Как решит судьба. Продолжение.

      Они просидели больше часа, Меган слушала, не перебивая, рассказ Дефне о событиях ее жизни, отношениях с Омером и причинах их разрыва, о переезде в Америку и знакомстве с Патриком и Седой, о состоявшемся разговоре с Хеленой. Несмотря на свое подавленное состояние, девушка сухо излагала факты, избегая эмоциональных характеристик, Меган слушала, глядя перед собой, лишь иногда бросая на девушку мимолетные взгляды, казалось, Дефне успокаивалась по мере того, как раскручивала перед посторонним человеком сцены своей непростой жизни. Ясно было, что ее решимости и смелости хватило бы не на одного человека, но сегодняшняя ситуация выглядела действительно плачевной, и женщина понимала, почему Дефне чувствовала себя загнанной в угол. Однако прояснить кое-какие детали все равно не мешало бы, поэтому, когда девушка закончила рассказ, писательница решилась задать несколько уточняющих вопросов.       — Почему вы не сообщили отцу ребенка о рождении сына? Сейчас вы его охарактеризовали во вполне позитивном ключе. Неужели он бросил бы вас в подобной ситуации?       Дефне вздохнула. — Конечно, не бросил бы. Но, поймите, он вычеркнул меня из своей жизни, сказал, что не желает ни видеть меня, ни слышать обо мне. И вот спустя какое-то время я появляюсь с сообщением о ребенке... Что он подумал бы? Что я нашла способ к нему вернуться? — она зябко передернула плечами и с горечью произнесла. — Да, он принял бы меня, принял ради ребенка, и я всегда помнила бы об этом. Вряд ли я смогла бы жить вместе с ним, ощущая себя допущенной из милости, по необходимости. Нет... Уж лучше быть одной.       — Понимаю. — кивнула головой Меган. — Но ваши возобновившиеся отношения так и не выправились?       Девушка грустно улыбнулась. — Ну, это было ожидаемо. Он настаивал, чтобы я осталась возле него, а я вернулась сюда, в свою жизнь. Думаю, Омера это уязвило, и отсюда ‒ корень всех проблем: ревность, обидные слова и, возможно, увлечение другой женщиной.       Меган вздохнула. Она была очень взволнована и даже не знала, как выразить сочувствие этой девочке, выросшей без родителей и опекаемой только бабушкой, которая многого дать ей не могла. Теперь на проблемы своих детей она взглянула под другим углом, у них тоже были трудности, но они выглядели детскими по сравнению с теми, что пришлось и еще придется решать Дефне.       — А как вы планируете объяснить Патрику причины, по которым вы желаете покинуть хорошую работу и уехать из страны? А если нет, разе это не обидит человека, так вас поддержавшего? — она рассуждала вслух, задавая один вопрос за другим и сама же на них отвечая. — Но, с другой стороны, что вы ему скажете? Вы, полагаю, не сможете быть откровенной и прямо заявить, что делаете это, по настойчивой просьбе его матери. Она посмотрела на девушку и удивилась переменам в ее лице, оно потухло, красивые глаза были безжизненными, и общий вид говорил об усталости.       — Конечно, я не скажу. Разрушать отношения матери и сына нельзя, это грех. Да, в принципе, она права. Я не подхожу ему. Ну, кто я? Простая девушка из совсем другого круга, воспитанная не очень грамотной бабушкой в иных культурных традициях. Патрик ‒ хороший человек, и я очень дорожу им. — она сделала паузу, думая, как правильнее будет выразить то, что чувствовала. — Но, знаете, хорошо, что мы не стали любовниками, иначе, мне было бы намного труднее принять такое решение, а ему смириться с ним.       Меган кивнула, с одной стороны, как мать, она понимала беспокойство Хелены Пошэ о благополучии единственного ребенка, с другой стороны, странно было бы подозревать эту девушку в корыстных намерениях, если бы они имелись, она давно проявила бы их, воспользовавшись вниманием богатого поклонника. Конечно, она знакома с Дефне не так давно, но за время общения фальши в ней не почувствовала, а у нее на это был нюх, ведь благодаря своей профессии, журналистке пришлось повидать много людей и научиться угадывать за их вполне дружескими разговорами скрытые мотивы, и видеть фальшь в добросердечных улыбках тех, у кого сердца не было вовсе.       — Что же вы думаете делать?       — Честно? Не знаю. Через неделю мы едем в Турцию на свадьбу друзей, остаться там я пока не могу, у меня ребенок, и мне для возвращения туда нужно создать условия: найти работу, купить жилье. Мои родные совсем не богаты, они трудятся в поте лица, и я не могу сесть им на шею в ожидании лучших времен. Но уехать отсюда мне придется, следовательно, работу в галерее и мой главный доход я потеряю автоматически.       — А может вам стоит тогда вернуться к предложению Омера?       Дефне с испугом взглянула на женщину. — Ну что вы! Как это будет выглядеть после всего? Как, если бы от безысходности, я, потеряв все здесь, решила уцепиться хотя бы за него. Нет! Это еще хуже.       Меган колебалась только минуту, предложение, которое она хотела сделать Дефне, уже давно вертелось у нее на языке.       — Мне кажется, я могу вам помочь с местом, где вы сможете придти в себя и не потерять возможность зарабатывать вам и малышу на жизнь. У нас во Франции, под Пуатье есть небольшой дом, доставшийся в наследство от дальней родственницы мужа. Мы бываем там крайне редко, только в отпуске и то не всегда. За домом приглядывают, но он пустует. Это небольшой городок, и беспокоить вас никто не будет. Хотите, поживите там месяц или два, поработаете в тишине, придете к какому-то решению, а когда определитесь ‒ вам станет легче. Ведь вас гнетет неясность вашего положения и страх за ребенка. Дефне смущенно улыбнулась. — Спасибо Меган. Но я не хочу еще и вас втягивать в свои проблемы. Я что-нибудь придумаю.       Женщина накрыла своей теплой рукой ее холодные, стиснутые в кулачки, ладошки. — Да, перестаньте, зачем вам что-то придумывать, когда вот, готовое решение лежит на поверхности. Вы передохнете, успокоите мысли, находясь вдали от всех участников событий, которые, общаясь с вами, могут как-то на вас повлиять. Кстати, а вы планируете сообщать кому-либо о вашем местонахождении, если уедете?       — Нет, нет. Никому. Не скажу даже Седе, не потому что не доверяю, но ее, наверняка, станут настойчиво допрашивать, проще сказать не знаю, когда это соответствует действительности, и совсем другое ‒ скрывать информацию. Я напишу Патрику, попытаюсь объяснить свой поступок, не выдавая Хелену, подруге расскажу о разговоре с ней, она помогала мне и делом, и советом, и имеет право знать. — Дефне повернулась к женщине и скрестила руки на груди. — Мне так жаль, что вы оказались втянуты в эту мою бесконечную круговерть. Простите меня, Меган. Когда уже я найду свое место?       Женщина почувствовала, что еще немного ‒ и она сама заплачет.       — Ничего, Дефне, все образуется. Вы подумайте над моим предложением и сообщите о решении. А дальше уже будем действовать.       Она собралась было выйти, но вспомнила, что не сказала о причине, по которой звонила.       — Да, чуть не забыла, мы можем заключать договор на новую книгу. А о другом предложении вы подумали? Помните, иллюстрации для серии книг по истории для детей? Если уедете, у вас все дни будут свободны для работы. Мне кажется, что вы с вашим талантом и работоспособностью сможете осилить этот труд. Если вы согласны, я перезвоню Джеку и дам ваши координаты. Подумайте до вечера и сообщите мне о вашем решении.       Она посмотрела на нее теплым, почти материнским взглядом и, не удержавшись, притянула ее рыжую голову и поцеловала в лоб.       — Соберитесь. Иногда нам кажется, что судьба ополчилась на нас, а она просто подталкивает нас, неразумных, в нужном направлении.       Как ни пыталась Дефне держаться, однако вернуться к работе в прежнем настроении не удалось, она уже понимала, что ее пребывание в Америке заканчивается, и остается только выбрать в какую сторону двигаться дальше, но решать это нужно, как можно быстрее. Скоро ей придется оставить любимую галерею и покинуть свое рабочее место, выставочные залы, в которых прошли четыре года ее жизни. Избегая общения с Седой и Джоном, девушка прошла в зал, где недавно в приподнятом настроении открывала выставку фотографий Майка Харрисона, было до слез жалко всего этого, но она не могла позволить себе раскисать, только не сейчас и не здесь. Чувствам можно дать волю дома, когда сын уснет, и она останется наедине с собой, а сейчас пока рано ставить кого-то из друзей в известность о грядущих изменениях в ее жизни.       Скрыть свое состояние от Седы оказалось невозможным, она относилась к тем людям, которые умели читать по лицу Дефне, как по открытой книге, поэтому, несмотря на ее бодрое и внешне спокойное поведение, подруге хватило заглянуть в ее глаза, чтобы понять ‒ душа Дефне Топал неспокойна и переживает очередной кризис. Однако выяснить причину сразу не удалось, после обеда в галерее был наплыв посетителей, и куратор выставки занималась сопровождением клиентов, среди которых оказалось много покупателей, отсрочив свои вопросы, Седа дала себе слово вечером припереть подруге к стенке и заставить обо всем рассказать.       Дефне позвонил Патрик, он собирался заехать к ним после работы, но первый раз за долгое время получил отказ, под предлогом усталости она попросила его перенести визит на следующие дни, он встревожился и стал задавать уточняющие вопросы, но она стояла на своем, решительно отказавшись от какой-либо помощи.       Дома, как обычно, няня подробно отчиталась о проведенном дне, оставшись наедине с сыном, она с улыбкой слушала его рассказы об играх на детской площадке вместе с Шелли, и малыш каждый день радовал ее новыми словами и фразами на родном языке. Но оставшись одна за приготовлением ужина, Дефне сразу же вернулась мыслями к отъезду, обнаружив такую бездну вопросов, которые придется решать, что, оставив на время приготовление еды, она взяла планшет и попыталась их систематизировать, как делала это при подготовке выставок: позвонить в агентство и подготовить дом к сдаче, предупредить няню об увольнении хотя бы за две недели, попросить рекомендацию у Седы Беренсаль на случай дальнейшего устройства на подобную работу, решить, что делать с мебелью, начать паковать вещи и еще много чего.       Финансовый вопрос сейчас стоял как никогда остро, скоро она потеряет стабильный доход и сможет рассчитывать только на гонорары от одноразовых заказов на иллюстрации книг, если они вообще будут, а ведь клиентка у нее пока только одна. Меган подтвердила намерение заключить с ней договор на новую книгу, и не сегодня завтра следует решить вопрос с предложением по историческим книгам для детей. Если она согласится и пробные рисунки будут приняты, ей придется работать, не разгибая спины, знакомиться с историей Северной Америки, изучать имеющийся по темам живописный материал, архитектуру, костюмы, детали быта, все, что может придать рисункам достоверность. По силам ли ей это будет? В целях экономии средств от услуг няни придется отказаться, и малыш потребует ее внимания в течение всего дня, значит времени для работы останется не так много, как раньше. Дефне обхватила голову двумя руками и задумалась, другого выхода она не видела, других источников дохода у нее пока не предвидится, поэтому придется организовать свое время так, чтобы его хватило на все, ей же, в конце концов, не привыкать: когда-то, работая ассистенткой, она умела делать сутки длиннее.       Седа пришла после ужина, пока Дефне укладывала Мерта, она ждала ее в гостиной, спустившись вниз, подруга молча заварила ей кофе и, взяв свою чашку чая, села в кресло напротив нее. Дефне почему-то вспомнила, как осенью прошлого года они вот также сидели в гостиной, тогда Патрик первый раз пришел к ней домой, и они составляли план действий на случай приезда Омера. Как далеко это было теперь, и сколько событий произошло с тех пор... Ее пребывание в Америке заканчивается, а впереди ‒ полная неизвестность без друзей и без работы.       Седа видела, что Дефне выглядит удрученной, но вряд ли речь пойдет об эмоциональных последствиях очередного неприятного разговора с Омером, выражение ее глаз говорило о более серьезных проблемах, однако она не торопила подругу, зная, что той всегда требовалось время, чтобы собраться с мыслями и начать говорить.       Но вот на лице Дефне проявилась отчаянная решимость. — Я разговаривала с матерью Патрика. — выпалила она. — Инициатором разговора была она.       Седа вздохнула. — Значит, госпожа Пошэ не выдержала...       — Она звонила тебе до этого? — догадалась подруга. — Хотела, чтобы ты уговорила меня уехать?       — Ну, это она навряд ли стала бы мне предлагать, просто хотела, чтобы я выяснила твои намерения. Но, что мне было выяснять, когда я их итак знала, в них нет никакой корысти. — она помолчала и, с сочувствием взглянув на нее, спросила.— Вы говорили о Патрике?       Дефне кивнула, сглотнула, пытаясь удержаться от слез. — Прости, все пересказывать не стану, иначе расплачусь. Вроде ничего обидного Хелена не сказала, но я вдруг ощутила себя человеком даже не второго, а третьего сорта. Она считает ‒ и она права ‒ что мой социальный статус не дотягивает до того, чтобы быть принятой в семью Пошэ, но разве я когда-то планировала брак с Патриком, об этом речь никогда не шла, и даже мыслей таких не мелькало...       Седа кивнула и ждала продолжения, она была уверена, что мать Патрика тщательно подготовилась к разговору с девушкой, приручившей ее сына, и, наверняка, выложила перед ней массу аргументов, не оскорбляющих, но больно ранящих, если та до сих пор на себя не похожа.       — Она сказала, что чувство Патрика объясняется моей неуступчивостью, если бы я уступила ему, как другие, он быстро пресытился бы мной, бросил, и я разделила бы судьбу остальных девушек.       Седа помрачнела и посмотрела в глаза подруге. — Боже, да она на все кнопки жала, чтобы тебя деморализовать.       Дефне пожала плечами. — Хелена настаивала на том, что мой отъезд ‒ это самый разумный вариант для меня. И она готова помочь финансово.       — Да, все упирается в деньги в семье миллиардеров Пошэ. — язвительно заметила Седа.       Дефне испуганно взглянула на нее. — Миллиардеров?       — А ты не знала? — и увидев, что девушка отрицательно мотнула головой, рассмеялась. — Хелена ни за что бы не поверила, что тебе это не было известно до настоящего момента.       Дефне задумчиво произнесла. — Теперь мне понятно, почему она так упирала на брачный контракт. Она особенно заострила внимание на том, что в случае женитьбы Патрика на мне, брачный контракт будет составлен таким образом, что мне и моему сыну никогда и ничего не будет принадлежать за исключением небольшой суммы, выделенной мне Патриком в случае развода, который я обязательно инициирую из-за его измен.       Седа засмеялась. — Как много она тебе сказала, здесь и непременные измены Патрика, и полная финансовая зависимость от него и твое бесправное положение, женщина воспользовалась тем, что ты законов не знаешь и по сути, бесправна в этом обществе. Логично... А вишенка на торте была?       — О, да! — Дефне прикрыла глаза и ответила. — Хелена взывала к моему чувству матери. — она спокойно посмотрела на Седу и ровным тоном, без какого-либо надрыва, которое можно было бы ожидать от женщины после подобного разговора, добавила. — Но я не сержусь на нее. Ведь она права, Седа. Я ни за что на свете не встану между матерью и сыном. Никогда! Не нужно Патрику выбирать между ней и мной. Я только женщина, у него их было достаточно и столько же будет еще. А мать, мать ‒ одна.       Глаза подруги грустно смотрела на нее. — Мне твой выбор уже понятен. Ты собралась уехать. Как будешь объяснять ему?       — Не знаю. Напишу письмо, сказать в лицо, наверное, не смогу. — ее взгляд был спокойным, но в глубине глаз виделась такая боль...       — Решила куда? Вернешься в Турцию?       Дефне поспешно встала, чувствуя, что слезы подступают к глазам, и на пороге кухни ответила. — Пока не решила. Но тебе в любом случае не скажу ради тебя самой же. Потом, когда все утихнет, сообщу, где меня искать.       В среду Патрик приехал на работу, он прошел в кабинет менеджеров, кивнул им головой и, сев на стул возле стола Дефне, молча смотрел на нее, Джон почувствовал напряженность ситуации и тихо вышел из кабинета.       — Дефне, почему ты избегаешь встречи со мной? — он пытался поймать ее взгляд, который она отводила, боясь, что он прочтет там все, о чем следовало молчать.       — Тебе кажется. — ответила она, мельком взглянув на него. — просто я очень загружена работой. У меня договор на новую книгу и еще одно предложение, которое нужно хорошенько обдумать, прежде чем дать согласие.       Он продолжал недоверчиво смотреть на нее.       — Ну ладно. Захочешь ‒ расскажешь сама. Я хочу предупредить, что, к сожалению, не смогу поехать с вами. — он вынул телефон и позвонил Седе, прося ее зайти в кабинет Дефне и выслушать новость, которую он приехал им сообщить. — В общем так, девушки... Мама попала в больницу, мне позвонил ее врач и сказал, что она госпитализирована с подозрением на инфаркт. Нужны обследования, поддержка семьи и близких. Отцу все время некогда, поэтому я остаюсь возле нее. Поверьте, я сожалею, но изменить ничего не могу.       Дефне и Седа обменялись взглядами. Непонятно было, действительно ли Хелена пострадала или придумала эту уловку, чтобы удержать сына при себе, в любом случае, она приступила к активным действиям, и Дефне подумала, что принятое ею решение об отъезде было правильным, прежде всего, для Патрика, он не должен узнать об этой борьбе матери за благополучие сына и семьи.       — Конечно, Патрик, о чем тут можно говорить. Тебе необходимо остаться и поддержать ее. — Дефне взяла его руку в свои, выражая поддержку и сочувствие.       Он улыбнулся ей так нежно, что у Дефне защемило сердце, вытянув руку и перехватив ее маленькие ладошки, он по-очереди поцеловал их, не стесняясь присутствия подруги. «Господи, что с ним станется, когда он узнает об ее отъезде, и особенно, о его причинах», — думала Седа, она не обладала даром предвидения, но предчувствие неминуемой трагедии прочно поселилось в ней. Патрик привез им билеты на самолет, подтверждение о бронировании отеля и деньги для подарка молодоженам.       — Передавайте им мои наилучшие пожелания счастья и любви на долгие годы. И конечно столько детей, сколько они пожелают.       «А вернее сказать столько, сколько смогут прокормить», — кивая головой Патрику, подумала Дефне. Он оставался с ними до конца рабочего дня, переместившись в кабинет Седы и утащив туда Дефне.       По дороге домой Дефне вдруг подумала, что совершенно необязательно брать с собой малыша в такой дальний путь на пару дней, тем более, что в скором времени им предстоит дальняя дорога в неизвестном направлении. Она решила прямо сейчас переговорить с Мельтем, досадуя, что такая мысль не пришла ей в голову раньше, было бы просто идеально, если бы няня провела с малышом четыре дня, их самолет в Стамбул вылетал в четверг ночью, а в Нью-Йорк они возвращались в понедельник, так что к вечеру этого же дня няня могла уехать к себе домой. Может быть, она еще не опоздала со своим планом, и Мельтем, посоветовавшись с семьей, сможет за день дать ей ответ, а если не получится, что ж, тогда малыш поедет с ней. Предложение Дефне застало женщину врасплох, потом она прикинула сумму, которую сможет заработать, посоветовалась с мужем и, решив, что эти деньги пришлись бы очень кстати и здорово выручили бы их при оплате квартиры, она в тот же вечер позвонила Дефне и дала свое согласие.       В четверг подруги ушли с работы пораньше, Дефне закупила продукты и приготовила еду для малыша на два дня, готовить Мерту на все время ее отсутствия смысла не имело, если няня останется здесь, она сможет приготовить и ему, и себе. Вещей она взяла совсем немного, джинсы, пуловер, кое-что из нижнего белья и, конечно, нарядный костюм на свадьбу и единственные в ее гардеробе туфельки на высоких каблуках, все это уместилось в обычной дорожной сумке, пожалуй, первый раз она путешествовала с минимальным количеством багажа.       Оставался разговор с Мертом, она прошла в его комнату и присела на пол рядом с его железной дорогой, которую он опять перестроил, неизменным оставался железнодорожный вокзал, правда, он переехал на обочину, а в центре Мерт выстроил гараж для маленьких моделей своих машинок, от замка осталась только крепостная стена, служившая загоном для фигурок животных, там травоядные мирно соседствовали с дикими животными саванны. Фигурки людей были расставлены повсюду в хаотическом порядке, правда женщины и дети были на пригорке, а мужчины и маленькие фигурки солдат с оружием окружали их, словно защищая от неизвестного врага. Дефне долго рассматривала эту диспозицию, потом поинтересовалась:       — Малыш, я не могу понять, что это у тебя вместо вокзала?       Мерт удивленно взглянул на мать и смешно развел руками.       — Мамоцька, так я зе людей пряцю. Вот тут зивотные, они могут убезать. А люди ‒ наверху, мамы с детьми, а папы их охраняют.       — Ягненок мой, но ты посадил в одно место и хищников, и мирных животных, ты же знаешь, они ими питаются и могут напасть.       Мерт помотал головой в знак несогласия. — Нет, мама, они теперь друзат, они не любят людей.       Дефне с удивлением посмотрела на сына, странные мысли он озвучивал, не иначе что-то посмотрел по телевизору, а может на детской площадке ему кто-то ужастик рассказал.       — Почему ты так решил? Люди им помогают, чаще всего.       — Они их муцяют. — малыш внимательно смотрел на мать. — Мне Селли сказала, она видела, как дядя бил лосадку и ругался плохими словами, которые нельзя произносить.       Дефне погладила сына по голове. — Мерт, так поступают только плохие люди. Но хороших все равно больше и они не причиняют зла животным, напротив, помогают им выжить, создают для них заповедники, где на них никто не охотится, лечат их.       Сын внимательно слушал, и когда Дефне закончила говорить, стал нерешительно снимать людей с пригорка.       — Малыш, послушай, я сегодня вечером уезжаю на несколько дней и приеду только в понедельник вечером. Это всего четыре дня. Ты можешь показать на пальчиках сколько это?       Мерт утвердительно кивнул и загнул вовнутрь четыре пальца.       — Видишь, это совсем немного. — продолжала Дефне. — Ты остаешься с няней. Мне хотелось бы быть уверенной в твоем хорошем поведении. Посмотри на меня... Мне можно на это надеяться.       Малыш поднял мордашку и широко открыл свои черные глаза, на его лице появилась хитрая улыбка.       — Мозно, мозно. А куда ты едес?       Дефне колебалась, не зная, что будет лучше, сказать правду или умолчать.       — Я еду на свадьбу к Исо. — наконец, честно призналась она, ожидая слез со стороны Мерта. Но он спокойно принял эту новость, занимаясь перестановкой на своей железной дороге, спросил:       — А поцему я не еду?       — Потому что это очень утомительно, и я быстро возвращусь. Если бы мы ехали на длительный срок, как в отпуск, ты, конечно, был бы со мной. Понимаешь?       Не отрываясь от игры, малыш проговорил: — Понимаю. Приезяй скорее. А ты будес меня укладывать?       — Нет, мое солнышко. Я уезжаю в девять вечера. Тебя уложит Мельтем и она будет с тобой все эти дни. Ты поцелуешь маму?       Мерт с готовностью вскочил и крепко изо всех своих детских сил обнял ее за шею, потом отстранился и, заметив слезы на глазах матери, поцеловал ее в каждый глаз, подражая ей, она делала это обычно, когда сын начинал плакать. Дефне обняла малыша, посадила на колени, так они и сидели, обнявшись на полу, пока в комнату не заглянула няня, она принесла Мерту сотовый, ему звонил отец.       — Привет, папа. — проговорил малыш, продолжая сидеть на полу. — нет, я не приеду. Да, с няней. Не знаю. Да, все хоросо. Сейцяс. — и он протянул телефон матери.       — Дефне... — услышала она голос Омера. — Привет. Когда ты приезжаешь?       — Завтра днем. — она говорила спокойно, Мерт сидел рядом и наблюдал за ней.       — А почему ты оставляешь сына с няней? Не хочешь, чтобы мы с ним увиделись? — он говорил скованно, но, по крайней мере, пока ни в чем не обвинял ее.       — Дело не в этом. Такие перелеты даются ему нелегко, в Турции я проведу всего два с половиной дня, поэтому для него лучше остаться дома.       Он ничего не возразил в ответ на ее объяснение.       — Я хотел бы увидеть тебя... — Омер помолчал, ожидая ее реакции. Но так как она тоже молчала, задал вопрос: — Где вы остановитесь?       — Омер, если ты собираешься давать мне новые объяснения по поводу того звонка, мне они не нужны. — Дефне не могла сказать больше в присутствии сына.       — Ты же знаешь, у меня есть возможность найти тебя в Стамбуле, тебе не уйти от этой встречи. И все твои фантазии по поводу нашего разрыва бесполезны. Я никогда тебя не отпущу. Ты должна это знать.       Дефне многое могла бы сказать ему на этот счет, но сейчас было не место для таких разговоров.       — Передать трубку Мерту? — она дала ему понять, что закончила разговор.       Он тут же согласился. — Да, пожалуйста. До скорой встречи, Дефне.       Передав трубку сыну, она прошла к себе в комнату, Омер вел себя так, словно ничего не произошло, о чувствах к другой женщине не говорил, те умозаключения, которых она придерживалась последние дни, пошли трещинами. Дефне села на кровать, непонятное чувство владело ею, но определить его она не смогла, потому что оно балансировало между раздражением и облегчением...       Перелет прошел благополучно, Исо встречал их в аэропорту Ататюрка и удивился, не увидев с ними ни Патрика, ни Мерта, но когда Дефне объяснила причину отсутствия обоих, он почувствовал за этим недосказанность, однако допытываться не стал, время для откровенных разговоров можно было выбрать потом. Места в маленькой машине Исо едва хватило, именно поэтому Айшегюль осталась ждать гостей дома, по дороге они разговаривали преимущественно о свадьбе, и подруги узнали о их поездке в Сафранболу, тягостной встрече старшей дочери с отцом и о том жалком положении, в котором оказался старый мужчина; так как никакой дополнительной информации о судьбе сестер получить не удалось, никто из родни невесты на свадьбе присутствовать не будет.       Будущие молодожены не планировали пышное торжество, приглашение приняли двадцать человек самых близких людей и друзей. Семейство Топал в полном составе должно уже было приехать из Манисы и разместится в доме Исо, пока он не выставлял его на продажу, хотя в соседнем квартале уже присмотрел любовное гнездышко, симпатичный двухэтажный дом, на крепком фундаменте, правда, фасад местами был поврежден, но этот недочет был легко устраним, к тому же под него он получил неплохую скидку на оплату. Внутри дом был просторнее, чем казался снаружи, на первом этаже ‒ небольшая прихожая, туалет, светлая кухня и гостиная, на втором ‒ три комнаты и довольно большая ванная. Он договорился с хозяином об аренде на три месяца, потом, если в доме они приживутся, и он понравится Айшегюль, они его купят, продав старый дом Исо и добавив недостающую сумму из накоплений. Молодожены планировали отправиться туда сразу после бракосочетания и провести там первую брачную ночь.       Исо отвез подруг в отель, выбранный Патриком и находившийся в двадцати пяти километрах от аэропорта, пятизвездочный Лаззони отель располагался на побережье залива Золотой рог; в последний день, уже зная, что он не поедет, Патрик изменил категорию забронированных номеров, теперь у подруг был номер Делюкс с двуспальной кроватью и диван-кроватью в соседней комнате, кроме того одна из комнат выходила на балкон с шикарным видом на море, завтрак шведский стол входил в стоимость. Роскошь убранства впечатлила обеих, но они с тревогой спрашивали себя, во сколько им обойдутся три ночи в подобном комфорте, и правильно ли они поступили, отдав Патрику инициативу по организации поездки. Глядя на все это великолепие, Дефне вдруг остро осознала, что значит быть членом семьи миллиардеров Пошэ, а ведь это еще не самая шикарная гостиница, в которых он привык останавливаться. Хелена права, она девушка не их круга, в ее семье доходы всю жизнь были ниже средних, они едва дотягивали до ее зарплаты, и Дефне не представляла, что значит тратить деньги, не считая их или, по крайней мере, не заботясь о том, что завтра их может не быть.       Подруги договорились встретиться с Исо через два часа, с дороги им требовался отдых и время, чтобы сходить в ювелирный магазин для покупки подарка. На деньги Патрика они выбрали для Айшегюль шикарное колье из золотых монет, а от себя каждая купила по золотому довольно широкому и тяжелому браслету. В их комнате был сейф, и чтобы не возить дорогие вещи с собой, они оставили их в номере гостиницы.       Исо заехал за ними, как договаривались, и повез их на ужин в кафе, где работала Айшегюль, и, где вся семья уже с нетерпением ждала за сдвинутыми столиками подальше от входа. Увидев их, родня встала из-за стола, все убыстряя шаг, Дефне бросилась к бабушке, обняла ее, а потом долго вглядывалась в родное, изрезанное морщинками лицо.       — Бабушка, как ты?       Тюркан похлопала ее по руке. — Все хорошо, дочка, У меня все хорошо и у семьи тоже. Не волнуйся за нас.       Сердар и Нихан ждали своей очереди обняться и справиться о здоровье. Нихан, конечно, не смогла обойти молчанием отсутствие Патрика.       — Исо уже предупредил нас, что Мерт остался дома, ну это и правильно, он слишком мал для таких длинных перелетов. А вот почему твой поклонник не приехал, он же вроде собирался?       — У него перед самым отъездом заболела мать, хотя он и планировал эту поездку заранее. — спокойно улыбаясь, ответила Дефне, но она знала способность своей давней подруги чувствовать неладное, и по ее недоверчивому взгляду поняла, что Нихан что-то заподозрила, а это означало, что расспросов ей не избежать.       Пока родственники приветствовали друг друга, Айшегюль с улыбкой стояла в стороне.       — Дорогая наша няня! — протягивая руки, Дефне шла ей навстречу. — Как я рада видеть тебя, ты отлично выглядищь. Освоилась здесь?       Айшегюль обняла ее. — Да, спасибо, Исо мне очень помогает в этом. За те пять лет, что я была в Америке, жизнь здесь порядком изменилась. Как Мерт ладит с новой няней?       — Ладит. — не вдаваясь в подробности ответила Дефне.       — Господин Пошэ не смог приехать? — вглядываясь в лицо девушки, спросила Айшегюль. За время своместного проживания она хорошо изучила Дефне и видела по глазам, что у нее большие проблемы есть и еще будут.       Отвечая на вопрос, Дефне кивнула головой. — Он собирался, Айшегюль и даже сам организовал нам эту поездку. Но буквально накануне его мать попала в больницу, и он остался возле нее. Однако он просил передать тебе подарок и вам обоим искренние пожелания счастья и детей столько, сколько сможете родить,       Стоявшие рядом родственники подхватили ее слова, подкалывая Исо. Ужин прошел очень весело, жених с невестой сидели рядом, они были красивой, гармоничной парой и смотрели друг на друга влюбленным взглядом. Видя счастье близких ей людей, Дефне на время оставила мысли о собственных проблемах, у нее для этого будет еще достаточно времени, а сейчас нужно улыбаться и желать молодым долгих лет жизни в согласии и любви.       Похода в хаммам не было, но время для вечера хны еще оставалось, и после ужина женская половина пешком отправилась в дом Айшегюль на предсвадебные посиделки. Угощение, как и краска для рисования по телу невеста подготовила заранее, руководила всем Нихан, у которой более, чем у других присутствующих был опыт участия в подобных мероприятиях. Лара, выросшая в совсем другом культурном окружении, с любопытством следила за действиями женщин, она не очень хорошо владела языком, поэтому мать, а иногда Дефне переводили ей непонятные слова или вообще объясняли смысл происходящего.       — Ты уже видела свой новый дом, Айшегюль? — спросила Нихан, рисуя замысловатые узоры на ее ладони. — Он далеко отсюда?       — В соседнем квартале. Дом мне понравился, двухэтажный и довольно просторный. Исо заплатил аренду за три месяца, поживем, а если понравится, будем думать о покупке, если нет ‒ подыщем новый.       — Айшегюль, а ты завтра будешь в пышном платье и фате? — уточнила Лара, внимательно следя за действиями Нихан. — А мне на них можно посмотреть? Все невесты выглядят, как принцессы. Я тоже буду невестой в пышном платье.       Женщины рассмеялись.       — Обязательно будешь. — Седа поцеловала дочь в пробор волос. — Только сначала подрасти, закончи колледж, выбери профессию, а потом, пожалуйста, выходи замуж.       Лара нахмурилась. — Да так и состариться недолго.       — Точно. — поддержала ее Нихан и, вспомнив историю сватовства Сердара, хихикнула. — Уф, а если еще и мужчина непонятливый попадется,..       Вопрос о свадьбе очень сильно занимал воображение девочки, обведя глазами женщин, она остановилась на Дефне и спросила с любопытством:       — Дефне, а у тебя была свадьба с отцом Мерта?       В комнате повисла неловкая тишина. Седа нахмурилась и попыталась урезонить дочь:       — Лара, ну что ты в самом деле... Дефне остановила ее, взяв за локоть.— Седа, да это вполне закономерный вопрос в нынешней ситуации. — и обращаясь к девочке: — Да, Лара, свадьба была и очень красивая. У меня было даже два свадебных платья и легкие туфельки, сделанные женихом. Все происходило, как в волшебном сне.       Девочка с восхищением слушала Дефне. — Как здорово! А почему два платья?       — Одно было испорчено, и Омер купил мне второе.       Лара с пониманием качнула головой. — Богатый жених ‒ это хорошо.       — Угу... — проворчала Нихан. — Только потом все было, как в фильме ужасов. —нанесла последний штрих и чуть отодвинулась, разглядывая свою работу. — Здесь все. Где-то еще будем рисовать? — обратилась она к невесте.       — Не знаю. — нерешительно и чуть смущенно ответила Айшегюль. — Я же все-таки вдова, и это мой второй брак.       Седа пожала плечами. — Айшегюль, ну что за глупости. Может на ступнях? — предложила она и, обратившись к Дефне. спросила. — А ты что думаешь?       Тюркан, молча наблюдавшая за женщинами, вдруг сказала: — Да, рисуй, конечно, чего ее спрашивать-то. Невеста сегодня по правилам слезы лить должна, а она сидит улыбается. Давайте ей хоть для приличия платок что-ли красный на голову накинем. Есть у кого?       Женщины переглянулись и пожали плечами. Тюркан, как фокусник, вытащила из кармана юбки тонкий красный шарф и подала его Айшегюль.       — Накинь на голову и чуть приспусти вниз, он не широкий, прикрыть всю голову не хватит. Эх, вы американки. — беззлобно сказала она. — Скоро и язык отцов позабудете.       За разговорами и воспоминаниями время пролетело незаметно, Лара уже спала на диванчике гостиной, и было далеко за полночь, когда мужчины, уставшие ждать, пришли прервать их затянувшиеся разговоры.       — Если вы не дадите невесте выспаться, она заснет завтра во время брачной ночи. — пошутил Сердар и засмеялся.       Но его шутку никто из женщин не оценил, Дефне демонстративно закатила глаза вверх, а Нихан немигающим взглядом уставилась на своего мужа, только Айшегюль вежливо улыбнулась. Исо попытался сгладить возникшее напряжение и предупредил женщин о том, что посещение парикмахерской назначено завтра на десять утра, по желанию каждая может сделать маникюр, педикюр, маски для лица и прочие процедуры, так любимые прекрасным полом, все расходы он берет на себя. Против такой традиции никто не возражал. С пожеланиями отдохнуть и набраться сил для завтрашнего дня, они оставили Айшегюль провести последнюю ночь ее одинокой, свободной жизни, семейство Топал направилось в дом Исо, а он сам отвез подруг с сонной Ларой в гостиницу, предупредив, что завтра заберет их в девять тридцать.