Как решит судьба. Продолжение.

      Во время помолвки Дефне расслабилась, ей было приятно видеть счастливую и довольную подругу, они с Синаном хорошо смотрелись и, имея разные характеры, прекрасно дополняли друг друга. Хорошо, что их отношения стартовали без каких-либо осложнений, недоговоренностей и тайн, если начало семейной жизни ничто не омрачает, можно надеяться, что любовь и доверие послужат гарантией счастливой совместной жизни на долгие годы. А вот у нее все случилось наоборот, отношения начались с обмана и закончились катастрофой, а попытка их восстановить особого успеха не имела, несмотря на то, что она все еще любила Омера и он, казалось, продолжал любить ее. Дефне полагала, что признание, которое она готовилась сделать, ранит его в самое сердце, отдалит, и он вряд ли сможет перешагнуть через раненую гордость и уязвленное мужское самолюбие. Но молчать и скрывать, как посоветовала Седа, не хотела, один раз она уже совершила подобную ошибку, лучше и честнее для него будет узнать правду. А дальше... Пусть сам решает...       Закрывшись в ванной комнате, она попыталась привести мысли в порядок и обдумать, что и как ему сказать, но придумать ничего не удавалось, в голове стояла звенящая пустота, руки дрожали. Совершенно по-детски, надеясь потянуть время и ожидая, что он уйдет, Дефне включила воду, если Омер подумает, что она принимает ванную, он не станет ее дожидаться и уедет в гостиницу, как и планировал. Но попытка не удалась, когда он постучал в дверь и сообщил, что ждет ее на кухне, стало ясно, что разговора не избежать и тянуть с ним смысла нет. Она понимала, что через пятнадцать минут их с Омером ничего, кроме Мерта, больше связывать не будет, что человек, которого она любила вопреки всему так много лет, уйдет, как только узнает о случившемся. Сегодня ночью после его ухода она еще сможет позволить себе слезы и сожаления, а прямо завтра ей предстоит собраться и, не оглядываясь на этого мужчину, их прошлое и несостоявшееся будущее идти вперед ради сына и самой себя.       Взглянув в зеркало, попыталась придать своему лицу спокойное выражение, дважды неторопливо причесалась, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, которые ее всегда успокаивали, и решительно вышла из ванной. Омер сидел за кухонным столом и, когда она вошла, окинул ее долгим взглядом, заметив, несомненно, покрасневшие от слез глаза. Заваренный для нее чай был еще теплым, она, не спеша, выпила чашку и на вопрос, не желает ли рассказать, что ее беспокоит, утвердительно кивнула головой. Теперь пути назад не было, глядя прямо в его глаза, вздохнула, и слыша, как сердце колотится в висках, произнесла:       — Я была близка с другим мужчиной.       Лицо Омера застыло, но оставалось спокойным, изменился только взгляд, он продолжал молча смотреть на нее так, словно она сообщила ему о самой обыденной вещи, наконец, не меняя выражения лица, ответил:       — И я даже знаю, кто он. Это твой так внезапно уехавший друг. Не так ли?       — Да. — подтвердила она. Ирония, различимая в его голосе, отрезвила ее. А что она, собственно, ожидала? Что он скажет, что они переживут это, потому что он и сам не без греха? Что он спросит, почему она сделала это? Знала же, что так и будет... — Если хочешь, я расскажу, почему и как это случилось. — силы хватило только на то, чтобы это произнести. Почувствовав, что нижняя губа начинает подергиваться, она сильно закусила ее и ощутила во рту металлический привкус крови. Но взгляд от Омера не отвела, ожидая его ответа... Или чего-то еще?       Он вздохнул, его взгляд ничего не выражал, словно смотрел вовнутрь себя, мотнув головой, Омер тихо ответил: — Нет, уволь. Почему и как это происходит, я примерно знаю... Прости, мне нужно побыть одному...       Он поднялся и, не глядя на нее, вышел, она услышала, как за ним захлопнулась входная дверь, в голове всплыло: «Как тогда, за Патриком...» Открыв дверцу шкафчика, Дефне достала пузырек со снотворным и взяла сразу две таблетки, запила остатками чая из кружки и пошла в свою комнату, лежала на кровати, ни о чем не думая, в ожидании того спасительного момента, когда из развалин нынешней жизни сон унесет ее в страну Морфея.       Она проснулась поздно, события вчерашнего вечера выбили ее из привычного состояния, к тому же организм, изрядно потрепанный событиями последних двух месяцев, требовал дополнительного отдыха. Мерт еще не проснулся, и Дефне пошла в ванную, из зеркала на нее смотрело бледное лицо с темными подглазинами, она решила принять душ в надежде, что он принесет ей бодрости. Теплый тропический дождь лился из душевой лейки ей на голову в течение получаса, но облегчения не принес, Дефне казалось, что она находится в состоянии невесомости и достаточно одного усилия, чтобы улететь к потолку, как перышко. Вероятнее всего, это были последствия приема снотворного, поэтому, не делая резких движений, она осторожно выбралась из ванной и, замотав мокрые волосы полотенцем, в банном халате отправилась на кухню. Мерт, успевший за это время проснуться, сидел за кухонным столом в пижаме и ожидал мать и завтрак, увидев ее, улыбнулся, соскочил со стула и повис у Дефне на шее.       — А ты сделаешь мне на завтрак блинчики? — попросил он. — С клубничным сиропом.       — И почему мне кажется, что ты его уже попробовал, не дожидаясь блинов? Я вижу его на твоих губах. — улыбнулась она. — Иди оденься, приведи себя в порядок и возвращайся на завтрак. К этому времени любимые блинчики будут ждать тебя на столе.       Полчаса спустя, когда они мирно завтракали, у Дефне зазвонил телефон, Джек Клез интересовался окончанием работ над рисунками к первой книге, она заверила его, что работа практически выполнена, и к концу недели все иллюстрации будут у него на столе, судя по его тону, писатель остался доволен ответом и назначил «свидание» в пятницу на обычном месте в парке. Малыш позавтракал и пошел к себе в комнату, а Дефне осталась сидеть за столом перед несъеденным блином, аппетита не было, голова плохо соображала, возможно, от двойной дозы снотворного. Она встала заварить себе кофе, надеясь, что небольшая чашка крепкого и ароматного напитка с пряностями поможет ей проснуться. Седа ждала ее сегодня в галерее к обеду, но так как Омер не давал о себе знать и, вероятнее всего, после вчерашнего не появится у нее даже для того, чтобы провести время с малышом, Дефне позвонила подруге и предупредила, что приедет с Мертом. Седа со свойственной ей проницательностью догадалась о том, что произошло, но не стала задавать никаких вопросов по телефону, рассчитывая все выяснить при личной встрече.       Дефне появилась в галерее чуть опоздав к назначенному времени от того, что долго провозилась с детским креслом, а вернее, никак не могла успокоить Мерта, который в возбуждении от предстоящей поездки, сначала носился по двору дома, а потом вертелся, мешая себя пристегнуть. Она ехала не спеша, потому что чувствовала себя совсем разбитой и боялась в таком состоянии попасть в аварию, на вопросы сына, где папа и когда он придет, отвечала неопределенно, потому что не знала, придет ли Омер вообще, и только надеялась, что он простится с сыном перед отъездом хотя бы по телефону.       Седа уже ждала их в кабинете, успев позвонить Синану и предупредить о том, что встреча сдвигается на двадцать минут из-за опоздания Дефне. Расцеловав малыша и подмигнув ему, она спросила:       — А не хочешь ли навестить Джона? Я предупредила его о твоем приходе.       Глазки малыша загорелись, он искоса взглянул на мать и торопливо согласился:       — Конесно, конесно... Мама, я зайду к Джону? — обратился он к Дефне, уже в дверях, и когда она кивнула головой, мигом выскочил из кабинета.       — Минут десять нам обеспечены. — сказала Седа, садясь напротив подруги. — Я предупредила Джона, чтобы он ненадолго развлек малыша. — она оглядела ее лицо и отметила на нем знакомые признаки усталости и отчаяния. — Ну что, горемыка моя несчастная, что у тебя произошло?       — Да все по плану... — спокойно возразила Дефне. — Все, как я и думала...       Седа нетерпеливо сдвинула брови. — Подруга, брось ты эту свою манеру говорить сразу обобщающими выводами. Еще ничего не рассказала, а выводы уже представила.       Дефне вздохнула, вторая таблетка снотворного совершенно точно была вчера лишней, сегодня ее мозг никак не хотел активироваться и пребывал в состоянии прострации.       — Рассказать... — повторила она вслед за Седой. — Так и рассказывать-то, в принципе, нечего. Я вышла из ванной, Омер спросил, что меня беспокоит, я ответила, что была близка с другим мужчиной, он ответил, что догадывается с кем и назвал имя, я подтвердила, сказала, что могу рассказать почему и как это произошло, он вежливо отказался, сообщив, что имеет представление о том, как это бывает, встал и ушел, сообщив напоследок, что ему нужно побыть одному. Все...       Минуты две они молчали, глядя в глаза друг друга, и растерянность зеркально отражались на их лицах, Седа первой пришла в себя и прокашлявшись, задала, по сути, ненужный вопрос:       — Что, вот так взял и ушел, не задав ни одного вопроса? Ничего не уточняя? Не кричал, не возмущался?       Дефне отрицательно покачала головой. — Наверное, счел это лишним. Я знала, что так будет, поэтому даже не удивилась.       Седа хмыкнула, но ее лицо выражало крайнее расстройство и беспокойство за подругу. — А как же быть с тем, что он дал тебе право на ошибку и свободную жизнь?       — Я думаю, говоря это, он на самом деле не верил, что такое произойдет. Помню, Омер ревновал меня из-за совершенных пустяков, например, знаков внимания со стороны друга детства. Сейчас, когда думаю об этом, становится просто смешно. А уж тут... — она вздохнула. — Патрик это тебе не Селим...       — Селим? — переспросила Седа. — Это еще кто?       — Тот самый друг детства, к которому меня Омер беспочвенно ревновал. А парень всего-навсего присылал мне цветы и шоколад, желая пригласить на свидание. Всего лишь... Правда, тогда мы считались парой.       — И что ты решила? — подруга встала, взглянув на часы, Синан, очевидно, уже ждал их в кафе.       Дефне пожала плечами. — Я все решила вчера, когда призналась ему. Ведь однажды я солгала и здорово за это поплатилась, сейчас сказала правду, и результат тот же. Его реакция, его уход были мне ответом. Я иду дальше, каждый из нас идет своей дорогой.       — А я думаю, что ты торопишься с выводами. Ясно же, что он не рассчитывал на такой исход дела. Остынет, включит мозги, и созреет для разговора. — Седа замолчала, видя, как Дефне упрямо трясет головой, не веря в подобный исход дела, а, возможно, даже уже не желая его. — Но ты не передумала возвращаться в Турцию? — уточнила она. И когда подруга отрицательно покачала головой, с облегчением выдохнула. — Ну и правильно! Покупай квартиру на кредит, взятый в банке, Синан ждет нас в кафе с хорошими новостями для тебя. — она говорила быстро, словно должна была успеть за короткое время убедить Дефне в необходимости покинуть этот город. — Я скоро уеду отсюда, Патрика нет, если что-то случится, помощи ждать неоткуда. А дома ты будешь среди своих, там семья, Исо с Айшегюль, в беде не бросят. Тем более, я буду рядом, поживу с тобой до замужества. — она остановилась перед дверью в офис менеджеров. — Знаешь, свадьбу мы назначили на начало августа, чтобы Лара немного освоилась, пожив в Турции перед тем, как пойти в школу.       Дефне обняла ее, но тут дверь, как по волшебству приоткрылась, выглянул Мерт, увидев мать, он быстро вытер рот рукавом и вышел к ней, из зажатого кулачка выглядывали конфетные фантики, следом за ним появился Джон, виновато улыбавшийся своей бывшей коллеге. Дефне неодобрительно покачала головой, глядя на Джона.       — Эх, мальчики! — произнесла она и засмеялась, к ней присоединилась Седа, а потом Мерт. Джон сконфуженно пожал плечами и ретировался.       Зная о предпочтениях подруг, Синан выбрал в кафе столик у окна, он сидел лицом к входящим и встал, завидев свою невесту и Дефне с сыном.       — Я полагал, что Омер проведет с Мертом наш последний день здесь. — не удержался он от замечания при виде малыша.       Дефне открыла было рот, но сын опередил ее. — Папа усол, и мы с мамой не знаем, когда он придет.       Синан метнул взгляд сначала на Дефне, потом на Седу, она многозначительно приподняла брови и широко раскрыла глаза, что означало: «Я потом тебе расскажу».       Они сделали заказ и, едва официант ушел, как Синан, желавший поскорее закончить непростую для него миссию, обратился к Дефне:       — Знаешь, у меня для тебя есть очень обнадеживающие вести. Недавно партнером нашей фирмы стал «Гарантибанк». — здесь он вопросительно взглянул на Дефне, она, и в самом деле, знала об этом, поэтому утвердительно кивнула головой. — Так вот, когда я общался с их представителями, приглашенными на показ, я вспомнил о твоем желании купить собственное жилье для возвращения на родину и поинтересовался, предоставляют ли они ипотечные кредиты. — он снова взглянул на нее, проверяя реакцию, и остался доволен, увидев на лице Дефне явную заинтересованность. — Да, предоставляют, как и другие банки на схожих условиях. Но ведь работы у тебя сейчас нет, а для выделения кредита нужна справка с места работы о доходах Так?       Седа вздохнула. — Синан, не тяни. Мы все это знаем.       Он улыбнулся и с энтузиазмом произнес: — Дефне, банк готов пойти тебе навстречу и под гарантии нашей фирмы выдать ипотечный кредит сроком на пять лет под пять процентов годовых, тогда как некоторые банки выставляют от семи до девяти процентов. — говоря это, он протянул ей листок с данными служащего, с которым у Патрика Пошэ была договоренность. — Вот, возьми, здесь данные работника, с ним ты можешь связаться, чтобы предметно обговорить все детали о покупке квартиры, если таковая у тебя уже есть на примете. Но, Дефне, лучше разговаривать именно с ним, другие сотрудники могут быть не в курсе скидок, которые банк готов тебе предоставить..       Дефне растроганно взглянула на него, потом на Седу. — Здорово... — прошептала она. — Я так тебе благодарна, Синан. Все складывается, как нельзя лучше. Я сегодня еще раз просмотрю все намеченные мною варианты и завтра обязательно свяжусь с ним. Спасибо огромное. А ты не уточнял, какова максимальная сумма кредита?       — М-м-м, — замялся Синан. — Признаться не уточнял, но полагаю, ты проявишь благоразумие при выборе жилья. Ведь ежемесячный взнос тебе придется платить исправно.       Седа поддержала жениха. — Подруга, это просто везение! Отличный шанс для тебя быстро решить квартирный вопрос, а стало быть, и все остальные.       Сердце Дефне гулко билось, это действительно была отличная новость, таким образом, она сможет распределить наилучшим образом накопленные деньги, даже купить мебель в квартиру и, наверняка, останется что-то еще, чтобы помочь родным перебраться в Стамбул.       У Седы зазвонил телефон, взглянув на имя, она поспешно встала, подумав про себя: «Ну и интуиция!», извинившись вышла на улицу и ответила:       — Привет, Патрик, как ты?       — Бывало и лучше. — ответил он. — Звоню, чтобы узнать, как дела в галерее и у Дефне.       — В галерее все нормально, выставка канадца закончится на следующей неделе. По премиям сделаю все, как ты сказал, тем более, что деньги Дефне очень пригодятся. Только сейчас Синан озвучил ей предложение «Гарантибанка», и она прямо уцепилась за него.       — Я рад, что хоть чем-то смог ей помочь. — он помолчал и неуверенно спросил: — Она очень обижена на меня? До сих пор не могу понять, как я смог так оступиться... Мне ужасно стыдно перед ней.       — Она почти не говорит об этом. — ответила Седа, подумав про себя: «Она рассказала Омеру, и он бросил ее», а вслух произнесла: — Ты правильно сделал, уехав, всем надо успокоиться. — услышала, как он вздохнул, и в голове промелькнула мысль, не рассказать ли ему о разрыве Дефне с Омером. Но разве это что-то решит? Во-первых, подруга могла поторопиться с заключением, во-вторых, возвращение Пошэ в ее жизнь ничего не решит, а только усложнит ситуацию и добавит неразберихи в отношениях всех со всеми. Она вспомнила, как совсем недавно на вопрос о том, изменилось ли ее отношение к Патрику после произошедшего, Дефне уклончиво ответила: — Патрик очень много сделал для меня, я уважаю его, ценю, люблю, как друга, несмотря на произошедшее. Но не принимаю, как своего мужчину ни душой, ни телом. — она произнесла эти слова едва слышно. — А потом, Седа, я ему не пара, Хелена была права. Пройдет время, он встретит подходящую девушку своего круга и женится, родятся дети. К чему тут я?       — Седа, куда ты пропала? — вернул ее к разговору Патрик. — Ладно. Держи меня в курсе и звони в любое время, если Дефне или тебе что-то понадобится. Про счет помнишь?       — Патрик, я пока не страдаю провалами в памяти. Конечно, помню, все сделаю, как договаривались. В конце концов, она моя подруга, я желаю ей только счастья. — запальчиво ответила она.       — Ладно, не кипятись, я знаю, что могу рассчитывать на тебя. Передай ей мои извинения. — он отключился.       Седа постояла, с минуту раздумывая над тем, что собиралась сделать втайне от Дефне, нужно ли это и как это повлияет на ее дальнейшую жизнь, потом тряхнула головой, отгоняя прочь сомнения, оглянулась на окна кафе, набрала номер и, услышав мужской голос, проговорила:       — Омер, я должна срочно с тобой поговорить. Нет, это слишком важно и отлагательств не терпит. Речь пойдет о Дефне. Да... О, пожалуйста, не уподобляйся закостенелым идиотам, не видящим дальше своего носа, и выслушай меня. Я приду после шести.       Закончив говорить, она вернулась в кафе к жениху и подруге, заметившим ее рассеянность, но не понявшим ее причины, Седа уже обдумывала свой разговор с Омером, она чувствовала свою ответственность за произошедшее и решила рассказать ему подробно о том, что предшествовало событию, так глубоко его уязвившему, понимая, что подруга вряд ли расскажет ему о случившемся во всех подробностях.       В начале седьмого она вошла в холл гостиницы, где остановились приехавшие на помолвку родители Синана и его друг, надеясь, что не столкнется ни с кем из них, а особенно со своим женихом, иначе ей пришлось бы отвечать на вопросы, которые касались не только ее. Седа до сих пор не решила стоит ли ставить в известность Синана о произошедшим между Дефне и Патриком, потому что ситуация была очень щекотливой, вероятно, Омер сам должен решить, как поступать, ведь, не исключено, что он захотел бы сохранить все это в тайне даже от своего друга.       Омер ждал Седу в номере, он догадывался, о чем она хотела с ним говорить, только не понимал, каким образом это может разрядить ситуацию. Покинув Дефне после ее признания, Омер направился в гостиницу, где практически не появлялся со дня своего приезда, ему требовалось время обдумать полученную информацию и определить для себя последующие шаги. Он чувствовал себя разочарованным и уязвленным при мысли о близости Дефне с другим мужчиной, кровь вскипала в нем с такой яростью, что казалось, он был способен разрушить все, что попадалось на его пути, возможно, так и случилось бы, если бы он находился у себя дома, но здесь ему приходилось сдерживаться и, закрывшись в номере, мужчина просто метался из угла в угол, не зная на чем сорвать свою злость и досаду. Обнаружив в мини-баре номера бутылку виски, он влил в себя половину, даже не воспользовавшись стаканом, присел, наконец, на диван, ожидая, что алкоголь спутает мысли, и он хоть немного успокоиться, но опьянение не приходило, боль в сердце не утихала, тогда он допил содержимое бутылки и остался сидеть бессмысленно глядя в одну точку. Потом глаза стали слипаться, и он выпал из действительности, забывшись тяжелым сном почти до обеда, проснулся от того, что озяб, вчера, даже не заметив, открыл окно и балкон своего номера, и прохладный ночной воздух за несколько часов выстудил комнату. До кровати он так и не добрался, уснув прямо на диване, и теперь, лежа, видел прозрачное весеннее небо, и солнечные лучи заглядывали в одно из распахнутых окон. Омер поморщился от головной боли, вспоминая о вчерашнем событии и о том, что нарушил данное сыну обещание провести с ним сегодня целый день, ведь утром, наверняка, Мерт его искал, еще хуже стало, когда он подумал о состоянии Дефне после его вчерашнего бегства.       С того момента он не находил себе места, пребывая в полном замешательстве от неожиданного признания, конечно, он ценил ее честность и смелость сознаться в том... о чем он менее всего хотел бы знать... и, возможно, было бы лучше, если бы она промолчала, потому что теперь, представляя ее в объятиях другого мужчины, и никакого-то абстрактного мужчины, а совершенно конкретного ‒ Патрика, Омер, казалось, терял разум.       Если бы он мог вернуться к событиям четырехлетней давности и нашел бы в себе силы укротить ярость, бушевавшую в нем тогда, чтобы остаться, остыть, совладать с собой и принять ее робкие попытки оправдаться,ничего бы сейчас не было, ни этой разлуки, ни ее отъезда, ни его других женщин, ни Патрика, ни ее стойкого сопротивления их общему будущему, ни боли, ни тоски, ни стыда, ничего... Они давно стали бы семьей и, приходя с работы, он знал бы, что дома его ждут любимая жена и дети. Устав от одиночества, лишенный самых близких людей, Омер страстно желал обрести их, поэтому так злился на Дефне за ее несговорчивость и упрямство, но только тогда, когда почувствовал, что его напор и несдержанность ставят крест на их отношениях, действительно испугался. Его любимая отдалялась от него и сын вместе с нею, он понимал, что другой мужчина с готовностью воспользуется его ошибками и заберет Дефне при первой же возможности, а он останется без них, один, удовлетворяясь случайными встречами с незнакомками, которые ничего, кроме плотских утех дать ему не могли. За прошедшие годы ни одна ни разу не зацепила его душу, да и разве могло быть иначе, если его сердцем навсегда завладела белокожая, рыжеволосая ассистентка, и чем больше усилий он прилагал, чтобы забыть ее, тем глубже любовь к ней укоренялось в сердце, становясь настоящим наваждением. И вот теперь, когда, кажется, все началось налаживаться, и она возвращается домой, всплывает эта история с Патриком. Вчера он так поспешно покинул Дефне, что не задал ни одного вопроса, чувствуя, как в нем закипает гнев, счел за лучшее уйти, да и сегодня не нашел в себе силы позвонить. Выглядело это, мягко говоря, трусливо, будь он на месте Дефне, счел бы это за отказ продолжать отношения, и, вероятнее всего, она поняла это именно так.       Седа задержалась у двери номера, где остановился Омер, она волновалась и пыталась успокоиться и привести мысли в порядок, этот разговор был важен для всех, особенно для ее подруги, вчера он не захотел ее выслушать, а сегодня-завтра, возможно, Дефне уже не захочет ему что-то объяснять. Следуя глубоко въевшейся привычке, Седа, казалось, до мелочей продумала последовательность своего рассказа, по по опыту знала, как легко эта конструкция разрушается, если реакция собеседника окажется прямо противоположной той, на которую она рассчитывала. Она постучала, Омер открыл и посторонился, пропуская ее в номер, нерешительно оглянувшись, Седа присела на кресло у окна и попросила стакан воды, отпила пару глотков и внимательно на него взглянула. Подобно Дефне, он выглядел неважно, казался уставшим, к тому же в номере витал запах алкоголя.       — Омер, я хотела бы, чтобы этот разговор остался между нами. — Седа говорила сбивчиво, тихо, явно очень волнуясь и теребя пальцы сложенных перед собою рук. — Надеюсь, ты найдешь в себе силы выслушать меня до конца. Но для начала позволь тебе напомнить, что ты сам не образец монашеского поведения, женщин перевидал достаточно, даже внебрачных детей успел нажить. Может для Турции это и норма, но ты не имеешь никакого морального права осуждать Дефне. Она также свободна была и есть, как и ты.       Лицо Омера словно застыло, слова Седы зацепили его, но он ничего не возразил и молча смотрел на нее.       — С тех пор, как ты вернулся в жизнь Дефне, она никогда тебе не лгала, поэтому и не смогла промолчать о том, что случилось, хотя могла бы. — начала Седа, приняв решение рассказать ему максимально подробно о том, что случилось между Патриком и ее подругой, и что этому предшествовало, надеясь, что получив полную информацию, Омер сможет понять ситуацию и сделает правильные выводы. Она рассказала о разговоре Хелены и Дефне, о решении, которое та приняла, об отчаянии Патрика, кое-какие детали из его прошлой жизни, без которых невозможно было бы понять его состояние после внезапной смерти матери, об их беспокойстве за него, его двухнедельном затворничестве и нежелании видеть кого-либо, и, наконец, о том дне, когда они пошли его навестить с твердой решимостью вытянуть друга из этой затянувшейся депрессии. О том, что за этим последовало, Седа рассказала очень скупо, потому что и сама знала об этом только со слов Дефне, которая, естественно, ни в какие подробности не вдавалась. Омер слушал молча все, что она ему говорила, не перебивая, не задавая никаких вопросов, его взгляд блуждал, иногда останавливаясь на ней, но она видела, что напряжение отпускает его, даже лицо обмякло, потеряв это ужасное выражение жесткости, так сильно ее смущавшее. Когда она закончила рассказ, он еще какое-то время молчал, глядя мимо нее в темноту окна, вздохнул и, наконец, задал первый вопрос:       — Так это случилось только один раз?       Седа усмехнулась, мужчины не меняются, из всего услышанного, его волновало прежде всего это.       — Да, первый и последний раз, и при таком повороте дел, у нее не было шансов избежать этого. Возможно, если бы ты вчера не поддался ревности, не сбежал, а включил мозги и попытался прояснить ситуацию, она сама рассказала бы тебе об этом.       — Я ушел, чтобы не сделать хуже. То, что она сказала мне... Не знаю, чтобы я сделал, если бы остался. — он с трудом подбирал слова.       Она кивнула. — Я понимаю. Но подумай о ней... Дефне приняла твой уход, как отказ от нее и ваших отношений. Она помнила, как ты ушел от нее в первый раз, и подозревала, что именно так ты поступишь и сейчас. И ты подтвердил ее опасения.       Он взглянул на Седу с удивлением, словно доселе такая мысль не приходила ему в голову.       — Омер! — она встала со своего места и остановилась перед ним. — Не теряй Дефне из-за глупой мужской гордости. Протяни ей руку, если любишь ее, надеюсь, что еще не поздно.       Он нахмурился, не поняв ее последних слов. — Почему поздно? Что она могла сделать за это время?       Она пожала плечами. — Да, что угодно... Уже вечер, а ты, как я понимаю, до сих пор не объявился.       Когда Седа вышла из гостиницы и села за руль машины, отъехать сразу ей не удалось: возбуждение, державшее мозг активным, стало уходить, она почувствовала слабость, и напряжение последнего часа вылилось в горькие слезы сожаления.       Когда Седа ушла, он долгое время оставался неподвижным, прокручивая в голове ее рассказ, возвращаясь снова и снова к некоторым деталям, которые он воспринимал особенно болезненно, они наполняли его сердце яростью. Как Пошэ посмел так поступить с ней? Как она могла согласиться на это? Что она чувствовала с ним? А вдруг теперь, узнав другого мужчину, она выберет Пошэ? Возможно, Седа ошибается, и теперь, когда Дефне думает, что он оставил ее, она захочет вернуть Патрика? Омер обхватил голову руками, мысли, одна противоречивее другой, скакали и путались в его голове, он то злился на Дефне, то жалел ее, то восхищался ею, отдавая должное ее выдержке и стойкости. Судя по всему, его хрупкой девочке пришлось многое пережить за короткий срок, но она не жаловалась, продолжала работать, идти к своей цели, не рассчитывая на повышенное внимание и заботу со стороны близких людей. Да... Мужества ей было не занимать... Слезы вдруг наполнили его глаза, он редко плакал, но сейчас контролировать свои эмоции просто не хватало сил.       У него есть выбор, он может не принять поступок Дефне, улететь завтра домой, вернувшись к своей одинокой жизни, в которой не будет места ни ей, ни Мерту, их улыбки и смех согреют другого мужчину, который станет просыпаться каждое утро рядом с его любимой женщиной, обнимать ее и растворяться в нежности ее тела. Рано или поздно такой мужчина найдется, а проигравшей стороной станет именно он. К тому же, кто, как не он, прошлой осенью согласился с тем, чтобы Дефне узнала другие отношения и, сделав выбор, вернуться к нему. Получается, что он просто солгал, не сдержал своего слова... Да и где в той ситуации он нашел ее ошибку? Ее вины там нет никакой... Другой виноват, но не она.       Злость и разочарование, владевшие им вчера, помешали трезво мыслить, он не вернулся к ним вечером, оставив Дефне одну, а за это время она могла сочинить себе неизвестно что. Сейчас он соберет свои вещи, позвонит Синану, отменит завтрашний вылет и поедет к Дефне и сыну, и останется там до тех пор, пока она не решит возвратится вместе с ним на родину, тем более, что решение о покупке квартиры, кажется, принято ею окончательно. Им вдруг овладело радостное возбуждение, и он набрал номер Синана.       — Привет, такая удача застать тебя, мне необходимо с тобой кое-что обсудить. — быстро и взволнованно проговорил Омер.       — И я удивлен, что ты оказался здесь, с момента приезда я тебя в номере не застал ни разу. — в голосе друга Синан чувствовал беспокойство и, вспомнив, что сегодня Дефне пришла на встречу с Мертом, спросил напрямую, без долгих предисловий. — Что-то произошло с Дефне или Мертом?       — Да, произошло. Кое-что случилось, сегодня я говорил с Седой и не смогу улететь вместе с вами. Когда вернусь в Стамбул, точно не знаю.       Синан напрягся, неужели Седа проговорилась, и весь их план по скорейшему возвращению Дефне на родину находится под угрозой. О чем другом она могла говорить с Омером? А если еще и Патрика упомянула, то более, чем прохладные отношения с другом ему обеспечены на долгое время, он воспримет как личное оскорбление тот факт, что тот за его спиной вступил в сговор с Пошэ, хотя бы и ради блага Дефне, поэтому он очень осторожно поинтересовался, новости какого рода так взбудоражили Омера.       — Заходи в номер, расскажу. — ответил он.       Обуреваемый противоречивыми чувствами, колеблясь между желанием сбежать и любопытством, он постучал в номер своего приятеля, одного взгляда хватило, чтобы понять, что Омер взбудоражен до крайности, он быстро передвигался по номеру, хватая вещи и укладывая их в сумку. Синан обеспокоился, потому что подобное состояние друга всегда заканчивалось плачевно, следя за ним глазами, он, наконец, произнес:       — Сядь, количеством шагов проблему не решить. Что случилось? О чем тебе поведала Седа?       Омер вздохнул, энергично потер ладонями лицо, как делал всегда в состоянии сильного эмоционального напряжения и, остановясь перед ним, произнес:       — Седа рассказала мне, что произошло между Дефне и Патриком, вернее, почему эта близость случилась.       Новость для Синана была действительно неожиданной, он просто повторил сказанное: — Объяснила причину близости Дефне и Патрика... — помолчал, потом выражение лица изменилось, на нем ясно проявился испуг, и он спросил почему-то шепотом: — А с чего ты взял, что они были близки?       — Дефне сама сказала мне об этом, еще вчера.       Глаза Синана застыли, и он прикрыл ладонью рот. — Не может быть... — протянул он. — У них что же, были отношения? А ведь Седа уверяла, что нет.       Глаза Омера, казалось, потемнели еще больше. — Никаких отношений не было. Это произошло единственный раз.       Синан пожал плечами. — Ясно. Но причем тут Седа?       Омер помолчал, словно прикидывая свою способность к откровению после пережитого им накануне, и ответил: — Извини, пересказывать все это сегодня сил нет. К тому же уверен, что твоя невеста расскажет намного лучше меня. Должен признаться, она меня впечатлила, помогла мне кое в чем разобраться в этой запутанной ситуации. — он хлопнул Синана по плечу. — В кои-то веки ты сделал правильный выбор, друг. Отличная у тебя женщина, поздравляю.       Синан покраснел от удовольствия, похвала Омера, обычно сдержанного в оценке его любовных увлечений, грела сердце, но более всего его интересовало, по какой причине его друг остается.       — Так что ты решил, в конечном итоге? Ты остаешься сказать ей, что... — спросил он, ожидая, что Омер закончит его фразу.       Но тот молчал, потому что и сам еще не знал, как теперь подступиться к Дефне, чтобы не обидеть ее, но друг ждал его ответа и, пожав плечами, он произнес:       — А что я могу сделать, кроме того, как еще раз предложить ей свою руку и сердце, которым она, заметь уже давно, играет, как мы баскетбольным мячом. Я люблю ее и нашего сына. Пусть все останется в прошлом... Я долго жил без нее, без них... Буду здесь до тех пор, пока она не уедет со мной. Надо было сделать это раньше, вместо того, чтобы выражать свое недовольство на расстоянии. — он вздохнул и взглянул на Синана со слабой улыбкой. — Теперь осталось самое трудное: убедить Дефне в искренности моих чувств и намерений.       После разговора в кафе Дефне вернулась домой в приподнятом настроении, позабыв на короткое время вчерашнюю размолвку с Омером. Уложив Мерта отдыхать, она воспользовалась этим временем, чтобы без помех поискать на турецких сайтах агентств недвижимости подходящую квартиру в интересовавшем ее районе. Нашлось несколько вариантов квартир с двумя и тремя спальнями, и разброс цен был значительным: от ста пятидесяти тысяч евро за две спальни и гостиную до двухсот тридцати тысяч и выше за три спальни и гостиную, но пятьдесят процентов от стоимости квартиры требовалось внести сразу, и в этом заключалось трудность и неудобство: если она их выплатит из имеющихся у нее накоплений, останется с нулевым счетом, денег не хватит не то что на помощь близким, но даже на покупку кроватей. Дефне долго прикидывала, на каком варианте остановится, потом поняла, что все решит завтрашний разговор со служащим банка, а именно, на какие уступки и скидки они могут пойти, учитывая их особые партнерские отношения с фирмой «Пассионис».       Сын проснулся поздно и потребовал отца, узнав, что его нет, расстроился до слез, но мать успокоила его, напомнив, что отец вместе с остальными уезжает только завтра и обязательно зайдет проститься с ним, к тому же у нее для сына хорошие новости, возможно, через месяц-полтора они уже будут жить в Стамбуле, и малыш сможет видеться с отцом так часто, как захочет. Мерт повеселел, быстро соскочил с кровати, оделся и вприпрыжку побежал на кухню, где с утра еще оставались блинчики. Они планировали погулять до ужина, однако погода испортилась, набежали тучи, и полил дождь, поэтому пришлось остаться дома, но в качестве компенсации Дефне разрешила сыну посидеть с игрушками на балконе. Малыш ждал отца и отказывался ложиться спать, ей с трудом удалось уговорить его, пообещав прочитать самые любимые книги, когда он уснул, она просмотрела непринятые звонки, Омера среди звонивших не было. Дефне разозлилась на себя, а почему, собственно, его отсутствие так обеспокоило ее, разве не такой реакции она ожидала. Но робкий внутренний голос возразил: « Нет, не такой. Ты ведь и правда подумала, что он дал тебе время осмотреться, право совершить свою ошибку. Но оказалось, подобное право есть только у него. Он даже не попытался тебя понять».       Несмотря на усталость, ей хотелось еще поработать над рисунками для Клеза, если она намеревалась в ближайшее время решать вопрос с покупкой квартиры и переездом в Стамбул, лучше было бы сдать работу раньше назначенного срока. Едва она расположилась за кухонным столом, как в дверь позвонили, сердце почему-то подпрыгнуло, но открывать она пошла нарочито медленно, желая заставить Омера ждать, однако в квартиру вошел вовсе не он, а Мэттью.       — Добрый вечер, я увидел в окнах свет и решил зайти, мы давно не виделись. — улыбаясь проговорил он, не решаясь пройти дальше и явно ожидая ее приглашения.       Дефне показала рукой в сторону кухни. — Проходите, я только приступила к работе. Но кофе сварю, если хотите. — она прошла к плите и занялась туркой, обернувшись к Мэттью, присевшему на стул у заваленного бумагами стола, сказала: — Сдвиньте все рисунки на одну сторону, я потом их разберу.       Ожидая кофе, Мэтт аккуратно складывал иллюстрации в стопку, внимательно их рассматривая. — Они совсем иные, не похожи на рисунки к книге матери. Хотя, мне кажется, есть что-то общее в технике. Но я не специалист и судить не берусь.       Она поставила перед ним чашку кофе, а себе заварила чай. Он пил, как обычно, смакуя маленькими глотками ароматный напиток и кидая на Дефне время от времени изучающие взгляды.       — Вы себя хорошо чувствуете? Я, например, ясно вижу подглазины и осунувшееся лицо. Судя по тому, как долго вы засиживаетесь за работой, у вас переутомление.       Слабая улыбка тронула ее губы. — Последние месяцы выдались урожайными на волнения разного рода, думаю, они и отпечатались на моем лице.       Мужчина вздохнул и нахмурился. — Да, я слышал о смерти госпожи Пошэ. Мама упомянула, что ее сын тяжело перенес эту потерю. Как он сейчас?       — Не знаю. — ответила Дефне. — Патрик уже недели три, как находится в Австралии. Кстати, я также скоро уеду на родину.       Мэтт удивленно поднял брови. — Накопила нужную сумму? Так быстро?       — Нет, что вы... — усмехнулась Дефне. — Один из банков предлагает выгодные условия, возьму ипотечный кредит, а на первый взнос, надеюсь, денег хватит.       — Понятно. — протянул Мэтт. Было видно, что эта новость его огорчила. — Послушайте, Дефне, а зачем вам вообще туда возвращаться? Вы можете устроиться на работу в одну из галерей, благо их полно в Нью-Йорке. К тому же, у вас есть подработки.       Она улыбнулась. — Мое разрешение на работу, страховка и все остальное рассчитаны на определенный срок. Я не хочу оставаться здесь на положении нелегала.       Он допил кофе и отставил чашку. — Но я же предложил вам выйти за меня замуж. Это сняло бы ваши проблемы.       Наклонив голову набок, она бросила на него взгляд, значения которого он не понял. — А вам это зачем? Какую проблему вы хотите решить, женившись на мне?       Его лицо выразило удивление, но ответил он откровенно. — Не знаю, я не думал об этом. Вы мне очень нравитесь, но если вы боитесь, что мы не подойдем друг другу, для начала мы могли бы пожить вместе и посмотреть, что из этого выйдет.       Дефне улыбнулась. — Понятно... А если я окажусь беременной, что тогда?       В его глазах заплясали искорки. — Тогда... Тогда только брак без промедления. Но мы постараемся этого избежать, по крайней мере, пока не будем уверены, что сможем жить вместе.       Она усмехнулась и продолжила пить чай. Мэттью оставался недолго, он видел, что Дефне собиралась поработать и не хотел ей мешать, она вышла его проводить и, открыв дверь, увидела Омера, выходившего из лифта с дорожной сумкой. Оба мужчины остановились, настороженно разглядывая друг на друга, вот только этого ей и не хватало, мысленно застонав, она попыталась сгладить неловкость.       — Мэтт, позвольте вам представить Омера Ипликчи, он отец Мерта, завтра улетает и пришел проститься с сыном. — спокойно объяснила она.       — Рад познакомиться. — стоя у дверей квартиры, Мэттью Браун первым протянул руку. — У вас славный малыш, и Дефне превосходная мать.       Омер подошел ближе и, пожав протянутую руку, улыбнулся. — Мне очень приятно. Я слышал о вас от сына и Дефне. Спасибо, что помогли им с квартирой. — он сделал еще два шага, вошел в квартиру, поставил сумку, и встал позади Дефне, придвинувшись к ней почти вплотную, произнес: — Думаю, мы не станем злоупотреблять вашим расположением. Дефне говорила вам, что приняла решение вернуться на родину?       Хирург усмехнулся, он отлично понял невербальный посыл этого Ипликчи. — Да, мы только что говорили об этом. И я советовал Дефне не торопиться с отъездом. Она и здесь может неплохо устроиться, тем более, что есть люди, принимающие участие в ее судьбе.       Дефне почувствовала, что этой начинающейся дуэли пора положить конец, тепло улыбнувшись Мэттью, проговорила:       — Приятных снов, Мэтт. Если соберусь уезжать, обязательно дам вам знать.       Он слегка поклонился в ее сторону и, не взглянув на мужчину, не спеша пошел к лифту. Дефне закрыла дверь и обернулась, в прихожей никого не было, войдя на кухню, она увидела Омера, стоявшего возле стола, на котором все еще стояли две чашки из-под кофе и чая, он брал рисунки из стопки и разглядывал их.       — Этот мужчина приходит к тебе так поздно пить кофе? — спросил он, как бы между прочим.       Дефне ничего не ответила, убрала со стола чашки и разложила на столе свою работу, Омер понял, что она намеренно игнорировала его, он подошел и, взяв за плечи, развернул ее к себе, вздохнув, она устало произнесла:       — Омер, что тебе от меня нужно? Вчера я хотела с тобой поговорить, сказала тебе правду. Ты не пожелал слушать и просто ушел, как и в тот раз. Сейчас я слишком устала и не желаю обсуждать что-либо. Полагаю, ты пришел проститься с Мертом, я не хочу травмировать своего сына, поэтому можешь устроиться на диване. — она освободилась из его рук и, взяв из стопки первую иллюстрация, склонилась над ней.       — Дефне, я ушел вчера, чтобы не натворить глупостей. Был не в себе и не хотел, чтобы ты видела меня таким расстроенным, злым, подавленным... — Омер говорил это, глядя ей в спину, она не оборачивалась, и он понимал, что у нее имелись причины сердиться на него. — Когда будешь готова, мы поговорим об этой ситуации и ты расскажешь мне то, чем захочешь поделиться. — он вздохнул, подождал ее реакции, и когда ее не последовало, направился в гостиную, но на пороге кухни задержался, в этот момент она повернула голову в его сторону, и их взгляды встретились. — И еще... Я пришел не для того, чтобы проститься с сыном, я отложил отъезд и остаюсь с вами до тех пор, пока вы не будете готовы возвратиться со мной на родину.