Как решит судьба. Продолжение.

      Мерт уже катил по подъездной дорожке к дому, когда у Дефне зазвонил телефон, это был Омер, вздохнув, она нажала на зеленую кнопку, но продолжала молчать, ожидая, чтобы он первым начал разговор:       — Дефне, как дела? Была сегодня на работе? — Омер говорил спокойно, утренней напряженности, словно не бывало.       — Я весь день провела с Мертом, завтра встречаюсь с няней. — она сдерживалась, чтобы не спросить, какая муха укусила его с утра.       — Где вы сейчас?       — Гуляли и едем домой. — Дефне поняла, что он ее контролирует.       — Ладно. Я звоню тебе, чтобы договориться о наших разговорах по скайпу. Например сегодня, в полдевятого, перед тем, как Мерт пойдет спать, я хотел бы провести с ним и с тобой хотя бы пятнадцать минут.       Ей вовсе не хотелось ему перечить и ссориться с ним, поэтому она согласилась, но следующим вопросом он нарушил все ее благие намерения:       — И я хочу, чтобы гостей сегодня не было!       Они уже стояли у дома, и Мерт прыгал на одной ноге перед гаражом, зная, что туда нужно завезти свой «лисапед», он смотрел на мать, ожидая, когда она закончит разговор.       В его присутствии Дефне не могла сказать слова, которые так и просились на язык, поэтому ответила кратко:       — Я поняла. Отключаюсь. Мне пора заняться сыном.       Весь вечер после ужина Дефне ждала звонка от Майка Харрисона. но он не перезвонил, она написала письмо на адрес его электронной почты и подумала, что необходимо предупредить Седу о том, что канадец на связь пока не выходит. Однако телефон подруги был почему-то постоянно занят, досадно, что сегодняшний день, состоявший сплошь из телефонных звонков, заканчивался очередной неудачей. За этими мыслями она совсем забыла о разговоре по скайпу с Омером и звуковой сигнал, тихо звучавший в гостиной, не родил в ее голове никаких ассоциаций.       Она спокойно подготовила Мерта ко сну, вечерний ритуал остался тот же: пенящаяся вода с запахом карамели, друг-крокодил и сказка на ночь, он теперь каждый вечер просил почитать эту историю, крепко запавшую ему в память, о корзинке, полной добрых дел, и потом перед сном подводил итоги дня, вспоминая вместе с матерью, какими хорошими поступками он пополнил свою корзинку. Дефне пообещала сыну в скором времени почитать новую книгу о приключениях бельчонка в лесу, для которой рисовала иллюстрации, и Мерт, сев на кровати, оживился и засыпал ее вопросами, на которые Дефне могла ответить только одно ‒ книгу ей скоро принесут, и они вместе ее внимательно рассмотрят.       Она немного удивлялась, что он очень просто вернулся к прежней жизни в Америке, не задавая вопросов ни о родных, оставленных в Турции, ни об отце, вспомнила, что при прощании с Омером сын не выказал такого бурного отчаяния, как в первый раз, и пришла к выводу, что ее малыш принял их отдельное проживание как данность, как рядовое событие своей жизни, и тот первый приступ отчаяния и боли от расставания с отцом вряд ли повторится.       На кухне звонил сотовый, Дефне сбежала, прыгая через ступеньки и, вспомнив нравоучительный разговор Патрика с Мертом, подумала: «Скачу, как мячик!», она надеялась, что звонил фотограф, но посмотрев на вызов, увидела имя Седы, что, кстати, тоже было неплохо.       — Седа, ну наконец-то, не могла до тебя дозвониться. С кем ты болтала?       — Ну, не болтала, а разговаривала … — тут возникла пауза, она кашлянула и добавила, — с Синаном.       — Охаа, как говорит моя подруга Нихан. Уже успели соскучиться? — беззлобно подразнила она подругу.       — Что за намеки? Мы просто говорили, он передавал привет тебе и Мерту.       — И ему от нас передавай привет в следующий раз. — вспомнив разговор с Омером, она колебалась между возможностью получить информацию от его друга и нежеланием опять втягивать в свои проблемы Седу. — И еще вот что, не могла бы ты осторожно выяснить у Синана в каком состоянии находится Омер сейчас, может что-то произошло с тех пор как мы уехали?       — Что случилось, Дефне? — сразу насторожилась подруга.       — Омер странные вещи начал говорить, я не замечала раньше за ним такого поведения.       — А именно? — Седа любила конкретику, а не общие фразы и набор эмоций.       — Знаешь, по телефону не расскажешь всего, как-нибудь при встрече. Кстати, про канадского фотографа...       Но подруга перебила ее, сказав, что сейчас зайдет и через пять минут уже стояла у нее в гостиной, присев на кресло, она выжидательно посмотрела на хозяйку дома:       — Итак, что тебя огорчило? Вы же вроде пришли к какому-то консенсусу в ваших отношениях.       Глубоко вздохнув, Дефне присела напротив подруги.       — И я так думала. Мы сказали друг другу все, что хотели, каждый остался при своем мнении, но с надеждой на общее будущее, пусть и не такое близкое, как он того хотел.       Она замолчала, Седа ждала и вопросов не задавала, ей было видно, как трудно подруге подобрать слова.       — Он звонил сегодня аж два раза. Рано утром был очень зол из-за того, что мы не отвечали на его звонки, а я просто забыла телефон Мерта на кухне, поставив его накануне на зарядку. Пыталась объяснить, почему сама не позвонила после прилета, но когда он узнал, что у нас вечером был Патрик...       Дефне огорченно помотала головой.       — Таким тоном он со мной еще не говорил, хотя нет, именно таким голосом он говорил со мной перед тем, как бросить на автостоянке.       — Дефне, давай меньше эмоций, ближе к фактам, что конкретно тебя уязвило? Может ты опять себе что-нибудь придумала?       — А разве я увлекаюсь сочинительством? — в ее голосе была слышна обида. — Он завелся из-за того, что Патрик задержался у нас вместо того, чтобы сразу ехать домой. Я ответила, что сама могу решать, когда и с кем из друзей мне общаться, и что у него нет прав указывать мне на это. И вот тут его понесло, он прямо с какой-то мстительной радостью в голосе сообщил мне, что такое право я дала ему нашей близостью у камина, что я тем самым обещала ему себя, что теперь я его жена в глазах Аллаха, и мы навсегда связаны нашим общим сыном, и что после всего он не позволит Патрику забрать нас у него.       Пересказывая их утренний разговор, Дефне нервничала все сильнее, слушая ее, Седа не проронила ни слова и потом молчала, ожидая, очевидно, когда Дефне успокоиться, наконец, произнесла:       — Да, странная вспышка ревности, и, на первый взгляд, ничем не обоснованная. Патрик и раньше был у тебя в гостях. Да и о его чувствах к тебе Омер узнал не вчера. Какая муха его укусила?       — Вот, вот... И я о том же хотела его спросить, когда он позвонил еще раз вечером. Говорил спокойно, об утреннем разговоре не вспоминал, но было чувство, что он требует у меня отчета о проведенном дне. Взял с меня обещание общаться с ним по скайпу, сегодня, например, мы с Мертом должны были говорить с ним в течение пятнадцати минут, а я за делами забыла об этом, так что думаю, он скоро обрушит на мою голову новую порцию упреков. Седа, но ведь он сам далеко не безупречен, а ведет себя со мной, как воспитатель с нашкодившим ребенком. Я не хочу, чтобы каждый мой шаг подвергался контролю, чтобы он решал, с кем мне общаться и когда.       Размышляя, Седа постукивала пальцем по губе, как правило, это означало, что она растеряна.       — Даже не знаю, что тебе сказать на это. Попытаюсь осторожно выяснить у Синана. Но ты не делай сейчас далеко идущих выводов. Мало ли что у него могло случиться. Не паникуй, а если такие разговоры будут повторяться, тогда будем думать, как реагировать. Посмотрим, что будет дальше. А что с канадцем?       — До сих пор ничего, может на письмо ответит.       — Хорошо, ждем до конца недели, а потом убираем из плана. Но уже сейчас подумай, чем или кем его можно оперативно заменить.       Дефне кивнула головой, соглашаясь.       — Ты на работе когда планируешь появится? — говоря это, Седа уже двигалась к выходу.       — Завтра я встречаюсь с няней и, наверное, смогу приехать на работу после обеда, но только с Мертом. Няня предупредила, что работать начнет в конце недели, в пятницу.       Едва Дефне закрыла дверь и пошла к ноутбуку проверить почту, как звуковой сигнал оповестил, что на линии кто-то ждет общения с ней, сердце у нее ушло в пятки, она поняла, что это Омер, а желания общаться с ним не было никакого, нехотя она активировала режим видеообщения.       — Где ты была? — последовал первый вопрос.       — И тебе добрый вечер, Омер. У меня был очень суматошный день, поэтому я забыла о нашей договоренности, извини. Собиралась тебе сейчас перезвонить. — она очень старалась быть дружелюбной, не обращая внимания на его напряженное лицо.       — Из-за твоей забывчивости я не смог поговорить с сыном. — укоризненно произнес он и замолчал, словно ожидая новых извинений. Но так как она тоже молчала, он продолжил. — А вечером чем занималась?       Так и есть, он ее контролировал... Моментально ощетинившись, она язвительно заметила:       — Хочешь я тебе почасовой распорядок дня буду высылать, и ты сможешь тогда, опрашивая меня, ставить галочки в строчках: проверено-соответствует или проверено-сомнительно, или что-то еще придумаешь. Фантазия у тебя богатая, может даже усовершенствуешь систему контроля над моими мыслями и желаниями.       — Думаю, я мог бы это сделать. — прищурив глаза, он недобро хмыкнул.       — Омер, что с тобой происходит? — она решила выяснить мотивы его поведения. — Отчего вдруг такая подозрительность и странная ревность?       — А почему бы мне тебя не ревновать? Причины есть. — последние слова он произнес с таким убеждением, что Дефне даже растерялась.       — Так расскажи мне о них, поделись со мною этими вредными мыслями, потому что мне не нравятся ни темы наших бесед, ни твой тон.       Она ждала его ответ, а он молча смотрел на нее, словно решаясь на что-то, потом быстро потер руками лицо, «Взволнован», — подумала Дефне, а услышав о чем он начал говорить, непроизвольно открыла рот.       — С того времени, как мы были близки, меня донимает одна мысль: а как давно ты стала такой искусной в любви, такой страстной... Раньше, помнится, ты была другой, совсем неопытной. Кто-то этому учил тебя? — он испытующе смотрел на нее, пытаясь заметить на лице признаки смущения или испуга, которые подтвердили бы его предположения, мучившие и причинявшие почти физическую боль.       Она ошарашенно смотрела на Омера, кровь бросилась в лицо, почувствовав, что сейчас заплачет, захлопнула крышку ноутбука, успев перед этим пробормотать:       — Да как ты смеешь...       Слезы, подступившие к глазам, не пролились, она задохнулась от обиды и злости. Так ей и надо! Может и к лучшему, что все разъяснилось так быстро. Ну и дела! Оказывается, он считает, что она проявила неподобающе смелое поведение. Вместо неловкой, неумелой девочки он увидел страстную и жадную до ласк женщину, удивился и выстроил ряд унизительных и нелепых подозрений, которые и озвучил ей прямо в лицо. Браво! Он счел неуместным и постыдным для нее то, что искал в постелях любовниц? «День закончился на мажорной ноте», — подумала она про себя, обошла по обычаю дом перед сном, на то, чтобы принять душ сил уже не осталось, почистив зубы и добравшись до кровати, поставила телефон на виброзвонок и почти сразу провалилась в глубокий сон.       Проснувшись утром, Дефне увидела пару пропущенных звонков от Омера и Майка Харрисона, приведя себя в порядок и выйдя в коридор, заглянула в комнату Мерта, он еще спал, опять уткнувшись лицом в подушку, вздохнув, она повернула его на бок и, прикрыв за собой дверь, спустилась вниз проверить почту. Харрисон прислал письмо с извинением за долгое молчание, он подтвердил участие в выставке и попросил дополнительно внести в каталог две работы, их копии с указанием размеров были высланы отдельным файлом. Дефне довольно улыбнулась, наконец-то, можно было приступать к оформлению выставки, сегодня она поедет на работу и еще раз просмотрит помещения, отведенные для экспозиции. Перезванивать Омеру она не стала, но отправила сообщение: «Твои намеки оскорбительны. Вспомни о своих поступках».       Няня пришла, когда они уже позавтракали и собирались погулять на заднем дворе, куда Дефне вытащила баскетбольный щит. Пригласив Мельтем пройти в гостиную, она предложила ей кофе и присела напротив, женщины внимательно осмотрели друг друга, первое впечатление всегда бывает очень важным, а зрительный контакт ‒ чаще всего решающим в последующих отношениях.       Мельтем недавно исполнилось шестьдесят один год, у нее был богатый жизненный опыт, натруженные руки и проницательный взгляд, ей много пришлось пережить, и разных людей на своем веку она повидала более, чем достаточно, чтобы научиться определять основные черты их характера, в ее профессии это было особенно важно. Сидя на диване в гостиной новой нанимательницы и выпивая маленькими глотками чашку ароматного кофе по-турецки, она видела перед собой молодую красивую женщину, с грустными глазами, которые загорались любовью при взгляде на сына, скромную, но с твердым характером, открытую и, судя по складке у губ, упрямую. С первого взгляда она произвела на нее хорошее впечатление, а ее малыш был настоящим турчонком: смуглокожий, черноволосый ангелок с глазками-оливками.       Дефне немного струхнула перед новой няней, строгая, мало улыбчивая женщина в возрасте внимательно разглядывала ее и Мерта, она чувствовала, что Мельтем их оценивает и делает для себя какие-то выводы, но потом она неожиданно тепло улыбнулась и, подав Дефне справки и рекомендацию, предложила обсудить условия работы: ее рабочие дни ‒ пять дней в неделю с девяти утра до шести вечера, переработка рассчитывается дополнительно, оплата в конце каждой недели, суббота и воскресенье ‒ обязательные выходные, в праздничные дни ‒ работа по договоренности, исходя из возможностей няни. Мельтем попросила девушку ознакомить ее с режимом дня Мерта и оставить на видном месте его распечатанный вариант, готовить должна Дефне, а няня ‒ только кормит в установленные часы. С местом для гуляний ее также нужно будет познакомить и указать предпочтения в зависимости от погоды. Предложенная плата вполне устроила Мельтем, тем более, что знания английского языка от нее здесь не требовали, мать пожелала, чтобы няня общалась с ребенком на родном языке. Спросив разрешения, она прошлась по дому, заглянула в комнату своего будущего воспитанника и, потрепав его по черным кудряшкам, направилась к выходу, напомнив, что приступить к работе она сможет только в пятницу, поэтому в оставшиеся дни мамочке придется обходиться своими силами. Когда дверь за ней закрылась, Дефне облегченно выдохнула, ей все время казалось, что она сдает экзамен строгой учительнице. Да, это не Айшегюль, неизвестно еще, как они поладят с Мертом, как бы не пришлось искать новую няню.       С тех пор, как Дефне с Мертом вернулись в свой дом в Нью-Йорке, и он опять остался один, для Омера потянулись обычные дни с привычным маршрутом из дома на работу, с работы домой, в офисе были все те же лица, и все та же тоска по Дефне и сыну грызла его ночами, когда он слушал тишину пустых помещений. У него вошло в привычку подолгу сидеть в комнате сына, где на полу и на кровати валялись разбросанные им игрушки, но Омер даже не планировал наводить здесь порядок, так он чувствовал себя ближе к своему малышу. Днем рабочие дела занимали его ум, вечером игра в баскетбол или пробежка успокаивали тело, снимая излишнюю напряженность, но ночью воспоминаниям об их короткой, яростной и упоительной близости ничто не мешало. Он честно пытался заснуть, думая о чем угодно, только не об этом, но все было напрасным, казалось мрак в комнате приобретает очертания ее тела, ложится рядом с ним, он мог поклясться, что чувствует даже запах ее духов, смесь жасмина, ванили и пряностей, ее голос шепчет с придыханием: «Омеер», ее рука касается его груди и спускается ниже, он задыхается от предвкушения, почти не владеет собой и … просыпается, лежа на животе и прижимаясь грудью к подушке. Открывая глаза, он ясно чувствует, как запах жасмина тает в воздухе спальни.       Эта их единственная близость нарушила в нем внутреннее равновесие, с трудом выстроенное, когда он дал ей и себе обещание ждать восемь месяцев ее решения. Хотя, если быть честным, он жаждал этого больше всего на свете с того момента, как увидел Дефне в аэропорту, использовал любую возможность, чтобы будоражить ее, желая, как безумный, обладать ее телом и закрепить свою власть над ней. Она и раньше не могла ему долго противиться, уступила и сейчас, но их сближение не походило ни на что, ранее им испытанное. Дефне у камина и та, что осталась в его воспоминаниях были два разных человека, та девочка, бесстрашно отдавшая ему свою невинность до заключения брака, трогательная в своей чистоте и возбуждавшая его неопытностью и робкими касаниями, была ведомой и дающей стороной в их едва начавшихся интимных отношениях. Тогда она хотела показать ему, что любит и бесконечно доверяет любимому человеку, хотя Омер догадывался, что в этом поступке была еще какая-то тайна, он часто ловил на себе ее грустный, даже обреченный взгляд, словно эта близость была каждый раз последней, словно она все время жила в ожидании беды, словно крепко прижимая его к себе, она просила у него за что-то прощения, и гораздо позднее, когда все открылось, он понял за что.       Но Дефне в доме его матери была иной, такой он ее не помнил, потому что не знал. Жадная до его прикосновений, она быстро возбудилась, самозабвенно отдаваясь его ласкам, раскрепощенная, без ложного чувства неловкости и стыда она получала удовольствие, звуки, издаваемые ею, сводили его с ума, а при воспоминании о том, как она зубами вцепилась в его плечо, все тело покрывалось мурашками. Наверное, рождение ребенка должно было изменить Дефне физически, обострить чувства, ее желание близости с мужчиной должно было значительно возрасти, и если первой год после родов, ей было просто не до этого, потом, судя по всему, сексуальный голод должен был проявиться и мог быть навязчивым. Неужели все-таки у нее был кто-то, с кем она его разделяла, кто мог ее научить всему этому, и, может быть, именно по этой причине она оттолкнула его тогда в Америке. Четыре года ‒ очень большой срок в жизни одинокой молодой матери, нуждающейся в помощи и поддержке. Помнится, при первой же встрече Дефне сказала, что изменилась, стала другой, так, возможно, и этот аспект жизни тоже имелся ввиду. Тогда он был уверен, что если бы у нее появился мужчина, она не стала бы скрывать этого, по той простой причине, что не собиралась возвращаться в прошлое и обманывать его смысла не было. А может просто не сочла нужным рассказывать об этом? Ведь близко к себе Дефне его так и не подпустила тогда. Вполне возможно, что Патрик не только рисовал ее портрет, он, наверняка, касался ее, целовал, а может был еще ближе...       Одинокая ночь ‒ плохой советчик, ясно мыслить он был не в состоянии, и на работу, после подобных снов, приезжал хмурым, поделиться своими мыслями с Синаном пока не решался, предугадывая его реакцию, Дерья ходила буквально на цыпочках, потому что ей доставалось по любому поводу, даже за промахи других сотрудников. Однажды, после того как Синан нашел зареванную Дерью в туалетной комнате, откуда она не решалась выйти, он зашел в кабинет Омера для откровенного разговора. Уже несколько дней он замечал, что с его другом что-то происходит, тот был постоянно напряжен, и если бы натянутые, как струна, нервы могли издавать звуки, музыка звучала бы из кабинета главного дизайнера «Пассионис» не переставая. Омер едва кивнул в ответ на его приветствие, не дожидаясь приглашения, Синан расположился на диване и изучающе уставился на друга, тот заерзал в кресле, было видно, что его раздражало такое пристальное внимание к своей персоне, наконец, не выдержав, раздраженно спросил:       — Синан, ты по делу? А то мне здесь еще бумаги Нуран надо просмотреть. — и он сделал вид, что углубился в чтение.       — Омер, не изображай занятость. Что с тобой происходит? Ты на себя не похож с тех пор, как они уехали. Но ведь это не конец жизни, мы скоро туда поедем. — он пытался заставить друга раскрыться ему.       Но так как Омер молчал, он, выждав пару минут и поняв, что объяснений не последует, повторил попытку до него достучаться.       — Ее отъезд задел тебя сильнее, чем ты думал?       — Я думаю, что у Дефне все эти годы кто-то был. — вдруг неожиданно выдал он фразу, огорошив Синана, не знавшего даже, как отреагировать на нее, он понял, что странное заявление друга было выстраданным, его глаза метались, словно ища точку опоры.       — Почему ты так решил? Если бы кто-то был, уверен, она не стала бы скрывать от тебя. Она не лгунья. — твердо возразил он.       Чтобы объяснить другу причину своих подозрений, пришлось бы говорить о довольно интимных вещах, Омеру этого не хотелось, поэтому он искал возможность изложить суть дела, но в более обтекаемых и общих фразах, однако каких-то деталей все равно было не избежать.       — Синан, до нашего разрыва Дефне была другой в близких отношениях, а женщина, с которой я был в доме матери, отличалась от нее кардинально. Как она научилась всему этому, оставаясь эти годы одна?       — Странно, что это беспокоит тебя. Какое это имеет значение? Ты же помнится говорил Дефне, да и мне тоже, что твои отношения с другими женщинами не должны быть проблемой для нее, что это ее не касается. Тогда почему ты ей отказываешь в том же самом? Она ведь тоже была свободна и, наверное, хотела тепла и ласки.       Омер вздохнул, по его лицу было видно, что слова друга ему неприятны.       — Да, согласен, — через силу произнес он, но выражение лица говорило об обратном, — возможно, она и была с кем-то тогда. Но сейчас сама мысль о ее возвращении к кому-то после того, что между нами было мне просто невыносима. Воспоминания о ней меня будоражат, я совершенно выбит из привычного ритма жизни. Как никогда раньше я хочу, чтобы она была рядом со мной, спала в моей постели, чтобы я в любой момент мог до нее дотянуться. Знаешь, так еще хуже ‒ получить желанную женщину на короткое время и тут же потерять.       — Омер, ты просто ревнуешь... — утвердительно произнес Синан. — И поэтому не можешь здраво мыслить. Надеюсь ты ей свои нелепые подозрения не озвучил?       И по тому, как Омер повернул голову в сторону бывшего кабинета Дефне, избегая на него смотреть, он понял, что друг, как это часто бывало с ним, не сдержался.       — Ну, молодец! Глупая, я бы сказал, опасная мысль в голове осела, и ты поспешил озвучить ее своей любимой женщине, более того, ты еще себя донельзя накрутил. И что в результате? Дефне, наверняка, обидел, а дурное расположение духа сорвал на персонале, ты их всех за пару дней просто застращал.       — Она должна была остаться со мной. — упрямо повторил Омер.       — Возможно, но не осталась. Не забывай, ты сам дал ей время, а теперь пытаешься поставить ей это в вину. Она живет там четыре года, у нее работа, дом, какие-то новые проекты, ты думаешь можно все это разом бросить, оставить за бортом только для того, чтобы ради твоего спокойствия сидеть вот за этой стенкой? — и Синан показал на соседний кабинет за стеклом.       — Если любит, осталась бы. — упрямо ответил Омер, продолжая отстаивать свою точку зрения, правда, без прежней уверенности.       Синан в раздражении вскочил с дивана и направился к двери, намереваясь прекратить бессмысленный обмен репликами, уже взявшись за ручку двери, сказал:       — Если будешь ставить ультиматумы, совсем ее не увидишь. Мне тоже хочется, чтобы Седа жила в моем доме и спала в моей постели, но обстоятельства сильнее наших желаний. Мы с тобой можем только ждать. Ждать и не дать им забыть о нас ‒ помнится это были твои слова ‒ а уж тем более не создавать на пустом месте, буквально из воздуха, глупых подозрений.       Их прервала Дерья, робко просунув голову в дверь, предупредила, что юрист кампании уже ждет в зале переговоров, Корай, на всякий случай тоже пришел, а представитель инвесторов будет через пять минут. Не успев остыть от разговора, они отправились на подписание акта о передаче части акций «Пассионис» Гарантибанку. Все позиции были согласованы, инвесторы должны были перечислить деньги после подписания соответствующих документов, и уже запущенный процесс создания новой линии обуви должен был набрать обороты.       Во время завтрака Дефне предупредила Мерта, что обедать они будут раньше и после его дневного сна, поедут к ней на работу, сын с энтузиазмом воспринял эту новость, потому что он любил бывать в галерее, там всегда было много интересных вещей, люди ходили туда-сюда, разглядывая их, и всегда кто-нибудь подходил, чтобы с ним познакомиться. К тому же он хотел увидеться с Джоном и надеялся получить от него несколько жевательных конфеток в тайне от матери, которая не одобряла поедание подобных сладостей.       До обеда они вышли погулять на задний двор, и малыш с удовольствием покидал мячик в кольцо баскетбольного щита, играть в футбол на скользком газоне было неудобно, поэтому потом они просто посидели на качелях, тихонько раскачиваясь, и Дефне почитала ему несколько историй из жизни медвежьего семейства, эти сказки, были знакомы ему до мельчайших деталей, но каждый раз он с удовольствием слушал их, заранее комментируя ход событий, смеялся и хмурился всегда в одних и тех же местах.       На работу они приехали около трех часов дня, Дефне заглянула в кабинет и увидела за своим столом незнакомую женщину, Джона не было, и она прошла в офис Седы, которая с кем-то бурно дискутировала по телефону по поводу процентов с продаж на сайте интернет-галереи, увидев их, она улыбнулась и жестом показала на кресла. Не дожидаясь окончания разговора, Дефне, взяла сына за руку и пошла осмотреть залы галереи, где планировалась монтировать выставку фотографий Харрисона.       Первый человек, кого она встретила, был Джон, разговаривавший с пожилой парой, он расцвел при виде Дефне и, поспешно извинившись перед посетителями, быстрым шагом направился к ней, подойдя, расцеловал в обе щеки, удивив ее своей фамильярностью, и потрепал Мерта по кудрявой голове. Взяв ее под руку, отошел в глубь зала подальше от людей и зашептал:       — Ты не представляешь, как я рад твоему появлению! Ты должна меня спасти!       — От чего? — она отстранилась и удивленно посмотрела на него.       — От гнева твоего обожателя, то есть нашего босса.       — Джон, ты не только болтлив, но еще и фантазер отменный. — парировала Дефне, наблюдая за Мертом, который уже завершал второй круг бега по залу.       — Я серьезно говорю, он грозился меня уволить. — Джон казался напуганным такой перспективой. — После твоего отъезда приходила дамочка, представилась твоей подругой ‒ черт, я даже имени ее не спросил ‒ она искала тебя и очень огорчилась, узнав, что тебя нет. Ну тут я ей все и выложил, куда ты уехала, с кем, когда и как надолго.       Поймав осуждающий взгляд Дефне, виновато добавил:       — Согласен, накосячил. Босс пришел вслед за ней, стал меня допрашивать, разозлился ‒ ужас как! ‒ и так меня припугнул, что я очень долго в себя придти не мог. Надеюсь, у тебя по моей вине ничего не случилось?       — Нет, Джон, я осталась жива. — увидев, как он испугался, рассмеялась. — Кое-что случилось, но это было не смертельно. Так от меня чего ждешь?       — Хочешь, на колени упаду? — он умоляюще сложил руки. — Замолви за меня слово, скажи господину Пошэ, что не сердишься на меня, что я твой самый любимый коллега и преданный друг...       — А если без глупых шуток? — перебила она его, зная, что длинные цветастые фразы были коньком Джона.       — Дефне, он может меня уволить, я понимаю, что нарушил правило, разгласив личную информацию, пусть выговор мне запишет или премии лишит, ну, может не полностью, а частично. Вступись за меня, пожалуйста!       Она пожала плечами: — Почему я? Поговори с Седой. Она ‒ директор, и он с ней считается.       Джон пожал плечами и усмехнулся:       — Возможно, но цветы-то он тебе дарит. Так что, замолвишь слово за меня?       Желая прекратить этот неловкий разговор, она просто кивнула головой. Настроение Джона тут же улучшилось, сунув руки в карманы и подмигнув Мерту, он не спеша и чуть ли не насвистывая, направился в офис.       Осмотрев залы, предназначенные для фотографий, Дефне вернулась в кабинет Седы, она сообщила, что Майк Харрисон прислала вчера ответ, подтверждающий проведение своей выставки и просил добавить две работы, приложив их фотографии и указав размеры. Дефне могла бы заняться подготовкой экспозиции, начиная с завтрашнего дня, но на работу придется еще раз придти с Мертом, так как няня будет доступна только в пятницу.       — Какое впечатление она произвела на тебя? — поинтересовалась Седа.       — Пока главное ее достоинство в том, что ее рекомендовала Айшегюль. — и увидев, как сын направился к двери, обеспокоенно спросила. — Ты куда?       Малыш обернулся, замахал пушистыми ресничками и торопливо ответил:       — Мамоцька, мозно я на минутку к Дзону зайду? Надо быть везливым и здороваться, ты всегда так говорис.       — Вы уже здоровались. — Дефне усмехнулась, понимая с какой целью Мерт собрался навестить ее коллегу.       — Ну тогда просюс, мы зе скоро уходим. — и быстро, быстро, не дожидаясь ответа матери, проскользнул в дверь.       Седа вопросительно посмотрела на подругу, отвечая на ее взгляд, та объяснила:       — За конфетами пошел. Джон его прикармливает жевательными конфетками и думает, что я не знаю.       Она поднялась и открыла дверь офиса Седы, чтобы видеть вход в галерею.       — От Омера никаких новостей?       Не оборачиваясь и оставаясь у открытой двери кабинета, Дефне ответила:       — Он звонил, но я не ответила и пока не планирую это делать, просто отослала сообщение. Я не хочу отношений, где меня все время к чему-то принуждают, убеждают, как малое, неразумное дитя, что я должна поступать так-то и так-то, потому что всем от этого будет лучше. А теперь уже дело дошло и до нелепых подозрений, и контроля за моей жизнью. Будет жаль, если он не сможет принять мою точку зрения.       Отвечая на вопрос, Дефне стояла спиной к Седе, но усталость и разочарование в ее голосе были хорошо различимы.       — Я думаю, что это была просто очень острая реакция на твой отъезд, временное затмение, уверена, он будет просить тебя о прощении. — она попыталась подбодрить подругу.       — Возможно... До следующего раза... Потом ему опять что-нибудь покажется подозрительным или нежелательным, он вспылит и потом снова будет раскаиваться. Очевидно, чтобы он был спокоен, я должна находиться в пределах досягаемости его руки. А может все эти подозрения от того, что он сам не без греха?       Она повернулась к Седе, ожидая ответа, но тут дверь в галерею открылась, и вошла посетительница, приветливо улыбнувшись Дефне, она направилась прямо к кабинетам сотрудников. Оглядев девушку, рыжеволосая, белокожая женщина приятно улыбнулась:       — Скажите, могу ли я увидеть Дефне Топал?       Дефне улыбнулась ей в ответ и ответила:       — Можете, это ‒ я. А это ‒ моя подруга и директор галереи Седа Беренсаль.       Улыбка женщины сделалась еще шире, ее выразительные умные глаза потеплели, она подошла к подругам и по-очереди протянула им руку.       — Очень приятно, ну. а я ‒ Меган Браун.       Дефне растерянно заморгала, она не ожидала увидеть сегодня автора детской книги, для которой готовила иллюстрации. Седа сообразила быстрее ее, встав из-за стола, она предложила гостье пройти в кабинет и присесть. Меган оглядела Дефне с головы до ног, очевидно первое впечатление было положительным, потому что, не переставая улыбаться, она заметила:       — Какое совпадение, мы с вами обе рыжие и белокожие. Я собственно, как и обещала, принесла вам несколько экземпляров нашей общей книги. — и, достав из сумки книги со знакомым рисунком на обложке, она протянула их Дефне. — Вы проделали прекрасную работу, очень профессионально подошли к делу, не уступая в мастерстве уже известным иллюстраторам. При кажущейся простоте детские книги трудно иллюстрировать, рисунки должны завладеть вниманием ребенка и дополнить недостающие детали рассказа. Вам это удалось, поздравляю, и это не только моя точка зрения.       Чем дольше Меган говорила, тем более Дефне смущалась, она ведь и не думала ни о чем подобном, просто старалась от души сделать свою работу, целиком ее захватившую. Примерно такими словами она и ответила на похвалы писательницы, но это только усилило симпатию Меган Браун к девушке, она думала про себя: «Такой талант и удивительная скромность ‒ нетипично для художников. А какая милая!» В это время Джон открыл дверь кабинета, и Мерт, счастливо улыбаясь, с оттопыренным кармашком пуловера направился к офису Седы, но, увидев незнакомую пожилую женщину рядом с матерью, остановился.       — Боже, что за ангелок к нам спустился... — наклонившись к нему спросила она.       — Здравствуйте, бабуска. — поприветствовал он ее с детской непосредственностью, быстро оценив возраст женщины. — Я не ангелок, у меня зе крыльев нет, я Мерт Топал, мне три года.       — Ну что за прелесть... — всплеснула руками Меган, и вся ее нерастраченная нежность бабушки сосредоточилась на этом малыше, она полезла в сумку и достала оттуда плитку шоколада, который обожала и всегда носила с собой, посмотрев на Дефне, спросила: — Можно? — и, получив разрешение, протянула Мерту.       Глаза Мерта вспыхнули, сладости в его жизни были редкими гостями, но взглянув на мать, хитрый малыш правильно понял ее взгляд, к тому же он помнил, что в кармане уже лежали конфетки от Джона, поэтому, положив шоколадку на стол, он вежливо сказал:       — Спасибо, бабуска. Сейцяс кусать не буду, подозду пока мама разресит.       Браун была так растрогана, что только с умилением качала головой, не отрывая глаз от темноглазого кудрявого малыша, он напомнил ей вдруг маленького Мэттью.       — Как жаль, что Бог не дал мне таких внуков. — расстроенно проговорила она.       Следующим шагом Мерт удивил всех, он подошел к женщине, взял ее за руку и, глядя снизу вверх, проговорил:       — Хоцес, я буду им. У меня бабуска далеко и она оцень старенькая.       Дефне встрепенулась: — О, простите, Меган, он не понимает, что говорит.       Улыбнувшись ей, писательница склонилась к малышу, погладив его по крепкому тельцу, она произнесла:       — Буду рада. Значит, договорились? — и она протянула ему руку ладонью вверх, так как малыш не понимал этого жеста, она подсказала: — Ты ударяешь своей ладошкой о мою, это и означает, что мы с тобой заключили договор о дружбе.       — Хоросо. — кивнул Мерт, ударив со всей силой о протянутую ладонь. — Будем друзыть,       Меган Браун разогнулась и перевела взгляд на Дефне.       — Скажите, а вы не рассматривали возможность иллюстрировать книги независимо от литературного жанра, не только детские?       Дефне задумалась и, не найдя однозначного ответа, просто описала чувства, владевшие ею в процессе работы.       — Не думала об этом, но могу сказать, что рисование меня захватило, я ни времени, ни усталости не чувствовала. Наслаждалась самим процессом.       — Это видно на ваших рисунках, Дефне. Вы вложили в них душу, думаю наши маленькие читатели это оценят. Надеюсь, мы продолжим сотрудничество, и я буду рекомендовать вас своим знакомым писателям. Мне лестно, что я открыла ваш талант. И мы, конечно же, скоро увидимся, ведь теперь у меня есть названный внук.       Обращаясь к малышу, она сказала:       — Теперь ты можешь звать меня бабушка Меган, надеюсь, ты в скором времени придешь ко мне в гости.       Мерт посмотрел на мать. — Конесно, бубуска Меган, если мамоцька разресит.       Женщина взглянула на Дефне и Седу, с интересом наблюдавшую за этой сценой.       — Была рада с вами познакомиться, и надеюсь ‒ до скорой встречи.