Я ждал тебя тысячу лет

…Цзян Чэн никогда не задумывался над тем, что происходит дальше после того, как он уходит, упокоив покойника, или разобравшись с нечистью. Но теперь, идя обратной дорогой через лес, понимал: ничего приятного. Лишившись подобия жизни, трупы снова становились только трупами. Они не возвращались в свои могилы, а падали там, где были. И разлагались. Луань Цзан на протяжении нескольких десятков лет была магнитом для разного рода нечисти. И если истинная нечисть, лишившаяся подпитки темной энергии, просто ушла в поисках места получше, то покойники остались. И теперь лес был словно пропитан отвратительным запахом гниения. Впрочем, он ничуть не мешал зверью, которое понемногу снова наполняло лес птичьим трелями или волчьим воем. В лес возвращалась жизнь. Да и лица жителей того самого городка у подножия посветлели. Несмотря на то, что им предстояла серьезная «уборка леса», они все равно встречали «господ-заклинателей», как героев. Впрочем, в гостеприимном городке Цзян Чэн задерживаться не собирался. Одна ночь на отдых перед дальней дорогой. Ложиться спать в одной комнате с Лань Ван Цзи он наотрез отказался и, оставив с ним Сюань Юя, ушел в другую. Она была в два раза меньше, кровать была неудобной, но Цзян Чэну было все равно. Вытянувшись на тощем матрасе, он закрыл глаза, усилием воли заставил себя расслабиться и, чувствуя тяжесть мешочка с прахом на груди, позвал Лань Хуаня. Закричал, вложив в этот крик свою тоску, вину и сожаление. Ему больше не было важно, чьи именно эти чувства. Они жили в нем, и этого было достаточно, чтобы сходить с ума. «Лань Хуань! Лань Хуань… пожалуйста. Пожалуйста, ответь мне…» Он звал и звал, но в ответ не было ничего, кроме тишины. Гулкой, темной, звенящей тишины. …Два следующих дня прошли словно в тумане. Не в состоянии заснуть, чувствуя себя уставшим до отупения, Цзян Чэн передвигал ноги только на чистом упрямстве. И когда Сюань Юй, который тоже растерял по дороге всю свою разговорчивость, неожиданно жестко объявил привал на долгую ночевку, даже не стал сопротивляться. Просто сел, прислонившись спиной к дереву, безучастно наблюдая за тем, как суетится Сюань Юй, собирая ветки для костра, и ворчит на такого же безучастного Лань Ван Цзи, белые одежды которого резали глаза все так же. Если бы он знал… он бы никогда не позволил Сюань Юю касаться его. Цзян Чэн прикрыл глаза, сквозь ресницы наблюдая за Лань Ван Цзи, который был слишком похож на Лань Хуаня. Настолько, что эта схожесть приносила боль. И все же не уходило ощущение, что что-то не так. Словно Лань Ван Цзи чего-то не хватало, и это что-то дергало даже его плавающее в тумане усталости сознание, не давая отключиться. — Ты ничего не забыл дома, Лань Ван Цзи? Тот замер. Медленно обернулся к Цзян Чэну. Несколько секунд прямо смотрел на него и еле заметно пожал плечами. — Я ничего не забыл. — Но тебе чего-то не хватает. На этот раз Лань Ван Цзи отвечать не стал. Только отвернулся, демонстрируя осанку, от которой сводило скулы. Цзян Чэн хмыкнул и закрыл глаза. Когда он открыл их, вокруг было уже темно, на полянке весело трещал костер, а сияющий белизной по другую его сторону Лань Ван Цзи напоминал статую самому себе. Цзян Чэн выпрямился, охнул от боли в затекших мышцах и, разминая шею и плечи, оглянулся. — Где Сюань Юй? Того действительно не наблюдалось, хотя в стороне стоял котелок с похлебкой, а вещи лежали не особо опрятной кучкой. — Он ушел в город, — безучастно и даже не поднимая глаз, ответил Лань Ван Цзи. — Зачем? — Цзян Чэн удивился. До последнего городка было не меньше часа пути, и то они обошли его стороной, чтобы сократить путь. — Он не сказал. Цзян Чэн поморщился от равнодушного тона и встал, чувствуя себя еще более усталым. И без того отсутствующее настроение стало совсем отвратительным. До сих пор Сюань Юй был буфером между ним и Лань Ван Цзи и, наверное, даже хорошо, что он устал настолько сильно, иначе не удержался бы от того, чтобы не влезть в драку. Ненависть за содеянное этим человеком никуда не делась, только ушла вглубь, словно затаилась. Заняться было совершенно нечем, и Цзян Чэн решил обойти полянку. К тому же совсем рядом был ручей и, заслышав его веселое журчание, Цзян Чэну захотелось освежиться. Вода была ледяная. Но, несмотря на это, Цзян Чэн провел в ней достаточно времени прежде, чем холод заставил его вылезти. Вытираться особо было нечем, но воздух еще не остыл, так что высох он все равно довольно быстро. Одевшись, он еще немного поболтался по лесу и вернулся на поляну, когда пустой желудок напомнил о себе недовольным бурчанием. Облегченно выдохнул, заметив вернувшегося Сюань Юя, и замер, глядя на Лань Ван Цзи, который сейчас выглядел именно ТАК, КАК НАДО. Цзян Чэн сморгнул и выдохнул. На коленях Лань Ван Цзи лежал гуцинь. Небольшой, недорогой, даже не новый, но Лань Ван Цзи, кажется, было плевать. Никого не замечая, со странным выражением на лице, он деликатно касался струн кончиками пальцев, прислушиваясь к их звучанию. — Откуда? — даже не пытаясь отвести от гипнотического движения пальцев глаза, спросил Цзян Чэн. И тут же задал другой вопрос. — Ты за этим ходил в город? — Когда ты спросил, не забыл ли он что, я вдруг вспомнил, что видел в доме гуцинь, — вполголоса ответил Сюань Юй, подойдя к нему поближе. — И решил, что он бы ему подошел. — И решил вернуться в город, потратив почти три часа на это вместо того, чтобы отдыхать? Цзян Чэна тоже дергало странной неправильностью Лань Ван Цзи, но все же не настолько. — Мне показалось это… правильным? — лицо Сюань Юя приняло растерянное выражение. — Не знаю. Я не особо задумывался. Эй, Лань Чжань, как насчет того, чтобы сыграть дуэтом? Уверен, у нас отлично получится. Цзян Чэн только головой покачал, глядя на то, как Сюань Юй кинулся к своим вещам и извлек флейту. Старенькую, видавшую виды, но все еще целую. Наплевав на полнейшее равнодушие Лань Ван Цзи, он устроился напротив него на небольшой валун и, поймав незатейливую мелодию, которую пытался изобразить Лань Ван Цзи, принялся ему подыгрывать. На удивление Цзян Чэна, играл Сюань Юй очень хорошо. И мелодию подхватил так легко и быстро, словно слышал ее не раз. Впрочем, может статься, что Лань Ван Цзи играл что-то известное, просто Цзян Чэн это не знал. Вот так, странным дуэтом, они сыграли несколько мелодий, а потом Сюань Юй повел. Начал первым играть что-то нежное, чуть тоскливое, и руки Лань Ван Цзи замерли над струнами. Вместо того, чтобы подхватить, он вскинул голову, глядя на Сюань Юя тяжелым, каким-то страшным взглядом и резко встал. Гуцинь упал на землю с жалким звуком, мелодия флейты оборвалась. — Лань Чжань? — Сюань Юй опустил флейту и еле успел отшатнуться назад от сильного удара, выбившего ее из его рук. — Лань Чжань! — Невыносимо. От твоей игры кровоточат уши. Прекрати, — бросил тот и, развернувшись, покинул полянку. Не успевший вмешаться Цзян Чэн, чувствуя, как закипает от злости кровь, шагнул к сгорбившемуся парню. — Сюань Юй? — Ничего, все в порядке, — тот отвернулся, пряча от него свое лицо с горящим следом от удара, и пошел за отлетевшей флейтой. — Я давно не играл, видимо, это действительно было ужасно. Он говорил спокойно, даже с легкой иронией, но стоило Цзян Чэну увидеть, как дрожат его руки, тянущиеся за флейтой, как самоконтроль рухнул. И все, что копилось все это время, вырвалось наружу. — Цзян Чэн, нет! Он не слышал окрика оставшегося за спиной Сюань Юя. Он шел, почти бежал, проламываясь сквозь лес. А когда нагнал Лань Ван Цзи почти у самого ручья, дернул за плечо, разворачивая к себе, и ударил, вложив в этот удар всю свою ярость, боль и силу. Лань Ван Цзи закрыться от этого удара не успел или не смог. И рухнул на землю, как подкошенный. — Лань Чжань! — мимо тяжело дышащего Цзян Чэна пронеслась черная тень, и Сюань Юй упал на колени рядом с потерявшим сознание Лань Ван Цзи. — Лань Чжань! Кусая губы, не обращая никакого внимания на все еще злого, только теперь еще и возмущенного Цзян Чэна, он аккуратно ощупал голову Лань Ван Цзи, а потом и вовсе переложил ее на свои колени. От этого жеста, пропитанного странной ломкой нежностью, у Цзян Чэна перехватило дух, и вся ярость, которая не нашла выхода, куда-то исчезла. Он смотрел на то, как Сюань Юй погружает пальцы в рассыпавшиеся волосы, как прослеживает кончиками черты спокойного даже сейчас лица, и сердце сжималось все больше. «Где твое кольцо? Меня тянет… Такой красивый… Как можно было забыть…» Понимание обожгло, и выдох сорвался с губ сам. — Вэй Ин… Сюань Юй вздрогнул, поднял на Цзян Чэна тоскливый взгляд. — Так себе сюрприз, да? — он криво усмехнулся, и понимание Цзян Чэна сменилось узнаванием. Эта усмешка, этот взгляд. Цзян Чэн все это видел, знал, считал родным и близким. — Перерождение? — Цзян Чэн опустился на землю там же, где стоял, когда ослабевшие вдруг ноги отказались его держать. — Да, теперь я в этом уверен, — Сюань Юй… Вэй Ин снова опустил взгляд на лицо Лань Ван Цзи. — Теперь? — Когда все это началось, я решил, что схожу с ума, — тихо рассказывал… Мо Сюань Юй? Вэй Ин? — Мне снилась эта гора. Снилось то, чего не было. Когда я остался один, стало еще хуже. Я не мог долго быть в одном месте. Меня тянуло и тянуло. А когда я увидел тебя… И Лань Си Чэня… Я шел по Облачным глубинам и мне казалось, я здесь уже был. Мне все это знакомо, и я даже решил, что вернулся домой, и мои поиски закончились. А потом стало еще хуже. Я начал видеть кошмары. Сотни голосов в голове. Они звали меня сюда. Когда я встретил тебя, мне показалось, что я знаю тебя всю свою жизнь. Я потерялся. Я смотрел на тебя и снова сходил с ума. Я был уверен, что у тебя должно быть кольцо, но его не было, и я только уверялся, что всего лишь болен. Эти мертвецы, которые обходили меня стороной. Я помнил дорогу, я знал, что розы нас пропустят. А когда увидел спящего Лань Чжаня… Сюань Юй зажмурился, кусая губы. — Только он меня не помнит, — еле слышно выдохнул он. — Он забыл все, что было связано со мной. А я так сильно люблю его, что у меня останавливается сердце, когда я вижу его пустой взгляд. Раньше… он и раньше не показывал эмоции, но его глаза всегда были полны тепла и света. Я научился читать его эмоции, но сейчас он пуст. Его память чиста, а сердце холодно. И я не знаю, как зажечь его снова. Это ведь он, он сам, а не его перерождение. А я в другом теле. Он помнит тебя, потому что ты похож на прежнего Вань Иня. Но я — Мо Сюань Юй, а не Вэй Ин. Но даже так… Он не помнит даже Вэй Ина. Словно меня никогда не было в его жизни. И от этого еще больнее. Цзян Чэн опустил взгляд в землю, а потом и вовсе зажмурился. В голосе Сюань Юя пела боль. И пусть он не помнил Вэй Ина из той своей жизни, он все равно чувствовал его. И его боль усугубляла его собственную. — Ты помнишь… как тебя убили? — глупый вопрос, но почему-то он был уверен, что Сюань Юй не обидится. — Нет, — Сюань Юй качнул головой. — Я знаю только, что там, в доме, была моя магия. Я не знаю, как это, что это. Просто чувствовал, что могу ею управлять. — Поэтому она отпустила Лань Ван Цзи, — Цзян Чэн не спрашивал, и Сюань Юй не стал отвечать. Говорить больше ни о чем не хотелось. Отступившая было усталость навалилась снова с удвоенной силой, и Цзян Чэн сдался. Неуклюже поднялся на ноги и, кинув не спускающему с Лань Ван Цзи глаз Сюань Юю, чтобы не засиживался, вернулся к костру. Подбросил веток, выпил уже остывший чай, больше не чувствуя голода, и растянулся на тонком походном матрасе, мгновенно проваливаясь в сон.