Как решит судьба. Продолжение.

      Омер вернулся на кухню, прикрыл за собой балконную дверь, сел рядом с рисующей Дефне, подождал пока она не поднимет на него глаза, взял ее руку и, ласково улыбнувшись, спросил:       — Может, ты расскажешь мне о причинах своего поспешного бегства из дома и с работы, и почему столь же поспешно Патрик Пошэ покинул страну?       Дефне осторожно потянула руку и ответила:       — Эти два события никак не связаны между собой. Уж кто, как не ты, должен понимать состояние человека, потерявшего мать, да еще и так неожиданно при трагических обстоятельствах.       — Я понимаю. — ответил Омер. — А почему ты поменяла место жительства и ушла из галереи? Или ты собираешься в ближайший месяц возвратиться домой? Мне казалось, работа тебе доставляла удовольствие, и она хорошо оплачивалась.       — Так и есть. Но пришло время для перемен. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь, у меня есть заказы, я неплохо за них получаю и к тому же могу проводить много времени дома с сыном. — уклончиво объяснила она.       Дефне вернулась к работе над рисунками, Омер молча смотрел на нее какое-то время.       — У тебя что-то случилось? Ты еще более напряжена, чем обычно. Почему ты такая отчужденная? Между нами нет прежней близости. — грустно произнес он.       Продолжая рисовать, она усмехнулась. — Как же она может между нами сохраниться, если мы в разлуке провели больше времени, чем вместе? У каждого из нас за эти четыре года сложилась своя жизнь. Наверное, чтобы сблизиться, недостаточно разового всплеска страсти или воспоминаний о прежних чувствах.       Омер снова завладел ее рукой, подвинув стул ближе. — Но ведь мы до сих пор не создали пары с другими людьми. Я полагаю, это кое-что да значит... — он мягко повернул ее голову к себе. — И это кое-что, с моей точки зрения, чувства, которые мы сохранили друг к другу, они держат нас и не дают шанса другим чувствам закрепиться в душе. Разве Патрик не предлагал тебе уехать с ним? — внезапно спросил он.       Его лицо было совсем близко, «Нет, так не годится», — подумала Дефне, встала, чтобы заварить себе чаю и установить дистанцию между ними. Омер ожидал ее ответа, скрывать здесь было нечего, поэтому она ответила честно:       — Да, предлагал.       Он кивнул, словно ни на минуту не сомневался в этом. — Почему же ты отказалась?       Она молчала, но когда вопрос прозвучал еще раз, ответила резко и с некоторой досадой. — Знаешь, когда ты сделаешь мне подобное предложение, я тоже откажусь.       Казалось, он совсем не обиделся на ее слова. — А я не сомневался в этом, поэтому и предлагать не стану. Но откажешься ты по другой причине. — он сделал паузу и дождался ее взгляда. — Ты боишься довериться мне и потерпеть неудачу. Что бы ни говорила, ты любишь меня, поэтому и отвергла Пошэ.       Дефне вздохнула, подумав, не рассказать ли сейчас о той ночи, с момента его приезда она чувствовала неловкость рядом с ним, хотя не раз говорила себе, что просыпаться в постели с другими женщинами Омеру приходилось гораздо чаще, чем ей с мужчиной. Если он снова заведет речь о совместной жизни, она ему все расскажет, несмотря на то, что ее признание поставит точку в отношениях. Он, между тем, продолжал убеждать ее в необходимости побыстрее приехать на родину.       — Поверь, между нами все наладиться, когда ты окажешься в Стамбуле, и мы начнем общаться, как прежде, каждый день. Может, ты вернешься в «Пассионис», почему нет? Сохранишь свое увлечение иллюстрацией... — он был убедителен и, определенно, сделал для себя какие-то выводы, потому что в ином ключе выстраивал общение, не давил, а высказывал свои предложения, не ожидая быстрого согласия и немедленного ответа, как несомненно, случилось бы ранее.       — Возможно... Омер, сейчас ничего нельзя сказать наверняка. — просто ответила она. — А теперь извини, мне надо работать.       — Конечно. — согласился он. — Я посижу в гостиной, посмотрю телевизор. Время не такое позднее, могу еще задержаться здесь.       Когда в два часа ночи, Дефне отправилась отдыхать, он спал на диване, положив под голову одну из декоративных подушек, покачав головой и накрыв его пледом, она прошла к себе в комнату, его взгляд следил за ней из-за полуприкрытых глаз. «Я подожду... Если ты думаешь, что я пойду следом, и дам тебе повод разозлиться и снова ускользнуть от меня, ты ошибаешься», — думал он про себя.       Когда Дефне проснулась утром следующего дня, Омер был уже на ногах и готовил на кухне завтрак ‒ любимые блинчики Мерта. Дефне заварила себе чай и присела за стол, наблюдая за перемещениями его крепкого тела, он вел себя непринужденно, почти, как дома, удивительно, как быстро он смог сориентироваться и найти все необходимые ингредиенты для приготовления блюда, которое сын мог есть в любое время суток.       — Я смотрю, ты времени зря не теряешь, уже освоился. — заметила она, после того, как Омер поставил перед ней тарелку с двумя горячими блинчиками.       Он никак не отреагировал на ее замечание. — Съешь их, пока горячие, Мерту я напеку, когда проснется. Ты много работаешь, поздно ложишься. Дефне, я беспокоюсь за тебя, подорвешь здоровье, никакие деньги будут уже не нужны.       — О, нет! Деньги нужны всегда, особенно, когда начинаешь болеть. Лечиться на что-то надо же.— усмехнулась она.       — Знаешь, дорогая, это не повод для шуток. — вдруг разозлился он. — Нашему сыну нужна здоровая мать. И другим нашим детям тоже.       — О, мы еще кого-то запланировали? А почему я не в курсе? — с иронией парировала она.       Вместо ответа, он отрезал кусочек блинчика и, поддев вилкой, поднес к ее рту. — Открывай! —приказал он. — От тебя скоро одна тень останется. Дефне, я не шучу. — он присел рядом. — Сколько тебе не хватает до покупки квартиры? Кстати, предложение поселиться в моем доме на правах автономной соседки до сих пор остается в силе. Итак, сколько тебе не хватает? Ты уже просматривала рынок недвижимости в Стамбуле? Какой район ты ищешь? — он прихватил вилкой новый кусок и терпеливо ждал, пока она прожует.       Дефне вздохнула. — Да. Просматривала. Я хотела бы квартиру в жилом закрытом комплексе с охраной, детской игровой площадкой, бассейном и прочими удобствами в европейской части Стамбула, где есть хорошая инфраструктура, магазины, парки и прочее. Но удовольствие это не дешевое.       — Ты ищешь что-то в Бейликдюзю? — предположил Омер. — А по площади, какую квартиру планируешь купить? — заметив, что она прожевала, он коснулся ее губ вилкой с новым куском блина, заставив, таким образом, открыть рот, и улыбнулся: она походила на маленькую птичку, которую он кормил с руки.       Занятая своими мыслями, Дефне даже не заметила, как жевала все, что он подкладывал ей в рот. — Я планирую только то, на что могу реально заработать. — с досадой проговорила она. — Ну, как минимум, две спальни, гостиная, кухня, хотелось бы две ванные комнаты.       — И сколько это минимальное удовольствие стоит? — поинтересовался Омер, хотя стоимость квартир знал. Перед поездкой он самым тщательным образом изучил рынок недвижимости и имел представление о предмете разговора.       — Судя по информации около ста пятидесяти тысяч евро. Понятно, что таких денег я не накоплю никогда. Мне в любом случае придется покупать жилье в рассрочку. Работы постоянной нет, так хотя бы показать счет с более или менее приличной суммой денег, из чего оплачивать ежемесячные взносы. — с грустью проговорила она.       Он поколебался, понимая, что предложение, которое собирался озвучить будет немедленно отвергнуто. — Дефне, я могу купить квартиру тебе и Мерту там, где ты захочешь, оформив все на твое имя. Только возвращайся... Незачем тебе здесь сидеть, изнуряя себя подобным образом.       Исподлобья взглянув на него, она сразу же ответила. — Нет, спасибо. Я сама. И давай прекратим этот разговор.       Омер замолчал, пока сказано достаточно, он знал ее и понимал, что к этому разговору Дефне непременно вернется позднее, в одиночестве, все взвесит, сделает выводы, и тогда, спустя какое-то время, эту тему можно снова поднять, возможно, уже более предметно, предложив конкретную квартиру в районе, куда она так стремилась попасть.       «Упрямая девочка», — с нежностью думал он, глядя на ее почти прозрачное, нахмуренное лицо. Омер готовился к этой поездке, обдумывал свое поведение, понимая, что чем дольше она остается здесь, тем меньше шансов, что они будут вместе, тем более, тень Патрика всегда маячила за ее спиной. Он часто вспоминал слова мастера о канате, который связывал их, и конец которого он почти выпустил из рук. Теперь, после всего случившегося инициатива по восстановлению отношений была за ним, он не должен поддаваться эмоциям, злиться или давить на Дефне, поскольку видел, к чему это приводит и пережил тяжелые моменты, понимая, что их отношения практически разрушены. Если бы он продолжил в том же духе, оставаясь на прежних непримиримых позициях, она, пусть не сейчас, так через месяц-два, вполне могла бы ответить согласием на предложение Пошэ уехать с ним, и он потерял бы навсегда и ее, и сына.       Да, он по-прежнему считал, что она должна вернуться на родину и к нему, как можно скорее, что эта проволочка во времени не только тяжела, но и вредна для них обоих, но, в конечном итоге, ему пришлось смириться с ее позицией, допуская, что у Дефне есть свои причины поступать вопреки его ожиданиям, именно об этом ему много раз говорили Синан и мудрый Садри. Если он хочет провести жизнь рядом с этой упрямицей, ему придется принять ее целиком со всеми ее заморочками и недостатками, потому что они тоже часть той женщины, которую он любит и без которой не представляет своего будущего.       Проснувшийся Мерт появился на пороге кухни, потирая заспанные глаза, увидев отца, широко улыбнулся и, подбежав к нему, уткнулся в ноги, Омер наклонился и взял его на руки:       — Ну, что? Сначала умываться, одеваться, потом завтракать?       Малыш обнял отца за шею и спросил: — А потом?       — А потооом... — протянул Омер, щекоча губами шейку сына. — Потом дадим мамочке поработать и отдохнуть. Съездим в гостиницу, погуляем в парке, где-нибудь перекусим. Что скажешь?       — Согласен. — кивнул Мерт. — А как же мама?       — А мама нас подождет. Вы же с ней сейчас целые дни вместе, а я уеду через два дня. — заметив, как оживление спало с лица малыша, добавил. — Огорчаться не стоит. Скоро вы с мамой купите квартиру и переедите в Турцию, будем видеться каждый день. Кстати, а ты язык учишь?       Малыш опустил глаза. — Немнозко, папа. Мама сказала, сто я ленюсь.       — Это очень серьезно, Мерт. В Турции на английском не говорят. Тебе надо приложить усилия, чтобы научиться родному языку и понимать окружающих.       Разговаривая, Омер понес сына в ванную комнату, поняв, что все это время она улыбалась, глядя на них, Дефне спохватилась и слегка нахмурила брови, надо следить за собой, не хватало только, чтобы Омер подумал... И она не нашла слов, чтобы продолжить свою мысль. А что он может подумать? Что ей приятно видеть, как они привязаны друг к другу? Так это правда... В конце концов, почему она должна скрывать свои положительные эмоции при виде трепетного отношения отца и их общего сына? Он прекрасно относится к Мерту, и она это признает. Так почему это надо скрывать от него?       Через пол-часа они ушли, пообещав вернуться к ужину, таким образом, она могла спокойно, ни на что не отвлекаясь, работать над рисунками. Для первой книги Джека Клеза о приключениях группы детей в эпоху Колумба она выполнила уже три четверти иллюстраций и надеялась через несколько дней завершить работу. От Меган Браун новостей не было, только коротенькое сообщение, пришедшее этим утром на ее электронный адрес о том, что книга сдана в печать, и деньги по договору переведены на ее счет. Дефне увлеклась работой, а когда посмотрела на часы, увидела, что время ужина уже подошло, а Омера с сыном до сих пор не было, она разволновалась, но в этот момент в дверь позвонили и, открыв, она увидела улыбающиеся лица отца и сына, причем Омер держал сумки с логотипом детского магазина игрушек, а Мерт осторожно прикрывал руками перед пуловера, перепачканный, как потом установила Дефне, шоколадным мороженым.       Открыв дверь пошире и пропуская их в комнату, она проговорила:       — Славно погуляли, ребята! Мерт, а ты напрасно руками грязный пуловер прикрываешь. Мне пятна очень хорошо видны. Чем ты их посадил?       — Сто-то я не помню. — начал хитрить сын. — Мозет папа тебе рассказет? — и прихватив один из пакетов, быстро прошмыгнул в свою комнату.       Она заглянула в оставшиеся два пакета и ахнула. — Омер! Зачем ты ему столько игрушек накупил? Как я все это в чемодан упакую, когда мы улетать соберемся?       Прихватив два пакета она отправилась к малышу, Омер шел следом за ней, Мерт в восхищении сидел на полу перед большим роботом, он даже не успел переодеться, и два больших шоколадных пятна украшали весь перед его светло-зеленого пуловера.       — О, Аллах, ты опять ел мороженое... — всплеснула руками Дефне.       Малыш поднял на нее сияющие глаза и ответил: — А сто я мог сделать, мне зе папа разресил. Папа луцсе знает. — он пытался проделать тот же номер, что недавно в аэропорту с Патриком.       — Но ел-то его не папа, а ты, и именно ты испачкал этот красивый пуловер. — возразила мать.       Мерт скосил глаза вниз на пятна. — Прости, мамоцька. Не удержжался. — произнес он с чувством, слегка растягивая последнее слово и вдруг четко выговорив букву «ж».       Посмотрев на Омера, Дефне улыбнулась. — Ягненок мой, скажи слово «жук».       Сын с недоумением посмотрел на нее, потом вокруг себя. — Какой жук? Я никаких жуков здесь не видел.       Омер подмигнул Мерту. — Молодец, малыш! Разбирай свои игрушки и мы ждем тебя на ужин. Ведь так? — обратился он за подтверждением к Дефне.       Она кивнула и в хорошем настроении вышла из комнаты сына, но на кухне повернулась к Омеру уже с серьезным лицом.       — Омер, ты хороший отец, но не следует так баловать его и заваливать подарками. К тому же я настаиваю, чтобы большую часть игрушек, ты забрал с собой в Турцию. Договорись с ним, что он хочет оставить, если что-то большое, как этот робот, например, то только одну штуку. Остальное, будь добр, забери, потому что у меня чемоданы не резиновые.       Он подошел и взял ее за плечи, но вдруг почувствовал, как напряглось и одеревенело ее тело, Дефне почему-то испуганно взглянула на него и попыталась освободиться, он не позволил ей этого, усилил захват, чуть помедлил, осторожно притянул к себе и замер, вдыхая запах ее волос и ощущая ее такое желанное тело близко от своего, потерся щекой о рыжую шелковистую гриву и тихо проговорил:       — Как я скучаю по тебе, если бы ты только знала. Я так вас люблю, тебя и сына. — он помолчал, Дефне ничего не говорила, но как-то съежилась и застыла, словно рядом с ним испытывала дискомфорт. — Конечно, я поговорю с малышом и заберу большую часть игрушек с собой. — продолжил он. — Вернувшись домой, узнаю подробнее в агентстве недвижимости о квартире, заинтересовавшей тебя, свяжусь с банком насчет условий по ипотеке и поделюсь с тобой полученной информацией в течение двух-трех дней. — она по-прежнему молчала, не вырывалась, но оставалась скованной. Тогда он просто поцеловал ее в волосы и выпустил, отступив на шаг, Дефне покачнулась, словно потеряла равновесие, открыла прикрытые глаза, в которых блестели слезы, вернулась к столу и начала медленно накрывать к ужину. На его вопрос, что случилось, просто отрицательно покачала головой, и он понял, что между ними одной тайной стало больше.       Седа и Синан волновались, как пройдет знакомство их родителей. Люди старшего поколения не только имели непростой характер, но еще и очень отличались друг от друга укладом жизни, мировоззрением и культурными ценностями. Родители Седы хотя уже давно жили в мире, приверженном либеральным ценностям, оставались преданными традициям покинутой родины, и в них старались воспитывать двух дочерей. Седа не оправдала надежд и ожиданий, хотя была умнее и красивее своей младшей сестры, она отвергла выбранных родителями кандидатов в мужья, которые были правоверными мусульманами из зажиточных турецких семей, и по-мнению отца, могли ее осчастливить. Но непокорная дочь, слишком глубоко окунувшаяся в чуждый мир и поддавшаяся его соблазну, неудачно вышла замуж, да еще и за иноверца, к увещеваниям родителей не прислушалась, благословения не получила, и брак ее продлился недолго, единственным положительным моментом стало рождение внучки, в которой родители Седы души не чаяли.       Отец и мать учли ошибки, допущенные в воспитании старшей дочери и их младшая дочь следовала традициям, соблюдаемым семьей, покорно выполняя волю родителей, она получила среднее образование, продолжать обучение дальше ей не разрешили, учитывая, сколько ненужных, вольнодумных мыслей это заронило в голову Седы. Девушка занималась домашним хозяйством, помогала матери, готовила себя к роли хорошей жены для мужа, которого уже начали присматривать для нее родители. Она не выходила из дома с непокрытой головой и знала множество способов красиво завязать на голове платок.       Родители Синана казались полной противоположностью, они оба выросли в светских богатых семьях, получили хорошее образование, много путешествовали и придерживались более широких взглядов как на религию, так и на мир в целом. Они, безусловно, соблюдали традиции и обычаи общества в котором жили, но без фанатизма, хотя отец Синана слыл знатоком Корана и мог поддержать разговор, цитируя наизусть аяты некоторых сур священной книги мусульман. Именно эту способность он и продемонстрировал, когда отец Седы завел речь на богословскую тему, думая уличить этого светского, европеизированного на вид мужчину в поверхностном знании основ их религии, но убедительные, компетентные ответы Каракая-старшего привели в восторг глубоко верующего мужчину. Родителям Седы понравилось спокойное, несуетливое поведение обоих супругов Каракая и они по достоинству оценили подарки, сделанные каждому члену их семьи во время знакомства перед началом ужина. Синан, предупрежденный Седой о вкусах будущих родственников, заказал на ужин блюда национальной кухни, скованные вначале, будущие родственники постепенно разговорились, женщины делились кулинарными секретами, мужчины обсуждали преимущественно политические и религиозные темы, будущие супруги под бдительным взором родителей Седы вели себя благопристойно, и теплые отношения между Ларой и будущим отчимом отметили все. Чрезвычайно довольные проведенным вечером и друг другом родители жениха и невесты простились, чтобы встретиться через день в доме Седы для официальной помолвки их старшей дочери и единственного сына супругов Каракая.       Влюбленные договорились увидеться на следующий день, Синан планировал заехать к Седе в галерею и провести затем остаток дня с ней и Ларой, возможно, если повезет, остаться на ночь, к тому же ему хотелось обсудить с подругой Дефне просьбу Патрика. Он заехал в галерею к концу рабочего дня и был впечатлен ее оформлением, дожидаясь Седу, прошелся по залам и посмотрел выставку канадского фотографа Майка Харрисона, ее куратором была Дефне, но Синан об этом не знал, он просто отметил умелое расположение работ и их освещение. Там его и нашла Седа.       — Прекрасная выставка, очень интересные фотографии, я никогда не слышал имя этого фотографа. — восхищенно сказал Синан, разглядывая одну из работ канадца.       Она согласилась. — Да, он известный мастер пейзажных фотографий. Эту выставку готовила Дефне, ее последний проект здесь. — она вздохнула и, взяв Синана под руку, спросила. — Кажется, ты мне хотел что-то сказать по поводу Дефне?       — Да, и разговор серьезный, может поговорим дома, ну или в машине, здесь как-то неудобно. — ответил он, прижимая ее руку к себе.       Седа легко согласилась. — Конечно, поедем домой, Лара нас заждалась. Она горит нетерпением рассказать тебе что-то по поводу своей школьной подруги, но я так подозреваю, что эта так называемая подруга, есть на самом деле ее одноклассник.       Синан улыбнулся. — Неужели? А почему она не хочет обсудить это с тобой?       Она засмеялась. — Наверное полагает, что раз ты мужчина, то психологию мальчика поймешь лучше меня.       Как только они отъехали от галереи, Синан пересказал ей разговор с Патриком и по поводу акций «Гарантибанка», принадлежащих на самом деле Дефне, и по поводу займа на выгодных условиях для того, чтобы ускорить возвращение Дефне на родину.       — Вообще, он неплохо придумал. Вот только, когда Омер узнает обо всем, он, думаю, придет в бешенство. — задумчиво сказала Седа. — Ну, положим, для Дефне сочинить историю с займом в банке под смешные проценты и без справки с места работы больших проблем не составит, но ведь твой друг может все это проверить, и обман сразу же вскроется. Ему-то как ты собираешься объяснять? Скажешь правду?       — Пока нет. Лучше все-таки помолчать об этом до переезда Дефне домой в новую квартиру. Патрик предположил, что узнав об акциях и операции с банком, Омер может взорваться и что-нибудь выкинуть. И зная вспыльчивый характер друга, полагаю, это вполне может случиться. А уж если узнает Дефне... — он не договорил, но обоим было понятно, как девушка отреагирует.       — Теперь дело за малым ‒ застать ее одну, что, учитывая присутствие Омера, сделать будет не так просто. — задумчиво проговорила Седа. Завтрашний день, понятно, исключается. Давай сделаем так: в последний день вашего пребывания здесь я затащу ее в галерею, Омер останется присматривать за сыном, ты ей все толково расскажешь, а я изображу бурный энтузиазм.       Синан улыбнулся. — Отличный план, дорогая. Я знал, что на тебя можно положиться. — и он поцеловал ее в щеку, потом губы передвинулись к мочке уха.       — Ты что творишь, Синан! — шутливо возмутилась она. — Я же за рулем, могу и управление потерять.       — А ты будь предельно внимательна. — посоветовал он, спускаясь губами вниз по шее.       — Ну, погоди, доберусь я до тебя! — смеясь, пригрозила ему Седа.       — Буду грезить об этом весь вечер. — в тон ответил ей жених.       Лара обрадовалась появлению Синана, пока мать была занята на кухне, она завладела его вниманием, желая поскорее получить объяснения странному, с точки зрения девочки, поведению мальчиков, и он понял, что Седа не без оснований подозревала дочь.       — Скажи, Синан, когда ты был молодой, каким образом ты обращал на себя внимание девочек? — серьезно спросила она и уставилась на него своими большими вдумчивыми глазами, ожидая честного ответа.       Он чуть заметно улыбнулся. — Видишь ли, Лара, я до сих пор считаю себя молодым. Но, если ты хотела узнать, к каким способам я, мальчишка Синан, прибегал, чтобы привлечь внимание девчонок, то я отвечу ‒ их множество. Ты, может, имеешь ввиду что-то конкретное?       Девочка кивнула головой. — Ну да. У нас в классе есть один мальчик, ничего так себе, но ужасно противный. Он придумал обидную дразнилку и все время ее повторяет, когда я прохожу мимо. Таракана мне в тарелку бросил. Я их не боюсь, но еду пришлось выбросить. За косы дергает. Да много всяких глупостей делает. — она помолчала, оглянулась на кухню и тихо спросила. — Как думаешь, это он из любви делает? И что мне нужно сказать, чтобы он прекратил. Ведь мы могли бы просто подружиться с ним, без этих его дурацких глупостей.       Синан прикусил губу, стараясь не улыбнуться. — Я, как мальчишка в прошлом, думаю что это от любви. Если ты подойдешь к нему и скажешь: «Прекрати. Я заметила тебя. Давай лучше поболтаем или погуляем», я уверен, что он изменится. Наверное, ты ему нравишься, только он не знает, как тебе об этом сказать.       Лара серьезно посмотрела на него. — Вообще-то, я тоже так подумала. Спасибо, что подтвердил мою догадку. А то знаешь, мама часто беспокоится по ерунде, начнет опять свои нравоучительные разговоры про отношения мальчиков и девочек и про опасности, которые они таят. — она вздохнула. — Мне все давно известно.       Синан слегка растерялся. — Правда? Насчет чего?       Лара скосила на него глаза. — Насчет много. — неопределенно ответила она и боком от него двинулась на кухню, желая прекратить разговор.       Они поужинали и перешли в гостиную, посмотрели телевизор и за разговорами не заметили, как быстро пролетело время. Девочка среагировала первой.       — Мне пора ложиться спать. — она подошла для поцелуя к матери, потом к Синану. — Я думаю, мы увидимся утром. — спокойно проговорила ему она и, аккуратно подавив зевок, направилась на второй этаж.       Слегка смутившись, мужчина не нашелся, что ответить, посмотрев на мать этого чудо-ребенка, произнес: — Твоя дочь мудра не по годам, Седа. Иногда я ее просто боюсь.       Она усмехнулась. — Иногда я тоже не нахожу, что ей ответить. Но Лара тебя просто обожает и ждет момента, когда может называть тебя папой.       Синан растрогался. — Ей ничего не мешает делать это сейчас. — придвинулся ближе к женщине и шепнул ей на ухо. — А у нас, что запланировано на конец вечера и начало ночи?       Она не отстранилась и, щекоча его ухо губами, медленно ответила. — Что пожелаешь, если останемся в гостевой комнате на первом этаже, она находится дальше всего от спальни Лары. Они не спеша поцеловались, раз, другой, потом не сговариваясь и не размыкая рук, добрались до комнаты и, не зажигая свет, опустились на кровать.       Седа заранее договорилась с родителями, что помолвка пройдет в ее доме, у нее было больше места, и гостиная могла вместить все желающих присутствовать на этой церемонии. Синан уехал в гостиницу утром, чтобы к вечеру вернуться с родителями и другом, Дефне приехала после обеда с Мертом, желая помочь подруге навести порядок и приготовить дом к приему такого количества родственников. Она не удержалась и бросила долгий взгляд на дом, в котором прожила четыре года и, в общем, была счастлива, он все еще пустовал, агентство продало почти всю остававшуюся мебель, переведя деньги за минусом комиссионных на ее счет, сумма оказалась хотя и незначительной, но чуть выше предполагаемой, а в ее ситуации любые деньги сейчас имели значение.       Стараясь убрать с лица грусть, она вошла в дом подруги, Мерт уже хозяйничал наверху в комнате Лары, он бывал здесь неоднократно и потому чувствовал себя совершенно свободно, как дома. Он привез с собой нового большого робота, ему не терпелось увидеть свою подружку и показать ей подарок отца, однако, к его огорчению, Лара не разделила восторга и лишь мельком взглянула на очередную мальчишечью игрушку, ее больше интересовали взрослые разговоры и обряд обручения, на котором она хотела непременно присутствовать. Но сейчас ее помощь представлялась лишней, к тому же подруги горели желанием обсудить друг с другом кое-какие личные вопросы, поэтому, не принимая во внимание возражений дочери, Седа отправила ее наверх делать уроки и присматривать за Мертом. Они присели на кухне выпить по чашке чая, с теплой улыбкой глядя друг на друга и понимая, как им обеим теперь не достает прежнего каждодневного общения.       Седа первой прервала молчание. — Мне не хватает тебя на работе, наших совместных обедов, обсуждений, обмена мнениями. Я так по тебе скучаю, ты стала мне настоящей подругой, Дефне.       У Дефне тут же увлажнились глаза, она взяла подругу за руку. — Со мной происходит тоже самое. Иногда, думая о чем-то, говорю себе, вот это и это надо сказать Седе, потом вспоминаю, что ты далеко, и так грустно становится. Можно, конечно, поговорить по телефону, но это не тоже самое, что поболтать вот так, с глазу на глаз.       Седа кивнула, помолчав и взглянув на подругу, добавила. — Мне и Патрика не хватает. Помнишь, как мы, бывало, втроем ужинали... Он звонил тебе перед отъездом?       — Да. Спрашивал, не передумала ли я, предлагал мне уехать с ним и пожениться. — вздохнув, ответила она.       — Да ты что! — ахнула Седа. Она не сказала о последнем разговоре с другом, поручившим ей присматривать за Дефне и сообщившим, что открыл счет на ее имя на тот случай, если девушка окажется в бедственном положении. — Дефне, прошло почти три недели, а мы с тобой об этом даже не говорили. Если бы мы тогда не поехали к нему, если бы ты тогда не осталась, возможно, ничего бы и не случилось... Я чувствую себя виноватой за то, что случилось между вами... Прости меня... — она протянула руку и погладила ладонь подруги, вздохнула и тихо, с участием спросила: — Как ты справляешься с тем, что произошло? Ты же, наверное, в шоке была.       Дефне долго молчала, прежде чем ответить. — Была. — наконец, подтвердила девушка. — Если бы мы не поехали, если бы я не осталась, возможно стало бы еще хуже. — повторила она фразу, сказанную Седой. — Я наблюдала его в течение нескольких часов и чувствовала его состояние. Мне показалось, он стоял на краю, а я не хотела, чтобы он упал и разбился. И когда он пришел, что ж... — ее губы задрожали, как у Мерта, когда тот собирался плакать, она не договорила, но Седа поняла ее. — Он сказал мне, что сожалеет о том, как это произошло, но не о том, что это было. — прошептала Дефне, избегая смотреть на Седу.       — А ты? — тихо и сочувственно спросила подруга.       — Я? — переспросила Дефне. — Я предпочла бы, чтобы этого не случилось. К тому же, для меня это означает конец даже не начавшейся совместной жизни с Омером. Я расскажу ему о случившемся, уверена, он не примет этого, и вопрос, из-за которого так долго ломались копья, решится сам собой.       Седа пожала плечами. — Почему ты так думаешь? Я, конечно за честность в отношениях, но полагаю, что количество женщин в его жизни не ограничивалось одной, той самой итальянкой. Странно требовать от тебя того, чему он сам не был привержен все это время. — Седа горячилась все больше, мысль о том, что мужчина способен из-за этого навсегда отвергнуть любимую женщину, казалась ей нелепой.       — Не знаю... Посмотрим, как будут развиваться события. — устало проговорила Дефне, вспомнила вчерашний вечер и грустно усмехнулась. — Омер вчера остался у меня ночевать... Представляешь, сел на диван посмотреть телевизор, а когда ночью я пошла к себе спать, обнаружила его мирно сопящим на диване с декоративной подушечкой под головой.       — Он не... — Седа не закончила фразу.       Дефне, поняв, что та хотела спросить, отрицательно помотала головой. — Нет, иначе я выставила бы его на улицу в ту же минуту. Не знаю, Седа, даже, если бы у нас все сложилась, смогла бы я... после всего... — она не договорила, и ее лицо залил густой румянец.       Подруга поняла, что Дефне имела ввиду и сочувственно сжала ее руку. — Дефне, перестань себя терзать. А потом, разве не он дал тебе время на обдумывание и даже на совершение какой-то ошибки. Не думаешь, что тот случай подходит именно под это определение?       Дефне пожала плечами. — Между тем, что он сказал и его реакцией на мою ситуацию может лежать непроходимая пропасть. Я знаю, какой он ревнивец и собственник. Так что … — она не договорила, но, сделав пару глотков, задумчиво продолжила: — Но, вообще, сейчас его поведение изменилось. Он излагает свою точку зрения, что-то предлагает, но не давит, как раньше, не ведет себя так, словно его мнение есть единственно правильное, и я обязана ему немедленно следовать. Представляешь, в первый раз поинтересовался какую квартиру и где я хочу купить. Обещал проверить все на месте в агентстве недвижимости и перезвонить мне.       Седа сразу вспомнила про разговор с Синаном и решила подготовить почву. — Так это же здорово! Вот найти бы надежный банк, который согласился бы на льготных условиях, без справки с места работы дать тебе кредит, или может ипотеку, не знаю, как это правильно называется. — она и сама теперь была по-настоящему полна энтузиазма перед такой перспективой. — Представляешь, ты могла бы переехать в течение месяца-двух. А потом я бы приехала на свадьбу и пожила бы у тебя до замужества. Вернулись бы старые добрые времена!       Слушая ее, Дефне заулыбалась, эта перспектива ей очень нравилась, в самом деле вопрос с ипотечным кредитом требовал более тщательного рассмотрения, она завтра же этим займется, поищет банк, который мог бы дать ей деньги на не совсем обычных условиях. А вдруг повезет? Тогда через два месяца она уже будет жить на родине и в своей квартире. Часть накопленных средств пойдет на ежемесячные выплаты по кредиту, возможно, какая-то сумма останется семье для покупки дома в Стамбуле, если они решатся покинуть Манису. Дефне заметно оживилась и повеселела, Седа отметила это, поняв, что предложение Синана по «Гарантибанку» придется, как нельзя кстати. Они засиделись за столом, обсуждая выставки в галерее, планы на свадьбу, и так заговорились, что спохватились буквально за час до прихода гостей, Седа помчалась наверх приводить себя в порядок, а Дефне тщательно вытерла пыль в гостиной и выставила на кухонный стол сладости, приготовленные по этому случаю.       Родственники Седы приехали первыми, кроме родителей и младшей сестры она впервые увидела и других, их было восемь человек: родная тетка со стороны отца и двоюродный брата матери, оба с супругами и взрослыми детьми. Племянник Седы, парень лет двадцати, взял на себя роль фотографа и снимал на камеру все происходящее. Женщины отправились на кухню выложить угощения, приготовленные специально для этого торжественного события по домашним рецептам, мать Седы заказала по такому случаю трёхъярусный торт, его разместили на специально привезенных подставках, чтобы жених и невеста разрезали его после того, как оденут кольца. Хотя их родственница выходила замуж во второй раз, к тому же имея ребенка, родня Седы очень старалась сделать все согласно традициям, ведь нишан*‒ это репетиция свадьбы, и на этот раз жених был самый настоящий, их соотечественник, не вдовец или разведенный, а холостой и очень состоятельный. Все уже знали о том, как родители Седы поладили с будущими родственниками и оценили их подарки, а известие о том, что свадьба состоится в Турции, и многочисленная родня невесты приглашена за счет жениха, подняло настроение и усилило симпатии к будущему супругу Седы. Ее родители одобрили выбор старшей дочери, и для остальных это стало сигналом, что покинувшая, было, их сплоченные ряды Седа возвращается к семейным традициям. Мужчины в костюмах, женщины в нарядных платьях заняли свои места в гостиной в нетерпеливом ожидании родни жениха, Седа, подкрашенная, тщательно причесанная и красиво одетая в голубое кружевное платье спустилась к родственникам в сопровождении дочери и Мерта, привлеченного ажиотажем вокруг события, значимость которого он чувствовал, но не понимал.       Группа Синана состояла из четырех человек, включая его самого, их встретили невеста и ее родители, пригласив в гостиную, они познакомили пришедших со всеми находившимися там родственниками, и хотя Дефне формально числилась среди приглашенных со стороны невесты, Синан представил ее родителям, как подругу своей будущей жены и близкую знакомую, они несомненно слышали о ней, потому что очень тепло улыбнулись, а мать выразила удовольствие от того, что ей, наконец, удалось познакомиться с девушкой, о которой она много слышала.       По правилам, старшие родственники со стороны жениха должны были просить невесту у ее родителей, но так как их всех в одном лице представлял отец Синана, он и принял на себя эту почетную обязанность. Когда согласие было получено, пригласили Седу, находившуюся все это время на кухне в обществе Дефне и Лары, и отец Синана с напутственными словами надел будущим супругам на безымянные пальца правой руки кольца, соединенные красной ленточкой, разрезав ее затем пополам. Невеста и жених обошли по кругу всех родственников, выражая свое почтение, особенно старшим, целуя им руку и прикладываясь к ней лбом, и просто обнимая более молодых. Следуя традиции Седа сделала жениху подарок, купив ему новые часы, он подарил ей красивое золотое колье, далее по обычаю свои подарки будущим супругам подарили родители и родственники: браслеты, брошь, золотые монеты и бумажные банкноты, которые просто прикрепляли к платью невесты. Все это тщательно фиксировалось не только на камеру племянника, но и на телефоны и планшеты родственников.       Будущие супруги разрезали торт, съев на камеру по кусочку, затем угощением стали обносить гостей, вынесли сладости, предлагали кофе и чай. Дефне помогала другим женщинам, в то время, как Мерт не слезал с рук отца, тот, разговаривая с одним из родственников Седы, не спускал глаз с Дефне, она улыбалась, рассеянно слушая племянника невесты. Одна из родственниц затянула песню, часто исполняемую на подобных мероприятиях, о любви, испытаниях и трудностях, которые предстоит преодолеть влюбленным, и под эту довольно мелодичную песню, родственники пошли танцевать, вовлекая в круг всю семью, к счастью, в небольшой гостиной хватило места для двенадцати человек. Дефне танцевала вместе с Седой и Синаном, когда почувствовала рядом плечо Омера, он отделил ее от других и красиво двигался в такт музыке прямо перед ней. Она не помнила, чтобы раньше он танцевал с ней народные танцы, и была слегка взволнована, видя близко перед собой его улыбающееся лицо, Мерт крутился рядом с ними, пытаясь подражать отцу, высунув от усердия язык, он повторял движения его рук и ног, умиляя всех присутствующих своим старанием. Седа шепнула Синану о том, что Дефне очень заинтересовалась возможностью взять кредит в банке, это его обнадежило, хотя, к сожалению, начинать разговор прямо сегодня возможным не представлялось, поэтому они решили подождать до завтра.       Около десяти часов все родственники покинули дом Седы, за исключением Дефне, Синана и Омера, оставшихся помочь навести порядок в помещениях, где побывали приглашенные. Мерт с Ларой уже спали у нее в комнате на одной кровати, и Седа предлагала Дефне остаться на ночь, но гостевая комната была одна, и девушка подозревала, что в этот раз Омера не устроит место на диване гостиной. После ночи, проведенной с Патриком, она не чувствовала себя готовой к близким отношениям, ей требовалось время, к тому же, несмотря на замечание Седы, она твердо решила рассказать Омеру о случившемся, он мог либо принять эту ситуацию, и тогда их движение навстречу друг другу продолжилось бы, либо отвергнуть ее и поставить точку в отношениях, но как он поступит, предугадать было невозможно, а проверять это в доме подруги она решительно не хотела, поэтому, прибрав все на кухне, одела сонного Мерта и собралась уходить, прощаясь с подругой и Синаном.       — Дефне, уже поздно, ты могла бы переночевать здесь. — говорила Седа без особого убеждения. Она прекрасно понимала причину отказа оставаться в ее доме на ночь.       — Спасибо. Но лучше мы поедем домой. — заметив, что Омер собирает свои вещи, поторопилась закончить свою мысль. — Места в твоем доме немного, а вот Омер вполне может переночевать здесь, чтобы не возвращаться в гостиницу.       — Я поеду с вами. — с вызовом глядя на нее, заявил он.       Ей не хотелось начинать спор, который в лучших традициях закончился бы либо с ничейным счетом, либо, что еще хуже, они опять поругались бы, Дефне порядком от всего устала и не желала осложнять отношения, пришедшие в относительное равновесие.       — Ну, если тебе так понравилось спать на диване... — она пожала плечами, ясно давая ему понять, что на иное рассчитывать он не может.       Он чуть помедлил и, бросив на нее быстрый взгляд, ответил: — Хорошо, я провожу вас и вернусь в гостиницу.       — Омер, не стоит упрямиться, это напрасное передвижение туда-сюда. — попыталась вразумить его Дефне. — Мы прекрасно доедем, и территория дома охраняется. С нами ничего не случится. А завтра приедешь и проведешь с сыном целый день, тем более, что мне придется выйти к обеду.       Но упрямство Омера оказалось невозможным сломить. — Нет, я поеду с вами. — повторил он, глядя ей в глаза.       И она сдалась. Он взял спящего сына на руки и, кивнув всем на прощание, вышел на улицу, Дефне вышла следом за ним, тепло попрощавшись с подругой и Синаном и поздравив их еще раз с помолвкой.       — Как думаешь, у них есть будущее? — задумчиво спросил Синан.       Седа молча наливала им чай в кружки и, поставив их на стол, жестом предложила ему присесть.       — Не знаю. — наконец, ответила она. — Но у меня предчувствие, что им обоим через многое еще придется пройти. Вопрос в том, насколько откровенной решиться быть она, и как сильно любит он ее, чтобы принять это.       Синан с удивлением посмотрел на нее, пытаясь понять, что Седа имела ввиду, но она не собиралась ничего ему рассказывать, по крайней мере, сейчас.       — Давай лучше обсудим, что ты завтра будешь предлагать Дефне, выполняя просьбу Патрика. — и придала этими словами нужный поворот в разговоре.       Дефне молча вела машину, Омер сидел рядом с сыном, никто из них не пытался начать разговор, в полном молчании доехали до дома и поднялись в квартиру. Пока Дефне раздевала уснувшего в машине Мерта, он прошел на кухню и заварил для нее чай, но ее все не было, поэтому Омер пошел посмотреть, что могло ее так задержать. Не найдя Дефне ни в комнате сына, ни в ее спальне, он остановился перед ванной комнатой, дверь оказалась закрытой, подождал немного и приложил ухо к дверям, ему послышались сдавленные звуки рыданий и это обеспокоило его, осторожно постучав в дверь согнутым пальцем, спросил:       — Дефне, Дефне, ты здесь? С тобой все в порядке?       Она ответила ему глухим голосом. — Я не очень хорошо себя чувствую. Ты иди, не жди, когда я выйду.       — Как же я уйду? — возразил он. — Вдруг тебе понадобится помощь... Я подожду тебя на кухне. Ты меня слышала?       — Да, иди... Подожди на кухне. — ее слова прозвучали с видимой досадой.       Когда она вышла, Омер ждал ее за кухонным столом, заметив покрасневшие от слез глаза, спросил: — Не хочешь рассказать, что у тебя случилось?