Я - Дракон

Занятия на втором уровне мне нравятся намного больше. С утра, как правило, теория. Она больше для хозяина. Я перебираюсь на стол к Кате и часами наблюдаю за Монькой. В основном она просто спит, спрятав голову и лапы в панцирь, но иногда бегает со скоростью метр в час. С Филисом у нас отношения как-то не сложились. Он слишком беспокойный. Ну, а с Тортом мы стали настоящими друганами. Он часто угощает меня сморщенным сыром или куском заплесневелой колбасы, иногда мы сидим с ним на подоконнике и часами смотрим на улицу. Вот только я не люблю, когда в Тортике просыпается лизун. Спрятаться от его языка практически невозможно. Даже громкий и зловещий писк его не останавливает. Мой хозяин на занятиях больше общается с Кириллом. Тот тоже научился физическому контакту с Филисом и ходит теперь весь поцарапанный и покусанный, но довольный. Еще я заметил, что Катя неровно дышит к хозяину. Но он с ней не сближается, и я знаю причину. Катя чем-то напоминает ту девушку, которая иногда приходит к хозяину в воспоминаниях и говорит неприятные вещи. Зато с Сашей отношения двигаются в гору. Правда, хозяин продолжает вести себя как полный идиот и постоянно рекламирует ей Петьку, мол, он хороший и добрый парень и все такое. Саша ни с кем, кроме хозяина, не общается. Держится особняком и молчит. А вот ее Сесиль – та еще зараза. Стоит кому-нибудь открыть дверь в нашу комнату, как эта черная пакость уже тут как тут. Ну, Торт, понятно, прячется под покрывало на кровати, Карл улетает на шкаф, а я встаю в позу обороны на задние лапы. Меня Сесиль не трогает. Уважает. А вот Тортику частенько достается когтистой лапой по морде. Толика хозяин явно избегает. На занятиях садится за стол на другом конце класса и старается не оставаться с ним наедине в комнате. Но если такое и происходит, хозяин сразу утыкается носом в какую-нибудь книгу или уезжает в холл, где стоит телек. – С Толиком что-то не так, – говорит Петька, подсаживаясь к хозяину на кровать. – Конечно, не так, – ухмыляется хозяин, – он же с парнями целуется. – Я не про это, – Петька наливает из чайника кипяток в чашки. – Он ходит грустный какой-то и на свиданки не бегает. – И что? – Хозяин кидает себе в чашку три ложки сахара и ломтик лимона, – может, у него месячные? – Почему ты такой черствый, Самоед? – хмурится Петька. – А что? Мне теперь этому пидорку слезки вытирать? – хозяин хлопает по столу рукой. – Да попался бы он мне в Чечне, я б его своими руками придушил. – Причем тут твоя Чечня?! – не сдается Петька. – Толик – хороший парень. Добрый и отзывчивый. Когда три месяца назад Лера ногу сломала, он ее до больницы на руках нес. А когда в моего Карлушу какой-то пацан из рогатки пульнул, Толик первый на помощь кинулся! Пока я в ветеринарку мотался, он рогатку у хулигана отобрал. А потом отвел его домой и родителям сдал. И вообще…он настоящий друг. А ты… живешь сам по себе, и ни до кого тебе дела нет. – Это мне дела нет? – хозяин аж подпрыгивает на кровати. – Да я уже месяц для тебя Сашу окучиваю! – А я тебя об этом просил? – в свою очередь возмущается Петька. – Я просил тебя лезть в мою жизнь? – А почему просишь лезть в жизнь Толика? Слушай, Карл… Давай-ка мы с тобой отползем от них подальше. В твоем случае отлетим. Журнал? Очень кстати. Нет, не нужно мне бумажки в шерсть совать. Давай просто порвем его в мелкие клочья и по полу разбросаем. Может, это их отвлечет? Одной теплой летней ночью я просыпаюсь от странных звуков и, подняв голову, вижу Торта, сидящего на столе и с удивлением глядящего на кровать. Я забираюсь к нему на стол и сажусь рядом. Толик лежит, уткнувшись лицом в подушку, и издает те самые странные звуки. Это у людей называется плачем. Вот только почему они плачут – мне непонятно. Не нравится мне все это, и по виду Торта я понимаю, что тот тоже не знает, что делать. Я спрыгиваю со стола на кровать хозяина и лезу носом в его волосатую ноздрю. – Кыш… уйди! Нет, хозяин. Ты нам нужен. Вставай! Отвернулся к стенке? Думаешь, меня это остановит? Я лезу в его ухо, наступив лапой на мочку. – Кыш, ты дашь мне поспать? Не дам. У нас тут проблемы. У Толика из глаз и из носа течет жидкость. Слышишь, как он ей шмыгает? – Толь… Толян… Ты чего? Наконец понял, зачем его разбудили? Хозяин садится на своей кровати и руками скидывает свои ноги на пол. – Ничего… Спи… – говорит Толик, отворачиваясь к стене и накрываясь одеялом с головой. – Нет, погоди, – хозяин сползает на пол и, подтянувшись на руках, садится на кровать Толика. – Человек не может плакать просто так. – Тебе этого все равно не понять, – тихо всхлипывает Толик. – Ну, то, что ты встречаешься с парнем, мне, действительно, не очень понятно, но выслушать-то я тебя смогу. Молодец! Правильно сказал. Сейчас Толику нужно именно, чтобы его выслушали. Он вылезает из-под одеяла и садится в углу кровати, поджав к груди коленки. – А смеяться не будешь? – говорит он, громко шмыгая носом и вытирая краем одеяла мокрые от слез щеки. – Не буду. Обещаю! – хозяин усаживается удобней и всем своим видом показывает, что готов выслушать откровения Толика. – Мы познакомились на дне рождения моей очень дальней родственницы, – начинает рассказывать Толик, гладя по голове свернувшегося на одеяле калачиком Торта, – вернее, не познакомились. Там я его увидел первый раз. Красивый, уверенный в себе и немного наглый. Не люблю я таких. Но он меня чем-то зацепил. Наверное, именно тогда я впервые и задумался о том, что меня парни интересуют. – Так ты не сразу таким был? – удивляется хозяин. – Каким – таким? – слабо улыбается Толик. – Голубым? Если честно, до него я не думал об ориентации. С девушками у меня как-то не складывалось. Я мелкий, и им хотелось обо мне заботиться по-матерински, а не встречаться. А вот парни меня не любили. Считали слабаком и ботаном. Поэтому я и дружил с девчонками. А тут он… Может, ничего и не было бы, если бы не следующая вечеринка. Я и идти туда не хотел. Но почему-то пошел. А там снова он. Я ни на что не надеялся, а он мне неожиданно через три дня позвонил. Взял у моей подруги телефон и предложил прогуляться. – И ты, конечно, размяк, – ухмыляется хозяин. – А вот и нет, – Толик возмущенно втягивает соплю в нос. – Я уже понял тогда, что он мне нравится, но когда он в подъезде полез ко мне целоваться, я его ударил. Первый раз у нас произошел только через месяц. Но я был уже готов и очень хотел этого. – Только без подробностей, – морщится хозяин. – Нет, что ты… Конечно без подробностей, – кивает Толик. – А потом все так закружилось. Такая романтика была. Цветы утром на моем подоконнике. Воздушный шарик под потолком с привязанной к нитке шоколадкой. Поцелуи… Любовь… Потом я встретил Тортика. И все вокруг закрутилось. Мне пришлось переехать в Питер. Он приезжал ко мне два раза в месяц, и мы просто гуляли вечерами по городу. А неделю назад он сказал, что встретил девушку, и они подали заявление… в ЗАГС. – Знакомо, – вздыхает хозяин. – Что знакомо? – Толик пододвигается к хозяину ближе. – Мне моя девушка то же самое сказала, когда я ей из госпиталя позвонил. Мол, извини, Глеб, но я встретила другого, и выхожу за него замуж. А ведь тоже и романтика, и любовь была. – И он меня ждать обещал, – говорит Толик и опускает глаза. – Меня она тоже ждать обещала, – зло ухмыляется хозяин, – говорила, что любит… – И что ему никто, кроме меня, не нужен, – добавляет Толик. – Я сначала хотел приехать к ней и морду этому гаду набить, – хозяин шарит рукой по своим спортивкам в поисках пачки сигарет. – Ага… Волосы ей повыдергать, суке. А потом решил: зачем? Что это изменит? Только себе больнее сделаю, – Толик помогает хозяину забраться в кресло. – Вот именно… Да и черт бы с ними. Только вот уже и времени сколько прошло, а как вспомню, так сердце щемит, – хозяин едет к двери комнаты. – Вот и у меня, – вздыхает Толик, открывая перед хозяином дверь, – от обиды. Предательство любимого человека – как плевок в душу. Они выходят из комнаты и удаляются в курилку, оставляя нас с Тортом в глубокой задумчивости.