Несчастливое место

Запись №12 4.10.16 2:45 Вторник

      В кадре часть деревянного крыльца, освещаемая тусклым светом фонаря. Видна часть скамейки, на которой сидит Пётр спиной к камере. Рядом с ним стоит бутылка. Он сидит неподвижно несколько минут, после чего берёт бутылку и делает несколько глотков. За крыльцом почти ничего не видно, лишь пара соседних домов и ещё один фонарь. Где-то вдалеке слышен вой собак, иногда заглушаемый ветром. Так спокойно проходит ещё несколько минут.       Вдруг на мгновение появляются несколько горизонтальных полос на видео, очень громкий шум и неприятный скрежет. Когда картинка вновь становится ясной, Пётр стоит с вытянутыми в сторону дороги руками. Он стоит так несколько секунд, но приходит в себя, бежит к камере, хватает её и быстро заходит в дом. Не разуваясь, он бежит к окнам и задёргивает шторы, включает везде свет. Всё это время в одной руке он держит камеру и неразборчиво что-то шепчет. Проделав всё это, он бежит в спальню и садится в углу. Слышны всхлипы и обрывистое дыхание. Пётр кладёт камеру рядом с собой. Спустя пару минут он успокаивается, но не поднимается с места. Через несколько часов он засыпает на полу в том же углу. Камера снимает ещё два с половиной часа и отключается.

Запись №13 4.10.16 17:30 Вторник

      Слышны шаги двух человек. Один из них держит камеру. В кадре дорога, рядом с которой находится несколько одноэтажных деревянных домов. — Если честно, я не думаю, что ты причастен к этому дерьму, — голос звучит неуверенно, — но видок у тебя такой, будто ты всю ночь трупы расчленял.       Говорящий издал неприятный смешок. — Я сегодня плохо спал, — Пётр говорит сонно и очень медленно. — Лучше бы трупы расчленял, раздражает в этом месте уже всё. — Ты только это другим не говори, всякое может на ум прийти. — Для полицейского ты разговорчивый какой-то. Я думал, вы все здесь мрачные и молчаливые, — учитель пытается перевести разговор в другое русло.  — Думаешь, её родители пустят меня в дом? — Это не очень законно, но мы сделаем вид, будто так и задумано, — полицейский останавливается рядом с калиткой одного из домов, бросает сигарету на землю и тушит её ботинком. Во дворе дома лает собака. Из дома выходит женщина, укутанная в шаль, она быстро подходит к калитке и открывает её. — Вы из полиции? — её голос звучит хрипло, по лицу можно сказать, что она плакала не один час. — Да. А это мой понятой, Пётр Константинович, он был учителем вашей дочери, — он указывает на камеру.  — Всё будет фиксироваться, так что не бойтесь неправомерных действий с нашей стороны.       Женщина кивает и жестом приглашает Петра и полицейского в дом. На скамейке рядом с домом лежит пьяный мужчина. Женщина заходит в дом следом за гостями. Она открывает дверь в комнату Алисы, пускает туда полицейского и Петра, но сама войти не решается.       В кадре появляется тёмная комната. Полицейский подходит к окну, отдёргивает шторы, и становятся видны стены, на которых развешены странные рисунки. Учитель подносит камеру к ним. На них — изображение человека без лица. У него непропорционально длинные руки и ноги, на некоторых рисунках рук больше, а из спины отростки, которые похожи то ли на щупальца, то ли на паучьи лапы. Все рисунки нарисованы будто на скорую руку и находятся везде: на тетрадных листах, обрывках, салфетках, просто на стенах, а по полу разбросаны незаконченные. На заваленном такими же рисунками письменном столе лежит разбитый ноутбук, а на кровати лежит рамка с фотографией двух обнимающихся девушек: Алисы и Тани.       Пётр подходит к стене и срывает с неё один из рисунков. На нём всё тот же человек без лица, но на этом он как будто тянется рукой к зрителю. — Вы не знаете, кого она рисовала? — Пётр начинает разговор с матерью Алисы, стоящей рядом с комнатой. — Она с нами почти не общалась в последнее время, — женщина делает шаг в комнату, но тут же выходит, — мне страшно находиться здесь.       Пётр выходит из комнаты и беседует с женщиной, пока полицейский осматривает комнату. — Алиса давно начала так себя вести? — Летом, вроде. Она стала запираться в комнате, не говорила с нами почти, только есть иногда вылезала… — мать стыдливо отводит взгляд от комнаты.  — Мы с мужем думали, что она это перерастёт. — Вы же не думаете, что я… — учитель видит смущение на лице женщины и замолкает. — Нет, конечно, нет, это началось ещё до вас, — она хочет сказать что-то ещё, но её перебивает полицейский. — Я ничего не нашёл. Мы можем идти. Запись остановлена.

Запись №14 4.10.16 18:49 Вторник

      Камера снимает дорогу. Пётр и полицейский обсуждают осмотр комнаты Алисы. На фоне слышны шаги, лай собак и завывание ветра. — Зачем вы сказали, что ничего там не нашли? — Я думал, что мы на «ты» уже давно перешли, — голос полицейского звучит обиженно.  — И ты меня по имени ещё ни разу не назвал. — Извини, не могу привыкнуть. — Ты хоть помнишь моё имя? — Нет, — учитель отвечает честно, хоть и сконфуженно. — Коля. Колян. Николай. Как хочешь, — мужчина смеётся.  — А о дневнике её родителям лучше не знать. — Почему? — Потому что они бы не отдали его нам, — спокойно отвечает Николай и достаёт дневник из сумки.       Дневник выглядит как обычная записная книжка формата А5 в твёрдом черном переплёте. — Держи, — полицейский протягивает дневник Петру.  — Кстати, зачем ты всё время таскаешься с этой камерой? — Что-то вроде подстраховки… Алиби, — учитель берёт в свободную руку дневник.  — Я в последнее время снимаю почти всё, что происходит вокруг. Слишком много подозрений. Я должен показать, что это не я. — У них и так нет доказательств твоей вины, — Николай говорит задумчиво и тихо,  — но для следствия эти записи могут быть полезны, если ты их покажешь, конечно…       Видео на мгновение покрывается помехами, слышен громкий шум, и запись прекращается.

Запись №15 4.10.16 20:15 Вторник

      Кухня. Пётр и Николай сидят за столом, перед ними лежит дневник Алисы. — Я решил, что не будет лишним запечатлеть записи из этого дневника перед тем, как мы передадим его в полицейский участок.       По лицу Петра видно, что он стесняется говорить перед камерой рядом с кем-то ещё. — Мы уже просмотрели его, честно говоря, появилось ещё больше вопросов. Но… В общем…       Он открывает дневник и поочерёдно показывает страницы. В основном они изрисованы всё тем же человеком без лица, но на некоторых страницах присутствуют заметки: без дат, никак не помеченные, по почерку лишь понятно, что они сделаны наспех. Записка №1: «Таня видит, что со мной творится эта херня. Не хочу её втягивать в это. Однажды она даже заметила, что я смотрю в сторону леса слишком часто. Я запретила ей, но она все равно ходила туда, чтобы доказать мне, что там никого страшного нет. Она редко ошибалась, но это точно было исключением. Таня тоже увидела Его. Я не знаю, что Ему от нас нужно. Что Ему нужно от неё. Она стала такой же, как я. Почему Он не убил меня сразу, как я узнала о Нём? Почему Он преследует нас так долго? Куда Он забрал других?» Записка №2: «Я вижу во сне Его. Он омерзителен. Я почти не помню, как Он выглядит. Особенно лицо. Может, у Него и нет лица? Единственное, что хорошо засело в моей памяти — это чувство безысходности, беспомощности перед Ним. Он тянет ко мне свои руки, и я не могу уйти, убежать прочь, я могу только сделать шаг навстречу Ему. Разум затуманен, я не могу думать о чём-либо другом. Боль в моей голове становится все сильнее с каждой секундой, шум всё громче, всё расплывается перед глазами. Я уверена, что только мне слышен этот нагнетающий шум, треск ломающихся костей, скрежет ногтей по стеклу. Меня тошнит. Я схожу с ума. И каждый раз я просыпаюсь, каждый раз иду в школу, зная, что это будет повторяться, пока Он не изведёт меня.» Записка №3: «Эти символы появляются в моей голове сами. Я хочу рассказать о том, что происходит, но я не могу. Я боюсь, что Он преследует только тех, кто знает о Нём. Мне становится легче, когда я рисую эти символы. Головная боль на время отступает, звуки, которые я слышу, становятся ярче без шума, преследующего меня уже несколько недель. Если Таня узнает об этом, она заставит меня идти к врачу. Но я уже знаю, что меня не спасти. Мне нужно лишь доживать свое, следя, чтобы с ней не случилось то, чего я так боюсь.»       Конец записи.