Как решит судьба. Продолжение.

      В воскресенье вечером к Синану пришел неожиданный гость ‒ Омер. Он был слегка удивлен его появлением, несмотря на пирушку, устроенную в конце недели, отношения между ними все еще оставались прохладными, и придти без предварительного звонка, он мог либо в случае большой радости, либо ‒ большой беды и, глядя на его лицо, Синан склонялся ко второму варианту. Он молча пропустил друга, тот так же молча пройдя в комнату, сел на диван, Синан принес бутылку виски и два стакана, налил обоим, и они молча выпили. Он не торопил Омера, по его виду было понятно, что у него неприятности, если захочет ‒ расскажет сам, если нет, спрашивать бесполезно.       — Дефне знает, что у меня ночью в доме была женщина. — проговорил Омер.       Синан оторопел, рука со стаканом застыл на полпути.       — В смысле.. — он смог произнести только это.       Омер вздохнул и, сжав виски руками, наклонился вперед.       — Ты помнишь, мы после работы здорово перебрали. Кажется, Нуран вызвалась меня довезти до дома, ведь она живет в том же квартале. Помню, что долго возился с дверью, потому что ключ не хотел попадать в замочную скважину. Думаю, она открыла дверь, я прошел в гостиную и лег на диван. Там и проснулся утром.       — Понятно, а при чем тут Дефне? — Синан чуть отодвинулся от друга и сидел в пол-оборота, чтобы видеть его лицо.       — Я позвонил сегодня сыну, потому что пропустил сеанс связи, конечно, трехлетний малыш все не расскажет, но я понял одно ‒ Нуран разговаривала с Дефне. — Омер откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.       — А Нуран? Что она говорит? Ты звонил ей?       — Нет, не звонил. Неудобно. Я поставил себя в дурацкое положение. — он наклонился и, взяв бутылку, налил себе виски, потом вопросительно взглянул на друга, и, когда тот кивнул, добавил золотистый напиток ему в стакан.       Синан энергично потряс головой. — Вот тут я с тобой согласен. — он подал ему сотовый. — На, звони сейчас, или я позвоню сам. Мне интересно, как вообще Нуран оказалась втянутой в эту ситуацию. Тебе сначала нужно разобраться с ней, а потом уже пытаться что-то объяснить Дефне.       — Она не станет меня слушать. — устало проговорил он.       — Ты не знаешь наверняка. По крайней мере, попытайся. Но сначала разберись с нашей коллегой.       Омер набрал номер Нуран, прокашлялся и, немного нервничая, начал разговор.       — Нуран, добрый вечер, извини за поздний звонок. Мой сын сказал, что его мать разговаривала с какой-то женщиной. Полагаю, это была ты? Как это вышло?       Дальше Синан слышал только реплики Омера, но по ним он мог составить представление о сказанных ею словах.       — Что? А зачем ты ответила на звонок? Но я же все равно ничего не слышал... Что, что ты ей сказала? Зачем? Понимаю. Ты хотела, как лучше... Но не надо было брать на себя инициативу и отвечать на мои личные звонки. А что теперь можно сделать? Ты серьезно? Нет, тебе незачем с ней говорить. Я не сомневаюсь, конечно, она разговаривала с тобой спокойно. Нуран, мы просто коллеги, и ты не имеешь никакого отношения к моей личной жизни. Да. Спасибо. И тебе.       Закончив разговор, он, как с ним бывало в минуты душевного смятения, нервно потер лицо и огладил бороду. Синан ждал, и, не выдержав, спросил: — Ну? Что ты узнал?       — Да ничего хорошего... — Омер вдруг резко встал и заходил по комнате.— Говорит, решила ответить, потому что сотовый настойчиво и несколько раз звонил. Да я его даже не слышал!       — Так с кем она говорила? — Синан следил за другом, который метался от стены к стене, как дикое животное в клетке.       — С Дефне, сообщила ей, что я не могу говорить с сыном, потому что сплю. Будить меня она не может, но передаст все утром.— Он взглянул на Синана, тот молча и оторопело смотрел на него.       — Зачем она вообще приняла звонок Дефне? — наконец, медленно произнес он, открыл рот, желая добавить что-то еще, но не решился.       Омер раздраженно произнес, остановясь перед другом. — Откуда я знаю? Ты понимаешь, она ей сказала, что я устал, уже сплю и будить меня она не будет. — было похоже на то, что чем чаще он прокручивал эти слова в голове, тем хуже ему становилось.       Синан шумно выдохнул, допил, что оставалось в стакане и долил еще.       — Ты звонил им?       Омер кивнул. — Сегодня утром, когда вспомнил, что пропустил общение с Мертом. Но я смог поговорить только с ним. Дефне была занята или просто не захотела подойти. У них был какой-то Мэттью.       Синан удивленно поднял брови, это имя он слышал впервые.       — А кто это?       Омер пожал плечами. — Думаешь, Мерт в состоянии объяснить? Сказал только, что это папа его новой подружки, я ее имя забыл. И он починил машину маме.       — Ну, может быть, он сосед или знакомый знакомых. Она же живет в обществе людей, Омер, не в башне, скрытая ото всех, куда ты, как мне кажется, с удовольствием бы ее закрыл.       Омер криво улыбнулся, но не возразил. Они сидели молча, пока Синан вдруг не произнес:       — А тебе не кажется, что Нуран спровоцировала ситуацию?       — В каком смысле? Она меня пить не заставляла. — с усмешкой возразил Омер.       — Я не об этом, а о том, что она, по сути, вмешалась в твое личное пространство, не просто довела тебя до дома и ушла, а осталась, еще и в телефон твой залезла.       — Не думаю, зачем ей это? — он был удивлен предположением друга.       — Не знаю. Может она на тебя виды имеет? — Синан озвучил мысль, которая не давала ему покоя с начала их разговора.       — Синан, если ты сам на пути к браку, то думаешь, что все хотят там быть? —насмешливо возразил он.       — Может не все, но ты-то точно хочешь. — подколол его друг.       — Но не с ней же! — Омер улыбался. Ему стало смешно от догадок его друга, странные мысли приходили тому в голову в последнее время.       — Да, улыбайся. Ты, конечно, по-рыцарски ведешь себя с женщинами. Но вот, что интересно, веришь всем, ни в ком не видишь умыслов, кроме как в Дефне. Вспомни: была Ясемин, которая прилагала усилия женить тебя на себе, ты ее мягко отстранял, но решительно знаки внимания не пресекал, и если бы не появилась Дефне, еще неизвестно, чем бы все закончилось, принимая во внимание ее настырность. Была Фикрет, и ты не замечал ее откровенно влюбленных взглядов, еще и Дефне обвинял в необоснованных подозрениях. Приехала итальянка, и вместо того, чтобы распрощаться с ней по-быстрому в офисе, ты, мой друг, повел ее в кафе рассказывать о чувствах к Дефне, прекрасно зная, что она в городе и может вас увидеть. Нуран, которая, кстати, разведена, если ты помнишь, ссорит тебя с Дефне, и ты считаешь, что это случайность. Какая-то странная закономерность вырисовывается... Почему ты так легковерен с ними и так подозрителен с женщиной, которую любишь, казалось бы, ей ты должен доверять больше.       Омер с плохо скрытым нетерпением выслушал нравоучительный пассаж Синана, он несколько раз порывался возразить ему, но тот каждый раз жестом руки останавливал его. Наконец, он ответил:       — Мне легко им верить. Они для меня ничего не значат. Но Дефне... Она совсем другое дело. Однажды, она уже разбила мне сердце и может ранить меня снова. Другие ‒ нет... И ты угадал, да, я хотел бы закрыть ее ото всех и спрятать так, чтобы она принадлежала только мне. Дефне дает мне поводы для недоверия.       — А ты нет? Все поводы только в твоей голове. — устало произнес Синан. — Она родила от тебя ребенка. Открыто сказала, что вернется, пусть не так скоро, как ты хочешь, но вернется. Вы были близки... Что ты хочешь еще? Я не понимаю... Она же не может все бросить ради тебя, чтобы тебе было спокойнее. Все тараканы только в твоей голове, брат. Она здесь вообще не при чем. Хочешь продолжать и дальше высказывать ей свои подозрения, валяй, тем быстрее ее потеряешь. И не напивайся так больше, ты не в Риме. Нуран ночью в твоем доме … Это плохо, друг... Учитывая твои недавние фокусы с итальянкой и Гало, Дефне может не поверить твоим оправданиям.       Дефне получила по почте три приглашения, высланные Исо на свадьбу, одно сразу отдала Седе, другое оставила для Патрика, собиравшегося заехать к ним сегодня вечером. Но вопрос поедут ли они все вместе оставался открытым, Седе хотелось бы увидеть Айшегюль в счастливый день ее жизни, в конец концов, она была причастна к этому радостному событию, познакомив ее с Дефне, другом которой и был ее будущий муж. К тому же это была хорошая возможность увидеться с Синаном, их телефонный роман прогрессировал, становясь все более теплым, а разговоры все более откровенными. Но многое зависело от решения Патрика, а он, как полагала Седа, зависел от настроя Дефне.       Когда подруга рассказала ей о несостоявшемся общении Омера с сыном и его причинах, Седа растерялась. Не могла же она так ошибиться в этом человеке, его взгляды на Дефне, настойчивое поведение влюбленного мужчины ‒ все говорило о сильном чувстве к ней. Поэтому тогда в Стамбуле, видя, как он расстроился при их последнем разговоре, она догнала его на улице, чтобы успокоить, подбодрить, сказав, что Дефне вернется, потому что любит, может быть не так скоро, как он хочет, но они будут вместе. И вот теперь она узнает, что в его доме ночью хозяйничает другая женщина, и даже более того, берет на себя смелость отвечать на звонки. Этого Седа никак не ожидала... Сказать женщине, что отец ее ребенка и возлюбленный не может с ней разговаривать, потому что устал и спит, а будить его она не будет, это повод задаться вопросом, кто дал ей право решать подобным образом возникшую ситуацию, и что она делает ночью в доме одинокого мужчины. Не обсуждая пока эту тему с подругой, но зная ее, Седа догадывалась, что именно под таким углом Дефне и рассматривает случившееся. Спокойствие и отрешенность в ее поведении были плохим знаком для Омера, это выглядело так, как если бы она уже пришла к определенному выводу и, даже не выслушав его объяснений, приняла для себя решение; складывалось впечатление, что она предполагала подобное развитие событий и, возможно, даже готовилась к нему. Действительно, история выглядела некрасивой, но верные ли выводы сделала Дефне?       Поскольку в настоящий момент ее подруга была занята монтажом выставки, время для разговора получилось выкроить только в обеденный перерыв, в кафе на своем обычном месте они говорили сначала о фотографиях Харрисона, потом о няне Мерта, и Седа воспользовалась этим, чтобы спросить о настроении малыша после неудавшегося сеанса связи с отцом:       — Как Мерт сейчас?       — Он пытался уточнить пару раз, почему папа спал, когда он ждал разговора с ним, и с кем я говорила. — спокойно ответила подруга. — Я придерживаюсь первоначальной трактовки ‒ папа устал, и с нами говорила его знакомая по работе.       Седа осторожно заметила: — Но, возможно, это и правда только коллега.       — Конечно коллега, все женщины, работавшие на этой должности пытались забраться к нему в постель: Ясемин, Из, теперь вот Нуран. Очевидно, это желание прилагается к должности. — и Дефне ядовито улыбнулась.       — А тебе не приходило в голову, что причина может быть банальнее, он слегка перебрал, и она довезла его до дома. Хочешь, я узнаю у Синана, наверняка, они были вместе. — она постаралась, чтобы эти ее слова выглядели, как можно более убедительно.       — Ну нет! Не втягивай в это Синана. Омер его друг, не заставляй его выбирать между верностью дружбе и честностью. Тем более, если они гуляли по барам вместе, почему же в провожатых оказалась женщина? По чистой случайности? Или после обид на меня пришло время нового периода римских каникул? — она говорила с горечью, спокойствие куда-то улетучилось. Дефне страдала и пыталась убедить себя в том, что такой поворот событий был закономерен.       — А ты сама с ним говорила?       — Нет. Он звонил в воскресенье и разговаривал с Мертом. Просил позвать меня, но я не подошла, у меня были дела. Да ладно, оставим это. — Она помолчала, потом тряхнула головой, словно отгоняя назойливые мысли, и произнесла: — Я была в гостях у Меган Браун и познакомилась с ее семьей. — Дефне улыбалась и смотрела на подругу, ожидая какой эффект это на нее произведет.       — И как? — Седа заметила, как оживилось лицо Дефне.       — Превосходно! Кажется, мне удастся получить еще один заказ, не совсем обычный, но тем интереснее.       — Дефне, я не о работе. Я про семью спрашиваю. — уточнила Седа.       Дефне задумалась на минуту. — Обычная семья, дружная, милая дочь, рыжая, как мать. Представляешь, Мерт пообещал на ней жениться, сказал, что жениться на Шелли и на ней тоже, потому что любит рыжих. Сын не похож на них совсем, черноглазый, черноволосый. Но оба, я имею ввиду брата и сестру, работают в госпитале. Он ‒нейрохирург. Помог мне машину починить.       Седа молча слушала рассказ Дефне, но на последних словах подняла бровь, ей показалось странным, что нейрохирург, для которого важна чувствительность в пальцах, вдруг копается в железках.       — Что, он сам тебе ее ремонтировал? И где же интересно?       — Да нет, Седа, он попытался что-то сделать, но не получилось. Машина ведь заглохла возле их дома, я не смогла завести, пришлось вызывать такси. А он на следующее утро мне ее к дому подогнал. Представляешь? Удача, да и только. — Дефне довольно улыбалась.       Седа иронично подтвердила. — Это чудо, а не удача. В каких это мастерских машины так быстро ремонтируют? И сколько такой экспресс-ремонт стоит?       — А почему я слышу иронию? — Дефне нахмурилась и с упреком взглянула на подругу. — Я не обманываю. Мэттью сказал, что мастер ‒ его друг, мать которого он недавно оперировал, тот сделал быстро и бесплатно, и с меня Мэтт денег не взял.       — А, Мэтт, Мэттью... Красивое имя. Значит, он нейрохирург. Женат?       — О, Аллах! Седа! Ну причем здесь его семейное положение? — раздраженно ответила Дефне.       — Понятно. — согласно кивнула подруга. — Значит свободен. Симпатичный хоть?       — Мы, кажется доели? Давай расплатимся и пойдем. — сказала Дефне.       — А чего ты так занервничала? Да, мы поели, но я еще кофе не пила. Успокойся ты! — примирительно ответила она. — Патрика давно не видела?       — Он уезжал на несколько дней, навещал друга. Сегодня вечером хотел заехать. — ответила Дефне, подозрительно глядя на Седу. — А что?       — Я по поводу поездки на свадьбу. Мы должны заручиться разрешением босса. Понимаешь, о чем я? — и она вдруг подмигнула Дефне.       — Ты своей манерой говорить напоминаешь мне Джона. Что за намеки на мои какие-то особые отношения с боссом? — возмутилась она.       — Какие намеки? Это давно в прошлом. Все знают и видят, как он на тебя смотрит, влюблен и не скрывает этого. Так что давай, получай разрешение на поездку. Он-то сам поедет, как думаешь? — она смотрела на нее, улыбаясь и щуря глаза.       — Не знаю, сегодня все и скажу. — Дефне старательно делала вид, что не понимает ее иронии.       — Омеру сообщишь, что приедешь? — поинтересовалась Седа, думая, говорить ли об этом Синану.       — Нет. — твердо ответила Дефне. — Я еду на свадьбу к друзьям. А ты скажешь Синану?       Вместо ответа Седа кивнула, допив кофе, добавила: — Думаю, ты все же должна выслушать Омера. Он любит тебя. Вряд ли он стал бы всем так глупо жертвовать.       — Когда он спал с другими женщинами, он и тогда меня любил, искал даже. Седа, я не хочу больше говорить об этом. Пусть делает, что хочет. Я поступлю также. — она упрямо сжала губы, и Седа поняла, что Дефне закусила удила, и в этот раз Омеру будет труднее объяснится.       Возвратившись на работу, Дефне продолжила развешивать фотографии канадца, открытие выставки планировалось в конце недели, но больших беспокойств это не вызывала, потому что все необходимое уже имелось: приглашения разосланы, некоторые постоянные клиенты позвонили и подтвердили участие, типография уже прислала каталог выставки и буклеты, большие плакаты были вывешены в окнах галереи, приглашая проходящих мимо жителей и гостей Нью-Йорка посетить выставку интересных пейзажных фотографий, осталось только самым выгодным образом разместить фотографии на стенах, Дефне планировала выполнить эту работу за два дня, и надеялась получить одобрение босса, в противном случае придется срочно вносить коррективы.       Для нее было большим облегчением видеть, что Мерт ладит с новой няней, приходя домой, она заставала его в хорошем настроении, и каждый раз Мельтем давала краткий отчет о проведенном дне, если он даже и шалил, она никогда на него не жаловалась, напротив, хвалила за прилежание в изучении родного языка. В конце недели она первый раз заплатит няне за работу, так как понедельная оплата была ее условием при найме.       Не успела Дефне войти в дом и выслушать отчет няни, как в сумке настойчиво зазвонил сотовой, она не ответила и только потом, проводив Мельтем, посмотрела на входящий, это был Омер, телефон зазвонил снова, она понимала, что разговор неизбежен, и оттягивать его не имело смысла.       — Дефне, почему ты не отвечаешь? — прозвучал голос, который она давно не слышала.       — Я была занята. — кратко ответила она, не ища ссоры, несмотря на все произошедшее.       — Может нам поговорить по скайпу? — очень мягко, почти ласково предложил Омер.       — Зачем, ты же уже звонишь. — парировала она.       — Послушай, я хотел бы извиниться за то, что не смог поговорить с сыном. — он остановился, возможно, ожидая ее реакции. Но Дефне молчала, тогда Омер продолжил. — В тот вечер я немного перебрал со спиртным, знаю, не должен был этого делать, тем более, что был запланирован разговор с Мертом. Но так получилось. — он снова замолчал, она не издала ни звука. — Нуран, наша коллега живет в том же квартале и вызвалась меня проводить до дома, я не смог открыть дверь, девушка просто помогла мне и вошла вместе со мной. Я лег на диван в гостиной и сразу уснул, ты звонила несколько раз и, наверное, подумав, что это может быть срочным, она решила ответить. Ну, а дальше ты знаешь... Ничего не было, ты все неправильно поняла...       Он вздохнул немного облегченно, главное уже сказано. Дефне вступила в разговор, повторив окончание его последней фразы, лишенным выражения голосом:       — … ты все неправильно поняла. Я была уверена, что именно так ты и скажешь. Сколько раз я слышала от тебя эти слова... Я неправильно думаю, неправильно понимаю, неправильно поступаю. Получается, я ‒ совсем, совсем неправильная для тебя женщина. А правильные таскаются с тобой по барам, правильные провожают тебя ночью в постель, правильные влезают в твою жизнь и объясняют матери твоего сына, что с тобой говорить нельзя по той простой причине, что ты спишь, а она, видимо, охраняет твой сон и спокойствие от посторонних. — чувствуя, что заводится, Дефне сделала паузу, потому что горло перехватывало, и на глазах уже блестели слезы, не желая показывать ему свою слабость, она откашлялась и, сглотнув, продолжила тем же спокойным голосом: — Омер, мне горько, но я не сержусь, ведь ситуация-то банальна. Все, что я могу для тебя сделать ‒ это освободить от всех твоих обещаний, не надо больше ничего объяснять. Случилась новая любовь? Прекрасно... Желаю тебе счастья, правда... — и она закончила разговор, не дожидаясь его реакции или новых попыток объясниться, потому что из глаз уже текли слезы, начала всхлипывать и тут увидела, как из кухни испуганно выглядывает ее малыш. Натянув улыбку для его спокойствия, Дефне несколько раз шумно вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоить сильно бьющееся сердце, обрадованный улыбкой и, не замечая выступивших слез, Мерт хихикнул и, подражая матери, попытался ее скопировать, сильно вдохнув ртом, но закашлялся, подбежал к ней и обнял. Трясущиеся ноги плохо держали, она села, не слыша даже, что говорит сын, прижавшийся к ее боку. Ну вот и все... Никакой совместной жизни не будет, пусть живет, как жил раньше, тем более, что совсем рядом есть подходящая кандидатура, до дома дотащит, спать уложит и все желания выполнит. Ну и хорошо... Сейчас главное ‒ пойти переодеться и не расплакаться, потому что скоро, наверное, заедет Патрик, а ему об этом знать совершенно ни к чему.       Патрик заехал вечером, когда они с Мертом сели ужинать, молча протянул ей маленький букет белых камелий, очень похожий на свадебный букет невесты, а Мерту набор красок для рисования, ужинать отказался, но присел с ними за компанию, попросив сделать кофе. Он с улыбкой смотрел на них, на мать и сына, занявших такое важное место в его жизни, Мерт рассказывал ему о новой няне и успехах в изучении турецкого языка, из чего Патрик сделал вывод, что Дефне серьезно думает о возвращении домой, но расспрашивать пока не стал, он давно понял, что торопить Дефне и побуждать к принятию какого-либо решения, давить, пользуясь ее слабостями, нельзя, будет только хуже, и ошибки Омера в общении с ней ‒ яркий тому показатель. Она закончила ужинать, и пока сын доедал, убирала со стола и одновременно готовила кофе Патрику, на зазвонившем сотовом увидела незнакомый номер и нахмурилась, решая отвечать или нет, обычно она пропускала такие звонки, но, подумав, что это могло быть связано с открытием выставки, ответила.       — Дефне, добрый вечер. — проговорил низкий мужской голос, который показался ей смутно знакомым.       Она осторожно ответила: — Добрый. — и замолчала, ожидая продолжения .       Мужчина засмеялся. — Чувствую, вы меня по голосу не узнали. Это Мэттью.       — О, простите, Мэттью. Не узнала, ваш номер в памяти не сохранила, а телефон иногда искажает восприятие. Рада вас слышать. Надеюсь у Меган все хорошо? Ничего не случилось?       — Конечно, нет. Думаете, врач всегда звонит сообщить о несчастных случаях и болезнях? — пошутил он.       Она прижала трубку плечом к уху и продолжала делать кофе для Патрика, успевая еще докармливать Мерта. Они оба с интересом смотрели на нее, прислушиваясь к разговору. — О-о-о, надеюсь, что нет. Спасибо за машину. Ездит прекрасно, мне только не совсем удобно, что ваш друг работал бесплатно.       — Это пустяки. Я звонил, чтобы узнать, как она ездит. И тут рядом со мной Эмили, она хочет поговорить с Мертом. Можно?       — Конечно. — и Дефне передала трубку сыну, назвав имя девочки. — Это Эмили, она хочет тебе что-то сказать.       Малыш взял трубку: — Слусаю. Привет. Сто? — он взглянул на мать. — Когда? А сто это? Сейцяс спросу. — и он посмотрел на мать. — Мама, Эмили пригласает меня поиграть, только я не понял куда.       Дефне взяла трубку и попросила Эмили позвать отца.       — Мэттью, может вы в курсе предложения Эмили? А, понятно, это ее любимый центр... Когда? В воскресенье? Подойдет. Мы приедем. Только не раньше одиннадцати. Да, спасибо. И вам доброго вечера. Обязательно передам.       Положив трубку, она налила ароматный кофе Патрику и поставила перед ним, спросив:       — Перейдем в гостиную?       Он молчал и изучающе смотрел ей в лицо, потом, поняв, что пауза затянулась, ответил: — Посидим здесь.       Дефне помогла сыну слезть со стула, и малыш отправился наверх в свою комнату, а она составила другу компанию, налив себе чаю.       — Эмили ‒ новая подружка Мерта? — небрежно спросил Патрик. — А что стало с Шелли?       — Кстати, о Шелли... Мы виделись с ними в парке, и ее мама выуживала из меня информацию о тебе. Она тобой увлечена, я думаю, и будет совсем не против, если ты ее там случайно найдешь. — Дефне смешно подвигала бровями.       — Жаль, что тебя я не могу впечатлить так же, как остальных. — без улыбки ответил он.       Дефне посерьезнела. — Куда же уж больше!       — А где вы познакомились с Мэттью, и что это за история с машиной? — спросил Патрик.       — Меган Браун, писательница, на которую я работала, пригласила нас на семейный обед познакомиться в неформальной обстановке с семьей. Мэтт ‒ ее сын, нейрохирург, у нее еще есть дочь, Триша. Представляешь и мать, и дочь, обе рыжеволосые. Мерт уже пообещал жениться на Трише, после Шелли, потому что он любит «рызых». — и она засмеялась, вспомнив ту сцену.       Патрик вежливо улыбнулся, не отвлекаясь от темы: — А что с машиной?       — А, машина... — протянула Дефне. — Она заглохла, и хорошо, что у их дома. Мэтт позвонил знакомому автослесарю, тот машину забрал, и на следующий день, утром, Мэтт мне ее пригнал. Представляешь? Вот везение!       Патрик согласно кивнул головой. — Удивительная скорость ремонта! Обычно, это затягивается на дни. — он помолчал. — Он женат?       — Ради Аллаха! Ты же не собираешься меня ревновать? — Дефне словно сникла.       — Еще как собираюсь! Но портить тебе жизнь из-за этого не буду, в конце концов, это только мои тараканы, и травить их я буду сам. — Он попытался улыбнуться, но вышло это грустно.       У нее сжалось сердце, она подошла к нему очень близко, окутав ароматом своих духов, и обняла за шею, положив голову на плечо, он остался сидеть, не смея пошевелиться и испортить это мгновение. Дефне, как кошка, потерлась щекой об его щеку, вздохнула, отчего мурашки побежали по его телу, запуская все процессы естественного возбуждения, помедлила, перегнувшись через плечо и слегка повернув его голову к себе, поцеловала, прижавшись мягкими губами к его губам. С силой подавляя в себе естественное желание обернуться и схватить ее, Патрик остался сидеть на месте, сжимая руками край стола, если он сейчас поддастся своей страсти, то все испортит, Дефне просто сбежит, он ее достаточно изучил, поэтому должен собраться и подождать еще немного.Так, доверчиво прислонившись к его спине, она постояла еще некоторое время, потом отодвинулась и села на стул рядом лицом к нему, взяла его руки в свои и произнесла:       — Мэтт не интересует меня, как мужчина, и я смогу это дать понять. Но он ‒ сын Меган, и вполне приличный человек. Так почему нам не провести выходной день вместе с детьми, тем более, если ты приедешь туда, чуть позднее... Что скажешь? Ты не занят?       Счастливо улыбаясь, он просто мотнул головой.       — Ой, да, забыла сказать. — она все еще держала его руки. — Айшегюль прислала нам троим приглашения на свадьбу. В конце марта она выходит замуж за моего лучшего друга, Исо. Мы поедем?       — Ничего себе. Вот это скорость. Они же только недавно познакомились. —ошеломленно проговорил Патрик.       Дефне пожала плечами. — Если поедем, нам хватит четырех дней. Переживет галерея без нас, как думаешь? Но мы можем поехать и вдвоем, я не спросила про твои планы...       — Нет, поедем все вместе. — решительно ответил он. — Дата известна?       Она кивнула и, встав, принесла ему из гостиной приглашение. Он посмотрел на дату и уточнил:       — Приехать надо, наверное, накануне, в пятницу, а уедем назад в понедельник утром, остановимся в гостинице. Хорошо, я займусь всем и билетами, и гостиницей. — и видя, что она собирается спорить, встал, качая головой, и приложил палец к ее губам. —Успокойся, Дефне, не надо мне все время показывать свою независимость. Я знаю, что ты сильная и все можешь сама, но позволь и мне иногда позаботиться о вас. Мне это в радость.       Когда он ушел, Дефне позвонила Седе и сообщила, что с поездкой в Турцию все устроилось, а Патрик даже взял на себя решение всех вопросов с покупкой билетов и бронированием гостиницы, сказав, что потом сочтемся.       Седа зевнула, потом лениво рассмеялась. — Дефне, я ни минуты не сомневалась, что он сделает так, как тебе нужно. Но, чтобы взять на себя оформление поездки... Да-а-а... — многозначительно протянула она. — Он сказал на какое число берет билеты?       Слегка уязвленная такой реакцией подруги, Дефне ответила:       — Свадьба в субботу, Патрик берет билеты на вечер четверга, а из Стамбула вылетим утром в понедельник. Надо бы еще и о подарках поговорить. У тебя есть какие-то идеи?       — Да какие могут быть идеи, Дефне. Ты традиции забыла? Приедем, зайдем в ювелирный магазин, купим невесте браслеты и «республиканское золото»*, только надо с суммами определится. — уверенно произнесла Седа.       Дефне сказала «угу», думая о следующем вопросе:       — Ты, конечно, предупредишь Синана о приезде? Можешь попросить, чтобы он не говорил Омеру?       По телефону было слышно, что подруга тяжело вздохнула.       — Попросить могу, но сама подумай, Омер все равно узнает, не сейчас, так позднее. Как Синан будет чувствовать себя при этом? Не хотелось бы его подставлять.       — Ты права. — согласилась Дефне. — Я не хочу вставать между друзьями.       — Послушай, подруга, ну что будет, если даже Омер узнает? Может даже и лучше? Мерт увидится с отцом, и вам, возможно, удастся поговорить. — убеждала Седа.       Дефне вздохнула, но желая избежать спора, промолчала. — Лара, наверное, счастлива? — сменила она тему разговора. — Похоже, Синан стал ее героем.       — Ну и что? — возразила ее мать. — Он хороший образец правильного мужчины, прекрасный положительный пример для подрастающей девочки. И слава богу, что такой нашелся.       — Ты планируешь с ним общее будущее? — вдруг спросила Дефне.       И так как Седа замолчала, она повторила вопрос.       — Думаю, эта поездка многое прояснит. Пока ничего определенного сказать не могу. — ответила та.       Закончив разговор, Дефне посмотрела на часы и спохватилась, что Мерт еще не спит, поднялась наверх в полной уверенности найти его играющим, но, к удивлению, обнаружила его уже спящим, он разделся и сам себя уложил, она прошла в ванную и потрогала его зубную щетку, та была мокрой, значит, ее малыш все сделал самостоятельно. Дефне присела рядом с сыном на кровать, невозможно было представить себе жизнь без него, и она вдруг посочувствовала Омеру, лишенному возможности быть рядом со своим ребенком. Хотя, теперь, когда возле него другая женщина, она, несомненно, позаботится о продолжении рода Ипликчи, и центр интересов Омера сместится.       Дефне прошла в ванную и, наскоро приготовив себя ко сну, легла, но едва голова коснулась подушки, самообладание треснуло, из глаз потекли слезы, сначала медленно, потом рыдания спазмами сотрясли ее тело, она уткнулась в подушку, надеясь, что Мерт не услышит, остановиться не могла, выливая в безутешных слезах всю боль и разочарование от несостоявшихся надежд, плакала долго, пока соленая влага, обильно стекавшая из глаз, не закончилась. Затихнув, лежала без сна, слегка отупев от пережитых волнений и бессмысленно следя за тенями на потолке и стенах. Наверное, так лучше, не стоило даже начинать... Было понятно сразу, что он не выдержит. По крайней мере, не надо больше мучиться и разрываться от желания быть с ним и невозможностью уехать, все бросив на пол-пути. Она забылась сном, когда в окнах уже брезжил рассвет, а через три часа ее поднял будильник.       Утром, едва взглянув на подругу, Седа тут же затащила ее в кабинет.       — Ты сегодня в зеркало смотрелась? — тихо спросила она, с участием разглядывая ее лицо.       Дефне молча взглянула на подругу и кивнула головой.       — Что у тебя опять стряслось? — Седа взяла ее за руку и усадила в кресло. — Ты говорила с Омером?       — Сначала слушала, потом подытожила. — ответила она.       — Не говори загадками, что ты там подытожила? — спросила Седа, уже догадываясь, что произошло.       — Ну, все же ясно, Седа... Он начал объяснять, как все произошло, в результате все свелось к тому, что я опять неправильно все поняла. Все время слышу от него одно и тоже, я неправильно понимаю, поступаю, чувствую, все, все делаю неправильно... Я сама ‒ неправильная. — она взглянула на подругу, та, потрясенно молчала, глядя на нее. — Наши отношения закончились, вернее, вернулись к состоянию четырехгодичной давности. Рядом теперь есть правильная женщина, она с ним и на работе, и в баре, и в доме, и сон его охраняет. Вот и хорошо. Я освободила его от данных мне обещаний. Продолжу жить, как раньше, когда его не было.       Дефне скрестила руки на груди и глубоко задышала, пытаясь предупредить новый приступ отчаяния. Седа молча достала припасенную для гостей бутылку виски и, плеснув ей немного в стакан, подставила к губам, заставив выпить. Говорить сейчас с Дефне смысла не имело, ей требовалось время, чтобы остыть, а потом уже спокойно разобраться в ситуации, она позвонила Джону и, предупредив, что их с Дефне не будет около часа, вытащила ее на улицу и повернула по направлению к парку в квартале от их галереи. Не проронив ни слова, они дошли до этого островка зелени в городских каменных джунглях и, не спеша, прогулочным шагом пошли вдоль главной аллеи, погода, к счастью не усугубляла состояние Дефне, небо было по-весеннему голубым, солнышко ласково согревало ей лицо, она прикрыла глаза, остановилась, глубоко вздохнула еще свежий утренний воздух первого месяца весны и шла так какое-то время, чувствуя, как Седа, оберегая ее от возможных столкновений с людьми, идущими навстречу, взяла ее под руку. Она была благодарна ей больше, чем могла выразить словами, за поддержку, за искренний интерес к событиям ее жизни, за сопереживание, за то, что сейчас та просто шла рядом, не задавая вопросов, не поучая, не успокаивая, что несомненно, вызвало бы у нее новый шквал слез. Как хорошо, что они есть в ее жизни: Патрик и ее подруга.       Они прошли весь парк и повернули обратно по боковой дорожке, где прохожих почти не было, дошли до маленького водоема и сели на скамейку, обе молчали. Дефне запрокинула лицо, ловя солнечные лучи, потом ее голова склонилась на плечо Седы и она... задремала, проснулась мгновенно от крика ребенка и заморгала, не понимая спросонья, что происходит. Маленькая девочка, года полтора, не больше, сидя в коляске, увлеченно била ногами и руками и визжала от восторга, глядя на золотистого ретривера, увлеченно бегающего за летящей тарелкой. Они обе с улыбкой наблюдали за этой сценой, потом поднялись, продолжили свой путь и повернули к выходу. Седа предложила Дефне поехать домой и, не отпуская няню, просто хорошенько выспаться, но та отказалась, не желая оставаться наедине со своими мыслями и вновь ложиться в постель на мокрую от слез подушку.       Вернувшись на работу, она обнаружила на столе букет, такой неизменный знак внимания со стороны Патрика очень тронул ее, находящуюся с утра в угнетенном состоянии духа, поэтому, не стесняясь более Джона, наблюдавшего за ней с тревогой, вероятно, из-за ее внешнего вида, она набрала номер отправителя и поблагодарила за прекрасные розы, по тону Патрика поняла, что он удивился и хотя вопросов не задал, приехал через два часа. В тот момент Дефне была в зале и не видела, как он сначала зашел в кабинет директора, пробыв там недолго, заглянул в офис менеджеров и тут же вышел с Джоном, следовавшим за ним по пятам, увидев ее в зале, быстро подошел и повернул к свету, разглядывая ее осунувшееся от бессонной ночи, с темными подглазинами лицо и припухшие глаза, не говоря ни слова, просто обнял, не обращая внимания, ни на Джона, ни на вошедшую в зал Седу, ни на посетителей, которые с любопытством их оглядывали.