Старость - не радость, да и молодость - гадость.

Pov Ирины. Лето пролетело быстрее, чем когда я училась в школе. В Олларии тепло, птички поют, солнышко светит, а Первый Маршал сейчас по горам лазает. Ляпота! Ричард не пишет, ну и ладно, я и так знаю, что всё у него в порядке. Это у меня не всё в порядке, а мальчику-то что, у него сейчас каждый день новые впечатления. Может, заговор устроить? "Эр Август, как вы раньше проводили лето?" "За трудами тяжкими, эрэа Ирина, работал и не жаловался". "Врёте". "Что удивительно, не вру. Я много лет понемногу копил деньги на спокойную старость, думал в Новом Круге вернуться на родину и дожить остаток своих дней в тишине, покое и богатстве". "А Талиг?" "А Талиг в мои планы, к счастью, не входил". "Бяка нехороший. Ну, ничего, теперь вы - это я, а в мои планы Талиг вполне себе вписывается. Но как же в нём ску-учно! Кардиналу хорошо, у него интриги и прознатчики, каждый день новости со всего мира, а у нас? Тьфу! Таракан сидит себе дома и ничего интересного не делает, Мирабелле чаще раза в месяц писать смысла нет, по борделям я не хожу...к Марианне пойти, что ли? Идея, однако...надо спросить у Килеана, когда у неё ближайший приём. Придём и развлечёмся, себя ведь выгуливать надо. Кстати о выгуле, а почему бы благородным донам не съездить за город? Кардинал нами доволен, так что ничего нам не грозит". Итак, один за, один воздержался, так что после обеда я поехала, собственно, на прогулку. Выгуливать нужно не только себя, но и Лето, как я назвала своего линарца. Ещё одним подтверждением того факта, что кансильер стал хорошим, было расположение ко мне лошадей. Не только моего коня, но и Баловника, который при нашей с ним первой встрече попытался съесть мой рукав, и Соны, положившей голову мне на плечо. Не могут плохого человека любить лошади. Не потому ли кансильер старался не ездить верхом? В предместьях Олларии солнечно и свежо. Сейчас я была почти собой, а не старым больным кансильером, меня бы никто и не узнал. Одеты мы добротно, но скромно, улыбаюсь я своей улыбкой, а не одной из лживых улыбок Штанцлера, на поясе у меня шпага, еду я верхом - ну ничего общего с этим гусём. "Эрэа!" Кроме общей центральной нервной системы. Одни мысли на двоих, как романтично. Нет, хорошо всё-таки, что я не в теле Алвы. Мало того, что я с ума бы сошла от любви к самой себе (о как!), так ещё и каждый день ругалась бы с этой своей любовью, и Окделл бы нам бы без надобности - Рокэ сбросился бы в дыру через неделю нашей с ним совместной жизни. Хотя, какая дыра? Пуля в висок - и здравствуй, Ринальди Ракан. А со Штанцлером спокойно, он, конечно, ворчит и ругается, и характер у него тот ещё, но со мной ему приходится быть честным, а за вредность его ругать нельзя, я и сама не ангел. Как вспомню, что я ему устроила в первый день, побиться головой о стену хочется. А он вытерпел. И до сих пор терпит. Скоро исполнится год с того дня, как мы стали одним целым. Надо будет отметить - сходим куда-нибудь и, в честь праздника, съедим маленькую-маленькую шоколадную конфетку. Хотя, что я несу? Мне одной не хватит, так что лучше даже не думать о шоколаде. М-м-м, шоколад...Маршал... "Эрэа, я понимаю, вы скучаете по нему, но не могли бы вы думать о нём в оговоренное нами время? И почему вы с мыслей о шоколаде перешли на герцога Алву?" "Потому что и то, и другое - прекрасные и, увы, недостижимые вещи. Запретные плоды, если вы меня понимаете". "М-да," - только и смог произнести эр Август, замолчал, но и я больше не смущала сожителя непристойными мыслями. Мысли ушли сами, по первому же усилию. День и без них более чем прекрасен. Конец Pov Ирины. Козий сыр Ричарду понравился не сразу, но это с непривычки. Стоило съесть первые четыре кусочка, как желудок притерпелся к странной еде и послушно начал переваривать бакранскую снедь. Другой всё равно не было. Ещё Ричарду понравились горы. Ну, в этом не было ничего странного, Повелителю Скал и должны нравиться горы. А вот то, что горам понравился он сам, ему очень польстило. Эр Август как-то сказал ему, что если с ним заговорят камни, это будет добрый знак, однозначно. Ещё предложил - в шутку, конечно, - пойти лунной ночью в исподнем на прогулку в горы и спеть скалам, и тогда радости посыпятся на него как из рога изобилия. Метафора была странной, но суть Окделл уловил. И в одну прекрасную безоблачную ночь потихоньку пошёл на прогулку. Его всё ещё мучили воспоминания о расстреле Оскара. Несправедливо, неправильно, жестоко. После расстрела он бежал прочь, не разбирая дороги, и только в степи смог успокоиться и, судя по всему, свалиться в подобный смерти сон. И снилась ему странная башня. Или не снилась? Он смог заглянуть в дверной проём и увидеть что-то такое, от чего свалился без сознания и очнулся уже на руках адуанов. Но вернёмся из прошлого в настоящее. Итак, герцог Окделл пошёл среди ночи к горам, помялся, но решительно разделся до панталон и нижней рубашки, снял даже сапоги и чулки, положил одежду на камень поприличнее и, решившись, пошёл на прогулку. Темень непроглядная. Ну, он утрирует, конечно, но всё равно приходится смотреть на дорогу во все глаза. Немного страшно, ну да ничего, он ведь Повелитель Скал, ему ли бояться камня? Босиком идти, как ни странно, проще, камень совсем не скользкий, тёплый и чуть шершавый. Кое-где растут лишайники, травы, кустики, пахнет природой и горами. И Дик, вздохнув, незаметно для самого себя запел. Дома никто ему не пел песен и не читал стихов. Только молитвы, которые, хоть и благозвучны, не слишком подходят для пения среди скал. Почти всем песням, что Ричард знает, его научил эр Штанцлер. И вот они прекрасно подходили. Юноша не понимал, почему эр Рокэ отказывается поверить, что кансильер не желает ему зла и действительно достойный человек? Прогулка пошла на пользу. Всего полчаса в горах сняли напряжение и вернули веру в лучшее. А ещё камни говорили с ним. Слов он не понимал, но общий смысл был определённо жизнеутверждающим. И тогда он пошёл спать, чуть не забыв забрать одежду и Сону. Его ночная прогулка не прошла бесследно. После завтрака он с удивлением узнал, что, оказывается, прошлой ночью в горах буйствовал выходец - брошенная женихом перед свадьбой девушка, которая сбросилась со скалы и ныне то и дело поёт в горах, завлекая неосторожных путников и зверски убивая. Услышав это, Ричард хоть и удивился, но так же почувствовал гордость за себя. Подумать только, стоило всего ненадолго пойти ночью в горы, чтобы по возвращении стать местной легендой. Надо будет почаще так делать, пока можно. Pov Ирины. Помните, я жаловалась на скуку? Видно, Леворукий меня услышал и пожалел, потому что больше я не скучаю. Не до того. Дело в том, что хоть Август и перестал интриговать против Первого Маршала, короля и кардинала, королеве и её родственникам, а так же Манрикам и Колиньярам, это не объяснишь. Кансильер с многолетним стажем - весьма и весьма значительная фигура, и из игры выйти нельзя. Во всяком случае, пока. Но это не значит, что мы не попытаемся. Господа оппозиционеры и не подозревают, на что мы способны. Итак, Ариго. Вернее, лже-Ариго, о чём скоро станет известно. Королева мне не нравится, её братья - тем более (причём если на королеву можно просто не обращать внимания, то с её братьями приходится сталкиваться по долгу службы), надо будет как-нибудь их убрать. Кое-какие соображения у меня есть, а в закромах эра Штанцлера есть пара очень интересных писем покойного графа Ариго к супруге. Главное, найти эти письма среди всего компромата, который есть у кансильера. Манрики. К очаровательным рыжикам у меня отношение двоякое. С одной стороны, они весьма полезны, да и не так уж много неприятностей доставляют. С другой стороны, тессорий с семейством претендуют на Надор и желает устранить Ричарда, который мне как любимый племянник (или, если иметь в виду мой настоящий возраст, как брат), что не есть хорошо. Надо бы с ними разобраться, но как? Ладно, это дело второй очереди, пусть пока живут спокойно. Колиньяры. Из всех проблем они, на данный момент, наименьшая. После таинственного исчезновения маркиза Сабве (об этом по всей Олларии ходили домыслы один другого страшнее) его отец хоть и не слетел с катушек, но всё свободное время посвящал поискам единственного наследника. Я же получила из Торки краткое известие, что Эстебан Колиньяр в данный момент мёрзнет, осваивает вязание и бергерские ругательства, дружит с Катершванцами и решительно не желает возвращаться, даже запрещает называть себя по фамилии. Словом, Торка благотворно влияет на юный ум, и есть значительная надежда, что из маркиза вырастет не "препаршивейшая псина", а милый медвежонок. В данный момент, впрочем, телом владел эр Август, и искал он доказательства незаконнорожденности Ариго. Самой мне на их происхождение было глубоко плевать, но этот козырь им не побить. Но вот против королевы нужна артиллерия позначительнее. Измена с Первым Маршалом...нет. Измена с герцогом Окделлом...нет, я не буду подставлять мальчика. Измена с...так, с кем там её Величество была в каноне...что-то никто в голову не приходит. Самой, что ли, пойти на дело? "Эрэа, это невозможно по ряду причин, хорошо нам с вами известных," - спокойно и немного грустно ответил Август Штанцлер. "Да-да, понимаю. Пятьдесят - не двадцать, организм берёт своё, бастардов нам с вами уже не наплодить. Но мы можем подослать к ней какого-нибудь особо неприятного нам типа и устроить спектакль "Двое в постели, не считая семерых на пороге, троих за окном и меня под кроватью". Король получит основание для развода, кардинал порадуется, Алве легче будет..." "Пожалуй, это можно устроить. Вот только участвовать в этой истории я отказываюсь. Открыто, во всяком случае. Вы должны понимать, что если делать всё только по-вашему, мы не доживём до Зимнего Излома, а то и до возвращения армии из Варасты," - перешёл к делу старый интриган, - "Хорошо, что вы не успели рассориться с Ариго, так на нас падёт меньше подозрений. Компрометирующие бумаги я скоро найду, но всплывут они через вторых, а лучше третьих лиц. Вы говорите, герцог Алва выиграет войну и вернётся осенью? Что же, это случится как раз после его возвращения. И не вздумайте меня отговаривать, мне ещё жить хочется!" "Что вы, я и не думала вам мешать. Только...стол опустите, пожалуйста. Не нужно реагировать так уж бурно". А сил-то у нас прибавляется! Конец Pov Ирины.