obedience

      Руки погружаются в теплую красную жидкость. Пальцы пытаются ухватиться за что-то, но чувствуются только мелкие кусочки. Раздробленные ребра, не иначе, и кусочки позвоночника. Начинять подобными "прелестями" трупы - еще ладно. Только вот он помнит, как их привели. Как те двое пришли на своих ногах.       А теперь их до романтичного "одним целым" закончилось "нафаршированы, как одно". Как красная рыба в скумбрии и наоборот. До ужаса странное сравнение, после которого есть расхочется вдвойне.       Ярко рыжие волосы, словно проволока, блестели на таком нечастом солнце. Как ее радостная улыбка подбадривала ее молодого человека и давала ему силы. У них не ведут календарь, потому что не принято, но кажется, что это было в понедельник. Весьма неудачный для них.       Преследование, за ним неминуемое наказание - обычный и выученный алгоритм, который скоро будет напоминать конвеер. Но есть исключения. Так же, как и было...       Руки погружаются все глубже в брюшную полость и продолжают бесплодные попытки отыскать нужную вещицу.       Омутом воспоминаний является красная жидкость и блондин поддается этому и зачерпывает рукой кровь, отпив самую малость. Во рту запах металла, а в голове всплывают образы. Как раз той девушки, которые перескакивали с воспоминаний парня, на ее. Детальнее, чем он помнит. Все опять повторяется. Смешанная кровь. Стать одним целым посмертно. Максимально отвратительно звучит. Потому что такого не бывает. Потому что полностью совпадают лишь единицы.       Блондин, не брезгуя, заправляет прядь за ухо, тем самым опять пачкая лицо.       Яркая желтая звезда светила над полем, на сколько хватало зрения заметить. Не смотря на это, небо было серым и ветер продувал по швам одежду, забираясь поближе к теплой коже.       Милые веснушки - первое, на что блондин тогда обратил внимание, затем длинные кудрявые рыжие пряди. Так ярко, так неподдельно чисто и страшно осознавать, что ее ждет.       За ней прибегает молодой человек. Запыхался и опирается руками о колени, согнувшись. Пытается отдышаться, что-то говорит своей спутнице и, наконец, распрямляет спину.       Они интересуются, нет ли в округе хотя бы чего-то, что напоминает отель или хостел на трассе. Его, в странного рода тканевой юбке, с маской и полным отсутствием верхней одежды воспринимают более, чем нормально.       Будто это просто стилизованная фотосессия в рамках природы и мистики. Молодая пара высказала предположение вслух, чем вызвала у блондина уставший вздох.       Девушка разглядывала браслеты на руках и каждый раз улыбалась, когда слышала их звон. Зеленоглазый неохотно отвечал, но текущей версии для внезапных людей у него не было. Он просто решил отойти ненадолго подальше, чтобы просто полежать в поле, пока его будут искать где-то поближе к дому. Уже хочет уходить, когда парочка его цепляет за руку и просит провести. Блондин, конечно же, отказывается, потому что помогать кому-то не намерен, да и время для отдыха улетело в несуществующую трубу и скоро уже придется возвращаться.       Что-то с ними не так, и блондин уже готов достать из скрытого кармана нож. И не один. Хочется верить, что у них нет пушки или чего похуже. Девушка надвигается на него быстрее, чем он мог предположить. У нее в руке лезвие, которого не сложным маневром избегает блондин, в отличие от удара по затылку. ****       Душно, тихо. Разлепляет глаза, на что виски сразу простреливает тупая боль, а затылок начинает пульсировать. Голову будто сжимают и не позволяют расслабиться. Лоб горит от чего-то, что зеленоглазый понять не может. В комнате светло, она мягкая, как в психушке.       Руки и ноги, понятное дело, зафиксированы и парень не чувствует привычную тяжесть металла на одежде. Своей гарантии, что он перережет их к чертовой матери.       Он не может судить о том, сколько прошло времени. Пять минут, час или два. Усталость перебивает свет, не дающий нормально расслабиться, как и веревки. В ушах звенит и хочется понять, где установлены динамики. Это не его воображение, это запись. Это все пройдет и, пусть дорожка зациклена, он знает, что это не он.       Грудная клетка при сокращении болит, колит, что заставляет дышать немного тише и делать глубокий, но медленный вдох и выдох.       Блондин не может найти дверь или какой-то след, а повернуться нормально нельзя.       Он начинает считать. До сотни, потом до тысячи. Сна ни в одном глазу, но хотя бы за траву под ногами и костер или мысль об этом можно зацепиться. Под голоса, скрытые обивкой, считать про себя и не сбиваться.       Зеленоглазый не виновен, его не ненавидят. Он нужен своим и они в нем нуждаются и без него умрут. Буквально. Голоса твердят обратное, затрудняют фокусирование на картинке. Вот он в очередной раз на их празднестве и все выглядят довольно прилично. Без всяких странных браслетов, мантий, юбок, которые появились у них случайно. Темно-красный, грязный цвет, на котором не видно пятен крови.       Дорожки алого, тянущиеся по рукам, ногам, тела, бьющиеся в припадке. И он, посреди этого хаоса, не может позволить себе расслабиться. Это не входит в его обязанности.       Иллюзия перед глазами плавно вытесняет белый, плюшевый на вид, бархат и выходит на первый план. Он чувствует под ногами прохладную после дождя землю, как она притупляет боль от затекших конечностей, делая их чем-то менее болезненным.       В небе сегодня нет облаков, а костер уже зажжен, выставлены по кругу в радиусе пятнадцати метров факелы, за ним еще круг, шире и так до пяти. Привычно и понятно. Красный горит сегодня особенно красиво. Пламя находится в относительном покое. Блондин чувствует на лице привычную, хоть и тяжелую, маску, под которой опять зачесался нос.       В воздухе повисает странная атмосфера. Весь шум будто закончился в один момент, уступая место тишине. И ему.       Все вокруг будто исчезают, дают ему пространство, чтобы появиться. Ведь только главный "жрец" может вступать в контакт с божеством, пусть и с обратной стороны. На вопрос:"кто твой идол" - давно был получен ответ. И тот, чье имя он теперь не забудет никогда, лениво вышагивает к нему из воздуха, снова нарушая привычный ритм жизни. На этот раз не только блондина.       Они его не видят, только чувствуют необъяснимое благоговение и страх, смешанный с паникой. Они тянутся к его тьме, но не могут и различить едва уловимый силуэт в ночной мгле. Факелы всегда гаснут, обозначают его, скрывают от ненужных глаз, показывая только тем, кому суждено к нему прикоснуться.       Была хлипкая, но уверенность, что его стоит ждать на первый день убывающей луны, а не растущей. Забавное совпадение, не более. Голубоглазый любил причуды и странные шутки были в его вкусе.       Зеленоглазый хочет протянуть к нему руку, хоть и знает, что тот вполне себе может выкинуть что-то на подобие открытого перелома. Потому что без спроса нельзя. Все это хочется сделать явью, потому что она лучше чем то место, где он находится сейчас. - Правильно мыслишь, лали,- шатен улыбается почти пьяно, лениво выговаривая буквы. Хрипло, как ровно в те моменты, когда он...- Тебе стоит очнуться. Ой-ей, что там, что там происходит.       Демон прикладывает руки к щекам и изображает удивление. Глаза его, как и рот, широко распахнуты, а из-за длинных рукавов лонгслива не видно кистей.       Вокруг демона начинают появляться пузырьки, которые демон, хихикая, лопает. Фокус блондина размывается, показывая кадры пьяного шатена в ванной, которым он еще не раз вернется, потом все пропадает и вовсе.       Перед глазами вода, много воды. Он открывает рефлекторно рот и вода попадает в горло. Шея болит от сильной хватки. Его поднимают и что-то говорят. Та девушка стоит напротив барреля.       От него требуют что-то, но слова смешиваются в один сплошной звук, лоб болит еще сильнее, стоит рыжей повысить хоть чуть-чуть голос. Стоит решать проблемы по мере поступления. Вопрос остается открытым, потому что его никто освобождать не хочет, а та парочка войдет в раж и тогда ему придет конец.       И стоило бы согласиться, позволить себе умереть. Или сказать что-то, чтобы его отпустили, сделать. Блондин не скажет. Умрет за свое бездействие, но не скажет. Потому что его не отпустят и после. А если и отпустят, то там его будет ждать Он, и потом не выживет никто, кроме блондина.       У демона для него припасено еще очень и очень много всего. Терпеть пытки и выжидать - единственный вариант на сейчас? Ради чего?       Рыжая, не без помощи своего парня, усаживает блондина снова на стул, садится, чтобы быть на одном уровне с ним. И смотрит. В этот момент хочется, чтобы ее глаза были измельчены самыми разными способами. Издержки работы жрец еще никогда не чувствовал на себе так явно.       Вывести из транса не помогает ничего. Вся боль она будто не его. Или он уже переносил такое? Голова подкидывает, что да, было и такое, и такое. А вот это вообще несколько раз. Как-то странно понимать это и знать, что никто потом тебя не залечит, что эти шрамы, ожоги останутся на теле посмертно.       Никто бы на его месте уже не верил в спасение. Девушка тычет ему зеркалом в лицо и на это действительно неприятно смотреть. Кровоподтеки, разбитая губа, почти отбитая челюсть и на удивление не тронутые глаза. Блондин всматривается в лоб, который из-за постоянного мотания был скрыт челкой. Под ним что-то светится и очень ярко. Как он не догадался.       Хочется произнести шутку о том, что ему бы каждый раз платили, когда он думал, что этих пыток он не перенесет. Он не чувствует своих пальцев не только на левой, но и на правой руке. Смотреть туда не хочется, но голова поворачивается влево, пытаясь уловить блеск металла на безымянном. Так вот, что хрустело пару минут назад. Холодный металл блестит под зеленой лампой, напоминает о себе. От него веет теплом и энергией.       Девушка тянет руку к целым пальцам, но что-то ее останавливает и она кивает на реплику молодого человека за его спиной.       Только не его глаза. Он пробовал мерить красные линзы в далеком прошлом, потому что это казалось ему крутым и необычным. Как неформал, не более, с небольшой примесью странных верований.       Такие далекие от обычного использования щипцы, которыми она тянется за глазом.       Блондин кричит, что кажется, его услышат на другой стороне вселенной. Это не сравниться с той болью, которая была ранее. Вся боль будто сконцентрировалась, как и внимание блондина, на верхней части лица. Девушка не стремиться делать это как-то деликатно, а глаз отрывается с неохотой, принося еще больше боли. - Ну и голос у тебя, сученыш,- единственный комментарий, который слышит блондин сейчас.       Чувства от шока обрубило совсем, оставив после себя не особо приятным бонусом черноту.       Кольцо все еще чувствуется на пальце и ему развязывают руки, находя совсем бесполезным и никчемным. Он валится со стула на пол, на холодный бетон. И хотелось бы вернуться в белые стены, как не парадоксально.       Еще чуть-чуть и он начнет выть от боли, но вместо этого пытается опереться руками о пол и встать на ноги, чем вызывает смех. Его сбивают снова на пол и блондин слышит, как рыжая хочет снять с безымянного пальца подарок. Тот, который он никогда не снимал.       Блондин ползет подальше от этой парочки, но ему прилетает удар ногой в спину, а с руки в одно мгновение пропадает тяжесть.       Девушка с парнем уходят. Жрец слышит их удаляющиеся шаги. Его просто так оставили в живых? Или они думают, что он никуда не сможет уйти?       Он пробует встать, что не выходит от слова совсем, потому что измученное тело не особо рвется в бой. Ему нужен отдых и хороший психолог. Но, с учетом всех аспектов его жизни, после его психологу тоже потребуется, но уже на пару с психиатром провериться на адекватность и вменяемость.       Блондин щупает пол, пытается найти стену и, когда ему это удается, поднимается. Мягкие разодранные подушечки пальцев щиплет от пыльного бетона, а во рту запах металла будто решил поселиться навечно.       Темнота непривычная, пугающая и он бы хотел знать, где остались его глаза. Валяются ли они в металлической подложке или на полу? Раздавила ли их рыжая руками или ногой? А, может, скормит это псам? Это же они сейчас воют за пределами помещения. Ошалело, оголодало, протяжно и долго. Почти мучительно. Они рычат, скребутся и шаман невольно начинает дрожать и из горла слышен только осипший полувой.       Все за секунду затихает, создавая вакуум вокруг и парень наконец может чувствовать, как его пробирает крупная дрожь.       Шарканье обуви, чей-то бег и крик рыжей, голос которой он теперь узнает из тысячи. Она бежит к нему, как можно догадаться по увеличивающейся громкости ее криков. Проклинает, потом молит и впивается ногтями ему в плечи. Воет, чтобы он их пощадил и что она раскаивается.       Жрец не видит ее, но чувствует эти липкие тонкие пальцы, которые постепенно исчезают с лица, оставляя какой-то цвет.       Теплые, почти родные руки, обнимают со спины и весь страх отпускает в один момент, заменяясь на обиду.       Блондин хочет вырваться, орет и кроет матом голубоглазого, который пришел слишком поздно. Из пустых глазниц неприятно течет жидкость, попадая в нос и рот. Шатен разворачивает к себе лицом и прижимает крепче. Младший скулит в район ключиц демона, сжимая рукой хлопковую ткань в районе чужого сердца. - Что ты хочешь, чтобы мы с ними сделали? - шатен цепляется пальцами за подбородок младшего, к себе притягивает. - Ты просто скажи. - Я...я столько всего хочу. Хочу видеть их страдания, но ты их уже убил. А оживлять этих мразей смысла нет...Хочу их сделать одним целым. - Ооо, и как же? *****       Руки от одного воспоминания дрожат так, будто это снова произошло. Зеленоглазый тянется к своим возвращенным глазам и тихо вздыхает.