И Истина явилась

      Оушн Виста Драйв — Национальное побережье Кейп Код, Массачусетс       Скиннер подбросил Уилла в воздух. Мальчик, смеясь, вынырнул из воды.        — Ну, всё. Я устал, — признался Скиннер.        Они поплыли к берегу и вышли, дрожа от холода. В нескольких шагах от кромки воды на цветастом покрывале лежали пляжные полотенца. Уилл быстро завернулся в своё полотенце, стараясь согреться, потом плюхнулся на пляжное покрывало. Скиннер обтёрся, накинул полотенце на шею и сел рядом с Уиллом.        — Это было потрясающе! — воскликнул Уилл в полном восторге.        — Погоди, ты ещё увидишь прилив! Волны станут огромными, и вода поднимется вон туда, где сейчас водоросли, — показал он через плечо.        — А у нас в Вайоминге нет океана.        — Я знаю, — рассмеялся Скиннер.        — Льюису бы здесь понравилось.        — Это твой друг?        — Мой лучший друг… такой же неудачник, как я.        — Какой же ты неудачник?        — Неудачник. Я не вписываюсь в окружающий мир.        — Сколько тебе сейчас — двенадцать? Чёрт возьми, пока ты ходишь в подростках, у тебя постоянно будет чувство, что ты не вписываешься. Впереди у тебя непростая пора — куча перемен… и физиологических, и эмоциональных. Никто в твоём возрасте не ощущает, что вписывается, а если кто-то и ведёт себя так, будто ему всё нипочём — это всего лишь видимость, поверь. Жизнь будет не самой лёгкой ближайшие пару лет.        — Ну, прекрасно, жду с нетерпением.        — Да ладно тебе! Это, конечно, будет сложно, но и захватывающе, ведь всё это в первый раз! А уж если есть настоящий друг, с которым можно делить радости и невзгоды, — считай, тебе крупно повезло! Похоже, Льюис может стать таким другом для тебя на всю жизнь. Тогда вас обоих в старости ждут самые удивительные воспоминания…        — Если мы с ним ещё увидимся когда-нибудь…        — Друзья всегда найдут способ встретиться вновь.        — Думаете?        — Знаю. Возьмём, к примеру, Малдера и Скалли. Мне понадобилось немало времени, чтобы перестать считать себя их начальником и начать относиться к ним как к друзьям. Я тогда думал только о своей карьере… Но они научили меня, что есть вещи поважнее карьеры… например, дружба. Мы не виделись несколько лет, но наша дружба осталась, и… когда переживаешь вместе тяжёлые времена, это делает дружбу только крепче. — Уилл заёрзал, и стало ясно, что он хочет о чём-то спросить. — Ладно, хватит об этом. Чем ты обеспокоен?        — Думаю о нём.        — О Малдере? А что именно?        — Как мне лучше называть его?        — А как тебе хочется его называть?        — Не знаю. Все зовут его Малдером, но это как-то нелепо, разве нет? Я ничего против него не имею. Он хороший, но не могу же я называть его папой… а «отец» звучит вообще старомодно. «Фокс» было бы круто, но ему не нравится… и уж совсем странно было бы называть его Призраком. А как ещё можно?       — Не переживай по этому поводу. Когда ты узнаешь его получше, ты сам почувствуешь, что больше подходит. Он тоже почувствует это.        — Поскорей бы уж он почувствовал и перестал называть меня Уильямом! Льюис бы вообще не понял, как я это терплю.        — А ты говорил об этом Малдеру?        — Нет!        — Но почему?        — Не хочу, чтобы он рассердился.        — Он не будет сердиться, — рассмеялся Скиннер. — Наверно, мне тоже лучше называть тебя как-то иначе. Как тебе больше нравится?        — Уилл… просто Уилл.        — По рукам, — заверил его Скиннер. — Знаешь, Уилл… на твою долю выпало немало испытаний… Если ты хочешь о чём-то узнать…        — Расскажи мне про маму.        Скиннер улыбнулся.        — Дана красивая — и внешне, и душой.        — Как она выглядит?        — Она примерно твоего роста… рыжеволосая… миниатюрная, но сильная. Малдер говорит, она здорово бьёт правой, — засмеялся он, вспомнив рассказ Малдера о событиях на борту «Королевы Анны».       — А за что она его ударила?        — Он её поцеловал.        — Значит, ей не понравилось?        — О, не знаю, — широко улыбнулся Скиннер. — Думаю, ей как раз понравилось, просто выразила она это по-своему.        — А они… они любят друг друга?        Лицо Скиннера стало серьёзным.        — Больше всего на свете.        — А почему они не женаты?        — Тебе лучше спросить об этом у них. Я просто знаю, что с появлением бумажки, где написано, что ты женат, любовь не становится больше или меньше.        — Наверное, это как с документами об усыновлении. Просто клочок бумаги, на котором написано, что мои приёмные родители хотят меня усыновить. Но там нет ни слова об их чувствах.        — Вот именно. А главное ведь то, что в сердце.        — Малдер, должно быть, действительно её очень любит… и меня тоже, раз он отправился искать меня, зная, что они её схватили.        — Всё ещё считаешь себя неудачником?        Уилл задумался. Малдер и Скалли были готовы пойти на что угодно, лишь бы защитить его — неважно, какой ценой.        Может, он всё-таки не такой уж неудачник.