Как решит судьба. Продолжение.

      Патрик рассказал ей почти все из своей жизни, словно исповедовался, сначала медленно и тихо, мало-помалу темп речи убыстрялся, он переходил с одной мысли на другую, возвращался к детству, потом к сегодняшнему дню, перескакивая через многие события. Рассказ получился немного спутанным, но Дефне поняла главное: за витриной красивой внешности, благополучной и беззаботной жизни скрывались одиночество, боль и страх. В его душе был какой-то надлом, проявлявшийся в трудные периоды жизни.       Он говорил часа два и испуганно схватил девушку за руку, когда она поднялась. — Ты куда?       Дефне улыбнулась. — Патрик, мне нужно в ванную комнату. Я вернусь.       Он кивнул и отпустил ее. «Как Мерт вчера, когда боялся упустить меня из виду, узнав о смерти матери Патрика, взрослый мужчина и одинокий ребенок в душе», — подумала она. Присев на край ванной и глядя на себя в зеркало, Дефне думала, как ей поступить дальше, но, прежде всего, она хотела выяснить, где ее сын, набрала номер Седы и тут же услышала ее голос:       — Ну как, Дефне? Ты где?       — Я у Патрика. Все еще... — она говорила тихо, чтобы он не слышал. — Мне его очень жаль, он совсем расклеился. Как Мерт?       — У нас все хорошо, мы пообедали, и твой сын играет у меня в кабинете. Ты когда подойдешь? — ее голос звучал напряженно.       — Не знаю. Я пыталась уйти, но он схватил меня за руку, словно маленький мальчик, который боится остаться один. Что мне делать? — Дефне вздохнула.       — Не знаю... Не знаю, что делать тебе, мне, ему... Думаю, оставлять его сейчас одного ‒ плохая идея, он две недели все в себе держал. Кто-то же должен его выслушать.       — Я выслушала. Может ты приедешь? — в ее голосе звучала надежда.       Седа помолчала, потом нерешительно ответила. — Придти могу. Но ведь он никого не впустил в квартиру, даже отца, открыл дверь только тебе. Как думаешь, что это значит?       Дефне взглянула в зеркало и увидела свои испуганные глаза. — Мы с ним одни, он влил в себя столько спиртного, что не представляю, как ноги его еще держат. И я чувствую, как в нем растет напряжение...       — Я понимаю,.. Но ты в любую минуту можешь встать и уйти, если он станет проявлять настойчивость. И потом, Дефне, не сгущай краски, это же Патрик, он не позволит себе такого. И за Мерта не волнуйся, он пока побудет со мной. — и она дала отбой.       Тихо чертыхнувшись, она поправила волосы, освежила горевшее румянцем лицо и, сделав два глубоких вдоха-выдоха, вышла, Патрик стоял посреди гостиной и тут же спросил:       — Ты говорила с Седой? Надеюсь, ты сможешь остаться еще немного. — он помолчал и очень тихо добавил: — Пожалуйста, пожалуйста...       Видеть его таким и слышать это умоляющее «пожалуйста» было для нее просто невыносимо, она дернулась и поспешно ответила: — Хорошо. Но с одним условием, я закажу нормальную еду, и ты будешь есть.       Он кивнул и его губы растянулись в подобии несмелой улыбки.       Они молча поужинали. Наблюдая за его состоянием, Дефне заметила, что недостаток сна побеждает, наконец, его взвинченное состояние, однако перед тем, как подняться в спальню, Патрик попросил ее остаться в квартире еще какое-то время. Она вспомнила, что в детстве, когда болела, была обижена или напугана, вот также просила бабушку побыть возле нее, пока не уснет, и это всегда помогало, поэтому, ничего не выясняя, девушка просто кивнула головой в знак согласия. Дефне оглянулась в поисках занятия для себя, привела в порядок кухню и, не удержавшись, заглянула в мастерскую, ее портрет был открыт и стоял на прежнем месте. Она неспешно обошла студию, рассматривая другие картины Патрика, среди них были недавно написанные с еще не высохшей краской, она вгляделась в них и зябко передернула плечами, полотна тревожили и производили гнетущее впечатление: черно-красные рваные линии и пятна беспорядочно перемежались, создавая впечатление хаоса и какого-то безумия. Выйдя из мастерской, Дефне остановилась в гостиной, прислушиваясь, было тихо, желая убедиться, что Патрик уснул, поднялась наверх и, осторожно ступая, заглянула в его комнату: он спал, лежа на животе, обхватив руками подушку. Успокоенная, она прикрыла дверь и покинула его квартиру.       Выйдя из дома Патрика, Дефне позвонила Седе и сообщила, что едет к ней забрать Мерта, но сын уже спал, и подруга предложила оставить его до завтра, утром перед работой она могла бы сама завести его домой. Это предложение показалось ей разумным, за сегодняшний день она так устала, что с трудом держала глаза открытыми. Дома, приняв душ, сразу легла спать и быстро забылась тревожным сном, поэтому доносившийся откуда-то настойчивый звонок показался ей продолжением сна, она открыла глаза и села, не понимая, что произошло. Потом догадалась, что звонили в домофон, и как только сняла трубку, сбивчивый голос портье проговорил:       — Госпожа Топал, тут какой-то ненормальный требует его впустить в вашу квартиру. Я сказал, что вызову полицию, а он только усмехается.       — Билл, как зовут этого господина?       — Патрик, Патрик Пошэ. Мне кажется, вы не должны его впускать, он, как бы это сказать, не совсем трезв. Едва на ногах стоит.       — Пропустите его. Он мой друг. Просто недавно потерял мать.       Портье сразу сбавил тон. — О, сожалею.       Дефне осталась стоять в прихожей, ожидая Патрика, не впустить его она не могла, услышала, как на этаже звякнул лифт, и открыла дверь раньше, чем он позвонил. Едва войдя, он схватил ее и крепко сжал в объятиях, жадно припал к ее губам, буквально поедая их и раскрывая ей рот языком, потом, наступая и заставляя пятиться, потащил в комнату, она пыталась остановиться, упираясь ему в грудь, но силы были не равны. Его долго сдерживаемая страсть, подогретая алкоголем, терзающей болью от потери матери, ее тайным бегством и сегодняшним многочасовым присутствием возле него, вырвалась, наконец, наружу, сметая все на своем пути, этот сплав противоречивых чувств, взявших верх над его воспитанием, запретами и доводами рассудка, управлял его инстинктами, и подобной силе противостоять сейчас она не могла. Не полицию же вызывать, в самом деле... Дефне услышала, как он прохрипел: — Прости, но я больше не могу. — опустила руки и перестала сопротивляться...       Проснувшись утром и открыв глаза, она увидела его лицо, Патрик сидел на кровати уже одетый, под глазами залегли глубокие тени, смотревшиеся почему-то органично на фоне зелени его радужной оболочки. При воспоминании о ночи Дефне слегка покраснела, похоже, он понял причину, потому что взяв ее руку, поднес к губам и, поцеловав, глухо проговорил:       — Прости меня... Пожалуйста, прости. Я не хотел, чтобы это случилось так, просто не нашел в себе сил остановиться, сдержаться...       Дефне закрыла его рот ладонью. — Не надо, не извиняйся. Я понимаю тебя. — и заметив его недоверчивый взгляд, подтвердила. — Я, правда, понимаю, а не говорю это для твоего успокоения. Нет нужды объяснять, почему это произошло сейчас, если честно, все к этому шло. Сжатая до отказа пружина когда-то распрямляется. — проговорила она тихо, больше для себя, чем для него.       Он вздохнул. — Может быть, это прозвучит ужасно и шокирует тебя, но я был счастлив. — потер рукой лоб и проговорил. — Мысли путаются... Я планирую уехать на следующей неделе и хочу, чтобы ты уехала со мной. Начнем жизнь вдали от всего произошедшего, там, где нас никто не знает. Ты сама можешь выбрать страну, в которой хотела бы жить, сможешь учиться живописи, как мечтала. Найдешь работу, но не ради денег, а для удовольствия и саморазвития. Мерт сможет получить прекрасное образование. Я все для вас сделаю. Дефне, поедем со мной, мы поженимся и будем счастливы. Я люблю тебя.       Дефне молчала, она была тронута его словами, но по-прежнему считала, что у их отношений нет будущего, она не могла разделить его судьбу, не желая обманывать и изображать чувства, которых не испытывала. Да и его мать при жизни просила оставить Патрика в покое, и сейчас она не могла не уважать последнюю волю покойной, возможно, кто-то посмеялся бы над этим, назвав подобные мысли предрассудками и глупостью, но Дефне выросла в среде, где религиозные правила и запреты были частью повседневной жизни, формируя нравственные устои и здоровую мораль. Сев в кровати, она чуть придвинулась к нему и положила руку ему на лицо.       — Я не устану благодарить судьбу за то, что она поставила тебя на моем пути. Ты был опорой моей жизни здесь, я обожаю тебя, но не люблю так, как ты того хотел бы. — он грустно смотрел на нее, не отрывая глаз, ее ‒ наполнились слезами. — Возможно, мы могли бы жить вместе, но счастья это не принесло бы никому из нас. Ты со своей тонкой чувствительной душой очень быстро понял бы, что мои чувства ограничиваются нежной дружбой. Поверь, ничего хорошего из этого не вышло бы, зачем нам повторять судьбу разочарованных, обозленных от несбывшихся ожиданий супругов. — Дефне отвела глаза, ей было больно видеть отчаяние, проявившееся на его лице. — Я понимаю, услышать это сейчас, увеличивает твое отчаяние. Но ведь ты и раньше это знал... — она взяла его руки в свои. — Патрик, поверь, пройдет время, и ты найдешь свою женщину. Ты так достоин быть любимым! Но я ‒ не она, я женщина другого мужчины. Прости меня... — и слезы, наконец, пролились из ее глаз.       Оставив руки Патрика, она приложила свои руки к груди, делая глубокие вдохи и пытаясь успокоиться, но вдруг разревелась еще сильнее, из носа потекло, Дефне беспомощно зашарила глазами в поисках платка. Он вынул его из своего кармана и подал ей, потом, молча, привлек ее к себе и ждал, пока слезы отчаяния стихнут. Когда она успокоилась и слегка отстранилась, Патрик встал, поцеловал ее в голову, взглянул долгим, запоминающим взглядом художника, каким смотрел на своих моделей, улыбнулся и вышел, не обернувшись. Услышав, как за ним захлопнулась дверь, она упала на подушку и зашлась в безутешных рыданиях.       На следующий день Патрик появился в галерее к обеду, он выглядел совершенно больным, осунулся, темные круги под глазами усиливали бледность лица. Не найдя Седы в кабинете, он заглянул к менеджерам, с болью в сердце увидев за столом Дефне другого человека, на вопрос, где найти арт-директора, Джон ответил, что она где-то в зале. Патрик нашел свою подругу, задумчиво стоявшей перед одной из работ Майка Харрисона, увидев его, она даже не улыбнулась, а молча ждала его приближения.       — Привет. — поздоровался он. — Давай пройдем в кафе, нам надо поговорить.       Седа молча кивнула головой и он, не дожидаясь ее, отправился в соседнее здание, заняв место в дальнем углу зала, где небольшой закуток отделял их столик от других посетителей. Она подошла и села напротив, они избегали смотреть друг другу в глаза.       — Я была утром у Дефне, завозила Мерта. — наконец, проговорила Седа.— Честно скажу, не ожидала...       Патрик вздохнул, взъерошил волосы и глухо проговорил. — Я и сам от себя такого не ожидал. Это ужасно... Но не могу сказать, что очень сожалею. Я был счастлив, как никогда в жизни. — он снова вздохнул и взглянул на нее. — Не знаю, найду ли я в себе силы проститься с Дефне до отъезда.       Сдвинув брови, она нахмурила лоб. — Куда ты уезжаешь?       — В Австралию, мне предложили читать курс лекций в университете Брисбена, пробуду там, как минимум, полгода, а потом ‒ как получится. Но здесь я оставаться больше не могу. — он барабанил пальцами по столу.       Подошел официант принять заказ, оба взяли только по чашке кофе.       Седа с грустью посмотрела на друга. — Все так плохо? — и когда он кивнул. — Когда ты улетаешь?       — В конце недели. Но до этого момента мне нужно сделать ряд важных дел, некоторые касаются Дефне. Я знаю, что в середине мая твой жених приезжает в Нью-Йорк, и так как мне уже не удастся повидаться с ним, я прошу у тебя его номер телефона.       Она удивилась. — Зачем? Конечно, я его дам, но он, наверняка, спросит о чем пойдет речь? Надеюсь, от меня у вас секретов не будет.       Они помолчали, ожидая, когда официант расставит чашки и удалится.       — Не будет. — ответил Патрик. — Речь пойдет о покупке квартиры для Дефне. — увидев, как она открыла рот, он жестом попросил ее помолчать. — Седа, не трать понапрасну слова, я заранее знаю, что ты мне хочешь сказать. Не буду тебе раскрывать все детали, потому что уверен, что ты сама все вытащишь из Синана, противостоять тебе практически невозможно, тем более мужчине, у которого на тебя иммунитет еще не сформировался.       Она презрительно хмыкнула. — Дефне не примет от тебя никаких денег.       Он удивленно поджал губы. — А кто сказал, что от меня? Да, даже если это так... Ты же понимаешь, она не может оставаться здесь одна, без какого-либо прикрытия. Я уеду, ей некому будет помочь, вряд ли семейство Браун ввяжется ради нее в какое-нибудь серьезное дело. Я хочу знать, что она вернулась домой, пусть живет с Омером или с кем захочет, лишь бы была в безопасности и счастлива.       Его подруга утвердительно кивнула головой. — Здесь я с тобой согласна, а причем тут Синан?       — Я попрошу его быть посредником в этом деликатном деле. Боже, Седа, умоляю, не вскидывай так брови! Это касается квартиры в Стамбуле для Дефне. Да, да, да... Я все прочел в твоих глазах. Если ты не будешь ей об этом болтать, она ничего не узнает. Дефне еще пять лет может здесь сидеть и копить на эту дурацкую квартиру. У меня куча денег, так неужели, я не могу купить дорогим мне людям несколько сот квадратных метров.       Она усмехнулась. — Думаю, такая мысль и Омеру приходила в голову.       — Так что же он ее не реализовал? Мог бы найти возможность. — парировал Патрик. — Ладно, это совершенно бесполезный разговор. Давай номер телефона твоего жениха. Да, и вот еще что, об этом будешь знать только ты. — он схватил ее за руку. — Во-первых, премию за выставку Харрисона перечислишь на карточку Дефне полностью, ваши премиальные выплачу я. Во-вторых, на имя Дефне я открыл счет на приличную сумму, она может снимать деньги в любом филиале американского банка. — заметив изумление на лице Седы, поспешил объяснить. — Все в этой жизни может произойти, просто хотел подстраховать ее, на тот случай, если она снова окажется одна и без денег. Тогда ты скажешь ей об этом счете. В случае чрезвычайных обстоятельств, звони мне. — он поспешно допил кофе и, не дожидаясь ее реакции, ушел, поцеловав ей руку.       Седа со слезами смотрела ему вслед. Отчего столько бед обрушилось на ее друзей? Почему в ее жизни наступил горький период прощаний?       Синан был на совещании по подведению итогов презентации, которая прошла более, чем успешно. «Туфли Дефне» на низких каблуках оказались востребованы почти наравне с их традиционной модельной обувью, а среди последних, модель «В предчувствии весны» побили все рекорды по популярности, даже по сравнению с прошлогодней более, чем рейтинговой коллекцией. В течение нескольких дней дней оба директора постоянно принимали то заказчиков, то потенциальных партнеров, то поставщиков, предварительные заказы были расписаны и отданы на производство, кожа и фурнитура для трех из пяти заказанных партий имелась в наличии, и обувь обещали изготовить и поставить в считанные дни. Для остальных же фирма в срочном порядке оформляла заказ на кожу, получив от постоянных поставщиков предварительное устное подтверждение о приоритетных экспресс-поставках при условии стопроцентной оплаты.       До конца рабочего дня оставалось еще два часа, и, оговорив все вопросы между ними двумя, Омер попросил помощницу пригласить в кабинет Нуран, наступило время для разбора рекламной кампании и показа.       — Нуран, ты считаешь проведенную рекламную кампанию успешной, или видишь в ней погрешности, может даже ошибки? — для Омера казалось принципиальным услышать именно ее оценку, так как она отвечала за этот вид деятельности в «Пассионис».       — Считаю, что, в целом, она прошла удачно, хотя, конечно, можно было бы пустить больше рекламных роликов в прайм-тайм, например, как окно в популярных сериалах. — уверенно ответила она.       — А мне кажется, не стоит ориентироваться преимущественно на домохозяек. Мы ведь об этом уже говорили. — напомнил Омер. — Печально, но фирма почти не использовала возможности интернета. Полагаю, время пришло исправить это недоразумение. — он взглянул на Синана. — Я прошу тебя взять на себя интернет-продажи. То, что они позволят нам охватить более широкую аудиторию, это ясно, выдели наиболее успешные компании, свяжись с ними на предмет сотрудничества. Если у них есть типовой договор, попроси выслать, мы изучим, подключим юристов. Я хочу, чтобы эта наша коллекция продавалась, по меньшей мере, в двух интернет-магазинах. Мы опоздали с рекламой в интернете, надеюсь, не опоздаем с продажей. — заключил он.       Синан кивнул. — Хорошо, постараюсь все сделать до нашего отъезда.       — А куда вы уезжаете? — поинтересовалась Нуран.       — В Нью-Йорк. — улыбаясь ответил Синан. — Я еду свататься, а Омер сопровождает меня, как лучший друг.       — И с надеждой на свое личное счастье. — добавил главный дизайнер.       Синан взглянул на Нуран, она не успела скрыть разочарование, мелькнувшее на ее лице.       — Кстати, — добавил Омер, обращаясь к ней. — мне хотелось бы, чтобы в следующий раз в рекламе нашей обуви прозвучали такие слова, как: оригинальность, экологичность, статус, технологичность. Записала? — он вздохнул и, позвонив Дерье, попросил принести три чашки кофе, подождал ее прихода и, отпив пару глотков, удовлетворенно откинулся в кресле. Его взгляд снова переместился на Нуран. — Да, и еще одно важное замечание: все модели утверждаются мной и Синаном, не бери больше на себя исключительную ответственность за их выбор. К некоторым у меня появились очень большие замечания еще до начала показа. Просто заменить их было уже некем. Это был твой первый большой показ, поэтому, я и Синан принимаем твои ошибки, однако, если это повторится, мы будем вынуждены расстаться с тобой.       Нуран закусила губу, замечания сделанные Омером, да еще в таком тоне, привели ее в дурное расположение духа, некоторые из них она принимала, считая справедливыми, другие ‒ просто придиркой и даже местью за слова, сказанные Дефне в холле гостиницы. По крайней мере, раньше он не говорил с ней таким тоном.       Синан вбил последний гвоздь. — И не ругайся с Кораем, постарайся быть с ним пусть не в дружеских, но в нейтрально-деловых отношениях. Ваша вражда только повредит делу, он отличный фотограф, и менять его мы не планируем.       «А меня запросто», — закончила про себя Нуран. — Я могу идти? — уточнила она, пытаясь улыбнуться. Когда Омер кивнул, она поспешно вышла, пытаясь скрыть от всевидящего ока Дерьи раздражение, бушевавшее в ней.       Когда их коллега закрыла за собой дверь, Синан произнес: — Она буквально пышет негодованием.       — Что поделаешь... — пожал плечами Омер. — Нуран допустила ряд промахов, ей на них указали. Ничего личного, только бизнес. Надеюсь, она сделает работу над ошибками, если нет, ей придется уйти.       Синан вернулся в свой кабинет, и в это время зазвонил его сотовый, номер не определился, но он ответил.       — Синан, добрый день, Патрик Пошэ. Надеюсь, Седа предупредила о моем звонке. Речь пойдет о Дефне, вернее, о том, как в кратчайшие сроки она может купить квартиру и переехать, наконец, в Стамбул. — он старался говорить медленно, не зная, насколько хорошо Синан владеет английским языком.       — Да, я слушаю. Только сразу хочу спросить, должен ли я ставить в известность об этом разговоре Омера? — Синану очень хотелось получить утвердительный ответ, умолчание в вопросе, касавшемся Дефне, могло вылиться позднее в неприятные разборки.       Патрик замолчал. — Полагаю, вы можете сказать ему об этом, но, пожалуйста, возьмите с него слово не говорить ей. И сейчас, я вам объясню почему: Дефне находится в затруднительном положении, она потеряла основной доход, сейчас у нее только подработки. Но девушка вбила себе в голову, что должна накопить деньги на покупку жилья в Стамбуле, да еще и родным помочь переехать в этот город. — он сделал паузу.       — Я в курсе. — отозвался Синан. — Она планировала это сделать в конце года, по крайней мере, об этом она говорила Омеру.       — О! Ее прогнозы были слишком оптимистичны... Правда, возможно, она не собиралась тогда покидать так внезапно галерею. Но сейчас это уже не важно. Я знаю, что акционером вашей фирмы с шестью процентами является «Гарантибанк», эти акции он покупал для меня, когда изучив ваши финансовые отчеты, я убедился, что это надежное вложение капитала. — он подождал реакцию Синана, но ее не последовало, тот был просто ошарашен таким поворотом дела. — Понимаю ваше состояние... Теперь эти акции принадлежат Дефне Топал, она стала вашим компаньоном, но до поры до времени говорить ей об этом не стоит. План заключается в следующем: когда вы встретитесь с Дефне, расскажите ей об акции, проводимой Гарантибанком — ссуда под небольшие проценты на покупку жилья, ведь шестипроцентные акции стоят намного дороже, чем ее предполагаемая квартира. Я уже договорился с банком, они оплатят ее покупку под гарантии акций, а она будет потихоньку возвращать им деньги, думая, что оплачивает кредит. Надеюсь, Омер сможет ей в этом помочь. — он выждал еще немного, но Синан продолжал молчать. — Уверен, вместе с Cедой вы сможете придумать какую-нибудь правдоподобную историю. Увозите ее из страны Синан, она самостоятельная и независимая, но все равно должен быть мужчина, который станет за ней присматривать. Дефне не хочет быть со мной, значит, по-видимому, это должен быть Омер. Вы ничего не скажете?       — Боюсь, что прямо сейчас ничего не смогу произнести. Мне надо все обдумать. Да, Патрик, вы меня ошарашили. — он помолчал. — Но я думаю, вы правы. Их противостояние слишком затянулась, пора девушке вернуться к нам.       — Вот и отлично. Рад, что мы поняли друг друга. Мой номер у вас высветился, позвоните мне, но не тяните с этим. Я уезжаю в конце недели из страны. — казалось, Патрик говорил с облегчением.       — Хорошо. А куда? — он мог бы узнать эту информацию от Седы, но решил получить ее из первых уст.       — В Австралию и на неопределенный срок. Но в случае затруднений, меня можно достать и там. — поспешил дополнить он. — Синан, я надеюсь, что вы с Седой не оставите ее, жду вашего ответа.       Сказать, что предложение Патрика удивило Синана, означало бы очень приблизительно охарактеризовать его состояние, он с полчаса прикидывал разные варианты проведения, предложенной Пошэ операции и, наконец, пришел к решению: Омера пока не стоит вводить в курс дела, потому что из чувства обиды, гордости и неприязни к сопернику он вполне может совершить необдуманный поступок, например, упрекнет Дефне в том, что она принимает помощь не от него, а от другого мужчины. И, в результате, та осядет в Америке на неопределенный срок. Будет разумнее рассказать другу обо всем потом, когда его любимая вернется на родину и обустроится в новой квартире, на радостях Омер проще воспримет эту тайную операцию, проведенную за его спиной во благо Дефне и сына. Седа уже в курсе ситуации, если нет, он расскажет ей по приезду в Нью-Йорк, и вдвоем они придумают правдоподобную историю о неслыханной щедрости «Гарантибанка», которая позволит Дефне решить вопрос с переездом буквально в течение месяца. Синан с уважением подумал о Патрике, любя Дефне, но смирившись с ее потерей, он желал и даже приближал ее счастье с другим.       Сама Дефне, продолжая работать над иллюстрациями к двум книгам, ничего не знала о планах по ее водворению на родину. Ночь, проведенная с Патриком, нарушила привычный распорядок дня, она никак не могла не возвращаться мыслями к произошедшему, то краснея, то бледнея при воспоминании о том, что происходило в ее кровати, и широкая гамма чувств от злости до нежности сменяли друга друга в душе. Но такое настроение, как ни странно, придавало ей работоспособности, она закончила иллюстрации к книге Меган и, позвонив ей, договорилась о встрече, обрадованная писательница пообещала завтра же приехать к ней, чтобы матери с ребенком не пришлось лишний раз ехать куда-то. Все утро на улице моросило, эту погоду Дефне особенно не любила, сильный дождь, по крайне мере, давал надежду на скорое окончание, а такой мелкий, непонятный и противный дождик приходил, как правило, на целый день, и потом от него в воздухе висела холодная дымка. По такой погоде она не пошла гулять с сыном, но, одев его потеплее, разрешила посидеть на балконе, где он играл в машинки. Дефне заглянула в его комнату навести порядок и увидела, что железная дорога была снова собрана в ее классическом варианте, все на стояло на своих местах: вокзал, люди, рельсы, деревья, никаких замков с рыцарями и диких животных за оградой больше не было видно.       Сегодня был день уборки в квартире Мэттью, уложив сына спать, она решила воспользоваться этим временем, чтобы спокойно прибраться, не отвлекаясь на присмотр за Мертом, который, того гляди, мог что-то разбить или уронить, поэтому, выждав полчаса и убедившись, что он спит, она захватила в судочках еду для Мэтта и поднялась наверх в его квартиру. Войдя, услышала звяканье посуды на кухне и звуки, доносившиеся из душа, прошла на кухню и смутилась, девушка в трусах и топике наливала себе чай в большую кружку, увидев Дефне, оглядела ее с головы до ног и не слишком приветливо спросила:       — А вы кто такая? И как сюда вошли?       — Я по вторникам убираю эту квартиру, и ключи мне дал господин Браун. — спокойно объяснила Дефне, открыла холодильник и поставила судочки с едой, заметив, что предыдущие стоят почти нетронутыми.       — Он не ест вашу стряпню. — насмешливо прокомментировала девушка. — И вообще держит вас за прислугу из жалости, никто из моих знакомых не станет платить уборщице столько, сколько он платит вам. — оглядела ее еще раз. — Разве только вы и другие услуги ему предоставляете...       Дефне спокойно взглянула на нее, незнакомка унижала ее нарочно и получала от этого удовольствие. Не желая ссоры, она спокойно ответила:       — Очевидно, вы пытаетесь сорвать на мне свое дурное настроение. Но я не подходящий для этого кандидат, поищите в другом месте.       Дефне развернулась и направилась к выходу, дверь ванной комнаты открылась, и Мэттью в халате вышел, что-то напевая и вытирая голову полотенцем. Увидев Дефне, растерялся.       — О, извините! Я забыл вас предупредить, что уборку следует перенести на завтра.       Она улыбнулась. — Не страшно, зато я получила полезную информацию о несъедобности моей стряпни и денег, получаемых мною за особые услуги. Простите, Мэтт, я не могу больше выполнять взятые на себя функции. Спасибо, что старались меня поддержать. — с этими словами она вложила ему в руку ключи и вышла из квартиры.       Мэтт остался в прихожей, пытаясь понять, как он мог все так испортить, потом прошел на кухню, его подружка спокойно пила чай, сидя за столом и протянув ноги на табуретку, рассматривала наманикюренные пальчики.       — Сильвия, что ты сказала этой девушке?       Она пожала плечами. — Ничего, стану я разговаривать с какой-то уборщицей.       Он внимательно смотрел на нее. — Во-первых, она не уборщица, а во-вторых, откуда такое презрение к людям, даже если они занимаются подобным делом?       — Знаешь Мэтт, я думаю, тебе нужна хорошая женщина, которая присматривала бы за тобой, а то ты швыряешь деньги в никуда. Ее работа стоит двадцатку, не больше. Или у рыжей красотки есть другие таланты, за которые ты, не глядя, столько платишь ей? — она подошла к нему вплотную и потянулась рукой к паху.       Он перехватил ее руку и тихо сказал: — Прекрати. — отошел, увидел судочки, оставленные на холодильнике, и, открыв дверцу, убрал их.       Сильвия насмешливо наблюдала за ним. — Ты же еще те не съел...       Мэтт неторопливо развернулся к ней: — Я не съел, потому что был в командировке. И знаешь... Тебе пора... У меня сегодня еще полно дел.       Подойдя к нему, девушка прижалась всем телом и, покачав бедрами, промурлыкала: — А у меня полно свободного времени, и ты меня очень вдохновил. Ты же говорил, что я могу остаться...       — Сожалею, планы изменились. — он отошел от нее, не отреагировав, на ее откровенные телодвижения.       Сильвия разозлилась. — Это из-за той рыжей? Из-за того, что я ей сказала?       Мэтт прищурился. — Так ты все-таки говорила с ней... — он покачал головой и расстроенно произнес. — Сильвия, ты красивая, сексуальная, не глупая девушка. Но никогда не задумывалась, почему мужчины не продолжают отношения с тобой? Может от того, что в тебе нет доброты и сочувствия к людям?       — Боже, какая драма из-за какой-то иностранки. — усмехнувшись, презрительно ответила она и вышла, гордо вздернув подбородок.       Минут через пятнадцать, обедая, Мэттью услышал, как хлопнула его входная дверь, вздохнул и стать думать, как исправить ситуацию, в которую его втянула глупость Сильвии. Он спустился к Дефне вечером после того, как она, по его расчетам, уложила Мерта спать, девушка открыла ему дверь и, улыбаясь, словно ничего не произошло, предложила пройти на кухню, сев за кухонный стол, заваленный рисунками, Мэттью наблюдал за перемещениями Дефне, пытаясь понять ее настроение.       — Кофе? — она держала в руках турку, ожидая его ответа.       — Да, пожалуйста. — подтвердил он.       Она готовила кофе, стоя спиной к нему в простой домашней одежде: застиранных шортах, открывавших стройные белые ноги и футболке, явно великоватой для ее хрупкой фигурки. Он удивился своим ощущениям, подумав, что тоже самое, должны ощущать все мужчины, тем или иным образом, взаимодействующие с ней ‒ покой и теплоту, красота Дефне была не только внешней, она шла изнутри и согревала всех, кто к ней приближался.       — Дефне, выходите за меня замуж. — вдруг произнес он.       — Удивительно. — проговорила она, задумчиво глядя на него. — Есть что-то в апреле, размягчающее сердца и мозги мужчин. Мэтт, вам пора жениться, ну или просто найти женщину для совместной жизни. Вы устали от одиночества.       Он немного обиделся. — А вы, не устали?       — А я не одна. — улыбаясь, возразила она. — У меня есть сын. Только не приглашайте в дом ту барышню, что я видела сегодня. Она злая, и замучает вас.       — Да я и не собирался. — возразил он. — Похоже, она наговорила вам много глупостей. Пожалуйста, не принимайте это на свой счет. И не бросайте меня.       Она засмеялась. — Вы прекрасно обходились без меня до сих пор. Кто-нибудь другой запросто справиться с этими обязанностями, и вы сэкономите деньги.       Мэттью насмешливо поднял брови. — Так, так... Есть что-то в апреле, ожесточающее сердца женщин. Они настойчиво желают экономить чужие деньги. — он вернул Дефне ее спорное замечание.       Она налила душистый кофе в чашку и поставила перед ним, он, как обычно, пил не торопясь, смакуя каждый глоток, и с сожалением вздохнул, когда чашка опустела.       — Так что, Дефне, все остается в силе? — спросил он.       Она отрицательно помотала головой. — Нет, Мэтт, спасибо. Но у меня есть встречное предложение. — и увидев его разочарование, поспешила продолжить. — Пока я здесь живу, официально приглашаю вас на воскресные ужины, а чашку кофе приготовлю без лимита, в любое время.       Он подумал и с сожалением кивнул головой.       — Принимаю... А насчет замужества подумайте. Очень многие из ваших проблем рассосутся сразу.       Дефне возразила. — Но Мэтт, между нами нет чувства, необходимого для счастливого брака.       — О, Дефне! Вы не правы! Любовь быстро проходит. Между нами есть взаимная приязнь, и нам хорошо в обществе друг друга. Многие счастливые браки начинались даже с меньшего, а несчастные ‒ с большой любви.       Эти слова чем-то задели ее, она размышляла о них, ложась спать. Вспомнила сначала об Омере, потом о Патрике, с кем из них она могла бы построить счастливый брак, а может ее судьба Мэттью? Вероятно, эти мысли не покидали ее и во сне, поэтому ей приснилось нечто странное, она стояла на перепутье с маленьким плачущим ребенком на руках, но это был не Мерт, оглядываясь по сторонам, она никак не могла решиться по какой дороге идти, их было три, и все они шли в разных направлениях.       В середине мая, когда весна полностью утвердилась в своих правах, и один взгляд на голубое, прозрачное небо и молодую зелень поднимал настроение и рождал в душе ожидание счастья, Синан с родителями и лучшим другом прилетели в Нью-Йорк. Они сразу договорились, что Седе незачем приезжать в аэропорт, чтобы их встретить, знакомство планировалось в день приезда вечером за ужином в ресторане гостиницы, где они останавливались. Это было исключительно семейное мероприятие, поэтому ни друг Синана, ни подруга Седы в нем участия не принимали, и Омер воспользовался освободившимся временем, чтобы навестить Дефне и сына. Он не стал ее предупреждать о времени возможного визита, частично потому, что опасался отказа под благовидным предлогом, частично потому ‒ и в этом было стыдно признаться самому себе ‒ хотел застать ее врасплох. Он чувствовал, что за внезапным переездом и, тем более, за увольнением из галереи крылась какая-то тайна, и, разумеется, Дефне не собиралась его посвящать в нее, но, возможно, если он проявит осторожность в расспросах, ему удастся выяснить какие-то детали, если не от нее, так от Седы или Синана, который теперь в силу своей близости к подруге Дефне, являлся надежным источником доселе недоступной ему информации. Накануне Омер звонил Мерту предупредить, что завтра они увидятся, если мама сообщит новый адрес, и малыш тут же прибежал с телефоном к матери, не отрываясь от работы над рисунками, она спокойно назвала ему адрес дома, сказав, что предупредит портье о его визите.       Омер пришел около восьми вечера, когда они садились ужинать, начиная с утра, Мерт жил в ожидании встречи с отцом, Дефне не без труда удалось его уложить отдохнуть, проснувшись, он сначала высматривал Омера с балкона, потом, узнав, что он придет с другой стороны, почти прописался в прихожей, сидя на полу со своими игрушками и прислушиваясь к шорохам и двигающемуся лифту, и именно в тот момент, когда мать позвала его ужинать, а он начал было скандалить, раздался звонок. Малыш ринулся к дверям и прыгал перед ними, громко зовя отца, едва Дефне открыла дверь, и он увидел Омера, как тут же протянул к нему руки. Отец поднял сына, который, обняв его за шею, уткнулся головой в плечо.       — Я тебя оцень, оцень ждал, папа. Целый день ждал. Поцему ты не приходил? — говорил он, чуть не плача.       — Малыш мой, я пришел сразу, как смог. Мы недавно прилетели, я только вещи оставил в гостинице и сразу приехал к вам. — Омер чуть отдалил Мерта от себя, рассматривая его, ему показалось, что он сильно вытянулся со времени их последней встречи.       — А сто ты мне привез? — малыш выжидательно смотрел ему в глаза.       Они прошли на кухню, откуда Дефне в нетерпении звала их к столу.       — Я привез тебе кое-что, но это осталось в номере гостиницы. — проговорил Омер, опуская сына на стул, потянул носом и одобрительно произнес. — Вкусно пахнет... Неужели голубцы? — и вопросительно посмотрел на Дефне, увидев ее утвердительный кивок, улыбнулся. — Прошло столько времени, как ты готовила их для меня. Помнишь? Здравствуй, кстати, дорогая. — он подошел к ней и наклонился для поцелуя, но она увела голову чуть в сторону и поцелуй пришелся в лоб. Мерт, не спускавший с них глаз, засмеялся.       — Мама не любит целуть. — проговорил он, блестя глазенками и прикрывая рот пухлой ручкой. — Она и Патрика не целула.       Омер одобрительно улыбнулся. — А это очень правильно, сынок. Маме можно целовать только папу, других дядей ‒ ни в коем случае.       — Посему? — удивился Мерт.       Омер задумался и погладил затылок. — Ну, как тебе лучше объяснить? Тебе вроде нравилась девочка Шелли? — Мерт кивнул. — Вот видишь... А ты хотел бы, чтобы она с этим мальчиком, как его звали? — и он взглянул на сына. — Джимми. — ответил малыш, нахмурясь. — Ну вот, — продолжил отец, — ты хотел бы, чтобы она с ним за ручку ходила, может даже целовалась?       — Омер! — с возмущением прервала его Дефне. — Ну ты думай хоть немного! Ребенку три года...       — А что я такого сказал? Мерт, дело обстоит так: если девочка твоя, никто другой не имеет право брать ее за руку, обнимать и целовать. Вот... — и он с некоторым вызовом взглянул на нее.       — Да, я тоже так думаю, папа. — серьезно поддержал его малыш.       — Вот видишь, Дефне, ребенок уже все понимает. Мы, мужчины, должны твердо держаться своей линии и защищать то, что нам принадлежит.       — Тоцно. — поддакнул Мерт, протыкая вилкой маленький голубец.       Он выглядел так умилительно, пытаясь поддержать отца, при этом вряд ли понимая значение слов, которые тот произносил, что Дефне не выдержала, засмеялась и погладила по голове свое сокровище. Омер усмехнулся, прикрыл глаза и потянул носом парок, подымающийся с тарелки.       — Помнишь, как мы лепили их? — и он растроганно посмотрел на нее.       Ее щеки порозовели, она бросила на него быстрый взгляд и тихо ответила: — Я помню все.       Мерт тут же встрял в разговор: — А сто ты помнис все? Это сто?       Поправляя на шее сына сползшую на бок салфетку, Дефне объяснила сыну: — Это значит, малыш, что я помню все события, даже если они произошли очень давно.       Мерт выслушал слова матери и уточнил: — Давно, это когда меня есе не было?       — Да. — коротко подтвердила мать. — А теперь давай кушать, иначе ты не успеешь поиграть с папой.       Малыш кивнул и, не отрывая глаз от отца, быстро заработал челюстями.       Они поужинали втроем молча, быстро и очень спокойно, почти по-семейному, потом Омер с сыном ушли в его комнату, она осталась на кухне убрать со стола, но знала, что ей не избежать разговора с Омером на тему переезда и увольнения, вздохнула, вспомнив другой разговор с Патриком перед его отъездом в Австралию почти две недели назад, с той ночи он не искал больше встреч с ней, а тут позвонил.       — Дефне, я улетаю завтра. Может, ты подумала над моим предложением и решила его принять?       — Патрик, ты же понимаешь, что это невозможно. Ты мне дорог, но наша совместная жизнь была бы ошибкой. — она вздохнула. — Я очень хочу, чтобы ты пришел в себя. У тебя все впереди: любовь, семья и дети, все это ты обязательно переживешь, но не со мной. Возможно, когда-нибудь, мы еще встретимся, и ты скажешь мне, что я была права.       Он долго молчал в трубку, она терпеливо ждала его последних слов, наконец, он с трудом произнес: — Я благодарен тебе за понимание, прости за то, как это тогда случилось, возможно, тебе это покажется ужасным, но твоя слабость и непротивление помогли мне в ту ночь.       — Я понимаю, правда, понимаю... — тихо ответила Дефне.       Эти прощальные минуты были слишком тягостны для обоих, не сказав больше ничего друг другу, они почти одновременно закончили разговор, закрыв лицо руками и даже толком не понимая отчего, Дефне беззвучно глотала слезы...       Малыша они выкупали вместе, она, стараясь держать дистанцию между собой и Омером, он, используя любую возможность коснуться ее рукой, бедром или заправить ниспадающую на лицо прядь непослушных волос. Обрадованный присутствием отца, сын настоял на том, что бы тот уложил его спать, прочитав при этом самые любимые книжки, поэтому процесс затянулся на сорок минут, и хотя у Мерта уже слипались глаза, он, держа Омера за руку, все время просил продолжать чтение, наконец, сдался и заснул, так и не выпустив его пальцы. Прежде чем вернуться на кухню, Омер не спеша обошел квартиру, выдержанную в минималистском стиле, это была явно холостяцкая берлога, присутствия Дефне здесь почти не чувствовалось, о ней говорили только аромат ее духов и цветы.       Он нашел ее на кухне, где она опять работала, на этот раз над рисунками к первой книге Джека Клеза, накануне Меган приходила к ней забрать иллюстрации, долго их рассматривала, потому что Дефне, как и в первый раз, на каждый рисунок предлагала второй вариант, незначительно изменив детали и цветовую гамму, а выбор оставался за писательницей и редактором.       — Просто превосходно, Дефне, мне очень нравится. Особенно впечатляет ваш подход к тщательной проработке деталей, на что многие иллюстраторы не обращают внимания. — она внимательно смотрела на девушку и видела изменения в ее лице далеко не в лучшую сторону, она осунулась, глаза казались воспаленными. — Вы хорошо себя чувствуете здесь? Что-то вид ваш мне не нравится.       Девушка пожала плечами. — Да, очевидно, в последнее время все как-то разом навалилось: переезд, увольнение с работы, смерть Хелены, депрессия Патрика. Это усталость, надеюсь недели через две приду в себя.       — Вы виделись с Пошэ? — Меган мельком взглянула на девушку и увидела, что та слегка покраснела. «Я так и думала», — сказала она себе.       — Мы ездили к нему с Седой. Смерть матери его совсем раздавила, тем более, что почти накануне они поругались. — сказала она, умолчав о его ночном визите к ней.       Писательница догадывалась, что Дефне опускает детали, но, в конце концов, это ее не касалось, девушка сама решала, чем делиться, а о чем лучше умолчать. Поэтому она осторожно ответила:       — Мужчины, как правило, тяжелее нас переживают стрессовые ситуации, мы все-таки более резистентны. А им нужна любая поддержка, особенно женская. По моим наблюдениям, именно тепло и ласка быстрее всего приводят их в себя. Так всегда было с моим мужем, да и с Мэттью тоже. — она снова взглянула на Дефне и, увидев, как та отвела взгляд, убедилась в своих предположениях: он пришел к ней за утешением и получил его. Повинуясь порыву, подошла и по-матерински обняла, почувствовала, как дрогнули худенькие плечи, и ничего не говоря, просто стояла и гладила ее по спине. Она собиралась спросить у нее кое-что о Мэттью, но решила отложить этот разговор до другого раза, сейчас ее вопросы пришлись бы совсем не кстати.       Найдя Дефне погруженной в работу, Омер воспользовался кофе-машиной, чтобы сделать себе крепкий, ароматный кофе, вышел с чашкой на балкон, постоял, вдыхая свежий запах уже ночного воздуха, этот небольшой двор с ухоженными клумбами, высокими деревьями и аккуратно подстриженными кустами походил на оазис, райский уголок в каменных джунглях мегаполиса, хотя сумерки сгущались, ему сверху было видно, как волновалась под напором ветерка молодая зелень листвы. Он вернулся на кухню, прикрыл за собой балконную дверь, сел рядом с рисующей Дефне, подождал пока она не поднимет на него глаза, взял ее руку и, ласково улыбнувшись, спросил:       — Может, ты расскажешь мне о причинах своего поспешного бегства из дома и с работы, и почему столь же поспешно Патрик Пошэ покинул страну?