Как решит судьба. Продолжение.

      Всю неделю разговор с мастером не выходил у Омера из головы. На душе было паршиво, но едва он пытался разобраться в своих мыслях и чувствах, как становилось еще хуже. Он тосковал по Дефне и сыну, понимая в глубине души, что его поведение с нею только осложнило ситуацию, что, пока не стало поздно, нужно успокоиться и вернуться к их договоренностям, обуздать, в конце концов, свою ревность, которая, скорее всего, не имеет оснований, ведь ясно же было, что не пошла бы Дефне на близость с ним, если бы у нее был кто-то другой.       Он допоздна оставался на работе, забываясь за делами в своем кабинете, тишина дома его просто угнетала, и Омер возвращался туда только для того, чтобы лечь спать, а с утра, наскоро приняв душ и переодевшись, снова уезжал на работу. Проживая в таком режиме день за днем, он не заметил, как рабочая неделя подошла к концу, впереди маячили два пустых выходных дня, а единственным приятным событием представлялся лишь разговор с сыном, но до него была еще уйма времени, и чтобы его скоротать, он решил заехать в ресторан поужинать и выпить в баре. Омеру не хватало общества Синана, после последнего, не слишком приятного откровенного разговора они общались только по делу, на личные темы не говорили, даже их совместные игры в баскетбол он заменил на пробежки. Но, поостыв, признал правоту его слов, уважая за смелость сказать ему правду в глаза, какой бы неприятной та ни была. Теперь, очевидно, пришло время наладить с ним контакт, и Омер зашел в кабинет Синана с приглашением поужинать и пропустить стаканчик-другой в баре.       После небольшого колебания, посмотрев в глаза друга, Синан согласился, они заказали столик в недавно открытом ресторане, быстро снискавшем хорошую репутацию благодаря превосходной кухне. Слегка скованные вначале, друзья расслабились за действительно вкусной едой и бутылкой превосходного бордо и за разговорами о предстоящей презентации не заметили, как пролетело время. Уходить не хотелось, и они переместились к барной стойке, выпили уже не по одной рюмке коньяка и были в весьма приподнятом настроении, когда Синан с удивлением толкнул друга в бок:       — Вот это сюрприз! Смотри-ка, знакомые девушки вышли в свет отдохнуть.       Омер повернулся, Ферьяль и Нуран только что присели за столик и рассматривали посетителей в поисках знакомых лиц, Ферьяль, как всегда, выглядела броско и элегантно, их коллега казалась менее эффектной рядом с ней, но вечерний макияж сделал ее лицо более выразительным, и костюм, открывавший длинные ноги ей очень шел.       — Нуран едва узнал, на работе она выглядит иначе. — заметил Омер.       Синан усмехнулся. — Ну да. От развода девушка отошла, теперь можно и себя показать.       Ферьяль заметила их первой и что-то сказала подруге, обе повернулись в их сторону и с минуту смотрели на мужчин, Омер махнул им рукой, то ли здороваясь, то ли предлагая присоединиться, очевидно, его жест они поняли именно так, потому что встав, направились к ним. Ферьяль вела себя, как обычно, игриво приобняв Омера, она присела на табурет рядом с ним и заказала коктейль, Нуран была сдержанна, и, как показалось Синану, во взгляде, который она бросила на подругу, сквозило неодобрение.       — Так, так... «Пассионис» в полном составе отдыхает от рабочих будней. Вы уже поужинали? — промурлыкала Ферьяль.       — Да. Решили задержаться и немного выпить перед выходными. — ответил Синан.       — Удивительно, что нам сегодня в голову пришла одна и та же мысль ‒ придти поужинать сюда. — улыбаясь, Ферьяль смотрела на Омера.       Он усмехнулся ей в ответ, все ее улыбки, особый тембр голоса, который появлялся в разговоре с ним, взгляд с поволокой были ему хорошо знакомы и неоднократно на нем испробованы, но, уже ничего, никаких чувств, кроме снисходительной улыбки не вызвали.       — Что же тут удивительного? — возразил он. — ресторан ‒ на пике популярности, сейчас конец рабочей недели, думаю, если задержимся здесь, то встретим еще не одно знакомое лицо.       — Вы уже поели? — спросила Нуран у Синана.       Он кивнул. Увидев, что официант принес их заказ, девушки направились к столику. Ферьяль остановилась и, положив руку на плечо Омера, сказала:       — Мы пойдем попробуем их разрекламированное фирменное блюдо, а потом, если вы будете на месте, присоединимся к вам. Дождитесь нас!       Едва они отошли, как их места заняли две незнакомки, заказавшие джинн с тоником. Омер мельком взглянул на них, это были обычные любительницы знакомств в баре, которых он перевидал немало в Риме, симпатичные, стройные, откровенно одетые, желавшие подцепить состоятельного партнера на ночь. Такой же была и мать его умершей дочери. Поймав его взгляд, девушки открыто улыбнулись, приглашая к общению.       Омер усмехнулся и поднял свой стакан. — Ваше здоровье, девочки.       Синан с тревогой взглянул на друга, ему не нравилось его нынешнее состояние, сейчас, наверное, он очень походил на Омера в Риме, когда пускался во все тяжкие, пытаясь успокоить раненое самолюбие, у него ведь уже было одно барное знакомство, закончившееся рождением внебрачного ребенка, так зачем поощрять этих девушек на дальнейшее общение.       Ободренные его жестом и улыбкой, девушки подсели ближе, одна из них умудрилась втиснуться в узкое пространство между двумя друзьями, многообещающе улыбнувшись при этом Синану, они завязали простой разговор, типичный для незнакомых людей в ресторане: о достоинствах кухни, выборе напитков и прочее. Со своего места Ферьяль и Нуран наблюдали за этой сценой, а когда девушки попытались вытащить Омера на танцпол, Нуран подумала, что пришла пора вмешаться и, не обращая внимание на ироничный взгляд подруги, решительно направилась к своим коллегам.       Она видела, что в последнее время с Омером творилось что-то неладное, он был постоянно на взводе, хотя видимых причин для резких перепадов настроения, с ее точки зрения, не просматривалось, на работе все шло обычным порядком, готовились к презентации, а периодически возникавшие трудности решались. Размышляя, Нуран пришла к выводу, что, возможно, все дело было в той женщине, что приезжала сюда в отпуск, она не видела ее, но слышала много разговоров о ней и ее малыше, который, как говорили, родился от большой любви с Омером. Вполне вероятно, что именно ее отъезд и спровоцировал депрессивное состояние директора «Пассионис».       Когда Ферьяль предложила ей эту работу, она немного рассказала о главном дизайнере, о том, что он практически женился, но все расстроилось буквально на следующий день по причине, о которой никто ничего сказать не мог. После этого он уехал, и «Пассионис» оказался в очень трудном положении, почти обанкротился, и только возвращение Омера и помощь его семьи выправили положение. Личная жизнь директора была на уровне слухов и домыслов, кто-то где-то с кем-то его когда-то видел, но жил он до сих пор один, и оставалось неизвестным, в каких отношениях он состоял с матерью ребенка.       Конечно, существовал верный источник получения информации ‒ Дерья, но Нуран не решилась приступить к ней с вопросами, эта девушка была так несдержанна на язык, что, если до директоров дойдет ее интерес к личной жизни одного из них, она может потерять место из-за своего любопытства. А работа ей нравилась, она хорошо оплачивалась, коллектив был небольшой, но приятный, и потом ей нравился Омер Ипликчи. Хотя она сама долгое время не решалась себе признаться в этом, Ферьяль, опытная в таких делах, заметила интерес подруги к своему давнему приятелю и честно предупредила, что он вряд ли женится на ней, даже, если той удастся уложить его в постель. Омер имел репутацию закоренелого холостяка и менять свой образ жизни не торопился.       Нуран была одной из приятельниц Ферьяль, но не очень близкой. Внешне она ей здорово уступала и немного комплексовала из-за этого, особенно на первых порах. Похожая на миллион других симпатичных, особенно по молодости, турчанок, смуглая, темноволосая, с карими глазами и красиво изогнутыми черными бровями, Нуран вслед за Ферьяль Нуран усердно посещала салоны красоты, заботясь о коже, которая была не очень гладкой и чистой, о бровях, слишком густых и низких, о волосах, чересчур тонких для того, чтобы создавать иллюзию роскошной блестящей гривы.       Она слыла умной девушкой, хорошо учившейся в школе и университете, никогда не шокировала своим поведением ни родителей, ни учителей, ни подруг, находивших ее слишком правильной и слегка занудной. Ее будущий муж стал и первым мужчиной, но строго после свадьбы, как и положено хорошо воспитанной девушке из правильной мусульманской семьи.       До свадьбы Нуран была влюблена в него очень сильно, но близко к себе так и не подпустила и буквально за неделю до бракосочетания случайно застала его в постели со своей подругой. Это был жестокий удар! Девушка в слезах прибежала домой и проплакала несколько часов кряду, не понимая, как ей поступить дальше, но за нее все решили родители. Когда, стесняясь и краснея, она обрисовала детали произошедшего, отец заявил, что не видит в этом ничего такого, из-за чего стоило бы отменять свадьбу. «Так всегда бывает», — добавил он, покосившись на жену, и счел вопрос закрытым, ее мать, конечно, имела несколько иное мнение, но оно в расчет не принималось. Пытаясь успокоить дочь, мать объяснила, что взбудораженному предстоящим событием жениху, потребовалась разрядка, а поскольку его будущая жена остается девственницей до свадьбы, он ищет утех в объятиях доступных женщин. Помявшись, она добавила, что и после свадьбы такое тоже бывает с мужчинами, ведь по закону он может привести в дом и вторую жену, поэтому Нуран должна научиться правильно вести себя в его присутствии, сдерживая недовольство и не осыпая упреками за мужские шалости.       — Между семьей, любовью и верностью для мужчин не всегда стоит знак равенства. — вздохнув, добавила она. — Тебе, Нуран, придется привыкнуть к этому.       Слова матери оказались пророческими. Хамиду быстро приелись ее чистота и неопытность, он был красивым мужчиной, старше ее на семь лет и всегда пользовался успехом у женщин, как до женитьбы, так и после нее. Муж действительно любил Нуран, сколько мог и как умел, но привычка ночевать в чужих постелях победила чувство к молодой жене, к тому же, ничего дурного он в этом не видел, ведь он работал, деньги в дом приносил, подарки дарил и разрешал работать, он хорошо относился к ней, и, казалось, не давал никакого повода женщине для недовольства.       Но Нуран страдала из-за его измен, а после пяти лет совместной жизни, более всего мучилась по причине отсутствия детей, желание их иметь стало просто навязчивым, особенно, когда она узнала о внебрачном сыне своего мужа. Ей рассказала об этом одна из родственниц, предложив убедиться собственными глазами, вечером она отвела ее к дому, где жила мать этого ребенка, и Нуран видела, как миловидная женщина и мальчик, которому на вид было года три, выбежали встречать ее мужа, подъехавшего на машине. Подхватив ребенка на руки и обняв женщину за талию, он прошел в дом, который, несомненно был им для них куплен. Ночевать он не приехал, сказав, что уезжает по делам.       Она долго плакала, а потом приняла твердое решение расстаться с ним. В прошлом году, измученная сомнениями в своей способности к зачатию, тайком от мужа Нуран прошла обследование, результаты оказались неутешительными: зачать она не могла из-за поликистоза яичников, требовалась операция и медикаментозное лечение, и рецидив был возможен.Так зачем мучиться самой и осложнять жизнь мужу, который мог создать нормальную семью и иметь еще детей.       Она несколько дней готовилась к разговору с ним, родителей о возникшей ситуации не предупредила, потому что заранее знала их реакцию, но идти у них на поводу больше не хотела, в конце концов, она еще молода, привлекательна и может быть любима. Идеальным вариантом стал бы для нее молодой вдовец с детьми, Нуран заменила бы им мать и любила бы их, как родных.       Муж не стал отпираться и отрицать наличие второй семьи, но с разводом не торопился, не желая выделять ей имущество и деньги, в изнурительных, но напрасных уговорах пролетел год, и тогда адвокат посоветовал ей заключить соглашение о том, что в обмен на свободу она отказывается от некоторых материальных претензий, за исключением квартиры, принадлежавшей ей до свадьбы. Прошло еще пол-года, и она получила развод.       Ферьяль очень поддержала ее в это трудное время, именно она заставила подругу поменять прическу, цвет волос и уехать отдыхать на две недели в Измир, откуда та вернулась окрыленная мужским вниманием. Жизнь снова окрасилась в яркие цвета, вот только ей нужно было срочно поменять место работы, чтобы не видеть притворно-жалостливых взглядов замужних женщин, навесивших на нее ярлык неудачницы. Приятельница помогла и здесь. Омер Ипликчи, известный дизайнер обуви, по которому Ферьяль когда-то вздыхала, а потом перевела в ранг хорошего приятеля, искал менеджера по рекламе в свою фирму, используя знакомство с ним, она протолкнула туда Нуран.       Ей понадобилось несколько месяцев, чтобы освоиться. В небольшом молодежном коллективе она чувствовала себя уверенней и спокойнее, чем на прежнем месте работы. Нуран не стремилась установить с кем-либо дружеских отношений, напротив, избегала контактов с коллегами в нерабочее время, до определенного момента, до дня, вернее до позднего вечера, когда, лежа в постели, она поняла, что думает о главном дизайнере «Пассионис», он нравился ей. Под предлогом знакомства с новыми людьми она решила поспрашивать о нем Ферьяль, но показным равнодушием провести свою приятельницу ей не удалось, иронично улыбаясь, та поведала, что окрутить Омера до сих пор никто не смог, года четыре назад была какая-то история с рыжеволосой ассистенткой, по слухам, он влюбился и то ли собирался жениться на ней, то ли уже женился, но вот жить вместе они так и не начали, и официально этот завидный жених до сих пор ходил в холостяках.       А потом в офисе стали говорить о его сыне, мальчике трех лет и какой-то Дефне, Нуран поняла, что эта рыжеволосая мать мальчика и была бывшей возлюбленной Омера, но они жили на другом краю света, в Америке, поэтому она не особенно обеспокоилась этим фактом. Вряд ли молодая женщина жила там одна, но так как ребенок был общим, и Дефне этого не отрицала, Омер, как отец, имел больше прав на его воспитание, чем одинокая, бог весть чем занимающаяся мать.       Ситуация благоприятствовала ей, она не любила Омера, но он ей очень нравился, страстная любовь к мужу сделала ее несчастной, уязвимой, разбила сердце, и теперь Нуран считала, что для отношений будет достаточно просто симпатии и физической приязни. Она пока плохо знала его характер, но со с стороны Омер казался воспитанным, сдержанным, уверенным в себе и вполне адекватным мужчиной, его почти не замечали в обществе женщин, у него было имя, хорошая семья, известность, к тому же, материально он был вполне благополучен. Ребенок шел плюсом, возможно, имея сына, Омер не будет сильно огорчен трудностями с рождением общих детей. Она же, со своей стороны, могла предложить потенциальному спутнику жизни крепкий тыл, разумное ведение хозяйства, хороший секс и полную лояльность к его увлечениям. Как знать, возможно это, в конце концов, заинтересует ее босса, а то, что между ними не было любви, ну так, по крайней мере, они не смогут ранить друг друга. Нуран знала немало семей, основанных на отношениях такого рода, и со стороны они выглядели крепкими и счастливыми.       Она стала приглядываться к нему, прислушиваться к сплетням, циркулирующим в офисе, чаще заглядывать в кабинет главного дизайнера с уточняющими вопросами и красиво улыбаться, не скрывая своего женского интереса. Но, похоже, Омер не замечал ее знаков или игнорировал их, относясь к ней спокойно и немного отчужденно, как к коллеге, судя по всему, кроме рыжей матери своего сына он не замечал других женщин. А потом, по ее наблюдениям, у них что-то случилось, какая-то серьезная размолвка, он был постоянно чем-то раздражен, срывался на работниках фирмы, совершенно затерроризировав Дерью, которая начинала дрожать, когда предстояло зайти в кабинет начальника. Она заметила, что их отношения с Синаном стали прохладнее, они не пили вместе кофе, уходили обедать поодиночке, и Синан проводил теперь большую часть времени в своем кабинете, на деловых совещаниях их общение стало сухим и отстраненным.       Но этот период прошел, и когда в пятницу она направилась в кабинет Омера обсудить вопрос по отбору моделей для презентации, Дерья, улыбаясь, сообщила, что босса на месте нет, он вместе с господином Каракая отправился перекусить в новый, недавно открытый ресторан. Желая получить еще какую-нибудь информацию, она, улыбаясь, слушала вполуха ее рассказ о предстоящем ужине в компании симпатичного программиста, потом извинилась и вернулась в свой кабинет. Позвонив Ферьяль, справилась о ее планах на конец дня и очень обрадовалась, узнав, что приятельница свободна и думает, чем заполнить вечерние часы. Не показывая своей заинтересованности, пригласила ее поужинать и приятно провести время в недавно открывшемся и широко обсуждаемом ресторане. Там и произошла их как бы случайная встреча.       Не упуская из виду уже захмелевших друзей, сидевших у стойки бара и общавшихся с девушками, Нуран, решительно встав из-за стола, подошла к ним и предложила пройти к их столику, где осталась Ферьяль, с любопытством наблюдавшая за инициативами своей подруги, девушки только что закончили ужинать и планировали посидеть немного в баре, предложив друзьям сопроводить их. Синан и Омер были не против, Щюкрю попросили отогнать машину босса домой, и, вызвав такси, поехали в бар сначала в один, потом в другой.       Синан уже жалел, что согласился на подобную вылазку, настроение Омера его сильно беспокоило, всю неделю он был подавлен, а сейчас, словно сорвался с цепи. «Наверное, таким он был в Риме. Еще немного и ему будет плохо», — подумал он, наблюдая за ним. Омер пил, но внешних признаков опьянения почти не было, только белки его глаз покраснели, однако Синан хорошо знал, чем это обычно заканчивалось. В пору студенческой молодости они не раз устраивали подобные марафоны, Омер держался дольше всех, но потом внезапно выпадал из общего веселья, моментально вырубаясь где-нибудь на диване, и разбудить его было невозможно, да никто и не пытался, зная, что проснуться он должен сам, как правило часов через десять беспробудного сна. И Синан рассчитывал, что этот момент наступит, когда его друг приедет домой. Выходя из последнего бара, Омер забыл там свой телефон, но так как на ногах держался уже не очень твердо, Нуран вызвалась забрать его сама, бармен, помнивший их компанию, вернул его сразу, как только она подошла, телефон вдруг неожиданно ожил в ее руках, и на дисплее высветилось имя звонившего ‒ Исо, любопытство и желание прикоснуться к личной жизни Омера было сильно, но поколебавшись, она не ответила.       Выйдя, Нуран вернула телефон Омеру, они постояли еще немного, решая, что делать, но так как спиртного на сегодняшний день было выпито достаточно, приняли разумное решение разъехаться по домам, сначала отвезли Ферьяль, потом Синана, а так как Нуран жила в том же квартале, что Омер, и им было по дороге, вызвалась высадить его у дома. Попросив водителя такси подождать, она помогла боссу, которого все-таки развезло, дойти до двери, он вынул ключи из кармана, но попасть ими в замочную скважину не удавалось по причине нарушенной координации. Нуран сама открыла дверь и, прошла следом за ним в гостиную, где горел слабый свет, Омер прошел прямо к дивану и лег, сбросив обувь и пиджак на пол, когда она подошла, он спал. Накрыв его пледом, обнаруженным на спинке дивана, она огляделась.       Дома у Омера Нуран была впервые и ей понравился лаконичный, мужской интерьер, без этих женских безделушек и лишних украшений, призванных, якобы, создать уют. Она наклонилась, разглядывая его, даже в таком состоянии мужчина был очень привлекательным: смуглая кожа, ухоженная борода, чувственные губы, рубашка обтянула красивое, рельефное тело, осторожно, едва касаясь кончиком пальца, она очертила овал его лица, и вдруг в голове промелькнула шальная мысль, что, если сейчас она ляжет рядом с ним, как поведет он себя, проснувшись? Нуран колебалась, соблазн так просто, хотя и не совсем честно решить свою проблему был очень велик, но и риск потерять все ‒ тоже, поэтому она взяла сумочку и направилась к дверям. Где-то настойчиво звонил его сотовый, на том конце упорствовали, пытаясь выйти с ним на связь. Омер ничего не слышал, даже не пошевелился. Прекратившиеся было звонки, возобновились, она нащупала телефон в кармане брошенного на пол пиджака, посмотрела на имя звонившего, улыбнулась и, пройдя на кухню, ответила:       — Я слушаю.       Слега запинаясь, мелодичный женский голос произнес:       — Простите, возможно, я ошиблась. Я звоню господину Ипликчи.       — Нет, вы не ошиблись. — произнесла Нуран, твердо решив поддержать разговор и узнать причины, по которым эта Дефне, звонила Омеру в столь позднее время. — Только он не может сейчас подойти к телефону. Он спит.       — Но этого не может быть, у него запланирован разговор с сыном. А вы, простите, кто? — удивленно и несколько неприязненно спросила женщина.       Нуран колебалась называть свое имя, но потом сообразила, что Омер все равно узнает об этом звонке, и самым уверенным тоном ответила:       — Его коллега, Нуран. Я не стану будить его сейчас. Но завтра сообщу, что вы звонили.       Дефне ничего ей не ответила и разговор прекратился. Нуран усмехнулась, вышло все очень удачно, остается надеется, что та женщина сделает правильные выводы, оглядев еще раз спящего Омера и выключив свет в гостиной, она пошла к ожидавшей ее машине, время есть, и случаи для их сближения еще, наверняка, представятся.       Утром Омер едва открыл глаза, голову поднять не смог, в ней кто-то настойчиво колотил молотком, во рту был неприятный кислый вкус, язык почему-то едва ворочался. Пытаясь сосредоточиться, чтобы встать и доползти до кухни, где были лекарства, он внезапно понял, что практически ничего из вчерашнего вечера не помнит: ужинали в ресторане, потом выпили в баре, затем встретили Ферьяль и Нуран, поехали посидеть в бар, потом еще в один... Потом вызвали такси и поехали домой. Он помнил смутно, что дверь дома открывала Нуран, потому что ключ постоянно падал у него из рук. А что потом? О, Аллах, что случилось потом? От испуга он внезапно сел и, застонав от боли, схватился руками за голову, оглядел себя ‒ одежда была на месте, только обувь и пиджак валялись около дивана. Как он дошел до этого? В нынешней ситуации не хватало только ступить на уже знакомый путь римского забвения...       Держась руками за виски, он потащился на кухню, и найдя лекарство в ящичке выпил сразу две таблетки, но его мучила жажда, и бутылку воды из холодильника он осушил залпом, с трудом переставляя ноги и держась для верности за стенку, поднялся по лестнице на второй этаж, сбросив одежду в спальне, пошел в душ и долго стоял под струями едва теплой воды, когда показалось, что стало легче вернулся в спальню и, упав на кровать, забылся сном.       Проснулся внезапно с ощущением какой-то беды, что снилось вспомнить не мог, пошарил рукой в поисках сотового и, не найдя, спустился вниз, телефон лежал на столе, он проверил его: новых сообщений не было, а во входящих увидел один звонок ‒ от Дефне, замер, поняв, что на него кто-то ответил, тут его взгляд упал на включенный ноутбук, и он понял, что его беспокоило ‒ пропущенный сеанс связи с сыном. И это после того, как сделал Дефне выговор за аналогичный поступок с ее стороны! Посмотрел на время, в Стамбуле было пять вечера, значит в Нью-Йорке сейчас десять часов утра, они наверняка проснулись, но вряд ли успели выйти на прогулку. Омер попытался вызвать их по скайпу, но соединение не устанавливалось, какое-то время колебался на чей сотовый позвонить, не решаясь говорить с Дефне прямо сейчас, решил узнать что-нибудь у Мерта и, услышав, как тот ответил, облегченно вздохнул.       — Привет малыш, как дела? Я вчера не смог с тобой поговорить, извини, был очень занят.       — А тетя сказала, сто ты спал. — ответа сына он сначала не понял, поэтому переспросил, подумав, что ослышался.       — Тетя? Какая тетя? Кто с тобой разговаривал, сынок? — обеспокоенно спросил он, все еще не связывая это с событиями вчерашнего вечера.       — Папа, я не знаю. Тетя сказала маме по телефону, сто ты спис и сто тебя нельзя будить. — малыш объяснял ему, как мог, но Омер быстро понял, какую проблему он себе создал.       Скорее всего, тетя, о которой говорил Мерт ‒ Нуран, проводившая его до дома. Только зачем она ответила на вызов, и что могла подумать Дефне, услышав, как женщина ночью отвечает вместо него на телефонный звонок... А что бы подумал он, узнав, что ночью у нее был Патрик или другой мужчина? Разве это не одно и то же?       Желая поскорее все разъяснить, он попросил к телефону Дефне и слышал, как малыш, открыв входную дверь, позвал мать, она что-то ответила ему, и Мерт почти сразу сообщил:       — Мама не мозет подойти, она с Мэттом на улице, масыну смотрит.       — С Мэттом? Он кто? — это имя он слышал впервые. Интересно, почему прямо с утра он оказался у них дома?       — Это папа Эмили, моей новой подруски. Мы вцера к ним в гости ходили.       Для Омера это стало неожиданностью, раньше в ее окружении никакого Мэтта не было. Откуда взялись эти отец с дочерью? Не общаясь с ней, он совсем потерял контроль над ее жизнью и, очевидно, многое упустил.       — Ясно. А что с машиной?       — Она вцера сломалась, но Мэтт поцинил и сегодня привез ее нам. — с воодушевлением объяснил его сын.       Простясь с ним, Омер откинулся на спинку дивана, боль чуть утихла, но вместе с этим он стал ясно понимать последствия произошедшего, закрыл глаза и попытался подвести итог: Дефне уехала в начале января, и затем их отношения испортились, между прочим, по его инициативе, заканчивается февраль и до апреля, когда он собирался к ним приехать, остается один месяц. С Дефне он давно не разговаривал, сохранив общение только с Мертом, хотя в апреле рассчитывал остановиться на две недели у них дома, а не в гостинице, теперь, если поедет, вряд ли сможет надеяться на ее гостеприимство, тем более после того, как незнакомка ночью ответила ей по телефону. Как теперь он должен ей все это растолковать, чтобы она поверила? Если Дефне не примет его объяснений, она прекратит общение с ним, потому что со стороны ситуация выглядит так, что он нарушил данное ей обещание, даже не дождавшись им же самим установленного срока. Она болезненно реагировала на его встречу с Франческой, и он не хотел даже думать о том, что услышит от нее теперь...       Как он мог так раскиснуть? Ему не следовало снимать напряжение и стресс таким образом... Зачем Нуран ответила на звонок? Он не давал ей никакого повода вмешиваться в его личную жизнь! У Омера было ощущение, что небольшой подвесной мостик, соединявший две стороны обрыва, лопнул, и один его конец беспомощно болтается над пропастью. Каждый из них, он ‒ здесь, она ‒ там стоят по разные стороны, терзаясь сомнениями и подозрениями, отдаляющими их друг от друга. А ведь мудрый Садри предупреждал насчет обдуманных поступков, правильных решений, терпения и конца каната. Неужели он выпустил свой, и кто-то другой уже подобрал его?       На следующее утро после несостоявшегося разговора с Омером, она проснулась рано, спустилась вниз и, заварив себе чаю, снова попыталась трезво обдумать ситуацию. Общение между ними свелось к нулю, от спокойного ожидания их счастливого воссоединения все очень быстро скатилось почти к полному разрыву, их поддерживала только связь Мерта с отцом. Дефне помнила свое состояние брошенной невесты четыре года назад, сейчас все было иначе, прежнего отчаяния она не чувствовала, боль от несправедливых обвинений тоже ушла, Омер не захотел ждать и принять во внимание то, что здесь у нее была налажена своя жизнь с планами, друзьями, ожиданиями и что обрубить все концы, чтобы угодить ему, она не могла, да и не хотела, слишком много сил пришлось вложить в то, чем он призывал ее пожертвовать ради совместного будущего. И ведь что было самым обидным ‒ она ясно дала ему понять, что готова вернуться, самое большее через год, а может даже раньше. А что в результате получилось? Да, ничего...       Женщина ночью у него в доме ‒ это нарушение им самим данного ей обещания: не позволять чужим людям вторгаться в его жизнь, в его постель, в их отношения. Возможно, он позвонит и будет говорить, что она опять неправильно поняла, совсем недавно, кстати, она слышала это, когда наблюдала его встречу в кафе с Франческой, похоже, он и теперь будет говорить что-то в этом же духе, мол, они только коллеги, друзья, и ничего между ними не было, и в дом эта женщина зашла случайно и уложила его уставшего спать. А может и не станет приводить никаких оправданий, скажет честно, что его жизнь изменилась, и в ней появилась новая любовь.       Она попыталась испытать судьбу еще раз и снова проиграла. А ведь Исо предупреждал... Допив чай, Дефне поднялась наверх, сын еще спал, она неторопливо приняла ванную, думая о новом заказе Меган, потом ее мысли снова переключились на Омера и она поняла, что подсознательно ждала такого поворота в отношениях с человеком, которого не смогла забыть.       Звонок сотового прервал ее мысли, вначале она даже не поняла, кто звонит, услышав имя Мэтт, стала лихорадочно перебирать в уме своих знакомых и клиентов галереи, и только, когда услышала о машине, догадалась, кто это мог быть.       — О-о-о, Мэттью, это вы. — пробормотала она чуть охрипшим голосом. — Простите, я не сразу узнала ваш голос.       Мэттью, или Мэтт, как он сам представился, засмеялся, ее тихий голос, что-то всколыхнул в нем.       — Это вы извините меня за ранний звонок. Но породу своей деятельности я выработал привычку просыпаться рано, независимо от дня недели. Мне позвонил мой автослесарь и сообщил, что устранил проблему.       Дефне села в ванной и обрадованно воскликнула:       — Да это чудо! Как же ему удалось так быстро во всем разобраться? А что там было?       — Засорились воздушные фильтры. — довольно проговорил он, явно польщенный ее реакцией.       — Просто супер! Скажите куда мне приехать ее забрать? — она уже выходила из ванной, планируя выйти к Седе и попросить ее присмотреть за Мертом.       — Ну, куда же вы в такую рань поедете, ведь малыш, наверное, еще спит. — ответил он и, поколебавшись, предложил:       — Я сам заберу у него машину, говорите адрес.       Дефне смутилась и поспешила отказаться:       — Нет, нет, ни в коем случае, я не хочу вас обременять. Не хватало только того, чтобы вы выходной день тратили на меня.       — Дефне, поверьте, мне не трудно, к тому же я привык, что выходных дней у меня не бывает. Всегда что-то случается, и часто вызывают на работу именно в выходные. — смеясь, добавил он.       — Хорошо. Спасибо. — сдалась она. — Тогда я угощу вас настоящим турецким кофе.       Мэттью приехал на машине около десяти утра, она вышла на подъездную дорожку и слушала его объяснения, когда из двери выглянул Мерт и сообщил, что папа хочет с ней говорить. Это вполне укладывалось в обычную схему их проблемных отношений, сейчас она либо услышит от Омера все те же самые слова насчет того, что опять что-то неправильно поняла, либо он сообщит ей о связи с девушкой по-имени Нуран. Но, ни того, ни другого Дефне слышать не хотела, только не в этот раз, пока с нее довольно, она ответила сыну, что занята и подойти не может. Улыбаясь, обернулась к Мэтту и пригласила его в дом на обещанную чашечку кофе.       Ему понравился небольшой, но уютный и чисто прибранный дом, он невольно сравнил его со своей большой квартирой в Вест-Виллидже, одном из самых спокойных и востребованных районов Нью-Йорка, где поселился после развода. Немногие женщины, бывавшие там, пытались закрепиться в его сердце и квартире, наводили порядок и подобие уюта, но, несмотря на все их старания, квартира все равно походила больше на безликий номер в отеле, чем на жилье, а место в его сердце до сих пор было вакантным.       Мэтт был ценителем кофе и имел большой опыт в его дегустации, но божественный напиток, приготовленный Дефне по бабушкиному рецепту, на газовой плите и в обычной турке, был просто превосходным, он пил его не торопясь, маленькими глотками, смакуя и жмурясь от удовольствия, чем напомнил Дефне кота, жившего когда-то в их доме, тот точно также жмурился, когда слизывал сметану с ее пальцев. От нелепости таких мыслей она засмеялась, Мэтт удивленно поднял брови и весело посмотрел на нее.       — Вы смеетесь надо мной?       — И да и нет. Вы с таким удовольствием пьете кофе, и так забавно жмурите глаза, что, простите за сравнение, напомнили мне моего кота. — и она опять прыснула.       — Вот это да! Такой комплимент я слышу в первый раз. А знаете, я очень люблю котов, у нас дома, я имею ввиду дом матери, коты всегда были, правда меня они не особенно жаловали, но обожали Тришу. — он попытался сделать грустное лицо, но, не выдержав, тоже засмеялся.       Правда, его веселья хватило ненадолго, вновь став серьезным, он спросил:       — Мама озадачила вас новой книгой? С подробностями не знакомит. Но уверяет, что сюжет будет необычным, и в этот раз очень много будет зависеть от работы художника.       — Она мне тоже так сказала. Но я взялась пока за предварительную работу, Меган просит представить наброски одного из героев, о котором сама имеет пока смутное представление. — Дефне вдруг спохватилась и прикрыла рот рукой. — Ой! Думаю, я не должна была этого говорить.       — Не стоит так пугаться. Я никому не раскрою ваш с мамой секрет. Клянусь! — и шутя, он поднял согнутую в локте правую руку, допил кофе, аккуратно поставил чашку на блюдце и отнес все в мойку. — У вас посудомойка или вы ручки портите?       — Порчу. — Дефне согласно кивнула головой.       Он с улыбкой посмотрел на нее, белая, почти прозрачная кожа, яркие глаза, лицо без грамма косметики и рыжая грива, правда, иного оттенка, чем у матери и сестры, делали ее очень молоденькой, похожей на девочку, очень забавной и открытой, ему стало понятно, почему она так понравилась его матери и быстро расположила ее к себе ‒ в ней не было фальши. Пока он, размышляя, смотрел на нее, выражение лица Дефне резко изменилось, на нем теперь читался испуг, и кровь прилила к лицу, окрасив ее щеки румянцем, она прижала руки к груди и, запинаясь, проговорила:       — Мэттью, простите меня, мне очень стыдно. Я забыла с вами рассчитаться за ремонт машины. Простите, так обрадовалась, что все вылетело из головы. — она схватила сумку, порылась и вытащила кошелек. — Наличкой или картой? Сколько я должна?       Пока она уговаривала его взять деньги, он вызвал такси и, взяв ее за руку, попытался остановить поток напрасных сожалений.       — Вы мне ничего не должны. Парень, который ремонтировал машину ‒ мой друг, две недели назад, я оперировал его мать, он решительно отказался брать с меня деньги за ремонт вашей машины, стало быть, и с вас я ничего не возьму.       Такси уже было у дома, прощаясь, он спросил:       — А где Мерт? Играет в доме?       — Он в своей комнате на втором этаже. — ответила Дефне.       Прощаясь, Мэтт протянул руку, аккуратная ладонь с длинными пальцами и коротко подстриженными ногтями неожиданно сильно сжала ее пальцы.