Три взгляда Владимира Корфа, или любви все возрасты...

      Анна распахнула дверь и с облегчением услыхала глухое бурчание тёти Вари. Следом за ней в дом ввалился Володя, топая ногами, сбивая налипший снег.       - Есть кто живой? – громко крикнул он и тоже прислушался. Следом раздались быстрые шаги и из кухни показалась полненькая Варина фигура.       - Дети пришли! – она всплеснула руками и внимательно оглядела сначала Аню, потом Владимира. Заметив их смущённые улыбки и мимолетные взгляды друг на друга, довольно улыбнулась и строго спросила: – Вы чего сегодня ели?       Аня подошла ближе, обняла её и тихо проворковала:       - Ни-че-го!       - Ты, Аня, это брось, смотри на себя, худющая как рыбёшка! – Варя без умолку говорила, одновременно снимая шубку с племянницы и делая жесты руками в сторону Владимира, заставляя того тоже снять куртку и разуться. – Тебе силы нужны, чтобы так танцевать как вчера, да и Володе тоже они понадобятся, – усмехнувшись в сторону, добавила она. – А то потом иди-знай, отчего у мужчины сил не хватает ни полочку прибить, ни дрова порубить, ни для того самого!       - Ну, тетя Варь! – шёпотом возмутилась Аня, искоса наблюдая за Владимиром, что вешал её шубку в шкаф. – Ты что такое говоришь? Как можно?       - Ой, можно подумать! Володя, ты кушать будешь? Или тебе сладкого с утра достаточно? – как бы невзначай бросила Варя через плечо и удалилась на кухню. – Так, быстро руки мыть и к столу! И шоб я вас не искала по всему дому! А то у меня настроение ужасное! А кругом ни души! Эх, какой скандал пропадает! – сокрушённо пробормотала она и громко добавила: – Я всё понятно объяснила, да?       Через несколько минут они сидели за широким столом, с аппетитом уплетая свежие оладьи и чокаясь чашками с чаем.       - Тётя Варя, а где все?       Варя недовольно сжала губы и сказала куда-то в сторону параллельного мира:       - Ушли они. Рано утром заявились Романов с Оболенским и забрали этих двух. Сказали, шо к вечеру будут.       - А-а-а, – протянул Владимир, – они же по воскресеньям всегда в бильярд играют в Доме актёра.       - Вот-вот, – недовольно подтвердила Варвара, – будет им вечером бильярд!       - Ну, тётя Варь, пусть отдыхают! Им же тоже надо отвлечься, поговорить, поругаться, в конце концов.       - А я? – вдруг обиженно заявила Варя, снимая со сковороды очередную порцию румяных оладушек. – А обо мне подумали? Мы неделю как приехали, а я всё дома сижу, вот только в театр вчера сходила. А они? У них каждый день какие-то секреты, какие-то поездки, шепчутся по уг'лам, а мне ничего не г'оворят!       Анна и Владимир во все глаза уставились на расстроенную тётушку и вдруг стыдливо опустили головы. Они тоже были заняты только собой и совершенно забыли о людях, которые так много сделали для них.       - А хотите, тётя Варя, я вас сегодня по городу покатаю, покажу всякие места красивые, на реку нашу полюбуемся, на дворцы, в кафе сходим?       Варвара, которая смущённо улыбалась на это предложение, вдруг громко заявила:       - Нет и нет!       Владимир умолк, не понимая своей вины, а Варвара продолжала:       - Какое кафе? Ещё чего? Накормят там вас всякой г'адостью, лучше я сама что-то вкусненькое приг'отовлю! А со всем остальным я согласна, – игриво протянула она и встала.       В этот момент во дворе раздался резкий визг тормозов и множество громких мужских голосов. Варя напряглась, выпрямила спину и уперла руки в свои округлые бока. Дверь распахнулась и в прихожую со смехом вошли преступно бросившие её мужики. Весёлые, румяные с мороза, с множеством бумажных пакетов и пышными букетами самых разнообразных цветов. Они небрежно побросали свои куртки и пальто на пол и торжественно вошли в кухню. Дядя Андрей, не обращая внимания на замерших с открытыми ртами Аню и Володю, подошёл к тёте Варе и молча уставился ей в лицо. По мере того, как у него на лице появлялась нежная и немного плутовская улыбка, воинственный пыл Варвары гас, брови медленно поднимались в немом вопросе, а на щёках вдруг заиграл румянец.       - Варюша, милая моя! Сегодня ровно четверть века, как я увидел тебя в первый раз. И влюбился до конца дней своих, а посему…       - Боже мой! – вдруг прокричала тётя Варя. – Андрей Петрович! У него же, у мальчика моего, завтра день рождения!       Потом она посмотрела на мужа и виновато покачала головой. Они глядели друг на друга и молчали. Вдруг по Вариным щекам побежали щедрые слёзы, она всхлипнула, как молоденькая обиженная девушка, и уткнулась в плечо дяди Андрея, что-то говоря и хлюпая носом. И тут раздалось громкое:       - Ура-а-а! Андрюха, давай Варю сажай к столу, праздновать будем! Зря, что ли, столько фруктов для южной барышни купили? Аня, Володька, помогайте, тарелки ставьте. Володя, бокалы вытащи! Нет, не эти, под шампанское! Ань, виноград помой! Серёга, ты сыр куда девал? Николай, а где Сашка твоя-то? Сколько её ждать? Рюмочки, рюмочки тоже тащи!       В общем шуме и гаме никто и не услыхал, как в дом вошла Александра Фёдоровна. Она тихо подошла к все ещё всхлипывающей Варваре и тихо заметила:       - А мы с тобой счастливые, Варь, если нам такие праздники устраивают.       Варвара кивнула и с облегчением обняла Романову, немного поворачивая голову и шепча ей на ухо:       - Его всё равно это не спасет, я ему сегодня такой концерт приг'отовила, его опера отдыхает!       Она отстранилась от Александры Фёдоровны и посмотрела ей в лицо. Обе женщины замерли на миг, а потом громко и непринужденно расхохотались. Здорово, что им всего по пятьдесят, у них ещё очень много всего впереди!       Владимир вошёл в гостиную и окинул взглядом открывшуюся картину. В углу на диванчике сидели Лиза и Маша и что-то оживлённо обсуждали, рассматривая журналы и разноцветные проспекты. Эти будущие мамы с уже заметно округлившимися животиками с первых минут знакомства совершено не обращали внимания на героев дня и своих мужей, найдя массу общих тем для разговоров и перешёптываний. Сонечка немного посидела с ними, но потом удалилась, постепенно переходя от одной группки гостей к другой, но не услышав ничего, что бы её заинтересовало, тихонько уселась рядом с Оболенским, который тотчас же обнял малышку-племянницу и привлёк к себе. Она сладко зевнула и скоро задремала.       Бенкендорф бегал туда-сюда от дивана, где сидел Оболенский, к столу и таскал другу вино и фрукты с маленькими бутербродиками. Периодически он начинал возмущаться такому беззаконию и нарушению его прав, но Оболенский делал страшные глаза и косился на дремлющую Сонечку, после чего Бенкендорф, бурча и давая себе какие-то злобные обещания, вставал и отправлялся в очередной вояж по маршруту «диван-стол». Если бы он хотя бы раз обернулся и увидел выражение лица своего друга в такой момент, то свадьба Анны и Владимира закончилась бы знатным скандалом!       Долгорукие-старшие и отец Владимира с его тётушкой Надеждой Христофоровной стояли в сторонке и тихо разговаривали, делясь воспоминаниями о детстве своих детей и рисуя радужные планы на будущее. Варвара и Александра Фёдоровна о чем-то тихо шептались у стола с закусками, причём Романова очень внимательно слушала свою новую подругу и согласно кивала головой, вставляя иногда свои замечания и задавая короткие вопросы. Сам Романов-старший сидел в кресле, окружённый молодёжью. Его сын Сашка, Миша Репнин с сестрой Натальей, что несколько дней назад вернулась из Москвы со стажировки в прославленной на весь мир балетной труппе, Анна, теперь уже не Платонова, а Анна Корф, и младший Долгорукий, Андрей Петрович. Николай Павлович рассказывал о своих задумках, молодые люди слушали и вносили свои коррективы в планы руководителя и директора театра, а Андрей Платонович Забалуев в одиночестве сидел в глубоком кресле и внимательно смотрел на Наташу Репнину. Он пару раз вскидывал брови в ответ на её реплики и замечания, прятал улыбку, слушая дерзкие ответы Романову и наблюдая её снисходительные жесты в сторону Долгорукого-младшего.       Андрей Петрович смущался и краснел, лопоча что-то и опуская глаза, часто снимал очки и быстрыми заученными движениями вытирал и без того блестящие прозрачные стекла. Вскоре красноречие Николая Павловича иссякло, Саша и Миша продолжали что-то обсуждать уже между собой, склонив к друг другу темноволосые головы, Анна откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Владимир тут же подошёл к жене.       - Аня, тебе плохо?       Аня открыла глаза и отрицательно покачала головой.       - Нет, Володя, всё хорошо, немного устала и всё. Помоги мне снять всё это с головы, – она встала и шагнула в сторону выхода.       Владимир обнял её и увел из гостиной. Варвара обеспокоенно оглянулась, но увидела успокаивающий жест мужа и вновь вернулась к разговору с Александрой Фёдоровной. Между тем Андрей Петрович подсел к дяде и тихо спросил:       - О чем ты думаешь, дядя Андрей? Ты так внимательно прислушивался к нашему разговору.       - Хм, я тут себе думаю, шо тебе, Андрюша, надо шо-то решать с Натальей. Либо она танцует у нас, либо одно из двух!       - Очень умно! – Андрей Петрович в очередной раз снял очки, и тут Наталья Репнина встала и медленно пошла в сторону кухни.       Её плавная, чуть ленивая походка, тоненькая талия и длинные ноги, угадывающиеся под тяжёлым шёлком, что ниспадал волнами вниз, заставил мужчин замолчать и уставиться на её плывущее над полом стройное тело. В тишине раздалось многообещающее покашливание тёти Вари, Андрей Петрович очнулся и протер стёкла очков.       - Наташ, тебе помочь?       Репнина фыркнула и бросила через плечо:       - И чем ты мне сможешь помочь?       - А что ты хочешь?       - О! Я хочу… я хочу музыки и танцев!       - А ты что? Будешь танцевать? В этом платье? – с удивлением спросил Долгорукий и тут же получил локтем в бок от своего дяди.       Наташа гордо повернулась, осмотрела задавшего вопрос и опять пошла вперёд.       - Наташ, – Андрей Петрович встал и сделал шаг в сторону Репниной, – ты обиделась?       - Нет, – отрезала Наташа, чуть повернув голову.       - А тогда… ты куда?       - За топором, – спокойно ответила Репнина и скрылась в проёме двери.       Дядя Андрей удовлетворённо потёр ладошки друг об друга и так же шёпотом сказал племяннику:       - Не, ты будешь полным болваном, если Наташка не будет танцевать у нас! Вот те зуб! – потом встал и громко позвал: – Петя, хватит секретничать, давай повеселимся! Лиза, ты как? Споёшь? – Лиза с улыбкой кивнула и что-то быстро зашептала Маше Романовой на ухо. Забалуев повернулся к сестре: – Маша, у тебя даже не спрашиваю. Андрей, давай, тащи всё сюда!       Романов встал и, обращаясь к сидящему на диванчике Оболенскому и обмахивающемуся ладонью Бенкендорфу, со смехом произнёс:       - А помните, парни, как мы в молодости зажигали? Петька на рояле такой джаз играл, а Андрюха на саксе: Фа-фа, фа! – и он наклонился вперёд, изображая Андрюху, который с ехидной улыбочкой смотрел на него и качал головой. Потом открыл футляр и аккуратно вытащил свой саксофон.       - Дядя Андрей, ты будешь играть? – раздался за его спиной удивлённый голос Ани.       Она стояла посреди комнаты в струящемся белом платье, позади неё появился Владимир и обнял жену за плечи, целуя в висок.       - Да, мы тут посовещались, – дядя Андрей сделал паузу и под общий смех продолжил, – и я решил. Анечка, Володя, мы семья музыкальная, подарков дарить не умеем, но иг'раем, г'оворят, неплохо. И поём тоже, – добавил он в ответ на изумленные взгляды сестры и племянницы. – А посему мы иг'раем, Романовы танцуют!       - А чего это Романовы? – подала голос проснувшаяся Сонечка. – А Репнины? А Корфы?       Все на секунду умолкли и в наступившей тишине раздалось громкое хмыканье и Володин отец громко произнёс:       - Как там говорил Жорж Милославский? Танцуют все! – и все рассмеялись, задвигали стулья и кресла, освобождая середину большой комнаты от мебели.       - Тетя Варя, – прокричала Сонечка, – а вы будете танцевать?       Дядя Андрей резко повернулся к жене и тихо спросил:       - Варюша, милая, ты и это можешь?       - Иног'да мне кажется, что я мог'у всё. А потом кофе с коньяком перестают действовать, – скромно отозвалась тётя Варя, потом подумала и весело глянула на окружающих. – Эх, была ни была, танцуем!       Она повернулась к Александре Фёдоровне и задумчиво произнесла:       - Я сегодня измерила объём бедер… и поняла, что плацдарм для приключений увеличился.       Все рассмеялись, а Романова покачала головой и мудро заметила:       - Ах, Варя, как бы потом не раскаяться…       - Девочки, слушайте все сюда! Раскаяться никог'да не поздно… А вот сог'решить таки можно и не успеть!       Под общий смех и шутки Пётр Михайлович сел к роялю, быстро пробежав пальцами по клавишам и удовлетворённо кивнув, оценивая звук старого инструмента, Андрей Петрович погладил свою скрипку, прикладывая её к подбородку, дядя Андрей облизал губы и глубоко вдохнул:       - Итак! Молодоженам в подарок, – и по комнате поплыла тихая музыка ноктюрна.       Владимир покачивался в такт музыки, обнимая улыбающуюся жену и наблюдая за Соней и Наташей, что танцевали, забыв про всё на свете.       Мелодии сменяли друг друга, Мария Алексеевна и Лиза пели любимые романсы и весёлые арии из оперетт, гости танцевали и пели вместе с исполнительницами. Веселье продолжалось до глубокой ночи, но вскоре Маша положила голову на Сашино плечо, Лиза замерла в объятиях Миши, Сонечка зевала и всё старалась не закрыть ставшие тяжёлыми веки. Владимир встал и обнял уставшую Аню. Праздник подошёл к своему финалу. Вечер обещал покой и сон, отдых уставшим ногам и тихое светлое зимнее утро. Захлопали двери, загудели моторы машин, заскрипел гравий на дорожках и наступила ночь.       Владимир закрыл дверь и повернулся к Ане.       - Володя, расстегни, пожалуйста, – она стояла к нему спиной, поддерживая рукой свои белокурые локоны.       - А знаешь, мне очень нравится твоё платье, – прошептал он Ане на ухо, медленно расстёгивая множественные крючки и освобождая её тело.       - Да? – Анна помолчала, но потом с сомнением в голосе произнесла: – Знаешь, это, конечно, не в моих правилах… но… так и быть, я дам тебе его поносить, – с тоской произнесла она, глядя как белый шёлк упал к её ногам.       Владимир повернул её к себе и внимательно посмотрел ей в глаза:       - Обещаешь?       - Обещаю, – тихо ответила Аня, широко улыбаясь и прильнув к мужу. – Помнишь, как в «Книге джунглей» – мы с тобой одной крови, ты и я. И платья у нас будут общие!       Владимир тихо засмеялся и поднял жену на руки, полностью освобождая её от наряда:       - Я подумаю над твоим предложением. Но пока я предлагаю забыть о сделке, – он коснулся губами Аниного носа и шагнул к постели, медленно опустил жену на белоснежную простыню и встал на колени, целуя мягкий животик: – Спокойной ночи, Корфик!       Аня устало усмехнулась и разрешила мужу снять с себя бельё, чулки, укутываясь в тёплое одеяло, озорно подглядывая, как медленно раздевается Володя, несколько раз стыдливо опускала глаза, а потом резко протянула руки к мужу и прошептала:       - Иди… иди ко мне… быстрее, – и уже в крепких тисках мужских рук простонала в поцелуй: – Люблю… как же я люблю тебя, Володя…