Sketches

— Если я напишу что-то на эту тему, то, боюсь, меня ты больше не увидишь, — Рой усмехнулся, оглядывая насупившегося друга и начиная смеяться громче. На столе настоящий бардак: куча листов, скомканных, исписанных, где-то даже горевших; пятна от чернил, много ручек в разных частях стола и в ящиках; и прочие прелести работы писателя. У Мустанга руки синие от чернил и холода — отопления нет, а на улице мороз такой, что легче просто залезть в камин и сгореть. Зима в этом году выдалась действительно неласковая. — Тебя разве не ждут сегодня? Или опять не сошлось? — Брюнет снова обращается к другу, который в одно мгновение стал необычайно опечаленным, — Хьюз? — Все хорошо, — Маес фальшиво улыбается другу, — Просто устал после патруля. Не беспокойся. Писатель улыбается в ответ искренно и возвращается к работе, что-то бормоча и иногда спрашивая полицейского о чем-то. А Хьюз просто наблюдает за ним. За его движениями. Тонкими, женскими руками. Сосредоточенным лицом, выражение которого быстро сменяется чем-то радостным и вдохновленным. Рой всегда был особенным. Не от мира сего, вечно со своими странными, безумными идеями, которые они пытались претворить в жизнь, несмотря на абсурдность, невозможность. Настроение, что постоянно меняется. Энтузиазм, неожиданно переходящий в раздражение всем живым в радиусе километра. Под «всем» имеется ввиду буквально все, кроме Хьюза. Потому что как его не бей, как на него не ори, тому все равно: он продолжит шутить, сделает ещё одну кружку чая, расскажет последние новости, обнимет крепко-крепко… Мустанг трясет головой, снова погружаясь в работу. Нельзя упускать мысль, а то снова в течении месяца ничего не сможет написать. Но черт возьми, перестать думать о человеке, который сидит рядом и который довольно шумно разбирает свои бумажки просто невозможно. — Хьюз, ты точно никуда не собирался.? — Прогоняешь? — Нет, просто… Аргх, уже неважно, — мысль была безбожно упущена. Рой откладывает ручку. — Понял-понял. Прости. Может тогда ещё чаю? Или чего покрепче? Предложение звучало очень даже заманчиво, как считал Рой. Алкоголиком он не был, но иногда хотелось выпить больше, чем стоило, а по-другому с Маесом они не пьют. — Давай. Все равно теперь уже делать нечего. Все началось с вина, как и обычно. Разговоры, становящиеся все более откровенными, но пока не переходящими границу. Потом в ход пошёл виски. Здесь уже больше секретов, которые совершенно обыденны, но для пьяных умов это были ужасные грехи. И на этом можно было закончить, но нет же. Надо было потянуться к водке, которая все равно не была выпита в итоге. Зато положение, в котором они оказались, довольно интересно. — Может встанешь? — На тебе слишком удобно лежать. — Ну Рой… Мустанг и не думал вставать с друга, устроившись поудобнее. Тепло обволакивало, но он не думал спать. Ему и не хотелось особо. — Рой. — М? — Закрой глаза. Маес садится, отчего брюнету тоже приходится принять вертикальное положение. По просьбе, он закрывает глаза. И ощущает тёплое дыхание возле губ. Не противится, слабо поддается вперёд, немного неуверенно. Простое прикосновение, ничего большого, но столь многое сказавшее, что Рой готов был потерять сознание от избытка чувств. Хьюз, если быть честным, тоже недалек от этого. Они ничего не говорят. Только сидят в объятиях друг друга, изредка целуясь в губы, шею, веки… Все, до чего оба могли добраться. На улице воет метель. А им тепло рядом с друг другом.