судя по разбросанным свиткам, разбитым чашкам, мешочкам и, наверное, десятку маленьких шкафчиков, служила скорее кабинетом ученого. Круги на полу, надписи на ученических досках, и все та же стелющаяся темная дымка, завивающаяся в спирали то тут, то там. Дверь в следующую комнату первым заметил Сюань Юй. И, не успел Цзян Чэн остановить его — метнулся к ней. Толкнул, шагая за порог, и его спина мгновенно словно стала каменной. Цзян Чэн резко выдохнул, подошел, отодвинул, взявшись за плечо, и тоже застыл. В этой комнате не было ничего. Ничего, кроме парящего в воздухе мужчины, чья одежда своей белизной резала глаза. Рукава и подол слабо колыхались в воздухе, а он сам, словно младенец, лежал в колыбели из тьмы, которая свивалась вокруг него кольцами. Заглянув в его лицо, Цзян Чэн, кажется, даже дышать перестал. Такие знакомые и незнакомые черты. Слишком холодные по сравнению с теми, которые уже врезались в сердце. — Лань Чжань… — глухо выдохнул он свою догадку. — Хань Гуан Цзюнь, брат Лань Хуаня, проклявший Облачные Глубины. — Лань Чжань… — эхом выдохнул Сюань Юй и, словно зачарованный, вышел из-за его плеча. Подошел ближе, глядя только в лицо, не замечая клубящейся тьмы. — Он такой красивый. Он спит? — Не трогай! — Цзян Чэн рванулся вперед и почти успел. Почти — секунда, которой Сюань Юю хватило для того, чтобы протянуть руку и коснуться кончиками пальцев до щеки спящего. Тьма застыла. Дымка стала неподвижной, зазвенела, становясь словно стеклянной. И разлетелась осколками. Цзян Чэн пригнулся, закрывая голову и успев дернуть вниз Сюань Юя. Зашипел, когда один из осколков впился в тыльную сторону ладони. Рядом выругался Сюань Юй и сразу же следом — удивленно выдохнул. Цзян Чэн вскинул голову и стиснул кулаки, заглядывая в светло карие до янтарного оттенка глаза. Знакомый разрез, чужие глаза. Лань Чжань… Он больше не парил в воздухе и не спал. Он стоял на полу и смотрел прямо на него. И куда делась дымка и тьма, что окружала его? — Цзян Чэн? — хриплый голос, более холодный, пустой прошелся острой кромкой по нервам. Цзян Чэн нахмурился, и резко выдохнул. Ну да, конечно… — Я не тот Цзян Чэн, которого ты знал. Ни капли удивления или недоумения в глазах Лань Чжаня. И Сюань Юя словно рядом нет. — Ты выглядишь моложе. — Ты проспал почти сто лет. И я не тот Цзян Чэн, которого ты знал. Ничего больше нет. Внутри поднималась злость. Может, глупая и иррациональная, но сильная. Этот человек уничтожил… Из-за него… — Сто лет? — Лань Чжань едва заметно вскинул бровь. — Ты проклял орден и своего брата. — Я не помню. Сюань Юй резко выдохнул, и Лань Чжань посмотрел на него. Окинул безразличным взглядом и отвернулся. — Не помнишь? — прошипел Цзян Чэн. — Не помнишь, как ушел из Ордена, женился на мужике, а когда его убили — проклял всех без разбора?! — У меня был муж? — с явно слышимым удивлением в голосе спросил Лань Чжань. — Что, это так странно для тебя? Страннее, чем убить столько людей?! — Цзян Чэн грубил и даже не пытался себя остановить. Пока Лань Чжань был только далеким воспоминанием Лань Хуаня, ему было все равно. Но теперь он его почти ненавидел. Как он может быть таким спокойным? Или почти отсутствующая память избавляет и от мук совести? — Почему ты помнишь меня… Цзян Чэна и не помнишь, что у тебя был муж? — Я не знаю, — Лань Чжань повел плечом. — Что вы здесь делаете? — Эта гора полна нечисти. Мы хотели узнать, что стало причиной, — в первый раз за все время подал голос Сюань Юй. Тут же оказался под огнем глаз Лань Чжаня и ослепительно улыбнулся. — Но и предположить не могли, что сердцем тьмы окажется такой красивый человек. Цзян Чэн закашлялся от неожиданности. — Нечисть? — не будь лицо Лань Чжаня непроницаемым, наверное, он был бы похож на растерянного ребенка, который не может понять, проснулся он уже или еще нет, и что из происходящего сон. — Тебе лучше посмотреть самому, — бросил Цзян Чэн. — И снять проклятие. Твой брат не заслужил того, на что ты его обрек. «Вань… Инь…» Цзян Чэн вскинулся от бесцветного, полного страданий и смертельной муки и тоски голоса. «Прости…» И сознание отключилось. — Нет! — Цзян Чэн! — окрик хлестнул его в спину, но он заметил его только краем сознания. Вылетев из пристройки, он обогнул дом, распахнул дверь, на подрагивающих ногах дошел до комнаты, в которой оставил кота и, прижав ладонь ко рту, удерживая крик в глотке, привалился к стене. Белая шерстка, пушистый хвост… Все, что осталось от кота — это горка праха. — Нет… Нет-нет-нет… — Цзян Чэн! Ох… — Сюань Юй налетел, толкнул в спину и отшатнулся. — Что случилось? — голос вошедшего следом Лань Чжаня словно сорвал все запоры. Цзян Чэн даже не понял, как достал меч, в развороте едва не задев чудом увернувшегося Сюань Юя. — Что случилось?! — прорычал он. — Ты спрашиваешь меня, что случилось?! О, он искренне хотел воткнуть острие в глотку этого замороженного типа, но тот, несмотря на то, что проспал столько лет, оказался быстрее. И уже Цзян Чэн забился, прижатый спиной к стене. Захрипел, царапая стиснувшую его горло руку. По щекам катились слезы, но он их даже не замечал. — Убил… Ты его убил… Убил… — Лань Чжань! –Сюань Юй схватил мужчину за плечи, прижался к спине. — Хватит. Хватит! Пальцы разжались, и Цзян Чэн рухнул на пол, судорожно пытаясь сделать вздох. — Спрошу еще раз: что случилось? — Лань Чжань даже не повернулся. Словно Сюань Юй за его спиной был пустым местом. Тот отшатнулся и заторопился, вываливая всю историю Облачных Глубин, которую успел узнать. А когда замолчал, тонкое красивое лицо Лань Чжаня дрогнуло. Он шагнул в комнату, коснулся горки праха и та рассыпалась. — Нет… — Цзян Чэн сжался, закрыл лицо руками. Он никогда не чувствовал такой боли. — Проклятие снято, — Лань Чжань повернулся к нему. — Разве не этого ты хотел? — Не так! Он не должен был умереть! — вскинулся Цзян Чэн. — Он? Это всего лишь кот. Цзян Чэн застыл. До сознания еще не дошло, а надежда уже расправила крылья. — Хочешь сказать, что на самом деле он жив? Просто не здесь, а дома, в Облачных Глубинах? — Если проклятие снято, значит, теперь он больше не бессмертен и может… — осторожно начал Сюань Юй, и Цзян Чэн вскинулся. — Нет! Он не может так просто умереть! Откуда столько боли и отчаяния? Словно он потерял единственного родного человека. — Он не может так просто умереть… Цзян Чэн выдохнул сквозь зубы и шагнул к тому, что осталось от кота. Безжалостный рассудок уже выводил логическую цепочку, от которой опускались руки. Если заклятие снято, Лань Хуань перестал быть бессмертным. И прожитые им годы разом накрыли его. Как и кота. И, все что он найдет, когда вернется — это такую же горстку праха. Но не попытаться он не мог. — Я возвращаюсь, — глухо произнес он, собирая дрожащими руками оставшийся прах в мешочек для духов. Надо же, пригодился… — Ты собираешься в Облачные глубины? — подал голос Лань Чжань. Нет, Лань Ван Цзи. Цзян Чэн, вспомнивший его имя, просто не желал даже в мыслях называть этого человека по-другому. — Если собираешься со мной, то лучше так, чтобы я тебя не видел. — Облачные Глубины — мой дом. — Твой дом здесь! — взвился Цзян Чэн, прижимая к груди мешочек и с яростью глядя на спокойного мужчину. — Ты ушел из Облачных Глубин. Ты жил здесь. Ты был здесь все это время. И больше не имеешь права называть Облачные Глубины своим домом. — А какое право указывать мне есть у тебя? — Лань Ван Цзи говорил, и внутри себя Цзян Чэн сжимался все больше. — Ты не Вань Инь моего брата. Ты пробыл в Облачных Глубинах несколько дней, и уже решил, что можешь решать, кому там быть? — Ты потерял право там быть после того, как проклял их. Ты обрек на смерть Вань Иня, который был твоим зятем. Ты обрек на одинокое бессмертие своего брата. И остальные… — Проклятие снято. — И что, мне должно стать лучше?! — Цзян Чэн мотнул головой и метнулся к выходу. — С дороги! — плечом оттолкнул Лань Ван Цзи и вылетел на крыльцо, часто смаргивая. — Цзян Чэн, — вышедший следом Сюань Юй стиснул его плечо. — Нам нужно отдохнуть. Сейчас или через час — уже не имеет значение. Но, отдохнув, мы сможем идти быстрее. Цзян Чэн упрямо поджал губы. И, наверное, все-таки не послушал бы его, если бы Сюань Юй не обогнул его и не встал перед ним, ловя взгляд. И почему-то глаза показались Цзян Чэну такими родными, колючими, полные странной тоски и обреченности. Сопротивляться им Цзян Чэн не мог. И, кивнув, сел на крыльцо прямо там, где стоял. Он не чувствовал усталости, только холод. И мешочек с прахом, который он все также сжимал в руке, был единственным теплым в окружающем мире. — Посиди, переведи дух, — Сюань Юй сжал его плечо и поднялся. Цзян Чэн безучастно кивнул и прикрыл глаза. Почти точно также всего пару недель назад он спас белого кота от мальчишек и задремал под защитой дырявой стены. Лань Хуань… — Лань Чжань, ты покажешь мне дом? Нет? Ладно, тогда я сам посмотрю, интересно же. Сюань Юй был реальностью. Единственной, что держала Цзян Чэна. Его голос, теплая насмешка, топот, возмущение безучастностью Лань Ван Цзи. Он сновал по двору, по дому, то и дело вытаскивая какую-нибудь вещь, чтобы расспросить о ней Лань Ван Цзи. И, не добившись ответа, возвращал ее и приносил новую. — …Лань Чжань, чья это флейта? Какое украшение интересное… Это же твоего мужа? Ну как так можно — забыть собственного мужа? — причитал Сюань Юй, почти раздражающе живой. Когда он вытащил шкатулку, Цзян Чэн даже усмехнулся. — Лань Чжань, если тебе и правда все равно, можно я возьму это? Она не так дорого стоит, а мне всегда хотелось такую. — Что ты с ней будешь делать? — не выдержал Цзян Чэн, которого от этой суеты немного отпустило. — Всякий хлам. У меня в карманах его много, — отмахнулся Сюань Юй и спрятал шкатулку. Подошел к Цзян Чэну, присел рядом, не сводя взгляда с бесцельно ходящего по двору Лань Ван Цзи. — Он странный. Как будто заторможенный. Словно мы его подняли, а не разбудили. Как просто очень живой мертвец. Без души. Только тело. Цзян Чэн вздрогнул и поджал губы. — Ты отдохнул? Сюань Юй кинул на него взгляд сквозь ресницы. — Отдохнуть нужно было тебе. — Я сейчас голыми руками любую нечисть уделаю, — криво усмехнулся Цзян Чэн и поднялся. — Пойдем. Нужно вернуться в Облачные Глубины. Какой-то дарковый Лань Чжань получился…