Три взгляда Владимира Корфа, или любви все возрасты...

      Тётя Варя что-то бурчала себе под нос, укутывая маленькие баночки с рубиновым вареньем в старые газеты. Дядя Андрей колдовал над крышками, тазиками, мисками и всё повторял, как ему хочется на работу. Владимир тихо ступил на балкон и всей грудью вдохнул горячий воздух, наполненный запахом цветущих пионов. Казалось, что весь город пропитан этим дивным ароматом. Он облокотился на перила и вдруг понял, что не давало ему покоя весь разговор с тётей Варей. Анна представилась ему как Платонова, но тетя Варя говорила о том, что тот самый Серёженька, будь он неладен, просил её руки у Петра Михайловича и Марии Алексеевны. Долгоруких, между прочим! Значит… она тоже Долгорукая? Родились в один день… две красавицы… сестры. Нет, это действительно ни в какие ворота! Он резко выпрямился, сжал кулак и стукнул им об дерево перил. Шутники! И вдруг услышал тихий вскрик из-за неплотно прикрытой двери. Он заглянул внутрь и увидел Анну, сидящую на полу и закусившую свои пальцы, сдерживая крик боли. Владимир распахнул дверь и быстро вошёл. Затем подумал секунду и плотно закрыл вход в ярко освещённую комнату, одна стена которой была покрыта зеркалами. Он опустился на колени рядом с замершей девушкой и тихо спросил:       - Аня, больно?       Она кивнула и открыла глаза, натянуто улыбнулась и тихо попросила:       - Вы только тёте с дядей ничего не говорите, хорошо? Они и так нервничают не по делу. А дяде ещё с оркестром репетировать. Его и так еле вытолкали в недельный отпуск после сердечного приступа! А тётя вчера давление меряла, думала, что я не увижу. Не хватало ещё меня на их голову!       Владимир слушал её быстрые фразы, наполненные до краев заботой и добротой, и улыбался все шире и шире. Замечательная семья! И замечательная девушка! Анна вдруг смущённо умолкла и опустила глаза в пол.       - Владимир Иванович, вы… вы простите меня, пожалуйста, за… ну, за встречу короче. Просто, когда дядя Саша позвонил и попросил папу устроить своего племянника, я и подумать не могла, что вы окажитесь такой… ну… простой, что ли. Я представляла себе этакого столичного сноба с кандидатским званием, а на самом деле…       - А на самом деле? – с улыбкой переспросил Корф.       Анна вдохнула и быстро произнесла:       - А на самом деле вы очень симпатичный. Но всё равно… вы… всё равно не знаете закона Кирхгофа!       Они сидели на полу и громко смеялись. Владимир поднялся и легко поставил Анну на ноги, она потёрла ладошкой бедро, скривилась и тихо произнесла:       - Не скажете, да?       Владимир утвердительно кивнул и понял, что общая тайна сблизила их.       - Анна, а почему вы Платонова?       - Это мой сценический псевдоним, Владимир. Я взяла фамилию нашей бабушки Галины Платоновой, замечательной балерины. Ну, я думаю, что князей Долгоруких и их не менее родовитых родственников на один квадратный метр в нашем городе уже достаточно, вы не находите?       - Почему князей? – ошарашенно выпалил Корф.       - Как? Вы не знаете, что гостите у самих князей Долгоруких? Я на вас удивляюсь, молодой человек! Неужели дядя Саша не рассказал вам, куда вы едете? Хотя… Вы знаете, тут если хорошенько копнуть… – Анна сделала паузу и с улыбкой закончила: – …в каждом дворе по князю, графу и наследному принцу! Тут столько намешано в крови у каждого, что удивляться не приходиться! Вот что вы подумали, когда впервые увидели дядю Андрея? – Анна подошла к стене, к которой была накрепко прикручена металлическая перекладина, и медленно положила на неё свою ногу, согнув тело под немыслимым углом, вставая на носок другой ноги.       - Что меня встречает этакий… грузчик.       - Ха, – с непередаваемым сарказмом выдохнула Анна, – это, шоб вы знали, называется «биндюжник»! А на самом деле дядя Андрей один из лучших дирижёров, с какими мне приходилось работать. Он так тонко чувствует музыку и танец! А Андрей Петрович, наш старший брат, назван в его честь, да-да! Если бы не дядя Андрей, который тогда приехал в наш театр на работу и не поселился у своей сестры, нашей мамы, ему бы не жить! Мы слышали эту историю не один раз, но каждый раз удивляемся, как ему удалось прорваться через бурю. Ещё и на своем знаменитом «Запорожце». Ну вы в курсе, да?       Они мельком взглянули друг на друга и улыбнулись. Анна стояла на кончиках пальцев и выкручивала свое гибкое тело в разные стороны и под разными углами, а Владимиру время от времени казалось, что она сейчас переломится и упадет как соломинка.       - А когда родились мы с Лизой, он сам поехал в роддом и забрал тётю Варю к нам в семью, мама тогда сильно болела. Ну, а потом как-то само собой они оказались вместе, – она опустилась на свои малюсенькие стопы и посмотрела куда-то сквозь зеркала, – и я благодарна Богу, что они у нас есть. И тётя Фаня, и Карлуша. Вам, наверное, это неинтересно, да?       Владимир подошёл ближе, внимательно посмотрел ей в глаза, взял её ладошку и перевернул. Мозоли от станка. Вот тебе и легкость! Он медленно нагнулся и легко прикоснулся губами к чуть влажной коже. Анна испуганно выдернула свои пальцы и вытерла ладонь об трико.       - А что вы делаете? Как можно?       - А знаете, Анна, мой дядюшка был абсолютно прав.       - В чём? - глаза её испуганно расширились и она уставилась на Корфа.       - В том, что двух взглядов недостаточно, чтобы узнать человека. Но третий взгляд может быть фатальным.       Анна непонимающе тряхнула головой, но Владимир уже выходил из комнаты. Потом повернулся и просто сказал:       - Ань, пошли сегодня вечером на море? Да?       И она громко рассмеялась.       - Да!       Огромная луна отражалась в морской воде, посеребрив всё побережье. Как тихо! Единственное, что нарушало этот величавый покой, был плеск волн о камни у него под ногами и далекое пение цикад. Анна медленно вошла в воду и подняла лицо к тёмному небу. Владимир вздрогнул – на миг она показалась ему похожей на Маргариту, что просила у Луны покоя. Она сделала ещё несколько шагов и обернулась. В лунном свете её белокурые волосы переливались, тонкое тело светилось, а вода, обнимавшая её ноги, сверкала и дрожала.       - Владимир, вода такая теплая. Просто чудо! – она присела, окунаясь по плечи, и, резко оттолкнувшись ножками от морского дна, поплыла по лунной дорожке. Её светлая голова плавно удалялась от берега, тело слегка угадывалось в толще светящейся воды, а по бокам расходились мелкие волны. Казалось, что под луной плывет игривая русалка, что сейчас выйдет на берег и начнет своей неземной танец. Между тем Анна остановилась и легла на спину. Море обнимало маленькую колдунью, ласково покачивая на своей поверхности, осторожно касаясь её тела своими нежными руками-волнами. Владимир сделал широкий шаг и поднырнул под медленно накатившую волну. Вокруг светилась другая вселенная, населённая маленькими креветками и юркими рыбками, внизу виднелись волны песка с ракушками и колышущимися водорослями. Он медленно вынырнул, чтобы не испугать Аню, и вдруг увидел её прямо перед собой. Она всё также покачивалась на волнах, прикрыв глаза и подставляя лицо ночной небесной хозяйке. Точно русалка! Владимир сделал один гребок руками и оказался совсем близко. Она открыла глаза и тихо прошептала:       - Привет.       Корф усмехнулся и так же тихо ответил:       - Привет. Не замерзла?       Анна резко свернулась калачиком и скрылась под водой. Затем над поверхностью показалось её запрокинутое лицо с закрытыми глазами. Волосы облепили её плечи и спинку. Она провела ладошками по лицу и открыла глаза. Непонятно, что увидел Владимир в её черных зрачках, но он чуть двинулся к ней и она каким-то образом оказалась в его руках. Аня согнула коленки и обняла Владимира за шею, будто он просто поднял её над землей. И это было так правильно и уютно, что она опять устало прикрыла глаза и опустила голову ему на плечо. Владимир стоял на песке и боялся пошевелиться или вдохнуть поглубже. Они знакомы всего два дня, ещё сегодня днем они чуть было не поссорились, а сейчас Аня доверчиво свернулась в его руках и даже не думает оттолкнуть его. Владимир сильнее прижал её к себе и медленно пошёл к берегу. Когда он вышел из воды, она открыла глаза и тихо проговорила:       - Так не хочется уходить отсюда, да? – и опять положила голову ему на плечо. Он подошёл к большому камню, сел на него и устроил Аню у себя на коленях. И ощутил состояние, близкое к счастью; захотелось, чтобы этот миг не прекращался, чтобы не было дня и ночи, чтобы не было слышно звуков и дыхания, чтобы время замерло и позволило насладиться этим мигом, этим чувством необъяснимого восторга. И в этот момент где-то в отдалении вспыхнул фейерверк огней, послышалось далекое буханье праздничного салюта и Анна открыла глаза.       - Пора домой, поздно уже.       Он кивнул, но не пошевелился, прижимая её тело к себе. Она потёрлась щекой о его плечо и прошептала:       - Пусти.       Владимир кивнул, встал и опустил её на песок, не разнимая рук. Анна соскользнула вниз, всё также обнимая его за шею. Подняла голову, разглядывая его лицо в темноте южной ночи, и стала медленно подниматься на носочки, крепче обнимая его за плечи. Он опускал голову ей навстречу, боясь сделать резкое движение и спугнуть то зарождающееся доверие, что возникло между ними этой ночью. Её теплые солёные губы коснулись его подбородка и приоткрылись, принимая его губы и язык. Он прижимал Аню к себе, обхватив её тоненькое тело руками, лихорадочно целуя её губы, щеки, прикрытые веки, опять возвращаясь к губам, насильно разводя их языком, и тонул в её нежности и покорности. Она такая одна, она создана только для него, она будет только для него и плевать на то, что было до него, да и до неё тоже! Они сегодня здесь на этом тихом морском побережье будто давали друг другу клятву, что это впервые и навсегда. Что никто и никогда больше! Никто… И никогда…       Анна застонала и расслабила свои объятия. Он удерживал её почти на весу, всё спокойнее и медленнее прикасаясь губами к её лицу. Владимир чуть отстранился, нежно поцеловал её в нос и прошептал:       - Пойдем домой? Или ты ещё хочешь побыть здесь?       Она отрицательно покачала головой, смущённо улыбаясь, и тихо ответила:       - Пошли домой. Уже поздно. Мне завтра рано в театр. Последние репетиции.       - А где мои билеты, госпожа Платонова?       - Там же, где и я.       Владимир резко отстранил её от себя и осмотрел её с ног до головы.       - И где же вы их прячете в таком случае? Ах! Они же намокли! Вы совершенно безответственная баришня, дэвушка! Как вы могли войти в воду, имея при себе мои, с таким трудом добытые клочки бумаги?       Они рассмеялись, Владимир закружил Аню и с удовольствием слушал её визг. Потом остановился, прижался на миг к её губам своим жадным ртом, наклонился и поднял их вещи. Потом подхватил её на руки и стал медленно подниматься по склону. Через несколько минут они уже были на освещённой площадке возле какого-то ночного кафе, вокруг слышалась музыка, разноголосая речь, звон бокалов и взрывы смеха. Владимир опустил Аню, они оделись, обошли многолюдное место в тени и медленно поднялись по крутым ступенькам в сторону ярко освещённого города. Но рук так и не разомкнули, жалея, что этот вечер закончился.