Как решит судьба. Продолжение.

      С самого утра Меган Браун была в хорошем настроении, продажи ее первой книги показывали положительную динамику, и сама она не сидела без дела, уже пару дней работая над сборником рассказов для детей с элементами игры. Идея вполне оформилась у нее в голове, и рукописные наброски были готовы, судя по всему, в этой новой книге иллюстрации и карты должны будут вовлекать ребенка в волшебный мир путешествий во времени и побуждать к исследованиям, и в этот раз Меган не искала другого художника, она была уверена, что Дефне Топал сможет лучше других прочувствовать замысел и живописать ее идеи. Женщина планировала назначить ей встречу на работе, но вспомнив очаровательного малыша, так похожего на ее сына в детстве, решила пригласить их домой на субботний обед.       В семье Браун существовал давний обычай, сохранившийся до сих пор: как бы ни были они заняты в течение недели, в субботу, отложив дела, все встречалась за обедом, чтобы взглянуть друг на друга, обсудить проблемы, получить совет; иногда кто-то из них приходил с друзьями или просто знакомыми, и уютный дом гостеприимно распахивал двери для незнакомцев, случайные люди больше не возвращались, но те, кто попадали на орбиту семьи Браун, оставались с ними на долгие годы. После смерти главы семьи дети старались поддерживать мать, Патриция и Мэттью не всегда ладили между собой, но в одном были едины ‒ семейная традиция должна продолжиться, поэтому, отложив все срочные дела, не демонстрируя матери разногласия и обиды, которые были между ними не редки, брат и сестра освобождали пол-дня в субботу, чтобы провести его в доме, где выросли, обнять мать, вновь почувствовать себя семьей, поделиться новостями и без обид принять мнение родных людей.       Дети, конечно, давно знали, что их мать со свойственной ей смелостью взялась за новое дело, хотя таковым оно было лишь условно. Разве мог кто-то сказать, что всю жизнь проработав в «Нью-Йорк Таймс», она незнакома с писательской деятельностью, ведь частью работы корреспондента было именно написание статей. Маленькими детьми они очень гордились своей фамилией, напечатанной в газете, в младших классах даже приносили ее в школу показывать сверстникам, смысл прочитанных ими строк они тогда не всегда понимали, но не это было главное, под текстом, написанном матерью, тысячи людей видели их фамилию.       Меган никогда не приглашала детей на субботний обед, они приходили сами к назначенному часу, которое оставалось неизменным ‒ два часа дня, но Дефне она позвонила заранее, в начале недели, во время обеденного перерыва, когда подруги сидели за столиком в соседнем кафе.       — Добрый день, Дефне, я не отвлекаю вас сейчас от дел? — она приурочила свой звонок к часам отдыха, но еще помнила, что на работе случалось всякое.       — Здравствуйте, Меган.— обрадованно проговорила Дефне, писательница была ей симпатична, и Мерт только вчера вспоминал о шоколадке «бабуски Меган».       — Я хотела бы пригласить вас в субботу ко мне домой на обед вместе с вашим чудесным сыном. Мы собираемся семьей в два часа. Я планирую также обсудить с вами мой новый проект.       Приглашение было полной неожиданностью, они были едва знакомы, их связывали только деловые отношения, и на семейные обеды, как правило, чужих людей не зовут. Она растерялась, не зная, что ответить и медленно произнесла:       — О-о-о... Большое спасибо... Но это так неожиданно... Я вам не помешаю?       — Ну что вы, Дефне! Вы с сыном внесете свежую струю в нашу рутинную домашнюю традицию. И, думаю, предложение, которое я готова вам сделать, будет также интересным. — Меган отлично понимала, что застала девушку врасплох, но сейчас только начало недели, если решит отказаться ‒ а она была уверена в обратном ‒ время у нее есть.       — Хорошо, спасибо. — нерешительно сказала Дефне.       — Тогда до встречи. — подытожила женщина. — Адрес пришлю в сообщении. Передавайте привет Мерту.       Закончив разговор, Дефне посмотрела на подругу, та, вопросительно подняв брови, ждала объяснений.       — Звонила писательница, — начала Дефне, — пригласила меня на семейный обед в субботу и сказала, что у нее есть какое-то деловое предложение, которое меня заинтересует.       Седа улыбнулась. — Здорово! Прекрасная новость, быть в хороших неформальных отношениях с писателем очень перспективно, через нее можешь и на других выйти.       — Все это так, меня смущает только то, что она пригласила меня на семейный обед. Я не часть семьи, не друг, а совершенно незнакомый человек. Как-то неудобно. — Дефне даже поежилась, словно заранее начала чувствовать неловкость.       Седа взглянула на нее с иронией и пожала плечами.       — Сейчас ты их не знаешь, а пообедав, будешь уже в статусе знакомой. Только, пожалуйста, не начинай комплексовать, ты все время себя недооцениваешь. Знаю я за тобой эту особенность.       Подперев щеку, Дефне вздохнула. — Еще не известно, что там Мерт придумает, он неистощим на сюрпризы. Ты же слышала, как он Меган назвал ‒ «бабуска». Я чуть со стыда не сгорела.       — Ну, началось. Дефне, он правильно назвал. Если не хочешь его брать, оставь у нас.       Они расплатились и вышли на улицу, был февраль, но в воздухе уже витал запах весны, в хорошую погоду кафе выставляло несколько столиков на улицу, и сейчас пожилая пара с видимым удовольствием пила там кофе. Подруги заняли свободный столик, можно было не спешить, до конца перерыва было еще десять минут, Дефне зажмурилась, подставляя лицо теплым солнечным лучам, ей почему-то вспомнилось, как в похожую погоду она рисовала пейзаж возле горного домика, это был отличный день, проведенный вместе с сыном и Омером, который завершился их памятным вечером у камина. А потом... А потом была его внезапная злость...       Может быть наступающая весна будоражила ее чувства, но в последнее время Дефне часто возвращалась мыслями к Омеру, спрашивая себя, не лучше ли было тогда не поддаваться внезапно вспыхнувшей страсти, а задержаться еще на какое-то время в приятно-дружеских отношениях. Теперь, вдали от него она допускала, что после тех страстных объятий Омер вполне мог ожидать от нее продолжения в том же духе. Сейчас, закрыв глаза и подняв лицо к ласкающему ее солнышку, она поняла, что все это время скучала по нему, ей не хватало общения с ним, этих коротких, иногда так раздражавших ее телефонных звонков. Отчего он так переменился? Она же ясно дала ему понять, что вернется, пусть не сей момент, как он того желал, да и ревность его была напрасна, если бы в ее жизни был другой мужчина, той ночи у камина просто не случилось бы. Так зачем все было так осложнять, к чему было брать такой тон в разговорах с ней, контролировать ее, как малое дитя, тем более, что находясь на таком расстоянии от нее, он все равно ничего не мог бы предпринять. Возможно, стоит, переступив через гордость, самой проявить инициативу, попытаться разрядить обстановку, например, в субботу, когда он будет общаться с Мертом, поговорить с ним, объяснится еще раз, предложить встретиться в марте, когда она приедет в Стамбул на свадьбу Исо. Если их отношения наладятся, время пролетит незаметно. Она вспомнила его поцелуи, его руки на своем теле, вздохнула и потянулась в истоме. Седа, искоса наблюдавшая за ней, увидела на ее губах томную блуждающую улыбку. «Интересно, о ком она сейчас думает?» — спросила она себя.       Выходные дни, предшествовавшие этой неделе, они провели тихо без гостей, много гуляли, и Дефне удалось выспаться, потом она рисовала, а Мерт играл возле нее в мастерской. Патрик позвонил предупредить, что навестить их не сможет, так как уезжает на несколько дней к другу, которого давно не видел. «Или к подруге», — ехидно добавил внутренний голос. Даже, если и так, с чего бы ей ревновать, между ними ничего нет, он ничем с ней не связан. «Еще как связан! Ты его держишь и сама не даешь ему уйти, потому что нуждаешься в нем, он стал частью твоей жизни», — снова прошептала ее совесть.       Начало рабочей недели выдалось спокойным, тем более, что опасения Дефне насчет новой няни были частично сняты. Когда она вернулась с работы в пятницу, дома все было спокойно, прежде чем уйти няня отчиталась о проведенном дне, рассказав, во сколько малыш проснулся, куда они ходили гулять, сколько времени провели на улице и как долго он спал днем, сообщила также, что она познакомилась с отцом Мерта, который звонил сыну на сотовый, их разговор длился не более пяти минут, и господин Ипликчи просил напомнить о видеосвязи в субботу в восемь вечера. Мельтем говорила об этом спокойно, не проявив ни удивления, ни любопытства и не задав никаких уточняющих вопросов, возможно, она кое-что знала от Айшегюль, а может, просто не считала возможным влезать в чужую жизнь. Как бы то ни было, день прошел благополучно, Мерт был веселым, никаких признаков уныния она не заметила, более того, он произнес на турецком языке несколько новых фраз, это были, как догадалась Дефне, предложения, произносимые им чаще всего: «Я хочу пить, Можно поиграть? Больше не хочу, Пойдем гулять». И для начала, это было совсем не плохо.       В понедельник утром с неожиданным предложением позвонила Меган Браун, а после обеда она услышала по телефону голос Исо, едва сдерживая волнение, он поведал ей о грядущих изменениях в его личной жизни ‒ женитьбе на Айшегюль и пригласил на свадьбу в марте вместе с Седой и Патриком, которых она, по его задумке, должна была официально уведомить, а потом передать приглашения, высланные на ее адрес.       У Дефне было смутное ощущение, что пласты ее жизни пришли в движение, когда такие процессы происходят с землей, это сопровождается катаклизмами, ей, стало быть, тоже можно ожидать в скором времени потрясений, и хорошо бы они были позитивными.       Подготовка к монтажу выставки фотографий Майка Харрисона была почти закончена. Когда Дефне только начинала работать, этот процесс очень сильно ее нервировал, он был трудоемкий и многоступенчатый, но со временем она освоилась и научилась принимать нестандартные решения в случае непредвиденных ситуаций. Однако, в этот раз все шло по плану: объявление на сайте галереи ‒ вывешено, составленный Дефне каталог работ был одобрен Седой и отдан в печать, план размещения, несколько раз переделанный, был, наконец, готов и утвержден, дело осталось за малым, нужно было дождаться доставки самих работ. Фирма, этим занимавшаяся, обещала привезти груз в середине недели, но ни точного дня, ни временного промежутка назвать не смогла, а в таких случаях у галереи был отработанный план действий, куратор выставки организовывал дежурство, стало быть, начиная со среды, придется звонить на фирму каждый день для уточнений и в рабочие часы безвылазно сидеть в галерее, чтобы не пропустить разгрузку. Принимая работы по списку, необходимо было проверять герметичность упаковки и раскрывать фотографии, проверяя их сохранность, ведь, если акт о приемке будет подписан, а позднее при монтаже обнаружатся повреждения, полученные при транспортировке, рассчитывать на страховые компенсации будет невозможно. Но работы привезли только в пятницу, единственным положительным моментом было время доставки ‒ до обеда, рабочие никуда не спешили и, не торопясь, аккуратно выгрузили и занесли в зал узкие коробки из картона, на месте Дефне проверяла целостность упаковки и, осторожно вынимая, осматривала одну работу за другой, их было в общей сложности тридцать штук. Убедившись, что все они благополучно доехали до места назначения, она подписала акт и в тот же день отправила письмо канадцу с подтверждением получения его фотографий. Со следующей недели можно было приступать к монтажу.       Утром в субботу Дефне задумчиво стояла в гардеробной, решая, что ей одеть на обед к Меган Браун, померила несколько костюмов, но одни ей казались слишком деловыми, другие слишком летними, третьи не сидели по фигуре, и когда совсем отчаялась, увидела лиловое платье-футляр, в котором когда-то была на ужине с Омером и его родственниками, повертела его в руках, вспоминая, ведь еще и год не исполнился с момента их встречи, а произошло так много событий, но сейчас, кажется, отношения вернулись к прежней температуре ‒ ноль градусов. Она примерила платье, понравилась себе в нем, только решила зрительно уменьшить большой круглый вырез, одев нитку жемчуга, волосы, как и тогда, забрала наверх, уложив их замысловатыми волнами и выпустив несколько слегка вьющихся прядей. С сыном провела воспитательную беседу, особенно подчеркнув, чего он не должен делать, находясь в гостях, малыш прелестно выглядел в зеленых вельветовых брючках и жилете того же цвета, слушал внимательно и кивал головой, соглашаясь со всем сказанным, и это очень настораживало Дефне.       Адрес, присланный Меган, был занесен в навигатор, но в совершенно незнакомом районе, она пару раз повернула не туда, пришлось возвращаться, и хотя из дома выехали, имея запас времени, приехали в результате с небольшим опозданием. Пригород, в котором жила Меган, был рассчитан на людей со средним достатком, дома не стояли вплотную друг к другу и близко к дороге, к ним вели ухоженные лужайки с аллеями, и аккуратно подстриженные кусты отмечали границы домовладений. Дефне повернула на подъездную дорожку и остановила машину рядом с Тойотой и Шевроле, подумав, что это, очевидно, машины детей Меган.       Пройдя по дорожке, она огляделась, очень ухоженный, темно-голубой трехэтажный дом выглядел приветливо, без помпезности, но солидно, окна первого этажа были освещены, сквозь незадернутые шторы Дефне видела гостиную с сидевшими в креслах людьми, они держали в руках бокалы и чему-то весело смеялись, столовая находилась напротив, и там девушка в форменном платье накрывала на стол. Поправив шаль на плечах, она взяла Мерта за руку, позвонила в дверь, и когда ей открыли, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, вошла в дом. Молоденькая девушка приняла у нее шаль и куртку сына и, наклонив голову в сторону гостиной, жестом пригласила пройти туда, а ей навстречу уже шла хозяйка.       — Дефне, как рада я вас видеть! И вас, молодой человек, тоже. — смеясь, она протянула руку Мерту. — Пойдемте в гостиную, я вас познакомлю с семьей и молодой барышней, которая ждет маленького гостя.       Немного робея, Дефне прошла вслед за Меган. Двое молодых мужчин встали при ее появлении. Девушка, такая же рыжая, как мать, подошла к ней и протянула руку.       — Вот и здорово. — произнесла она, широко улыбнувшись и тряхнув волосами, — нас теперь трое. Я Триша, дочь нашей писательницы. Очень приятно познакомиться. И с вами, юноша тоже. — наклонившись к малышу, она потрепала его по щеке.       Мерт надул губы и ответил: — Я не юноса. Я Мерт Топал. Мне три года. — и, помолчав, добавил: — Я люблю рызих.       Все засмеялись, Триша повернулась к блондину с бородой и, подмигнув, предупредила:       — Все, Грег, у тебя конкурент. Ты же знаешь, я люблю мужчин помоложе, особенно таких черноглазых и черноволосых.       Триша потрепала малыша по мягким кудряшкам, Мерт немедленно выпустил руку матери и прислонился к девушке, вызвав новый приступ веселого смеха. Блондин подошел к Дефне и слегка поклонился ей.       — Грег, до недавнего времени парень Триши. Но, похоже, у меня появился разлучник. В любом случае, я рад встрече с вами, рисунки к рассказу Меган мне очень понравились, мой любимый герой ‒ ваш чудный бобер.       Дефне улыбнулась, поблагодарив его кивком головы, первые минуты в новой компании она всегда чувствовала себя неуверенно, если люди ей нравились, это проходило, если нет, выдержав ради приличия определенное время, она уходила, стараясь не привлекать большого внимания.       Меган тронула ее за руку. — Это мой сын, Мэттью, Мэтт.       Улыбаясь, Дефне подала руку высокому, худощавому мужчине черноволосому и черноглазому, он был до странности не похож на своих родных, и у Дефне даже закралась мысль, что он, возможно, был приемным ребенком. Усмехнувшись, Мэтт пожал протянутую руку и заметил:       — Не стесняйтесь своей реакции, все удивляются, когда узнают, что мы родные. Но должен заметить, что ваше смятение было видно только во взгляде, у других оно разливается по всему лицу.       Меган искала кого-то глазами и, не найдя, спросила сына:       — А где Эмили?       Тот пожал плечами. — Полагаю, у тебя в кабинете смотрит книги. Сейчас я ее приведу.       Он вернулся через некоторое время, ведя за руку девочку ростом чуть выше Мерта, у нее были глаза отца и длинные светлые волосы, перехваченные сбоку заколками. Голубое платьице с красивым кружевным воротником делало ее похожей на куколку. Отец подвел ее к гостям и представил:       — Эмили, моя дочь. — Обращаясь к девочке, показал на Дефне и Мерта. — Эту даму зовут Дефне, а ее сына ‒ Мерт. Думаю, вы можете с ним подружиться.       Прижавшись к ногам отца и наклонив голову, девочка разглядывала гостей, несмело улыбнулась и сказала Дефне:       — У тебя волосы, как у бабушки и тети Триши. — и перевела взгляд на Мерта.       Молчавший до этого времени малыш, вдруг обратился к Эмили:       — Все рызие ‒ оцень красивые. У меня есть невеста, Селли. Она тозе рызая, как мама. Я на ней зенюс.       Малыш говорил так серьезно и с таким чувством, что на лицах у женской половины появилось умиление.       — Ну вот! — воскликнула Триша. — Мерт, ты разбил мне сердце!       Он взглянул на нее и рука потянулась к затылку, Дефне напряглась, подумав : «Сейчас что-нибудь вывезет». Мерт подошел к девушке и, глядя снизу вверх, моргая длинными ресницами, примирительно сказал:       — Ну ницего, не плаць. Я и на тебе зенюс. Я люблю рызих.       Растроганная Триша присела перед ним и приложила ладонь к его груди. — Спасибо, тебе. Мне очень приятно, что твое доброе сердечко так переживает за рыжих. — и она звонко расцеловала его в обе крепкие щечки. Зажмурилась, и, обернувшись к Грегу произнесла: — Встреча с такими малышами опасна для молодых женщин, сразу просыпается желание родить такого же.       Меган всплеснула руками: — Дефне, ваш сын сотворил чудо!       В гостиной появилась девушка и молча кивнула хозяйке головой, обведя всех взглядом, Меган сообщила:       — В столовой все готово, стол накрыт, давайте продолжим наше общение там.       Уютная столовая была меньше гостиной, довольно длинный, солидный стол овальной формы был рассчитан на пятнадцать человек, очевидно раньше за ним собиралось гораздо больше гостей и членов семьи, чем теперь, сейчас все присутствующие уместились за половиной стола. Меган сидела во главе, рядом справа было место ее внучки, Эмили и возле нее сидел Мэтт, далее Дефне и Мерт, чтобы дети могли дотянуться до тарелок, их посадили на высокие барные стулья. Слева от матери сидела Триша со своим молодым человеком. Дефне нравилось, что все вели себя непринужденно, не было никакой чопорности, как, например, в доме Вудстоков, и было заметно, что семейные обеды, пусть и раз в неделю, это старая традиция.       Брауны были доброжелательно настроены к новой гостье и ее сыну, Дефне успокоилась и расслабилась. За столом общение продолжилось, не желая смущать гостью и давая ей время привыкнуть к их обществу, разговор вели на общие темы и много говорили о работе брата и сестры в клинике, Мэтт рассказывал о сложной операции, проведенной накануне, Триша, смеясь поведала очередную историю господина Вестера, который обожал ей рассказывать о метеоризме и запорах, когда она приходила его навещать. Слушая их и наблюдая за ними, Дефне улыбалась немного грустно, эта теплая атмосфера за столом напомнила ей домашние ужины в старом доме, когда после работы они собирались вместе, спеша поделиться новостями прожитого дня, тогда было также тепло и весело, как сегодня за обедом в этой семье, где она была только зрителем.       Краем глаза она наблюдала за Мертом, с салфеткой за воротом, он вел себя вполне прилично, аккуратно съел суп, пусть не полностью, но, по крайней мере, ничего вокруг себя не испачкав, она похвалила его шепотом и разрезала на мелкие кусочки мясо, поданное с большим количеством овощей, хотя порции детям уменьшили, они были все равно внушительными, тем более, что дома малыш ел меньше. Он испуганно посмотрел на мать, увидев на тарелке овощи, которые не любил: брокколи и стручковую фасоль, Меган ничего не упускавшая из виду, сказала ему, что можно съесть только то, что он любит, Эмили, тут же выглянувшая из-за отца, посмотрела на тарелку Мерта и заявила бабушке, что она, в таком случае, тоже будет есть только то, что ей нравится, удивленный взгляд, который бросил на нее отец, красноречиво говорил о том, что в обычное время такие мысли девочке в голову не приходили.       После обеда все вернулись в гостиную, Меган предложила внучке показать игрушки Мерту, и та повела его на второй этаж, где у нее была своя комната, оставшаяся от того времени, когда родители жили вместе. Дефне чувствовала на себе изучающие взгляды, по ее наблюдениям они всегда предшествовали вопросам, и этот раз не был исключением.       — Дефне, мне очень нравится ваш акцент. Откуда вы? Мама все держит в секрете, и мы восхищались вашими рисунками, ничего о вас не зная. — Дефне почему-то не сомневалась, что именно Триша задаст первый вопрос.       — Я из Стамбула, здесь живу уже четыре года. — улыбаясь ответила она.       — Вы художник, очевидно, а чем еще занимаетесь? — спросила она и, заметив взгляд матери, возразила, обернувшись к ней. — А что такого? Нам всем интересно, Мэтт вот молчит, но я уверена, он тоже хочет знать.       — Конечно, это нормально, что вам хочется знать того, кто пришел на ваш семейный обед. — спокойно заметила Дефне. — Я родилась недалеко от турецкого города Маниса, но жила и работала в Стамбуле, где закончила курсы дизайнера обуви. В силу определенных обстоятельств переехала в Америку, в этот город, работаю в арт-галерее «Фокус» менеджером, у меня есть официальное разрешение на работу. Здесь выучила язык и закончила курсы живописи при Академии художеств. Рисую в свободное время, которого не так много, но картины выставляю, в том числе и на сайтах интернет-галереи, и некоторые из них продаются. Мой сын родился здесь, и мы живем с ним вдвоем.       Когда она закончила говорить, в гостиной повисло молчание, эта девушка казалась очень молодой, но было понятно, что за сухими фактами ее жизни кроются драматические события.       — У вас кто-то остался в Турции? — подал голос Мэттью.       — Родные: бабушка, брат с женой и племянник. Есть еще друг, он скоро женится на бывшей няне Мерта, очень хорошей девушке. — и ее лицо расцвело улыбкой, а в глазах заблестели искорки.       — А здесь кто-то есть? Друзья, близкие? Ведь кто-то помог вам здесь обустроиться? — снова спросил Мэтт, поймав ироничный взгляд сестры.       — Друзья. — просто ответила она. — Не знаю, как выжила бы без них.       Но тут вмешалась Меган, решив, что вопросов достаточно, она пригласила Дефне в свой кабинет поговорить о делах. Когда они вышли, Триша насмешливо взглянула на брата и тихо проговорила:       — Что же ты постеснялся спросить насчет бойфренда?       Он пожал плечами. — У тебя кажется воображение разыгралось, сестричка, я спросил именно то, что хотел.       Продолжая насмешливо улыбаться, она кивала головой:       — Да не стесняйся, ты. Красивая, правильная девушка. Интересно только, где этот парень, что ей ребенка сделал? Малыш, очевидно, весь в него. Да, не везет нам, хорошим девушкам! Все время по жизни не те попадаются. — и заметив, как на нее посмотрел Грег, добавила. — Это я не про тебя, дорогой.       В кабинете Меган предложила Дефне присесть и начала с извинений за бесцеремонность своих детей.       — Мне жаль, что они проявили нетактичное любопытство к вашей персоне, Дефне. Но я так много говорила о вас и вашем прелестном малыше, что они просто сгорали от нетерпения познакомиться с вами.       — Но их вопросы меня совсем не задели. — возразила девушка. — Их любопытство вполне объяснимо. В подобной ситуации я бы тоже стала расспрашивать.       Вот так просто и тактично Дефне закрыла тему вопросов, заданных ее детьми. Меган кивнула, эта девушка нравилась ей все больше, смущенная вначале, она достойно выходила из неловких ситуаций, оставаясь открытой и доброжелательной к собеседникам, настойчиво задававшим вопросы на личные темы. Не теряя времени, женщина перешла к делу, рассказав, что начинает работу над новой книгой для детей тоже возраста, но хотела бы сделать ее с элементами квеста. В сюжете будут задействованы дети, животные и инопланетное существо, прилетевшее на землю с целью найти своих дальних родственников среди животных. Помогая в поисках, дети должны получать информацию в легкой, игровой форме о животных, населяющих землю, сравнивать их с прилетевшим существом и, в конечно итоге, догадаться, кто же является ему родственником. Закончив, Меган посмотрела на Дефне, ожидая ее реакции.       — Очень интересно, Меган. — искренне восхитилась та. — А вы уже знаете, как будет выглядеть это существо?       Меган поджала губы и с досадой развела руками. — В том-то и дело, что нет. Обращаюсь за помощью к вам. Надеюсь, очень надеюсь, что вам будет легче его придумать, может даже несколько вариантов нарисуете.       — А какое животное на земле будет ему родственным?       — Кто-нибудь очень симпатичный, может кто-то из травоядных? — предположила она. — Но я оставлю это на ваше усмотрение. Начало я уже написала. А дальше все застопорилось из-за непонятного образа этого существа. Конечно, само собой, ваша работа будет оплачена. Как только вы мне скажете, что у вас есть наброски, мы заключим договор на этот конкретный вид работы.       — Хорошо, договорились, я порисую, поэкспериментирую и не только с травоядными, хищники тоже красивы. — Дефне встала, понимая, что разговор окончен.       Пока никто их не слышал, Меган хотела задать личный вопрос, но сдержалась, подумав, что, возможно, на сегодня вопросов от ее семьи прозвучало достаточно. Она в отличии от своих детей обладала бóльшим жизненным опытом и видела, что девушку что-то грызло изнутри, в глубине ее красивых глаз, даже, когда она улыбалась, таилась печаль. Сегодня, говоря о родных, Дефне не назвала родителей, возможно, их уже не было в живых, и как знать, не их ли отсутствие привело одинокую молодую мать в чужую страну. Она представила свою дочь на месте этой девушки, и сердце сжалось, может в ее силах помочь ей советом или более действенным способом. Она милая и сильная. Но разве таким помощь не нужна?       Когда они вернулись в гостиную, Триша делала вид, что гоняется за Мертом и Эмили, визжавшими от восторга, но никак не может их поймать. Дождавшись конца догонялок, Дефне собралась домой, она помнила, что у Мерта сегодня было запланировано общение по скайпу с Омером, но сын заупрямился, ему здесь нравилось и он хотел еще поиграть с девочкой, поэтому она отвела его в сторону и напомнила о предстоящем разговоре с отцом.       Меган и Мэттью вышли проводить их на улицу, но уехать Дефне не удалось, потому что ее машина не завелась, и все, что она смогла ‒ это открыть капот и тоскливо заглянуть вовнутрь. Мэтт пришел ей на помощь, встав рядом с ней, очистил клеммы, думая, что причина могла быть в их окислении, но когда это не сработало, сказал, что разумнее будет вызвать эвакуатор и отвезти машину в автомастерскую. Он позвонил своему знакомому мастеру, пообещав Дефне, что тот в короткие сроки устранит неисправность. Крайне смущенная и расстроенная таким печальным окончанием приятного вечера, она поблагодарила за помощь и вызвала такси, хотя Мэтт предлагал довезти их до дома на своей машине, но Дефне решительно отказалось, понимая, что ему придется дважды проделать совсем не короткий путь до ее квартала и обратно.       Когда они добрались было уже почти восемь часов, она быстро раздела сына и включила ему ноутбук, малыш улыбаясь ждал, когда отец выйдет на связь, но время шло, а Омер никак себя не проявлял. Мерт тоскливо взглянул на мать.       — Мама, я хоцю с папой поговорить. Ты зе обесяла. — он часто моргал ресницами и нижняя губа уже тряслась. — Позвони папе, позалуста!       Дефне видела, как он расстроился и, недоумевая, куда делся Омер, который так настаивал на общении именно в этот день и этот час, решила позвонить ему на сотовый. Она долго слушала длинные гудки, но Омер так и не ответил, на него это было совсем не похоже, она встревожилась и перезвонила, и когда уже хотела дать отбой, женский голос тихо произнес:       — Я слушаю.       Дефне растерялась и, слега запинаясь, произнесла:       — Простите, возможно, я ошиблась. Я звоню господину Ипликчи.       — Нет, вы не ошиблись. Только он не может сейчас подойти к телефону. — спокойно ответила незнакомка. — Он спит.       — Но этого не может быть, у него запланирован разговор с сыном. А вы, простите, кто? — возразила Дефне.       — Его коллега, Нуран. Я не стану будить его сейчас. Но завтра сообщу, что вы звонили.       И разговор был закончен. Малыш смотрел в лицо матери, он не знал, что происходит, но чувствовал что-то неладное.       — Мама, это кто? С кем ты говорила? — тихо спросил он.       — Это знакомая папы. — спокойно объяснила она. — Давай-ка, мой ягненок, будем готовиться ко сну. Днем ты не спал. Кушать будешь?       Мерт отрицательно замотал головой, но, очевидно, произошедшее не выходило у него из головы.       — А где папа был? Поцему он не подосел?       — Папа спал, потому что очень устал. — объяснила она.       — А когда папа мне позвонит? — Мерт пытался добиться от матери конкретного ответа.       «Когда освободит для тебя время», — подумала она, но вслух сказала: — Малыш, я не знаю. А что если нам завтра позвать гостей... — она попыталась отвлечь его от несостоявшегося разговора с отцом.       — Давай! — оживился Мерт. — Мозет мою новую подруску Эмили?       Они добрались до ванной комнаты, но сегодня крокодил рассказов о событиях прошедшего дня не услышал, Дефне сполоснула сына под душем и отнесла на кровать, они поговорили немного о корзинке добрых дел, об Эмили, о сломавшейся машине, а потом вдруг малыш неожиданно широко зевнул, повернулся на бок, и, подложив под щечку кулачок, заснул. Она улыбнулась, откинула назад завитки упавших на лоб волос и, поцеловав, прошептала:       — Спи спокойно, мое сокровище. Как хорошо, что ты у меня есть.       Стараясь не думать о произошедшем, Дефне легла и честно попыталась уснуть, долго ворочалась в постели, вспоминая теплую атмосферу обеда у Меган Браун. Сейчас она отдала бы все на свете, чтобы оказаться рядом со своей семьей, чувствовать их любовь и поддержку. Ей было плохо, очень плохо, поняв, что все кончится слезами, встала и спустилась вниз, не зажигая свет, забралась с ногами на кресло в гостиной и застыла, слушая в темноте свой притихший дом.       Она не станет вести себя так, как он в последнее время, не будет злиться и говорить раздраженным тоном, просто дождется звонка отца Мерта и спокойно освободит его от данного когда-то обещания ждать ее возвращения и не пускать других женщин в свою жизнь. Наверное, обстоятельства сложились так, что чувство к этой незнакомой ей женщине, Нуран перевесило все остальное. Дефне вдруг подумала, что причины его раздражения могли быть иные, нежели те, о которых она говорила с Седой, возможно, его злость на нее отчасти была вызвана его внутренней борьбой с самим собой, может, он хотел сдержать слово, но влечение к другой женщине уже захватило его, и он, понимая тщетность своих попыток, злился на нее за то, что она не осталась, и на самого себя за то, что обманул.       Но даже, если не делать далеко идущих выводов, факты были красноречивы.       Омер впервые пропустил разговор с сыном, на котором сам настаивал.       В его доме ночью была женщина, взявшая на себя смелость отвечать на его телефонные звонки, вряд ли просто коллега решилась бы на такое, даже она, когда они были вместе, не позволяла себе принимать звонки, ему адресованные. Эта Нуран отказалась его будить, значит он спал, зная Омера, невозможно было представить, что при постороннем человеке он мог просто уснуть, оставив гостя в доме одного. Значит гостьей она не была.       Девушка пообещала сообщить ему завтра о звонке Дефне, это означало, что она остается на ночь вместе с ним и утром все расскажет.       Это факты. Или это выводы? Это действительность, которая ей кричала ‒ в его жизни уже есть женщина, он с ней проводит ночи, нарушив обещание данное ей и себе.       Она уткнулась головой в колени и горько заплакала.