Sketches

— Стальной, ты скоро там с отчетом? Я не горю желанием из-за тебя идти домой под дождем. — Боитесь своей бесполезности, полковник?       Рой решительно проигнорировал подкол майора, хотя и скривился в лице, что не укрылось от единственного на данный момент собеседника. Тот, хоть и не громко, но все же засмеялся, причем очень злорадно.       Если бы не Риза, с её доброй улыбкой и пистолетом в руках, Мустанг бы уже сидел дома и отдыхал, но нет. К ним, нежданно-негаданно, решила нагрянуть проверка, поэтому все отчеты нужно было завершить как можно скорее.       Несмотря на кажущуюся безалаберность и халатное отношение к своей работе, если очень нужно полковник может в кротчайшие сроки сделать буквально всю свою работу и даже не абы как, лишь бы отстали, а со всей не особо присущей ему идеальностью. Подчиненным остается только поражаться и поспевать за своим начальником.       Только вот не всей такие хорошие, как, например, Фьюри или, что удивительно, Хавок, всю неделю сидевший в документах безвылазно. Про Ризу даже говорить не нужно…       Самым безответственным оказался Элрик, который должен был сдать не один, а уже четыре отчета. Но если бы проблема была в количестве: Эдвард совершенно не умеет делать что-то с первого раза и нормально. Особенно это касалось писанины, которую он ненавидел до боли, о чем красноречиво говорило лицо старшего из братьев. — Дай ты уже этот чертов отчет. Из прошлых попыток я сумел понять суть, допишу за тебя, — Огненный алхимик трет переносицу, зажмуривая глаза до разноцветных пятен. После подвига с документами он обязан вырвать себе выходной. — От чего такая щедрость, полковник? — А Элрику смешно. Ему торопиться некуда, новых слушков о философском камне пока нет, поручений в следствии проверки, кроме отчетов, — тоже. Вот он старается развеять скуку, надоедая уставшему полковнику и немного мстя за все его грешки. — И на что мне такая фасолина на голову свалилась… — Это кого ты назвал таким маленьким, что в иголочное ушко пролезет?!       Взбесить парня очень легко, что и не мудрено — он ведь ещё совсем ребенок, даже несмотря на тот тяжелый груз, что тащит на своих плечах. Большая ответственность… — Ну хоть что-то большое в тебе есть… — Чего ты там сказал?!       Рассмеяться Рою не дает прошумевший гром и за ним же пошедший ливень. И если на осадки полковнику было все равно, то вот молнии и громкий грохот мог стать огромной проблемой, особенно учитывая нахождение здесь Элрика. — Чего замолчал? — Парень заметил, как побледнел его начальник и выдохнул, — Грозы боишься, как ребенок?       Эдвард не хочет обидеть, он просто ищет любую возможность как-то поиздеваться над деспотом и не знает истинных причин. Он просто сам ещё ребенок и не понимает.       Полковник не отвечает враз затихшему пареньку, который кажется все же начал улавливать суть происходящего. Рой просто старается не думать о Ишваре, о его редких и запоминающихся грозах, о криках и выстрелах, запахе и виде крови. И если к последнему он отчасти привык, то голоса умерших и грохот оружия будут преследовать его до конца жизни, напоминая о себе в таких явлениях как гром и молния.       Жизнь государственного алхимика полна трудностей, которые могут выбить из колеи одним сравнительно небольшим событием. Война — это хоть и не что-то маленькое, но её последствия Мустанг испытывает на себе только после её окончания, став на время военных действий какой-то бесчувственной машиной — Полковник, — Когда старший Элрик оказался рядом было непонятно, да и не столь важно, — Расскажите?       Сейчас обычно вспыльчивый мальчуган выглядит несколько смущенным из-за картины, которая разворачивается на его глазах: непривычно мрачный начальник, руки которого дрожат, а он этого даже не замечает. Возможно, что он просто не хочет видеть отражение слабости в реакции организма. Или какая-то другая причина, которую Эдвард не узнает и он понимает почему. — Это… — Рой не узнает свой собственный голос. Тихий, пристыженный, слабый, как и он сам сейчас, — Это просто Ишвар, Эдвард.       Майор немного удивленно смотрит на Мустанга. Зовет по имени, ведет себя непривычно замкнуто, будто старается спрятаться от чего-то или кого-то. — «Просто Ишвар» мало что поясняет, полковник, — Он любопытный ребенок, да. Но если собеседник так и продолжит держать всё в себе, то в итоге этим же себя и погубит. — Из-за этой войны мне стали чаще снится кошмары и мерещатся голоса людей, которых я сам же и убил. И там были грозы после самых крупных операций, которые были самыми жертвенными. Как будто небо злилось. И это всё как-то смешалось. В итоге мы имеем это… Стальной, что ты делаешь?       Подчиненный, неожиданно смело, тянет мужчину на себя, заставляя подняться с места и ведет его к дивану, куда и укладывает, садясь рядом на полу и возвращаясь к отчету. — Обычно когда нам с Алом снились кошмары, мама всегда приходила к нам в комнату и сидела с нами до того момента, пока мы не уснем. Это звучит очень по-детски, но можно использовать как вариант… В конце концов, когда рядом есть кто-то, кому ты так или иначе доверяешь, становится немного легче.       Рой удивленно смотрит на затылок притихшего алхимика, а потом улыбается уголками губ. Что ж, это явно лучше, чем дома одному сидеть всю ночь, не смыкая глаз и стараться не вслушиваться в крики из воспоминаний.       Поэтому Мустанг закрывает глаза, в миг расслабляясь и довольно быстро засыпая. На его страже ведь стоит сам Стальной алхимик, какой бы креветкой тот в итоге не являлся.       Это был один из тех дней, когда гроза не мешала полковнику спать. Так же это стало некой отправной точкой в отношениях двух алхимиков от неприязни к уважению и полному доверию.