И Истина явилась

      Придорожная зона отдыха — Миссури       Уилл наблюдал разыгравшуюся сцену через отражение в окне пикапа. Он видел всё: от приближающейся стены огня до ужаленного мужчины, — пока увиденное не растаяло, превратившись в площадку для отдыха в штате Миссури. Он взглянул на БиДжея. Его друг выглядел уставшим. Он вытер вспотевший лоб, погладил шишковатую голову своего верного пса и выразительно посмотрел на Уилла. Не было произнесено ни слова, но Уилл услышал БиДжея:        — Молодец, малыш! Нравится он тебе или нет, ты поступил правильно. Ты должен защищать всех, на ком есть печать, иначе они не смогут помочь тебе.       С этими словами БиДжей откинулся на спинку сиденья и тут же заснул. Уилл перелез в кузов и сел на запасное колесо. Он гладил Кларенса, расположившегося рядом.       Время шло, а события этой ночи снова и снова проходили перед его мысленным взором. Сначала он пытался убедить себя, что это был сон, но всякий раз, вспоминая, как БиДжей держит огонь на своей ладони, он понимал, что это не так. Каким-то образом БиДжей проник в его сон, предложил помощь, побудил к действию. А когда он действительно использовал огонь для уничтожения, Уилл убедился, что его сны реальны, что всё в них происходило на самом деле.       А самое главное, он понял, что обладает этой силой не только во время бодрствования. Ему уже доводилось проделывать простые трюки вроде открывания запертых шкафов, однако настоящие величина и мощь его силы начали проявляться только сейчас. Выходит, даже во сне он может её использовать и контролировать. Он может применять её для защиты, для помощи людям. Осознание этого наполнило его чувством умиротворения.       Прежде чем перелезть на пассажирское сиденье, чтобы немного вздремнуть, Уилл сделал то, чего сам от себя не ожидал: встал на колени и помолился о человеке, которого ненавидел.       Подземное сооружение — женская уборная       Грант стоял на страже у дверей женской душевой. Он не беспокоился о том, что кто-то может появиться. Он работал в этой секции с тех пор, как привезли Дану, и мало кто сюда заходил.       За дверью Скалли быстро переодевалась в униформу, которую Грант оставил в одном из шкафчиков. Размер явно не её, но и так сгодится. Полностью одевшись, она взглянула на нашивку с именем над правым карманом.        — Элвис, — прочла она. — Элвис покинул здание, и я надеюсь последовать за ним. Аккуратно заправив волосы под кепку, она отступила, чтобы посмотреть на себя в зеркало. — Ты всё равно выглядишь, как Дана Скалли, — пожаловалась она. Внутри всё сжалось от неуверенности. Она подняла свою одежду и засунула её в мусорный бак. Дойдя до рубашки Малдера, она остановилась в нерешительности.        — Боже, как бы я хотела, чтобы ты был сейчас со мной, Малдер! — сказала она печально и глубоко вздохнула, набираясь храбрости.       Услышав тихий стук, Грант открыл дверь. Спустя мгновение в коридоре показалась Скалли, неся винтовку М-16, которую она также нашла в шкафчике. В её глазах был заметен страх. Она вдруг осознала, какой уязвимой себя чувствует. Много лет назад такой проблемы не было. Тогда она была сильнее. Тяготы и опасности были частью её жизни. Отсутствие Секретных материалов сделало её мягче.        — Всё нормально, — подбодрил Грант, чувствуя её страх. — Взгляд пожёстче и следуй за мной.        — Веди, — сказала она мужественно.       Они двинулись вдоль коридора с оружием через плечо. Один коридор сменялся другим, и Скалли быстро в них запуталась. Она удивлялась, как вообще можно найти дорогу в этом лабиринте. Обойдя лифт стороной, они направились к ближайшей лестнице. Только увидев надпись на двери, ведущей на лестничную площадку, Скалли начала осознавать грандиозные размеры этого строения: они находились на тридцать девятом этаже.       Спускаясь с этажа на этаж, они добрались, наконец, до двери с надписью «20 этаж — Транспортное отделение».        — Ну, вот и пришли, — произнёс Грант, тяжело дыша. — Здесь всё меняется.        — Почему?       Грант замялся.        — По правде говоря, я не знаю, что за этой дверью.        — Ты шутишь.        — Я видел мельком пару раз, но…        — Что ты видел?        — Что-то непонятное. Оно показалось мне огромным. А ещё оно двигалось… постоянно двигалось.       Спокойно, Старбак.       Скалли широко раскрыла глаза, услышав этот голос. Только отец называл её Старбак, и никто, кроме Малдера и её родных, не знал об этом. Но звук старого, хорошо знакомого прозвища внезапно успокоил её. Она не знала, что находится за этой дверью, но это не важно. Она не отступит сейчас, когда свобода уже так близка. Выйдя вперёд, она взялась за ручку двери.       Парк «Борн Синик» — Борн, Массачусетс       Сидя на верхушках деревьев местного парка, граничащего с мостом Борн, Лэнгли и Фрохики наблюдали за тем, как всё больше и больше колонн военного транспорта движется по бульвару Генерала МакАртура и мосту, направляясь на север по шоссе 25.       На другой стороне Баззардс Бэй, по шоссе 28, к югу от входа в Национальное кладбище ветеранов Гибсон, Доггет и Байерс незамеченными проникли через заграждение и спрятались в зарослях деревьев. Они уже определили, что колонна двигается на кладбище, а вот точку отправления ещё предстояло выяснить.       Приблизившись к обочине шоссе Коул, они наблюдали за транспортом, проезжающим мимо. С интервалом в пятнадцать минут открывались одни из ворот мавзолея, и оттуда появлялась военная машина сопровождения, за ней следовали несколько цистерн с опасным содержимым, и замыкал колонну ещё один сопровождающий автомобиль. Когда колонна скрывалась из виду, открывались двери другого мавзолея, и через несколько минут прибывал новый караван цистерн, заезжал вовнутрь, после чего ворота закрывались, и наступала тишина. Они следили за военными в течение трёх часов, и всё это время порядок действий не менялся.       К обеду они встретились с Лэнгли и Фрохики в ресторане около бухты. Сев за последним столиком подальше от посетителей, они дождались, когда им принесут заказ, и лишь потом завели разговор о своей утренней деятельности.        — Что вы выяснили о цистернах? — начал Доггет.        — Я пробежался по номерам автомобилей, которые сфотографировал Байерс, но ни одни из них не принадлежат какой-либо воинской части.        — За каждой колонной, выехавшей сегодня с кладбища, мы установили слежку, — сообщил Фрохики. — Как только они прибудут в пункт назначения, мы будем знать.        — Прежде чем переживать о том, куда они едут, мы должны выяснить, откуда они взялись, — настаивал Гибсон. — Мы должны забраться на одну из цистерн и попасть в мавзолей, чтобы узнать, куда ведёт этот путь. У меня такое чувство, что он заканчивается в четырёхстах милях от берега.        — А если серьёзно? — не поверил Лэнгли.        — Серьёзней некуда.        — Для этого нужно было бы проделать невероятно сложную работу, Гибсон, — сказал Байерс. — Одно дело — туннель длиной в четыреста миль, и совсем другое — такой же туннель, но ещё и под водой. На постройку его ушли бы годы.        — А на это и ушли годы, — он незаметно для себя повысил голос. — Три, если быть точным.        — Это невозможно, — продолжал Байерс. — Даже если взять Большой Бостонский туннель. Его строили десять лет, а ведь под водой находится лишь его часть. Да и длина его далеко не четыреста миль.        — Не говоря уже о том, что им пришлось бы вывезти немыслимое количество грунта и залить примерно 3.8 кубических ярдов цемента, — сказал Лэнгли. — Должен согласиться с Байерсом — это практически невозможно.        — Ребята, вы что, забыли, с кем мы имеем дело? Это же суперсолдаты. Они не знают усталости, они не болеют, им не нужно спать или есть. Пусть они выглядят как люди и на уровне биохимии в какой-то мере похожи на нас, но по своей сути они — машины. Они могут почти всё. И если кто-то запрограммировал их построить туннель протяжённостью в четыреста миль, думаю, это им под силу.        — Согласен, — поддержал Гибсона Доггет. — Мы с ними сталкивались. Они способны на то, что человек никогда не сможет сделать.        — Но посмотрите на наш список, — доказывал Байерс. — В нём шестьдесят пять имён. Знаю, Малдер говорил, что список неполный. Но даже если их сто шестьдесят пять. Они не могли построить туннель.        — Гибсон прав, — заговорил Фрохики после долгого молчания. — Прежде всего вы должны помнить, что этому списку двенадцать, а то и больше лет. Второе: вы забываете о масштабности.       Все посмотрели на него, гадая, что ему такое известно, о чём не знают они.        — Подумайте. Эти шестьдесят пять — служащие высшего уровня каждый в своей области: военной, инженерной, строительной, научной, архитектурной или какой-либо ещё. Мы это уже проверили. У всех есть власть и деньги. И на каждого из них работают сотни, даже тысячи людей. Трудно ли будет человеку с таким положением сказать своим работникам, что им предстоит выполнить особое задание… сказать их семьям, что они будут отсутствовать какое-то время, отправить их куда-то, где они будут насильно подвержены хирургическому вмешательству? Противостоять они будут неспособны. Воспоминаний у них не останется, — лишь те, на которые они будут запрограммированы. Став суперсолдатами, они делают то, что им говорят.        — Но их родные заметили бы перемены в них, — не согласился Байерс.        — Я не заметил, — признался Доггет. — Ноул Рорер был моим близким другом. Мы вместе служили в Ливане. Но я понятия не имел, что он суперсолдат. Я не верил в это, пока не увидел, как его разорвало на части от магнетита в Нью-Мексико.        — Послушайте, мы можем сидеть здесь и обсуждать это всё до второго пришествия, но факт остаётся фактом… Агент Скалли исчезла, а у нас есть хорошая гипотеза, которая наводит меня на мысль, что мы должны проверить тот мавзолей и выяснить, приведёт он к ней или нет. Согласны? — спросил Гибсон, поднимая бутылку с пивом.       Друг за другом все подняли свои бутылки. У Доггета зазвонил телефон, он извинился и отошёл к окну, выходящему на Баззардс Бэй.        — Когда?       В машине, двигающейся на юг, Скиннер взглянул на Малдера.        — Вчера поздно вечером. Ему… ему нехорошо. Он неспокоен, и температура высокая. Он настаивает, чтобы я отвёз его в Демократ Хот Спрингс. Не вижу смысла в этом, но если я этого не сделаю, он попытается сам сесть за руль, а управлять он не в состоянии.        — Скиннер… Ты знаешь, что нужно делать, — сказал Доггет сухо. — Я имею в виду, ты не можешь позволить этому существу…        — Да знаю я, чёрт побери! Знаю! — он выругался и бросил трубку.       Доггет засунул телефон в чехол и вернулся к столу.        — В чём дело? — спросил Байерс.        — Малдер серьёзно вляпался… Говоря коротко, его ужалила одна из пчёл, зараженных вирусом.        — Где они? — спросил Фрохики.       — В Миссисипи… Направляются в Демократ Хот Спрингс.        — Если он ужален… — начал Байерс.       — Он покойник, — закончил Лэнгли его мысль.        — Начинайте без меня, ребята, — сказал Гибсон, вставая.       Доггет встал и схватил Гибсона за руку.        — Ты ничего не можешь сделать, Гибсон. Малдер вколол единственную вакцину Скалли, когда она была инфицирована. Больше вакцины нет.        — Малдеру не нужна вакцина, — сказал Гибсон. — Ему нужна доза истины.       20 июня, 2014 год — Демократ Хот Спрингс, Джорджия       Уилл взял на руки Кларенса, и они с БиДжеем вышли из пикапа, оглядывая безлюдный город. Подойдя к БиДжею, который стоял перед машиной, Уилл опустил Кларенса на землю.        — Почему мы остановились? — спросил Уилл. — Здесь ничего нет.        — Здесь есть очень многое, — сказал БиДжей, кивая и оглядываясь по сторонам.       БиДжей пошёл по тупиковой улице, внимательно вглядываясь в каждый дом. Уилл, помедлив, последовал за ним. Хотя он здесь никогда не был, он чувствовал, что в этом месте произошло какое-то критическое и волнующее событие, и что-то столь же значительное должно случиться здесь снова.        — Что ещё нужно этой псине? — пожаловался БиДжей на лай собаки. — Если бы я не знал его лучше, подумал бы, что ему просто нравится злиться.       Кларенс не унимался, подводя их к двухэтажному с деревянным каркасом дому. Его колонны были увиты виноградом и плющом, поднявшимися вверх и разросшимися на перилах второго этажа. Кларенс подпрыгивал у двустворчатых дверей и всё лаял.        — Посмотри, — сказал Уилл, указывая на буквы в окне фасада. — Похоже на бывшую гостиницу или, может, церковь. «Исхо» какое-то.        — Исход, 17. Ты молодец, Кларенс, — сказал БиДжей, ласково потрепав его по костлявой голове.       БиДжей открыл дверь. Они переступили порог и оказались в тускло освещённой комнате, сразу ставшей светлей, когда БиДжей поднял жалюзи на окне.        — Странно, но у меня такое чувство, будто я…        — Уже здесь был? — договорил БиДжей, в то время как Уилл осматривал комнату.       На плите стояли жестяные вёдра. Каркас односпальной железной кровати был покрыт ржавчиной. Посреди стола стояла фарфоровая чаша, окружённая огарками свечей. Всё, как он и запомнил. Он жестом пригласил Уилла сесть на каменном выступе камина.        — Я привёз тебя сюда, потому что это особенное место, Уилл. С виду оно таким не кажется, но то, что случилось здесь много лет назад, произошло потому, что Господу было так угодно. И я здесь для того, чтобы открыть тебе правду, рассказать о том, что я знаю. Тебе это может показаться невероятным, даже невозможным, но это истина. Понимаешь?        — Да, сэр.        — Хорошо, — сказал БиДжей, снимая верхнюю рубашку: южная жара давала о себе знать.       Как будто понимая, что они никуда не собираются уходить, Кларенс покружил и, наконец, шлёпнулся на скрипучий деревянный пол у ног БиДжея.        — Люди, давшие начало лжи, назывались Синдикат. Они существовали давно, задолго до Розуэлла.        — Что такое Розуэлл? — спросил Уилл.        — До этого мы ещё дойдём, — ответил БиДжей, улыбаясь наивности Уилла. — Эти люди были могущественными. Они занимали высокие военные и политические должности. В значительной мере они могли направить будущее туда, куда считали нужным. Они не хотели, чтобы люди — такие, как мы с тобой — знали правду. Поэтому они плели паутину и создавали ложь, и люди в ней запутывались. Люди верили в их ложь, и искать истину стало очень трудно. Как тому человеку из твоего сна.        — Который мне не нравится?        — Да, сэр. Ты говоришь, что он вызывает в тебе злость. Но я думаю, что злость, которую ты чувствуешь, — не твоя. Сам подумай. Что он тебе сделал?        — Ну… — начал Уилл, но быстро понял, что добавить ему нечего.        — Так я и думал — ничего. На самом деле он хочет помочь тебе.        — Но я всегда чувствую его своим соперником.        — В чём? — спросил БиДжей. — Выкладывай начистоту. Ты знаешь, что тебя гнетёт.        — Возможно, — признался Уилл, но ему пока не хотелось говорить о своих тайных чувствах.        — Позволь мне рассказать тебе кое-что об этом человеке, и тогда ты, быть может, будешь к нему справедливее. Понимаешь, когда Синдикат был уничтожен, им на смену пришла другая группа. Они сильнее своих предшественников, потому что они не люди. Это суррогаты, и ты видел, что они собой представляют. Их ловушки хитрее, их ложь опаснее, и они становятся сильнее день ото дня. Сейчас их уже не счесть.        — Но какое отношение это имеет… к нему?        — Вы с ним как-то связаны. И я думаю, что злость, которую ты чувствуешь, — его злость. Он зол из-за всей этой лжи. Он понимает, что только истина имеет значение. Он искал её много лет. Но он ещё не знает всего. На самом деле, — вздохнул БиДжей, — он даже не готов поверить в истину о себе самом, — но скоро будет готов. Время уже близко, Уилл… Все люди познают истину, потому что, как бы её от них ни скрывали, она по-прежнему существует… где-то там.       ***       Солнце уже клонилось к закату, когда Малдер и Скиннер приехали в Демократ Хот Спрингс. Малдер был там лишь однажды — ровно двенадцать лет назад, в этот самый день. В том же доме, где БиДжей и Уилл были всего несколько часов назад, Малдер стоял над непрочной металлической кроватью.        — Здесь, — он потрогал матрас. С подбородка его капал пот. — Уильям родился здесь. Я должен был быть с ней, Скиннер.        — Ты был, Малдер. Ты и Скалли… Вы никогда не расстаётесь… на самом деле.       Скиннер отвернулся, оставив Малдера наедине с его воспоминаниями. Он прошёлся по комнате, остановившись у столешницы напротив входной двери.        — Взгляни-ка на это, — показал он.       Подойдя к Скиннеру, Малдер посмотрел на столешницу. В пыли было написано: «С 12-летием, Уилл. Твои друзья, БиДжей и Пёс.       Под ней было зачёркнуто Уилл Ван де Камп. А ниже новая надпись гласила: «Здесь был Уильям Фокс Малдер».