Мой ненавистный любовник

4 года спустя

      Слишком много людей. Огромные тучи людей, что толпились в огромном зале, разбились на компании по интересам, статусом или ещё какой-то хренью, которую ей не понять. С какой-то боязнью, ореховые глаза выглядывали из-за огромной шторы, и лицо сливалось белым оттенком с мраморной статуей ангела за её спиной. Подумать только, что эти все люди — теперь её родственники. Любимые, ненавистные, обожаемые, какая теперь разница? Она теперь — их маленький фрагмент в их родственном пазле.

Ведь она теперь гордая носительница фамилии Драгнил

      — Мамочка! — раздаётся тоненький голосок откуда-то снизу, вытягивая блондинку из какого-то транса; писательница вздрагивает и опускает взор на ребёнка, мигом расплываясь в тёплой улыбке. Наши Драгнил. Девочка хлопает пушистыми ресничками, протягивая маленькие ладошки к своей матери и крепко-крепко обнимает её за шею. Люси целует свой смысл жизни в пухлые щёчки, почерпав детскую наивность, и тревога на сердце отползает слизью от неё. — Это ты теперь правда моя мамочка?       Бывшая Хартфилия негромко хихикает, кивая своей дочери и, наконец, выходит из-за занавеса. Прямо под обстрел сотни глаз, устремившихся прямо на неё. Кто-то с интересом рассматривал новоявленную Драгнил, что, словно волчица, ревностно прижимала свою дочь к себе, слегка усмехаясь её напуганному взгляду. Кто-то уже с ненавистью пилил девушку взглядом, намереваясь побыстрее выкинуть что-то против неё. Сложно было поверить, что бывшая полицейская, не так давно грозилась убить главу их семьи, а после и их самих растоптать в лепёшку.       — Поприветствуем Люси Драгнил! Именно сегодня она стала одной из нас, становясь поддержкой и опорой для непревзойдённого Нацу Драгнила! Слушай, Нацу, а не хочешь поделится такой сладкой красоткой? — громогласно разносился голос Зерефа, старшего брата её, блин, мужа, когда на блондинку начали уж слишком долго пялится; под неодобрительное рычание розоволосого где-то в районе алкогольных напитков, из толпы выскакивает сам черноволосый. Широко распростёр руки, едва не зарядив тёте Полюшке в глаз стеклянным стаканом, Зереф движется прямо на неё, что-то ещё пьяно щебеча люду вокруг.       Люсьена уверенно расправляет острые плечики, передавая в руки хмельного деверя Наши (пусть и с опаской относясь к такой компании для дочери) и нервно дёргает устами наблюдая, как мигом брюнет подхватывает малышку на руки, унося в сторону танцпола. Семья Драгнилов разношёрстная до чёртиков: начиная со сдержанного Зерефа, что под покровом алкоголя становится самым разговорчивым человеком в мире, заканчивая хмуро дырявящей взглядом синеволосой девушки. Кажется, Нацу представлял её Джувией и она была старшей невесткой, любящей поиздеваться над «новичками», пока те не покажут свои рожки.       Уверенными шагами девушка раздвигала перед собой орду носителей фамилии Драгнил, держась максимально беспристрастно и холодно. Так же, как и её встретили на первом семейном ужине. Нацу за эти парочку лет заострил характер своей возлюбленной, вновь возвращая полицейское хладнокровие и наглость, за которую он так полюбил писательницу. Потому что с драконами по-другому не выживешь. Даже если ты любимая жена их предводителя.       Изумрудный взгляд полоснул её, заставляя наивно хлопнуть глазами и ускорить шаги. Совсем немного до спасительных объятий. Люси выделялась среди других, словно белая ворона, крепко сжимая в кулачках белоснежное свадебное платье и несясь на каблуках по скользкой плитке. Она слышала все смешки за своей спиной, ощущала липкие завистливые взгляды на своей коже, желающие ей поскользнуться и больше никогда не подняться на ноги. Но она добегает быстрее их мыслей, их проклятий и подножек. Встревает носом в горький на запах фрак, зарываясь в крепкие, но по-своему мягкие объятия, слыша прямо над своей головой голос. Голос любви всей её жизни, наполненный твёрдостью и скрытой злостью, заставляющий сердце забиться всё громче и чаще:       — До конца веков. До конца наших никчёмных проклятых жизней. Она — одна из нас.

Одна из нас. Одна из драконов.